- -
- 100%
- +
Глава 1
Капитану показалось, что он проснулся за мгновение до того, как все произошло. По крайней мере, успел почувствовать запах влажной от пота подушки, легкую вибрацию судна и услышать ровное урчание дизельной машины.
Затем судно тряхнуло, словно железнодорожный состав, в котором во время движения сорвали стоп-кран. Металл завыл и заскрежетал, проверяя на прочность свои сварные швы и неизвестно откуда появившуюся в прибрежных водах преграду. Десятки вещей с дребезгом и звоном посыпались на пол.
Удар был такой силы, что спящего капитана бросило на переборку. Если бы его кровать находилась на противоположной стороне каюты, Василий Терентьевич непременно свалился бы на пол и, чего доброго, сломал себе шею.
Ощущение было такое, словно судно на полном ходу протаранило портовый причал. Однако «Улисс» лишь несколько часов назад вышел в море и находился еще очень далеко от порта назначения и к тому же, согласно проложенному курсу, на приличном расстоянии от берега.
От чудовищного скрежета у Василия Терентьевича похолодело в груди. Не приведи господи услышать такое ни пассажиру, ни матросу, ни тем более капитану.
«Боже!» – ужаснулся Седов.
Он проработал в море так долго, что даже в своих снах обычно находился не на устойчивом и надежном берегу, а на шаткой палубе. Поэтому, когда «Улисс» попытался, словно конь, встать на дыбы, Василий Терентьевич моментально понял: произошло то, о чем он старался не думать, но чего в глубине души всегда боялся.
Из-за большой скорости судно остановилось не сразу. Проползя на железном брюхе несколько необыкновенно длинных метров, оно со стоном уткнулось во что-то и на мгновение замерло, продолжая вибрировать в такт работающему на больших оборотах двигателю. Затем корму стало медленно разворачивать, поскольку вращающийся винт продолжал толкать судно вперед, но уже через секунду обшивка испустила последний металлический стон, и попавшая в крутую переделку посудина наконец окончательно остановилась, продолжая дрожать всем корпусом.
Седов скинул покрывало, сел на кровать и огляделся. Тусклая лампочка под матовым плафоном скупо освещала капитанскую каюту. На полу валялись осколки разбитого стакана, вилка, нож, раскрытая книга и все то, что совсем недавно стояло или лежало на столе.
Иллюминатор в момент резкой остановки захлопнулся, и капитану показалось, что в каюте сразу стало нестерпимо душно и еще более влажно. На самом деле жар, охвативший Василия Терентьевича, шел изнутри, именно поэтому он тяжело и часто дышал. Ему не хватало воздуха не столько из-за июльской жары, особенно сильно ощутимой в плохо проветриваемых, похожих на металлические ящики каютах, сколько от волнения.
Седов бросил взгляд на часы, надежно закрепленные на стене каюты. Стрелки показывали двадцать минут шестого.
«Мишина вахта, – сообразил он и, вскочив на ноги, сразу почувствовал непривычный, пока еще не очень заметный крен судна. – Тонем? Выдержала ли обшивка?»
Качки почти не ощущалось, видимо, волна была совсем слабая, только вибрация от работающего двигателя дрожью отзывалась в ногах. Седов схватил брюки и с проворством, несовместимым с его солидным возрастом и плотной комплекцией, продел в них ноги. Конечно, в экстремальной ситуации меньше всего следовало думать о брюках, но появиться перед командой в трусах и в майке, даже в момент кораблекрушения, капитан не мог себе позволить.
Застегивал брюки он уже в коридоре, при этом свободной рукой пытался надеть на себя неподогнанный под его размер спасательный жилет, который машинально схватил, покидая каюту.
Двигатель балкера продолжал надрывно работать.
«Почему механик не останавливает машину? Ждет приказа?!»
Коридор освещала всего одна мерцающая лампочка, но Седов был капитаном «Улисса» уже семь лет и мог пройти от кормы балкера до его бака даже с завязанными глазами. Чтобы оказаться в рулевой рубке, ему требовались считаные секунды, тем более что дверь, ведущая на палубу, находилась совсем близко от его каюты. К ней он и побежал.
