Легенда преступного мира

– Обедать ходил?

– Нет, еще не успел, – ответил Лев, неохотно отрываясь от монитора.

– Вот и хорошо! Пошли в кафешку. А то я, можно сказать, умираю с голоду. А ты что, есть не хочешь? – с некоторым недоумением уточнил Стас.

– Да как-то не очень… – Гуров чуть пожал плечами.

– Идем, идем! Время-то уже – начало третьего! – Крячко указал пальцем на меланхолично тикающие настенные кварцевые часы.

– Ну хорошо… Пойдем пообедаем. Что там у тебя? – поднимаясь из-за стола, Лев выжидающе взглянул на приятеля.

Как оказалось, чего-то такого, что могло бы дать подсказку, где именно и в какой среде искать заказчика и исполнителя убийства, Станиславу узнать не удалось. Первым человеком, с кем он встретился, была вдова журналиста, Тамара Токарнова – запредельно печальная молодая женщина в траурном черном платье и черной косынке. Выслушав визитера из угрозыска, Тамара грустно посетовала на то, что Дмитрий ей никогда не рассказывал о своей работе. Скорее всего, он не хотел ее тревожить какими-то подробностями своих расследований и разоблачений. Женщина сообщила, что никогда не слышала от Дмитрия о том, что кто-то ему высказывал свое недовольство, угрожал или в какой-то форме проявлял свою агрессию.

– …Я несколько раз пыталась его уговорить бросить эту работу, – покачав головой, Тамара тягостно вздохнула. – Но он меня не слушал. Знаете, мне кажется, за годы своей работы в «Кримин-лайфе» он стал неким подобием так называемых руферов, зацеперов и прочих им подобных любителей пощекотать нервы смертельной опасностью. Понимаю, что Димой прежде всего двигало врожденное чувство справедливости. Но он иногда, знаете, сам сознательно шел на обострение ситуации. Он брался за расследование тех случаев, имеющих криминальную подоплеку, от которых наотрез отказывались другие его коллеги. Вот он и дорисковался… Теперь двое мальчишек больше уже никогда не увидят своего папу…

Побывав в объединенной редакции «Кримин-лайфа» (газеты и телеканала), Крячко встретился с главным редактором Юлием Прохошиным. Тот, не тая своей досады из-за случившегося с ведущим журналистом издания, признался в том, что теперь «Кримин-лайф» рискует потерять немалую часть своей аудитории. Дмитрий всегда был, по его словам, «гвоздем программы» – и печатного издания, и телеэфира. Некоторые коллеги из-за этого даже питали к нему затаенную зависть.

– …Предполагая ваш вопрос на эту тему, поспешу заверить, что убийство Дмитрия никак не может быть делом рук тех, кто ему завидовал, – заявил Прохошин. – Нет, нет! Убил его кто-то из криминальной среды, о ком он писал и рассказывал.

– А лично вам никогда не угрожали? – в ходе разговора поинтересовался Стас.

– Было, и не раз… – Прохошин невесело усмехнулся. – Я уже третий редактор «Кримин-лайфа». Двое моих предшественников не выдержали давления и ушли. Вся беда в том, что нас в равной степени не любят не только всякие там уголовники, криминальные дельцы, вороватые чинуши, но и ваши коллеги, не любят прокуроры и судьи, не любят представители пенитенциарной системы. Вот не так давно Токарнов опубликовал громкий материал о Волколесской колонии. Столько было в наш адрес обвинений в предвзятости в стремлении на чужой беде заработать популярность!..

Собеседник Стаса припомнил случай, когда он и его заместитель ехали на региональное совещание работников СМИ. И вот на одном из перекрестков, когда они остановились на красный сигнал светофора, к их авто с разных сторон подбежали несколько человек в медицинских масках и металлическими прутами разбили все стекла и помяли кузов. Редактор и его зам тут же заявили о происшедшем в полицию. Но, как их уведомили пару недель спустя, найти нападавших не удалось. По мнению Прохошина, возможно, погромщиков никто и не искал.

