Последняя тайна профессора

© Макеев А. В., 2022

Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

«…Берб Орнх напрягся и поднял перед собой свой нейтринный дематериализатор и начал целиться, и потом напряженным движением указательного пальца он сильно нажал на гладкую, пластмассовую клавишу «Огонь». В тот же миг дематериализатор загудел, и из его вольфрамового сопла вырвалась невидимая глазу струя мелких, крохотульных частичек, которые несли в себе невероятную мощность, которая имела энергию, чтобы распылить все и вся в пыль и прах. Эта энергия в момент насквозь прошила гигантского, черного сатурнианского скорпиона, который уже щелкал челюстями и готовился напасть на землян, которые посмели вторгнуться в его владения, чтобы ими завладеть. Она обратила прямо-таки в ничто большую часть тысячетонной хитиновой туши инопланетного монстра, которая вздулась и оглушительно затрещала, начала лопаться и расползаться. Чудовище вмиг лишилось всей своей правой половины туши и рухнуло на правый бок, раздавив свои же собственные внутренности, которые вывалились из его располовиненного энергией брюха. Над Серебряной долиной, которая и была владениями скорпиона, где он и властвовал долгое время, разнесся протяжный, хриплый вой монстра, который сопровождали предсмертные биения его ног. Еще через секунду все было со скорпионом кончено. Скорпион был мертв. А путь к спасению был открыт. Поэтому земляне быстро запрыгнули в свой вездеход и помчались к выходу из ущелья…»

Дойдя до этого места, старший оперуполномоченный Главного управления угрозыска, полковник Лев Гуров, усмехнулся и, сказав: «Да-а-а-а!», небрежно, со стуком, бросил на стол фолиант в яркой глянцевой обложке, на которой значилось: Афанасий Боронюгин «Тайна созвездия Смерти». Ну, блин, и сочиняшка! Это в какой же школе он учился, этот Боронюгин, и какие отметки получал по русскому и литературе, если пишет так коряво, дубово-безграмотно?!

– О, ты заинтересовался авантюрной фантастикой? – выглянув из спальни, с ноткой иронии в голосе поинтересовалась жена Гурова Мария.

Поморщившись, Гуров насмешливо взглянул на жену и отмахнулся.

– Радость моя, – с той же долей иронии парировал он, – поинтересоваться – это не значит увлечься. Тут не тебе, а мне уместнее было бы спросить: что это за «бестселлер» и где именно тебе удалось его «откопать»? Берусь предположить, что вместо «всяких там» Шекспиров и Чеховых у вас намечается театральная постановка на тему покорения иных миров по литературному «шедевру» Афанасия Боронюгина. Кстати, что-то не припомню этого «громкого» имени… Кто он и откуда?

Мария Строева, прима ведущего театра столицы, на это лишь огорченно вздохнула. Чуть конфузливо пояснила, что «бестселлер» ей, по сути, навязала их «худручка», муж которой с некоторых пор возомнил себя то ли Эдмондом Гамильтоном, то ли Артуром Кларком. Написав свою многостраничную хохму, он издал ее за свой счет, правда, ограниченным тиражом, зато в самом лучшем полиграфическом исполнении. Причем с цветными иллюстрациями, которые по его заказу исполнил опытный художник-иллюстратор.

– …Ну, понимаешь, пристала она ко мне, как… В общем, говоря народным языком, как банный лист к… Корме. Дескать, вы, Мария Леонидовна, личность известная, уважаемая, к вашему мнению прислушиваются многие. Прочтите этот роман и дайте на него свою рецензию. Знаешь, еле осилила первую главу. Что могу сказать об этом «великом творении»? Графомания во всей своей «красе» и «мощи». Дать положительную рецензию на этот бред – выше моих сил. Но и обижать Нину Боронюгину как-то неудобно – уж, сколько лет мы с ней знакомы… Даже не знаю, как мне быть? Как ей объяснить, что это не фантастика, а бездарная галиматья, бред и немыслимая чушь?!!

– Вопрос, конечно, интересный… – сочувственно обронил Лев, отправляясь на кухню. – А для чего ему нужна твоя рецензия?

– Для чего… – Строева, поморщившись, вздохнула. – Все для того же – чтобы прославиться, чтобы навязать свою писанину какому-нибудь издательству и чтобы ее издали миллионными тиражами. Похоже, он мечтает о лаврах Джоан Роулинг с ее Гарри Поттером. Нина мне рассказывала, что один раз ее Афанасия книгоиздатели уже отфутболили. Но Боронюгин решил дожать издателей громкими именами. В частности, моим. Вот, как мне отделаться от этой «сладкой парочки»?