Несмотря на возбуждение, которое легко объяснялось выплеснувшимся в кровь адреналином, Седов совсем не чувствовал паники. Его голова пыталась разобраться в происходящем и делала это на удивление рассудительно и спокойно. Наверное, сказывались возраст и солидный капитанский стаж, равный двадцати двум годам, из-за чего бремя ответственности за других всегда брало верх над чувством страха.
Позади него бежали, громко топая обувью и босыми ногами, ищущие спасения люди. Многие из них забыли надеть спасательные жилеты, думая лишь о том, чтобы побыстрее покинуть ставший опасным «Улисс».
«Что случилось? – этот вопрос преследовал Седова с первой секунды кораблекрушения и настойчиво требовал скорейшего ответа. – Если бы мы столкнулись с другим судном, удар был бы не таким сильным», – на бегу рассуждал он.
Подобной силы удар мог означать, что «Улисс» протаранил другое судно перпендикулярно в борт. Однако, случись это, он не стоял бы неподвижно, словно оказался в сухом доке или сел на мель. Жуткий звук опровергал и предположение о песчаной мели. Прегради она курс балкеру, он бы не остановился так внезапно, и его металлическая обшивка так бы не скрежетала. Скорее всего, «Улисс» сел днищем на подводную скалу.
«Но откуда мог взяться не обозначенный на картах риф в изученных до последнего кабельтова водах? Или мы подошли слишком близко к берегу?»
Капитан выбежал на палубу одним из первых. Легкий ветерок коснулся его мокрого лица, и он, подумав с надеждой: «Похоже на береговой бриз», – поднял голову вверх. Небо было плотно затянуто облаками.
– Капитан, что случилось?!
Похоже, всех интересовал этот вопрос.
Седов оглянулся.
Его окликнул старший механик Сергей Рожнов, общительный, веселый и достаточно молодой для своей должности парень. Стармех возник перед капитаном голым по пояс, видимо, в машинном отделении было особенно жарко, поэтому вместо брюк на парне были длинные, доходящие до колен шорты. Лицо его было испачкано чем-то черным, вероятно, машинным маслом, и из-за темноты – на палубе было так же мало света, как и в коридоре, – казалось серым. Над бровью стармеха появился шрам, из которого тонкой струйкой сочилась кровь. Сергей нес вахту в машинном отделении и, когда балкер тряхнуло, не устоял на ногах и при падении рассек ее.
– Почему машина до сих пор работает?! – строго спросил Василий Терентьевич.
– Так… не было команды.
Рожнов беспомощно огляделся по сторонам, словно ища поддержки у тех, кто мог оказаться рядом и объяснить капитану всю нелепость его вопроса.
– В машинное отделение поступает вода?
– Кажись, есть небольшая течь.
– Ты ждешь, когда она зальет все машинное отделение?!
Сергей попытался что-то ответить, но потом просто развернулся и исчез в дверном проеме, из которого продолжали один за другим выскакивать люди.
«Смелый парень, – подумал капитан. – Не каждый человек в подобной ситуации рискнул бы спуститься туда, где вода в любой момент может отрезать путь к спасению».
Василий Терентьевич подбежал к борту и перегнулся через него, но не увидел внизу ничего похожего на выступающий из воды риф. Впрочем, зрение у капитана было далеко не идеальным, а очки, которые он старался использовать только для чтения, остались на полу капитанской каюты.
Вода умиротворенно плескалась о борт. Фонари на палубе «Улисса» освещали лишь небольшое пространство вокруг судна, ночь выдалась на редкость темной, поэтому нельзя было разглядеть, что находилось под самым бортом балкера и насколько близко был берег.
На палубу выскакивали все новые члены команды. На двух моряках капитан увидел спасательные жилеты. Люди натыкались друг на друга, спрашивая, что случилось, кто в панике, а кто в растерянности, бегали по палубе, сопровождая неразбериху нескончаемым потоком ругательств, обращенных, главным образом, к вахтенному и черту.
Второй механик, Алексей Уваров, подбежал к спасательному плоту и замер в нерешительности, вероятно, раздумывая над тем, как ему следует поступить дальше. То ли он не знал инструкции по эксплуатации плавсредства, то ли, оказавшись возле плота, неожиданно обрел уверенность и решил пока не покидать судно.
Прямо перед Седовым возник, заслонив своим телом Уварова, высокий и плечистый старший помощник.