– …Избиение журналистов, работающих в таких, как наше, изданиях, явление частое и в чем-то даже заурядное. – Прохошин нахмурился и коротко, саркастично рассмеялся. – А чего стоит получение в ОВД какой-либо информации о происшествиях? Да, для контактов со СМИ созданы пресс-службы. Но есть одно «но»! Если этой службой заведует человек, «неравнодушный» к журналистике, он будет давать только то, что никому не интересно. А вот за что-то достойное внимания ему надо платить. Мне рассказывали, что в провинции это явление весьма распространенное.

– И сколько же требуют эти хапуги за информацию? – внутренне испытав неловкость из-за своих сребролюбивых коллег, уточнил Станислав.

– В среднем полста… Нет, нет, не рублей! Баксов. Станислав Васильевич, не хочу вас обидеть, но, думаю, именно в недрах милицейско-полицейских органов придумали такой анекдот: для чего милицию переименовали в полицию? Чтобы брать взятки в долларах и евро. Смысл какой? Взял за информацию три-четыре тысячи рублей? О-о-о! Это – цифра: три или четыре тысячи!!! А взял пятьдесят баксов? Да это так, тьфу, пустячок… «Полтишок», пусть и в долларах, берут за средненькую информацию, типа «гражданин А. в ходе ссоры пырнул своего собутыльника Б. кухонным ножом». А вот если что-то более громкое, например, «рэкетиры похитили бизнесмена и держали его в заложниках, требуя крупный выкуп» – иной раз и сотки будет мало… Кстати, с чем не раз сталкивался я сам, так это еще и с необходимостью периодически приглашать пресс-службиста в кабак и поить его там за свой счет.

– Но над этим самым пресс-службистом есть же начальство! Почему бы не решить вопрос через руководство ОВД? – сказав это, Стас снова испытал некоторую неловкость, теперь уже за себя самого, – Юлий взглянул на него как на победителя конкурса «Мистер наивность».

– Если конкретный исполнитель давать информацию не пожелает, то и сам министр в этом вопросе ему не шибко-то поможет! – Прохошин с удрученным видом вздохнул.

Как рассказал он далее, и на телевидении, и в печатных СМИ, специализирующихся на криминальной тематике, текучка кадров очень высокая. Например, в телепрограмме «Теледетектив», в которой рассказывается о нераскрытых громких преступлениях, а также объявляются в розыск их фигуранты, главные редакторы работают не более двух-трех лет. С одной стороны, свою агрессию проявляет криминал – журналистов, которые готовят такие материалы, его представители очень даже недолюбливают. Если не сказать – ненавидят. А с другой стороны, не слишком дружелюбно воспринимают такую информацию и органы внутренних дел. А то ж! Как ни верти, а информация в эфире о нераскрытом преступлении – это как бы намек на их нерасторопность и некомпетентность.

– …Сколько к нам было всяких судебных исков, сколько устраивалось скандалов!.. – продолжал рассказывать Юлий, чуть замедленно качая головой. – Я сам впервые оказался в весьма скверной ситуации, когда еще только начал работать в газете…

По его словам, свою профессиональную деятельность после журфака университета он начал в конце девяностых, в качестве зама главного редактора районной газеты в Поволжье. Занимался он промышленной и сельхозтематикой, а также подготовкой криминальных сводок. Информацию брал в местном райотделе милиции. В ту пору все было устроено гораздо проще, без взяток и посиделок в кабаке. В ту пору райотделы были открыты для всех – туда можно было зайти просто, как к своему соседу. Тогда не было нынешних бронедверей и домофонов. Прохошин заходил в РОВД раз в неделю, брал рабочие журналы для сводок о происшествиях и выбирал из них все, что ему казалось интересным. Брал в суде рассматривавшиеся там дела и тоже делал обзоры судебной хроники. Его материалы читались, тираж газеты рос…

Но однажды он сделал материал о ЧП, случившемся с местной станцией «Скорой помощи». Случилось так, что ночной порой некие отморозки сняли с ее машин, стоявших в гараже, аккумуляторы. Утром десятки человек не могли получить медицинскую помощь. Юлий написал гневный материал, в котором высказал все, что думал о подонках, которые сознательно поставили под угрозу жизни многих людей. В заключение добавил, что милиция ищет зарвавшееся ворье и виновники обязательно будут привлечены к ответу. Но в текущий номер этот материал не попал – не хватило газетной площади из-за необходимости разместить пространный спич районного главы.