– Да-а-а, ситуация, однако! Ладно, может быть, что-нибудь придумаем… – пообещал Гуров. – Я – завтракать.

– Не забудь про заливную рыбу! Вчера специально для тебя ее готовила! – напомнила Мария.

Гуров с трудом удержался, чтобы не выдать вслух ставшую уже классикой фразу из «Иронии судьбы»: «Какая же гадость, эта ваша заливная рыба!» Но лишь улыбнулся – заливную рыбу Мария готовила великолепно, на уровне повара из хорошего ресторана. Так что юмор в духе его лучшего друга Стаса Крячко (уж, тот бы обязательно прикололся насчет заливной рыбы!) в данном случае был совершенно неуместен.

Лев включил на кухне телевизор и, орудуя вилкой, стал обдумывать свои текущие дела. А их навалилось… Уймища! С учетом того, что все эти «подарки судьбы» не осилить и за остаток недели (пусть сегодня и вторник), нужно было четко распределить по степени значимости намеченные на сегодня-завтра дела. Краем уха слушая информсообщения, Гуров вдруг вспомнил свой вчерашний разговор с представителем министерства, который проводил в их главке плановую проверку. Генерал-полковник Большанский высказал свои претензии по многим замеченным им, как он считал, недостаткам, а также попенял Льву и его напарнику, полковнику Станиславу Крячко, за их отрицательные черты характера. Например, за то, что оба они неуправляемые, склонные к отступлению от служебных инструкций, на что Гуров резонно поинтересовался: а что важнее? Результативность работы или формально-показушная «управляемость»? И, вообще, что понимает вышестоящий «товарисч» под «управляемостью»? Тот, услышав (в своем, генеральском понимании) излишне занозистый пассаж со стороны «какого-то» полковника, тем не менее ничего не ответил и, что-то буркнув, быстро удалился.

…Неожиданно течение мысли перебило сообщение диктора о чьей-то кончине. Взяв пульт и, «отмотав» новостную ленту назад, Лев включил повтор и услышал сообщение о том, что минувшим вечером у себя дома, на восемьдесят пятом году жизни, скончался академик Семигоров, крупный ученый-биолог. Покойный являлся создателем и руководителем лаборатории, изучающей влияние всевозможных факторов (физических, химических, биологических, в частности, геомагнитных излучений) на геном человека, животных и одноклеточных существ. Врачи «Скорой», прибывшие на вызов, установили, что причиной смерти стал обширный инфаркт.

Гуров сразу же вспомнил, что об академике Семигорове он уже как-то читал статью на каком-то интернет-сайте. Да и на ТВ Семигорова около месяца назад показывали в одной из актуально-познавательных телепередач. Насколько запомнилось Льву, об ученом его учениками говорилось много хорошего, как о, безусловно, талантливом исследователе и просто хорошем человеке.

Закончив с завтраком и поднимаясь из-за стола, Гуров с невольной грустью мысленно отметил, что российская наука в лице академика в который уже раз теряет одного из своих выдающихся представителей. Да, конечно, академику было восемьдесят четыре – возраст не маленький. Но… Всего один такой человек стоил сотен и тысяч пустопорожних прожигателей жизни, этих двуногих «однодневок», от которых пользы – ни стране, ни обществу, ни им самим. Кто заметит уход такого человека?

А вот такие люди, как Семигоров, способные рождать идеи, которые могут перевернуть весь мир – явление в природе, к сожалению, нечастое. И их уход становится настоящей драмой для очень многих людей, сообществ и даже целых стран. Их уход порой выливается в крупномасштабные катастрофы для науки, экономики и социальной сферы. Вот, лет пятьдесят с лишним назад не стало главного советского ракетчика, и сразу же ощутимо затормозилось развитие нашей космонавтики. А проживи он еще лет тридцать-сорок, и – кто знает? – может быть, еще в семидесятые наши парни оставили бы свои следы на пыльных тропинках общеизвестной покровительницы магов и влюбленных – Луны…

«О! А что это вдруг меня потянуло на космические философствования? – Гуров неожиданно поймал себя на не вполне свойственных сыщику размышлениях. – С чего бы это вдруг? А-а-а… Понял, понял, понял! Влез в бредо-фэнтези самодеятельного романиста-графомана и проникся этой тематикой. Черт! Как бы самого на сочинительство не потянуло! Говорят, это явление заразное… Кстати! А как же и в самом-то деле Марии «отбрыкаться» от «худручки» Боронюгиной с «бестселлером» ее муженька? Вот уж действительно «подогнала» она мороки и головной боли, устроила «битву умов» на голом месте…»