– Василий Терентьевич, что будем делать?! – взволнованно спросил он.
– Ты знаешь, что произошло?
– Да бес его знает!
– Ясно… Беги на мостик! Узнай у второго помощника, черт бы его побрал, что случилось! – приказал капитан.
Титов бросился к трапу, а Седов побежал на нос судна. Возле брашпиля он снова свесился через борт и попытался что-либо разглядеть, но видимость здесь была еще хуже. Пенные барашки свидетельствовали о том, что внизу плескалась вода, но и тут не было видно ни выступающей над поверхностью моря скалы, ни подводного рифа.
Капитан огляделся по сторонам, увидел матроса, державшего в руках спасательный круг, и окликнул его:
– Дмитрий! Крачков!
Матрос испуганно дернул головой, но, узнав голос, резко повернулся.
– Включи прожектор и направь его туда! – приказал Седов, махнув рукой в направлении курса, которым шло судно.
Крачков на мгновение задумался, потом, устыдившись своего страха, бросил круг и побежал к трапу, ведущему на верхнюю палубу, на которой был закреплен прожектор.
В этот момент балкер перестал вибрировать. Бурчащий двигатель последний раз рыкнул и замолк. Это означало, что Сергей добрался до машинного отделения и остановил машину.
Сразу стало необыкновенно тихо, слышался только спокойный, размеренный плеск волн о борт.
После напряженного ожидания, которое, как показалось Седову, длилось не меньше минуты, вспыхнул свет, и луч прожектора, устремившись вперед, осветил берег, находившийся всего в одном кабельтове от судна. Сноп света скользнул по сопкам, которые уходили вдаль и были сплошь покрыты густым лесом, высветил узкий, вероятно, галечный пляж и белую полосу из мелких барашков, взбивавшихся волной возле берега.
– Слава богу, – едва слышно прошептал капитан и украдкой перекрестился.
Стало ясно, что «Улисс» сел днищем на подводную скалу. Но эта неприятная новость не застала Василия Терентьевича врасплох. Готовясь к худшему, он порадовался тому, что берег был рядом. Близость его гарантировала людям спасение, а «Улиссу» давало надежду.
Словно бабочки, слетевшиеся на свет, на носу судна собрались члены немногочисленной команды «Улисса». Выглядели они забавно, впрочем, и капитан не был среди них исключением. Мало кто, покидая каюты, позаботился о своем внешнем виде и гардеробе. Однако у самых предусмотрительных, как это ни удивительно, в руках были наспех собранные сумки.
«Молодцы, не потеряли головы», – отметил про себя Седов.
– Во, блин, – озадаченно высказался матрос, выполнявший по распоряжению капитана обязанности кока на судне, – нас выбросило на берег.
Большую часть команды это известие обрадовало, поскольку спасительный берег был совсем близко и за свою жизнь можно теперь не опасаться.
А капитан нахмурился, немного озадаченный некоторыми странными, на его взгляд, обстоятельствами. Василий Терентьевич уже принял как свершившийся факт, что судно на полном ходу налетело на подводную скалу, которых вдоль этого побережья было множество, но то, что оно стояло форштевнем к берегу, его удивило. Это означало, что второй помощник не просто незначительно сбился с курса, а изменил курс на восемь румбов и врезался в берег под прямым углом, да еще при этом разогнал машину на несколько лишних узлов.
Это было очень странно.
– Капитан! Второго помощника на мостике нет! – прокричал сверху старпом.
Седов еще больше нахмурился.
– Вам стоит сюда подняться, – уже не так громко, вероятно, чтобы не привлекать всеобщего внимания, добавил старпом.
Слова, оброненные Титовым, капитану очень не понравились. Они сулили неожиданные и неприятные известия.
– Надо найти второго помощника! – распорядился Василий Терентьевич, обращаясь к окружившей его команде. – Олег, поищи второго помощника в его каюте! – Эта команда предназначалась коку. – Сергей, какая обстановка в машинном отделении?
– Тонем понемногу.
– Ясно. Спустись в трюм и посмотри, есть ли там вода. Алексей, измерь лотом глубину за бортом! Дима и Илья, помогите Олегу найти второго помощника.
Люди немедленно бросились врассыпную.
Седов остался стоять на носу судна, устремив задумчивый взгляд на освещенный прожектором небольшой участок берега.