И тут Прохошину позвонили из областной коммерческой развлекательной газеты «Параллели энд меридианы», с которой он иногда делился своими материалами. Те, узнав о происшествии на станции «Скорой помощи», попросили дать материал им. Юлий охотно согласился. Гонорары «меридиановцы» платили высокие, поэтому работать с коллегами было не в убыток. Но на следующий день Прохошину позвонил начальник местной МОБ Журавлев. Задыхаясь от ярости, он проорал в трубку:

– Прохошин, ты там не белены ли объелся? Ты что себе позволяешь?

На полное недоумение Юлия – в чем проблема, его собеседник в тех же повышенных тонах сообщил, что сообщение о случае на станции «Скорой помощи» в «Параллелях» – верх свинства и хамства. И пусть он теперь на пушечный выстрел обходит райотдел. Теперь никакой информации ему никто не даст. После чего со стуком бросил трубку. Теряясь в догадках, что же произошло, Прохошин сбегал к ближайшему газетному киоску и купил свежий номер «Параллелей». С трудом найдя свой материал, который озаглавил «За гранью ума и совести» (теперь он именовался «Беспредел в Кубовском, или Куда смотрит милиция?!»), Юлий, прочитав его, не смог не выразиться самым непечатным слогом. Кто-то переписал его материал на свой лад, по сути, не дав нравственных оценок ворам, зато высказав немало совершенно необоснованных претензий местной милиции. Резюме написанного, под которым значилось «Юлий Прохошин», было разгромным и категоричным: не пора ли разобраться тем, кто руководит Дубовским райотделом, с его кадровым составом?

Немедленно созвонившись с главным редактором «Параллелей» Мариной Мачинской, Прохошин потребовал ответа: кто посмел переврать его материал? Та пояснила, что его заметку творчески переработала их корреспондент Светлана Шапурова.

– …А что такое? Что случилось? – удивилась она. – Светлана опытный журналист, свое дело знает. Ну, может быть, она несколько сгустила краски. Но нам же надо как-то повышать тиражи!

– Марина Геннадьевна, я считаю, что Шапурова – или полная дура, или хитрый провокатор. Вы понимаете, что со мной теперь в Кубовском никто не будет работать? Ни милиция, ни суд, ни кто-то другой! Отсюда информация вам больше не поступит. Вы это понимаете? И я могу сказать, для чего это было сделано. Вы считаете Светку своей лучшей подругой? Зря! Эта стерва спит и видит себя на вашем месте. Она сознательно гадит вашим корреспондентам, чтобы те от вас отвернулись. Она лишает вас источников информации. Вы неглупый человек, но сваляли дурака. Мне вас жаль!

Как стало известно несколько позже, когда Юлий уже уволился из районки и уехал в Москву (ему и в самом деле везде и всюду «перекрыли кислород»), все случилось именно так, как он и предполагал. Мачинскую сняли с должности и поставили на ее место Шапурову. Светка тут же уволила из газеты свою «лучшую подругу», и Мачинская устроилась простым корректором в уже умирающую областную газету «Наши вести» – больше никуда устроиться не удалось. Но всего полгода спустя она умерла прямо на работе от сердечного приступа. Видимо, ее сердце не выдержало предательства Шапуровой, которая несколько лет изображала из себя лучшую подругу, чтобы, выждав подходящий момент, нанести змеиный укус.

– …Так что, Станислав Васильевич, работа в СМИ, а тем более в криминальной хронике, – это как прогулка по минному полю, – заканчивая разговор, сказал Прохошин. – Я искренне сожалею о случившемся с Дмитрием, тем более что мы с ним были хорошими товарищами. Но я не удивлюсь, если вам не удастся найти убийц и заказчиков. Не удивлюсь и тому, что даже если вдруг вам и удастся найти виновников, то привлечь их к ответственности не получится.