Выйдя в гостиную, он увидел Марию, которая, наморщив лоб, с мученическим видом листала боронюгинский «шедевр». С трудом сдерживая сочувственный смех, он вышел из квартиры и начал спускаться по лестнице. Отчего-то опять вспомнилось сообщение о кончине академика Семигорова. Лев мысленно представил себе, как много людей, знавших ученого, сегодня испытают боль и сожаление по поводу его ухода. Что там сказал диктор о причине смерти? Обширный инфаркт? Хотелось бы знать, что могло его спровоцировать. Какой-то сильный стресс из-за семейных проблем? Перегрузки на работе? Трения с начальством?.. Увы, природа не заложила в человека тройного запаса прочности, который позволил бы ему дожить до ста с лишним, а то и двухсот лет…

Неожиданно в кармане запиликал телефон, выдавая мелодию детской песенки о друге: если с другом вышел в путь, если с другом вышел в путь, веселей до-ро-га… Это означало, что звонит Стас Крячко. Голос Станислава звучал бодро и жизнерадостно:

– Лева, привет! Как ты там? Петруха еще не звонил?

– Привет! Петруха не звонил. А что, он должен был позвонить? – уточнил Гуров.

– Ну-у… Так… Вчерашний проверяющий вроде бы нами остался недоволен. Так же? Скорее всего, Петрухе он «накапал» на мозги. А у Петрухи – ты это и сам хорошо знаешь! – реакция, малость, с «тормозом». У него ж так: если с вечера нервы ему кто-то потреплет, то взорвется он утром – не раньше.

– А если проверяющий «капать» не стал? А? А вдруг он мужик дельный и толковый? – немного поерничав вслух, Лев мысленно согласился со Стасом, что Большанский «накапать» может вполне – уж очень старательно он вчера буквоедствовал, придираясь к каждой мелочи.

Ну а в том, что Петруха с его подачи взорвется «как триста тонн тротила» – можно быть уверенным, и к гадалке не ходи! Начальник главка угрозыска генерал-лейтенант Орлов был человеком болезненно принципиальным. Для него престиж его «конторы» был высшим мерилом ценностей. Когда кто-то из сотрудников главка допускал нечто, идущее вразрез с общепринятыми нормами морали, Петр Орлов рвал и метал. В такие минуты к нему лучше было не приближаться. Даже самым близким друзьям, таким, как, например, полковники Гуров и Крячко. Хотя… Кстати, именно эти двое и могли угомонить «вышедшего из берегов» генерала. Лишь они знали, как именно урезонить и призвать своего друга Петруху к душевному равновесию.

На предположение Гурова о том, что Большанский вообще-то мог и не «зарядить» Орлова избытком негатива, Крячко ответил лишь саркастическим смехом и, бросив в мобильник:

– Увидимся! – отключил связь.

Уже выходя из подъезда во двор, Гуров услышал доносящуюся из кармана хорошо знакомую бессмертную мелодию: «Как хорошо быть генералом, как хорошо быть генералом, лучше профессии я вам, сеньоры, не назову!..» Это был рингтон, извещающий о желании пообщаться с ним его непосредственного «босса» и одновременно старого приятеля, начальника главка угрозыска, генерал-лейтенанта Петра Орлова. Судя по голосу, Петр (или, как его меж собой именовали Лев со Станиславом – Петруха) был чем-то весьма озадачен. Обменявшись приветствиями, Орлов тягостно вздохнул и известил:

– Тут, Лева, понимаешь ли, дело «нарисовалось»… М-м-м… Без преувеличения, очень и очень значимое. Но и, я бы так сказал, чрезвычайно каверзное…

«Опа! – мысленно удивился Гуров, ожидавший заочных упреков в отсутствии должного уровня начальствопочитания к заезжим проверяющим. – Вот это «сюрприз»! Это что же, он нам собирается новое дело «подогнать»? А что будем делать с теми завалами, что уже накопились?..»

Да-а-а, в главке никогда не заскучаешь! Тут – как всегда: чуть что – свистать всех наверх, латать пробоины и штопать паруса! Атас, пацаны! Все, уже намеченные дела можно отправить в общеизвестный «долгий ящик» и засучить рукава в предвкушении форс-мажорного «нежданчика». И что же это за «подарок судьбы» им выпал?