– Глубина на носу – четыре метра, на корме – шесть, – вернувшись, доложил Алексей.
– Хорошо. Значит, не утонем. Спустись в трюм и помоги Сергею.
Механик развернулся и побежал. По выражению его лица можно было догадаться, что матрос не горел желанием спускаться в трюм и покидать более безопасную во всех отношениях палубу.
«Значит, мы повисли форштевнем на скале», – предположил капитан.
Седов поймал себя на том, что, хотя перспектива камнем уйти на дно уже не грозила «Улиссу», он, вместо того чтобы воспрянуть духом, почувствовал волнение гораздо большее, чем в первые минуты после кораблекрушения. Причина крылась не в запоздалом осознании грозившей опасности, как это бывает со многими в экстремальных ситуациях. Василия Терентьевича с каждой секундой все больше тревожила мысль, что в этот утренний час, возможно, наступил конец его капитанской карьеры.
«Теперь максимум, чем мне позволят управлять, так это буксиром, – подумал он. – А учитывая мой возраст, перспективы и того хуже».
Седову было уже пятьдесят. Для моряка – не самый преклонный возраст, но для капитана, посадившего судно на мель, – бесславный конец карьеры.
Он плотно сжал губы – больше всего ему в эту минуту хотелось выматерить второго помощника. Однако в случившемся была и его вина, – по правилам, на вахте должен стоять не один человек, а два. Но как это сделать, когда из команды осталось всего восемь человек, а надо было нести вахту еще и в машине? Хотя кого это интересовало?!
«Похоже, второй помощник уснул, а когда понял, что натворил, спрятался… Или… – Он вдруг вспомнил полученную накануне вечером радиограмму. – А что, если… Неужели крушение судна не было случайностью?..»
То, что «Улисс» в последние минуты своего плавания двигался не параллельно берегу, а под прямым углом к нему, было по меньшей мере очень странно и мало походило на случайность. Отсутствие на мостике второго помощника тоже вызывало вопросы. Гораздо легче было согласиться с предположением, что все случившееся кем-то подстроено, чем взвалить всю вину на себя. Но так ли уж беспочвенно это предположение?
«Черт возьми! Надо поскорей найти второго помощника. Может быть, именно о нем говорилось в радиограмме?!»
У капитана даже слегка полегчало на душе – он подумал, трудно будет упрекнуть его в кораблекрушении, если выяснится, что трагедия стала следствием не халатности или случайности, а чьего-то преступного умысла.
Седов поднялся по трапу. Еще не дойдя до мостика, он встретил Титова, шедшего ему навстречу, и приказал:
– Надо послать сигнал бедствия.
– Это непросто сделать, – все тем же странным, не предвещающим ничего хорошего тоном произнес старпом и пояснил: – Все средства связи разбиты, в том числе и аварийные.
– Что?! – Вот она – очередная неприятность, которую Василий Терентьевич ожидал. – При столкновении?!
– Какой там! Судя по внешнему виду, их кто-то покрошил молотком.
Капитан втянул голову в плечи. Ему вдруг стало зябко, словно в это теплое июльское утро на него повеяло арктическим холодом.
– Пойдем посмотрим, – сказал он и решительно направился в рулевую рубку.
На мостике горел свет, и Седов сразу увидел лежащие на полу приборы. В мониторе компьютера вместо экрана зияла большая дыра. Пожалуй, старпом ошибся, – приборы не разбили молотком, скорее всего, их несколько раз с большой силой бросили на палубу. Внешний вид не оставлял надежды на то, что средства связи остались в рабочем состоянии.
– Все было закреплено? – зачем-то спросил он, хотя сам прекрасно знал ответ на этот вопрос, поскольку проводил на мостике большую часть суток.
– Конечно, Василий Терентьевич. Прикручено на случай шторма здоровенными болтами.
– Хорошо прикручено?
– С гаечным ключом можно было отсоединить минуты за две.
– И как же так получилось, что никто ничего не слышал? – удивился капитан.
– Вероятно, это произошло в момент крушения в самые первые минуты, когда началась суматоха и работал двигатель. Впрочем, если не спешить, то и ночью можно было это сделать, не создавая большого шума.
– Ты, когда случилась авария, сюда не заглядывал?
– Нет. Только после того, как вы сказали.