– Но тогда чего ради заниматься такой опасной деятельностью? – недоуменно поинтересовался Крячко. – Вам за вашу работу платят очень много?

– Как сказать? Да, получаю я несколько больше, чем мои коллеги из, скажем так, «мирных» газет. Мы – на «острие». Кому-то, как и мне, просто деваться некуда – надо где-то работать, содержать семью… Для кого-то подобная трудовая деятельность – сплошной адреналин. Как, например, для Дмитрия… Разумеется, мы тоже живые люди, мы тоже жаждем возмездия убийцам. Поэтому буду иметь в виду: если вдруг поступит какая-то информация – обязательно с вами поделюсь.

…Подкрепившись в кафе, приятели неспешно зашагали в сторону главка. Завершая свое повествование о беседе с вдовой журналиста и главным редактором «Кримин-лайфа», Станислав сказал:

– …Похоже, с этой стороны ничего накопать не удастся. Ни вдова, ни главный редактор хоть чего-то стоящего рассказать не смогли. Так что включаем интуицию на полную мощность. Итак, чем мы располагаем? – спросил он.

– Пока что очень немногим… – начал говорить Гуров, но его перебило пиликанье телефона, выдавшего рингтон мультяшной песенки «Я гениальный сыщик, мне помощь не нужна…».

Звонил судмедэксперт Дроздов. Чуть занудливо и дидактично он сообщил, что закончил вместе со своими помощниками обработку данных, полученных в ходе обследования тела Токарнова. Совместно с коллегами был сделан окончательный вывод, что журналист был убит из браунинга. Выстрел был произведен с расстояния около метра, скорее всего, совершенно неожиданно для потерпевшего. Следует полагать, Токарнов с кем-то разговаривал стоя, причем разговор не имел излишней эмоциональной напряженности. Наверняка обсуждавшиеся вопросы не содержали каких-либо угроз в его адрес. Поэтому убийца выстрелил внезапно, выбрав удобный для этого момент. Например, когда журналист на что-то отвлекся. Пуля прошла через сердце, поэтому смерть наступила мгновенно. Судя по направлению пулевого канала, убийца на полголовы ниже потерпевшего. Кроме того, специалисты изучили сторублевку с надписью. По их мнению, надпись была сделана мужской рукой. Каких-либо отпечатков пальцев или следов касания руками к купюре или одежде убитого, пригодных для генетической экспертизы, найти не удалось.

Поблагодарив Дроздова за информацию, Лев сунул телефон в карман и вкратце передал Станиславу только что услышанное.

– Конечно, это очень важные сведения, – проговорил он. – Но пока что и они не слишком продвигают нас в расследовании. О, смотри-ка! Дождь пошел!

Приятели поспешили зайти в свою «контору», подгоняемые холодными каплями осеннего дождя. Пройдя в свой кабинет, они продолжили обсуждение. Единственная реальная зацепка, которая имелась в этом деле, – обнаруженный в теле убитого след от пули браунинга.

– Ну что ж, давай плясать от этой печки, – опустившись на свой стул, Гуров откинулся к его спинке и, немного помолчав, задумчиво предположил: – А что если это работа киллера из тех самых, не к ночи будь помянуты, лихих девяностых? – он вопросительно взглянул на Крячко.

Плюхнувшись на свой стул, тот потер кончик носа пальцем и сделал недоуменную мину – это о ком ты?

– Кешу Браунинга помнишь? – прищурившись, Лев чуть подался вперед. – Был такой киллер. Вроде бы промышлял отстрелом несговорчивых коммерсантов, которые отказывались платить дань рэкетирам. Но была и такая информация, что Браунинг ликвидировал и беспредельщиков. Причем если киллеры использовали чаще всего «ТТ», то он стрелял только из браунинга. Его взяли где-то в середине девяностых, когда он «завалил» главаря банды никодимовских, которые крышевали Осьмушкин рынок. На нем к той поре было уже пять или шесть трупов. Ему светила вышка. Но, как ты знаешь, к той поре вышку «заморозили». А тут еще Кешу взялся защищать сам Гугва, поэтому получил он даже не пожизненное, а «четвертак». Улавливаешь, какая тут «изюминка»?