Вздыхая и кряхтя, Петр пояснил, что ему буквально минут пять назад позвонил первый зам Самого, который и дал ценное указание: взяться за расследование причин смерти академика Семигорова.

– Кого? Семигорова?!! – ошарашенно переспросил Лев, дивясь тому, как все неожиданно совпало: только что он услышал об академике по ТВ, и уже – вот оно, готово внеочередное задание. – О его смерти только что рассказали в столичных новостях. Обалдеть! И что же в его смерти такого криминального?

– О нем уже рассказывали в утренних новостях? – теперь удивился и Орлов. – Ну и ну! Быстро работают наши СМИ! Пропустил. Надо будет включить свой телик. Кстати, Лева, что-нибудь говорили о причинах случившегося? Диагноз, заключение медиков озвучивали?

– Да, врачи «Скорой» установили у Семигорова обширный инфаркт, – пояснил Гуров. – Пытались его реанимировать, но он умер. Так, в чем там закавыка-то?

– Понимаешь, по словам зама, ему ни свет ни заря позвонила вдова умершего. Где уж она раздобыла его телефон – я не знаю. Но она уверена в том, что ее мужа чем-то отравили. – Петр сделал многозначительную паузу. – Ну да, человек он был в годах, уже девятый десяток шел. Но, как утверждает вдова, он вряд ли мог умереть по естественным причинам. Вроде бы усопший придерживался здорового образа жизни, занимался спортом, спиртным не злоупотреблял… Да, он и сам был твердо уверен в том, что доживет до ста лет. Кстати, по словам вдовы, академик в этом году проходил плановую диспансеризацию, и врачи дали заключение, что его биологический возраст не превышает пятидесяти лет. Такие вот дела. Так что, Лева, отказы от этого расследования не принимаются – это приказ министерства. Работать будете на пару со Стасом. Приедешь в контору – зайди ко мне.

– Слушай, может, спросонья никак не «въеду»: в чем же кроется каверза, раз уж ты считаешь, что дело такое замороченное? – без намека на энтузиазм осведомился Гуров. – Что в нем «не так»?

– А в том, Лева, что это дело – заведомый «глухарь»… – сочувственно произнес Орлов. – Никаких зацепок, никаких фактов, никаких улик. Ни-че-го! Одни предположения.

– Лады-ы-ы… – поморщившись, нехотя согласился Лев и поспешил спросить: – Кстати, Петро, а вчерашний проверяющий на нас со Стасом много «собак навешал»?

– А-а-а… Проверяющий? Нет, можно сказать, ни одной. Сделал несколько мелких, формальных замечаний и сказал, что вашей работой вполне доволен. А что такое? – несколько насторожился Орлов.

– Да, нам со Стасом подумалось, что он, как раз наоборот, нами остался очень недоволен. Мы уж думали, что «кренделей» нам подсыплют с большим запасом. Надо же, как можно ошибиться в человеке…

– Нет, нет, Большанский мужик стоящий, не из фанфаронов и не из пустозвонов! – убежденно проговорил Петр.

– Это радует… Хорошо, сейчас уже выезжаю, скоро буду у тебя, – пообещал Лев, услышав гудки с параллельной линии. – Да, слушаю! – обронил он, подключаясь к новому разговору.

– Ну что, Лева, Петруха все же позвонил? – азартно произнес Крячко. – Дал команду ехать к нему? Мозги здорово клевал?

Известие о том, что проверяющий на них не «капал», Стаса очень удивило. А вот то, что прямо сейчас им подкинут (вернее, уже «подогнали») «блатную работенку», весьма огорчило.

– Ой, Лева-а-а, чую, подкинули нам даже не «глухаря», а «глухарище»! – досадливо посетовал он. – Ла-а-адно, едем на свою «любимую голгофу»…

– Стас, у меня тоже к тебе вопрос! – поспешил спросить Гуров, пока тот не отключил связь. – А что это ты сегодня так рано подхватился? По-нормальному-то, ты сейчас еще должен бы был смотреть утренние сны! Что, Лида слишком громко храпела или в ее квартире клопы завелись?

Издав конфузливое «гм!», Крячко буркнул, что с Лидой он расстался еще неделю назад, по обычной, можно сказать, банальной причине ухода большинства его любовниц – вступление в законный брак с каким-то коммерсантом. А его нынешнюю пассию зовут Светой. Света вообще не храпит, клопов в ее квартире никогда не было, а вот ее любимый котяра Бином (она преподаватель математики, отсюда и такая необычная кличка) такая «сво»! В пять утра начал орать как резаный, требуя к себе внимания и хорошей порции кошачьего корма.