Капитан задумался. Запасной передатчик тоже был смят. Судя по повреждениям, по нему ударили чем-то тяжелым, но не молотком, видимо, в качестве ударного инструмента использовали все ту же рацию.
– Ты пробовал их подключить?
– Нет. Я не стал ничего трогать. Это же преступление… Не стал без вашего распоряжения… Но, думаю, все равно мало шансов, что здесь что-то заработает.
– Тот, кто устроил этот погром, постарался, чтобы так и было, – согласился капитан, а про себя подумал: «Значит, в дополнение ко всем неприятностям у нас еще и связи нет. У некоторых моряков могут быть сотовые телефоны, но на этой части побережья они бесполезны. Тут принимают сигнал только спутниковые телефоны, но таких дорогих игрушек ни у кого, ясное дело, нет». – Никому пока об этом инциденте не говори, – распорядился он.
– Ясно. – Лицо Виктора выглядело весьма обеспокоенным.
– Слушай, Витя, а ты кому-нибудь рассказывал про вчерашнюю радиограмму? – спросил Василий Терентьевич.
– Никому. Мы же договорились, – спокойно ответил Титов. – Даже второму. Вы думаете, есть связь?
– Боюсь, что да.
– А у Алексея об этом спрашивали?
– Пока нет.
– Мне поговорить с ним? – спросил старпом.
– Нет. Я сам. Какие у нас координаты?
– Навигация работает, – успокоил капитана Титов, – так что наше местонахождение можем определить точно.
Старший помощник назвал координаты. Капитан взял линейку и нанес положение судна карандашом на карту, потом, склонившись над ней, несколько минут хмурился и недовольно произнес:
– Ничего хорошего.
– Точно, – согласно кивнул старпом.
Оставив карту на столе, Василий Терентьевич и Титов спустились на палубу. Седов был не прочь заглянуть в свою каюту. Ему не мешало обуться и надеть на себя хотя бы рубашку – видавшая виды полосатая майка придавала ему чересчур расхлябанный вид.
Однако, поразмыслив, он решил переодеться позже. Ситуация позволяла проигнорировать служебный этикет. Седов знал, что моряки будут искать его на палубе и ему надо находиться именно здесь, чтобы руководить действиями команды.
Навстречу капитану из двери выскочил матрос, тот самый, который с легкой руки Седова стал на «Улиссе» поваром. Матрос, как и Василий Терентьевич, был босой. Из верхней одежды Олег в момент кораблекрушения успел надеть лишь спортивное трико и тельняшку.
– Второго помощника в каюте нет, – доложил кок.
– Обойди все судно и постарайся найти второго помощника. Деться он никуда не мог.
– Я и так почти везде посмотрел.
– Еще раз тщательно проверь все места, даже те, где может просто укрыться человек!
– Думаете, он спрятался?
– Не думаю. Но ты посмотри везде. Он мне нужен!
Кок снова исчез за дверью.
– Что думаешь? Куда он делся? – обратился капитан к старпому.
Широкоплечий Титов был почти на голову выше Седова. Благодаря своей колоритной внешности, прежде всего бритой голове, которая только-только начала покрываться короткими светлыми волосками, и золотым зубам, второй помощник больше напоминал уголовника-рецидивиста, чем человека, на которого мог в первую очередь положиться капитан. Однако Василий Терентьевич давно знал Виктора и не раз убеждался, что не внушавшая доверия внешность старпома была обманчивой. На самом деле он – человек веселый и очень надежный. Сейчас на лице Титова без труда угадывалось терзавшее его беспокойство.
– Не знаю, – задумчиво произнес он, а потом, помолчав, спросил: – Что будем делать?
– Через десять минут собери на палубе команду.
– Всех?
– Всех.
Старпом кивнул и тоже скрылся за дверью.
Через пару минут на палубе появились оба механика.
Старший механик Сергей Рожнов и его помощник, а заодно и близкий друг Алексей Уваров подошли к Седову.
– Что там? – с нетерпением в голосе спросил капитан.
Сергей, немного отдышавшись, доложил:
– Обшивка повреждена в нескольких местах. Вода быстро прибывает в трюм. Видимо, и в кормовой части серьезные повреждения, – в машинное отделение, как я уже говорил, тоже поступает вода. Пока воды мало, можно попробовать ее откачать. – Последнее предложение старший механик высказал без большого энтузиазма.