Хлопнув себя по лбу, Стас закивал.

– Да, да, да! Помню, помню! Ешкин кот! Кеша Браунинг… Мы с тобой в ту пору взяли его коллегу, Антошенко, по кличке… Э-э-э…

– Крафт, – подсказал Гуров.

– Точно, Крафт! – крутанув головой, удивился Крячко. – Ну у тебя и память! Прямо компьютерная… Значит, ты предполагаешь, что Браунинг уже вышел на свободу и снова взялся за старое?

– А почему бы нет? – сцепив меж собой пальцы рук, Лев оперся локтями о стол. – Сейчас созвонюсь с информационщиками, пусть наведут справки о Кеше. Заодно пусть выяснят, с кем из нынешних криминальных главарей он отбывал срок на одной зоне.

– А! Ты имеешь в виду, с кем-то из тех, о ком Токарнов писал в «Кримин-лайфе»? – Стас выразительно ткнул в его сторону указательным пальцем.

– Ну да… – Гуров снял трубку телефона внутренней связи. – Почему бы не допустить, что такое действительно имело место быть? Если вдруг окажется, что это так и есть, то тогда у нас появляется шанс выйти на заказчика…

Созвонившись с Жаворонковым, он изложил майору, какую хотел бы получить информацию. В частности, не было ли среди сокамерников Кеши Браунинга таких личностей, как Владислав Трубицын, Вячеслав Тормохин и ряда других, им подобных. Тот пообещал позвонить в ближайшие полчаса.

– Ну, чую, что-то интересное мы сейчас обязательно узнаем! – потирая руки, оптимистично сказал Станислав. – Кстати, Лева! На днях по телику смотрел программу, в ней рассказывали про роботизацию. Типа, и на заводах, и в институтах, и в полях будут вкалывать роботы. Может, так и случится. Но вот роботы-сыщики, думаю, уж точно не появятся! Как считаешь?

Задумчиво улыбнувшись, Лев чуть пожал плечами:

– Как сказать… Если считать, что электронные мозги роботов будут работать по тому же двоичному принципу, что и нынешние компьютеры – да, роботов-сыщиков не будет. А вот если появятся квантовые компьютеры, то тогда – кто знает…

– Квантовые? – несколько обескураженно переспросил Стас. – Так-то это название я уже, было дело, слышал. Но-о… Так и не въехал: а в чем их суть-то?

– Знаешь, я и сам не спец по этой части… – наморщив нос, Гуров изобразил руками неопределенный жест. – Как я понял, это переход от цифры к аналоговым компьютерам. Что такое «биты», ты знаешь – ноль и единица, да – нет. А там работает даже не электроника в чистом виде, а какая-то лазерно-ионная система, у нее несколько таких понятий: не только да – нет, но и одновременно да – нет.

– Это как это? – Крячко расширил глаза.

– Говорю же, что сам толком не знаю! – Лев отрицательно потряс головой. – Эта штука называется кубитом. Там, в зависимости от их состояния, в смысле ионов, кубиты превращаются в кудиты, потом еще в какие-то… Как их? Кутриты, кукварты… Язык сломаешь! И вот такой компьютер будет работать и быстрее нынешних, и соображать будет более гибко. Так что, Стас, в наше время все возможно. В том числе возможен и электронный сыщик.

Явно огорченный сообщением приятеля о возможном появлении сыщика-робота, Станислав попытался хоть как-то возразить Гурову:

– Слушай, но это же… Когда он еще появится, такой комп?! К концу века?

– Нет, голубчик, ученые обещают, что всего через несколько лет такая техника уже вступит в строй. Увы! – Гуров широко развел руками.

В этот момент зазвонил телефон внутренней связи. Подняв трубку, Лев услышал голос Жаворонкова.

– Лев Иванович! Я просмотрел все базы данных и могу сказать, что результаты очень даже интересные. Да, нынешним летом гражданин Чумакин Иннокентий Кириллович вышел на свободу. Из известных криминальных дельцов с Чумакиным вместе отбывал срок криминальный авторитет Павел Брухашко по кличке Паша Тротил. Этот тип вышел на свободу еще в позапрошлом году.