– Ну и какой после этого сон? – вопросительно резюмировал Стас. – Вот теперь и думаю: стоит ли со Светкой контачить и дальше?

– Стоит, стоит! – подходя к своему «Пежо», авторитетно посоветовал Лев. – Благодаря коту Биному теперь ты даже раньше меня будешь прибывать на работу. Так что…

– Да ну тебя! – сердито буркнул Крячко, отключая связь.

Подъезжая к парковке главка, Гуров увидел красующийся на ней «Мерседес» Стаса Крячко (модель как бы не шестидесятых годов, но отгламуренный и оттюнингованный на славу). Припарковавшись рядом, Лев вышел из кабины и, поставив машину на охранную сигнализацию, направился к крыльцу своей «конторы». Неожиданно его окликнул знакомый голос. Оглянувшись, Гуров увидел Станислава, появившегося из-за угла.

– О! А ты откуда? – Лев окинул приятеля недоумевающим взглядом.

– Да бегал в круглосуточную харчевню – она тут неподалеку, подкрепился на скорую руку. А то от Светки уходил, есть вроде бы не хотелось. А как только сюда приехал, сразу же почуял голод, можно сказать, зверский… Что, топаем прямо к Петрухе?

– Да, идем к нему. Похоже, дружище, работенку нам втюхали и в самом деле как в той русской народной сказке: пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что… – Гуров вздохнул, как бы мысленно оценив тот громадный пласт проблем, который им предстоит перевернуть. – Сейчас в дороге обдумывал, что и как с академиком могло случиться. Но версий, даже черновых, пока что никаких… Ноль!

– А ты хочешь сказать, что мы уже согласились взяться за это дело? – с сомнением прищурился Крячко.

– Разумеется! – Лев чуть заметно усмехнулся. – Приказ отдал первый зам Самого. Думаю, днем и Сам скажет то же самое. Так что в данной ситуации единственное, что мы можем сделать – взять под козырек и сказать: «Есть!»

– Ну, ты меня обрадовал! – поднимаясь на крыльцо, саркастично хохотнул Стас. – От счастья ног под собой не чую!

Обсуждая те или иные нюансы еще не начатого расследования и попутно обмениваясь колкостями, приятели ввалились в приемную Орлова. Бессменная секретарша начальника главка Верочка, только что пришедшая на работу, сидя за своим рабочим столом, с кокетливым видом поправляла макияж. Не отрываясь от зеркальца, она ответила на приветствие оперов и кивком указала на дверь кабинета своего босса. Не меняя выражения лица, Верочка лаконично сообщила, что генерал их уже ждет.

Орлов, нахмурив лоб и заложив руки за спину, расхаживал взад-вперед по кабинету с выражением глубокой задумчивости на лице. Обронив не слишком оптимистичным тоном «Доброе утро!» в ответ на приветствие оперов, Петр взглядом указал им на гостевые кресла. Переглянувшись (эк Петруху торкнуло!), Гуров и Крячко заняли предложенные им места и молча воззрились на своего приятеля-начальника. Тот, тоже плюхнувшись на свое место, хмуро объявил:

– На расследование причин смерти академика Семигорова нам дают не более пяти дней. За это время вы обязаны установить абсолютно точно: была ли его смерть обусловленной какими-то естественными причинами или ему и в самом деле «помог» преставиться кто-то посторонний. Скажу сразу: ни улик, ни зацепок, даже самых дохлых – ни одной. Вам, по сути, на голом месте придется разработать версию, содержащую все положенные доводы и выводы, досконально изучить все возможные – как предполагаемые, так и реальные – причины наступления смерти. А через пять дней я обязан положить на стол Самого ваше аргументированное заключение о том, что же случилось с Семигоровым. Вот так, орлы вы наши зоркоглазые…

Выражая недоумение, Крячко помотал головой и, размашисто хлопнув себя ладонями по коленкам, с сарказмом рассмеялся.

– За пять дней «раскрутить» такого, изначально дохлого «глухаря»?! – подавшись в сторону Орлова, язвительно вопросил он. – Тогда, уважаемый, тебе надо не нас с Левой напрягать, а обратиться в новый магический салон «Завеса тайны». Это недалеко от нас, на улице Охотской. Его буквально на днях открыли. Говорят, там такие проницательные ведьмочки работают! Все насквозь видят. Да и сами вроде бы очень даже недурны собой… Кстати, хозяйка салона – бывшая участница «Битвы экстрасенсов».