– Думаешь, поможет?
– Боюсь, зря потратим время, – признался Рожнов. – Самим нам такие повреждения не устранить.
– Если вода заполнит трюм, – вмешался Алексей, – то мы только крепче сядем на скалы. Я светил фонариком вокруг судна, когда измерял глубину, – тут скалы со всех сторон. А самостоятельно нам точно не выбраться.
Василий Терентьевич покачал головой. Имело ли смысл откачивать воду, если «Улисс» практически лежал на дне. О том, чтобы своими силами починить судно, он даже не думал.
В назначенное капитаном время Титов собрал на палубе всю немногочисленную команду балкера.
Седов сцепил за спиной руки и несколько раз прошелся вдоль короткого строя, затем остановился и обвел моряков серьезным и, как показалось многим, недружелюбным взглядом.
Кроме него и пропавшего второго помощника на судне оставалось шестеро человек: старший помощник Виктор Титов, старший механик Сергей Рожнов, второй механик Алексей Уваров, матрос Олег Назаров, по совместительству – кок, и еще два матроса – Дмитрий Крачков и Илья Сараев.
Остальные члены команды – четыре моряка, в том числе один из штурманов, были вынуждены остаться в Ванино.
Василий Терентьевич действительно смотрел на матросов несколько иначе, чем обычно. Он смотрел на них оценивающе, думая о том, что, возможно, именно среди этих шестерых оставшихся на балкере моряков был виновник произошедшего кораблекрушения.
– Все вы уже знаете, что случилось, – громко произнес капитан. – Пропал второй помощник, и наше судно оказалось фактически выброшенным на берег. – Он сделал паузу и все тем же испытующим взглядом пронзил по очереди каждого.
– Кто-нибудь знает, где второй помощник?
Большинство в ответ лишь пожали плечами.
– На судне его нет, – уверенно заявил кок.
– Может быть, Михаил упал за борт? – предположил Илья.
– Интересно как? – усмехнулся старший механик.
Чтобы не превращать обсуждение в словесный балаган, Василий Терентьевич обратился к старпому:
– Что думаешь, Виктор Иванович? Имеет смысл продолжать поиски второго помощника на судне?
– На судне еще есть места, где можно спрятаться, – рассудительным тоном ответил Титов. – Допустим, Михаил испугался, когда понял, что по его вине мы сели на скалы. Но чтобы прятаться?!. На него такое поведение не похоже.
– Так, может, он выпрыгнул за борт и поплыл к берегу? – снова предположил Илья. Обычно немногословный и застенчивый, в это утро он был на удивление разговорчив.
– Возможно, – согласился Титов. – Хотя это тоже – не в духе Михаила. Он всегда отвечает за свои поступки.
– Мог и испугаться, – заметил Илья. – Или при столкновении упал за борт, а потом не смог забрать обратно и поплыл к берегу.
– Он бы уже подал знак. Мы бы давно услышали его крики.
– Если только при падении не разбил голову о скалы, – попытался пошутить старший механик.
– С мостика за борт никак не упадешь, – не приняв шутку, серьезно проговорил Дмитрий.
– А если Михаил покинул судно еще до столкновения? – предположил Сергей Рожнов.
– Все средства спасения на месте, – ответил старпом. – Покидать судно вплавь вдали от берега – слишком безрассудно.
С этим все согласились.
– Кто-нибудь видел второго помощника после четырех часов утра? – снова спросил капитан. Именно в четыре утра Михаил сменил на вахте старпома.
Оказалось, что так поздно никто не выходил на палубу.
– Может быть, когда рассветет, мы узнаем, что все-таки с ним случилось, – решил прекратить обсуждение Седов. – Сейчас перед нами стоят другие задачи. Вероятно, какое-то время нам предстоит жить там, – показал он рукой туда, где благодаря стараниям приближающейся зари уже стали появляться очертания гористого берега. – Нас станут, конечно, искать, но неизвестно, как скоро найдут. Поэтому остается полагаться на себя. Откачивать воду мы не будем, постараемся спасти то ценное, что может намокнуть и испортиться. Так же сделаем все возможное, чтобы топливо и другие горюче-смазочные материалы не попали в море. Этим займутся Сергей и Дмитрий.