Когда Гуров положил трубку, Стас с ликованием вскинул над головой крепко сжатые кулаки:

– Есть контакт! – с азартом воскликнул он. – А ну-ка, Лева, порыскай в «досье» Токарнова: писал он про Тротила или нет?

Чуть снисходительно усмехнувшись (что прыгать от радости, если реальных фактов пока что ноль!), Лев по диагонали просмотрел прошлогодние газетные и телематериалы Токарнова. И вдруг нечто знакомое ему бросилось в глаза. В судебном очерке, озаглавленном «Уцененная совесть», повествовалось о деятельности шайки «черных риелторов», которые обманом отнимали квартиры у пенсионеров. Всего за полгода мошенники сделали бомжами восемь человек. Полиция шайку задержала, состоялся суд, все получили сроки. Однако реальный организатор этой аферы – Павел Брухашко, который менее года назад вышел из заключения, где отбывал срок за аналогичные проделки, каким-то невероятным образом смог отвертеться и прошел по суду лишь свидетелем. Хотя – это было видно даже невооруженным взглядом! – он и в этот раз был главным в шайке аферистов. Завершая публикацию, ее автор попенял суду и следствию, которые почему-то «не заметили» решающей роли в преступлении Паши Тротила…

– Ага! Вот тебе и реальный факт: журналист дал информацию о Тротиле, а тот затаил зло и при первой же возможности с ним рассчитался. – Стас громко постучал пальцем по крышке стола. – Ну что, будем брать обоих – и Браунинга и Тротила? – Он сидел напружинившись, словно готов был вскочить с места и, выхватив пистолет, куда-то бежать и кого-то задерживать.

Но Гуров его эмоций не разделял. Все так же, с оттенком иронии, он поинтересовался:

– И что мы им предъявим? В чем уличим? Гарантирую, что у них обоих уже имеется подкрепленное свидетелями железное алиби. Даже если мы доведем дело до суда, его там развалят тот же Гугва или Рубник. Нет, мы будем тупо копать, копать и копать, укрепляя доказательную базу. И лишь когда у нас на руках будут железные факты виновности в преступлении Браунинга и Тротила, мы их задержим.

Его последние слова заглушила требовательная трель телефона внутренней связи.

– О! – обрадовался Станислав. – Похоже, Валера еще чего-то накопал!

– Это не Жаворонков, это – Петр, – как будто скучая, обронил Лев и поднял трубку.

Звонил и в самом деле Орлов.

– Ну, как там дела? Подвижки уже есть?

– Есть, есть! – громко сообщил Крячко.

– Что, и в самом деле есть? – с осторожной радостью уточнил Петр.

– Есть лишь условно подозреваемые! – суховато пояснил Лев, с укоризной взглянув на Стаса.

– Хм-м-м… Ну-ка оба ко мне! Сейчас вместе разберемся, что у вас там есть и чего у вас нет, – строго распорядился Орлов.

…Доклад Гурова о Браунинге и Тротиле генерал выслушал очень внимательно. Выслушал и пламенный спич Стаса о необходимости спешных, решительных действий. Поразмыслив, Петр резюмировал:

– В общем, так… Поскольку других подозреваемых на данный момент нет, этих двоих взять в разработку. Но не тянуть, а отработать их максимум за пару дней. Мне сегодня уже дважды звонили. И из министерства, и из какого-то фонда защиты журналистов. Достали уже!

…Выйдя в коридор, приятели быстро определились со своими дальнейшими действиями. Тротила пока решили не трогать, а вот Браунинга – хорошенько прощупать. Эту миссию Стас решительно взял на себя.

– Лева, давай, я им займусь? – предложил он. – Сейчас тряхну его старых знакомых, выясню, где он прячется, и вытрясу из него «чистуху». А ты доработай «досье». Вдруг Токарнов еще что-то писал про Тротила? А завтра с утра займемся этим хреновым «риелтором». Оʼкей?

– Да, хок-кей, хок-кей… – отмахнулся Гуров. – Дерзай! Премия имени Шерлока Холмса тебя уже ждет в Лондоне на Бейкер-стрит.