– Да, Стас, именно за пять дней! – проигнорировав пассаж о «недурных ведьмочках», отчеканил Петр. – Кстати, изначально приказ был – расследовать за три дня. Но я добился увеличения срока до пяти дней. Так что нам, можно сказать, пошли навстречу.

– Слушай, у меня вопрос: а почему вокруг кончины этого – не сомневаюсь ни на йоту! – выдающегося ученого начался такой вселенский ажиотаж? – Гуров изучающе взглянул на приятеля-начальника. – Он не приходится близким родственником кому-то из наших первых лиц? Нет, в самом деле! Думаю, случись что-то похожее с «шишкой» даже министерского ранга, то и тогда нас не ставили бы в такие жесткие рамки сроков расследования. Что думаешь по этому поводу?

Глубоко вздохнув, Орлов сцепил пальцы рук и понимающе покачал головой:

– Видишь ли, Лева, Семигоров – человек и в самом деле непростой. Нет, он не родственник кому-то из очень больших персон. Но то, что он делал для биологической безопасности страны, не менее важно, чем, скажем, создание космических вооружений. Представьте себе! Человек он был очень скромный, красоваться на ТВ не любил. Но он, скажем так, был «главной скрипкой» в системе противодействия проникновению на нашу территорию наиболее опасных болезней и потенциально опасных биологических объектов. Благодаря академику уже не раз был предотвращен завоз в Россию очень опасных живых существ – и насекомых, и земноводных, и пресмыкающихся, и рыб, и еще хрен знает чего. Пока вы ехали, я заглянул на новостные телеканалы. О причинах смерти Семигорова – сплошная разноголосица. Уже вынырнули какие-то «эксперты», которые несут всякую ахинею. Одни, как говорится, «за здравие», другие – «за упокой»…

– Хм-м-м… Кстати, Петро, а много таких в природе – ядовитых, злых и вредных, которых к нам сюда тащат? – подбоченившись, поинтересовался Станислав.

– Полно! – Петр изобразил рукой широкий, размашистый жест. – Вот мне рассказали, что год назад наши санитарные службы задержали одного контрабандиста, промышлявшего ввозом в Россию всяких «экзотов», с грузом каких-то особых лягушек. Обратились к Семигорову, хотя это не совсем его сфера, и он сразу же установил, что эта живность для нашей природы представляет огромную опасность. Эти земноводные водятся в болотах Юго-Восточной Азии. Они мелкие, на вид очень красивые – изумрудных и голубых оттенков. Но невероятно ядовитые. К тому же размножаются с фантастической скоростью. Если эту мерзость запустить в наши водоемы, то через несколько лет начался бы массовый мор рыбы и водоплавающих. Там у этих лягушек есть естественные враги, которые не дают им размножаться в геометрической прогрессии. А у нас-то их нет! И таких случаев было немало.

– Да, с этими «экзотами» – как с ума посходили! – хмуро отметил Лев. – Помните, я рассказывал, как в нашем доме от одного такого недоумка сбежал удав, и эту змеюку, спасая свою семью, зарубил его сосед по подъезду? Так тот змеелюб чуть не убил самого этого мужика. Пришлось мне вмешиваться. Во, была история!

– Да, я помню, был такой случай. – Орлов в знак согласия кивнул. – Было, было… Ну а возвращаясь к вопросу о его смерти, я вполне допускаю, что Семигорова и в самом деле могли убить. И, если учесть то, что, несмотря на свои годы, академик реально обладал завидным здоровьем, с этим предположением трудно не согласиться. Я хорошо понимаю его супругу, которая вполне обоснованно заподозрила, что покойный отправился в мир иной в силу чьих-то злонамеренных действий. Например, его могли «заказать» мафиозные структуры зоо-контрабандистов, которым он сильно мешал проворачивать их «бизнес-проекты».

– Ну вообще-то – да, мысль дельная, – согласился Гуров. – Надо будет эту версию отработать. Но я допускаю, что тут могли иметь место и какие-то другие причины. Например, материальные. Надо полагать, академик был человеком не бедным? А у него наверняка есть какие-то – хоть дальние, хоть близкие, с очень шаткими моральными устоями родственники, которые способны на какие-то нехорошие действия. Верно? Так что этот момент тоже со счетов сбрасывать не стоит.