Любовь, ненависть и углеводы

— А рисунки на кофе? Такого потрясающего мишку на пенке ещё поискать надо.

Хоуп фыркнула сквозь смешок, но из глаз всё же покатились предательские слёзы. Алекс молча обняла её, аккуратно притянув к себе за плечи, и погладила спину. В её движениях не было ни капли жалости — только тепло, надёжность и то молчаливое «я рядом», которое не требует объяснений.

— Спорим, тебе хочется расслабиться в тёплой ванне? И ненадолго покинуть свой фургончик, хоть ты его так сильно любишь?

— Может, мне и правда нужно отдохнуть, — выдохнула Хоуп, уткнувшись лбом в плечо Алекс.

— Тогда давай. У меня как раз осталась половинка шоколадного торта и серия про сумасшедшего повара.

Кудрявая довольно хлопнула в ладоши и уже через минуту собирала подругу в «эвакуацию». Сегодня — никакой мамы, никакого Эвана, никакой идеальной жизни по чужому сценарию. Только ванна, подруга и тёплый свет в окнах.

Квартира Алекс Браун встретила подруг в тихом ожидании. Она видела всё – попытки записи альбома, неверную любовь парней, эмоциональные качели девушки, а также бесконечное караоке по вечерам. Алекс хлопнула по выключателю, и квартира залилась тёплым светом. В глаза бросился большой стеллаж, забитый книгами разных жанров. Рядом со стеллажом стоит бордового цвета кресло с подушкой и мягким белым пледом.

Растения по углам, на полках и возле лампы добавляют жизни. Она не просто заботится о них — разговаривает с ними. Особенно с тем, что в глиняном горшке, доставшемся от бабушки.

— У тебя миленько, — отметила Хоуп, снимая кеды ногами.

— Будь как дома. – Алекс сбросила сумку на пол и прошла на кухню.

Хоуп засунула руки в задние карманы джинсов и аккуратненько прошла вглубь квартиры. Взгляд сразу упал на большое окно. Вид чудесный – главная площадь была освещена уличными лампочками. Рядом набережная, такая же живая, как и днём.

— Как тебе вид? Неплохо, правда? – подошла Алекс и поднесла кружку какао.

— Афигенный!

Хоуп взяла кружку с рук Алекс и села на кремовый мягкий диван. Она продолжала рассматривать квартиру, но стеллаж с книгами вызвал больше интереса.

— Что больше читаешь?

— Обожаю романтику. Особенно представлять себя вместо героинь, - Алекс влюблённо посмотрела на свой стеллаж и вздохнула.

— А Джеймс, получается, главный герой?

Алекс сжала губы в тонкую полоску. Она неуверенно ответила: «нет», и отпила какао из кружки. Хоуп хмыкнула и профессионально перевела тему разговора.

Спустя час девчачьей посиделки, Хоуп стало намного легче. Ей уже не приходили в голову фразы мамы, воспоминания прошлого. Вместо этого она полностью растворилась в надёжном вечере полном любви и понимания. Хоуп впервые за долгое время почувствовала себя… как дома. Только без критики и напряжения, без чувства, что должна быть ещё кем-то.

Минут через двадцать в дверь постучали.

— Не открывай, — буркнула Хоуп, не поворачивая головы.

— Поздно, я уже знаю, кто это, — вздохнула Алекс и пошла к двери.

За порогом оказался Джеймс. В джинсах, серой толстовке и с коробкой сэндвичей.

— Я подумал… может, ты голодна.

— Ох ты ж мой пушистый котик, — с нежной иронией сказала Алекс.

Он поднял бровь.

— Это что, шутка по кличке?

— Нет. Это я тебя выгоняю.

Шлёп.

Звук пощёчины был звонким и честным. Хоуп вздрогнула на диване.

— За Лили, — сказала Алекс.

— Это не…

— Ага.

Она молча забрала коробку, чуть наклонившись, чтобы не встречаться с ним взглядом. Потом вдруг улыбнулась— не саркастично, а как-то очень по-женски. С легчайшим пожатием плеч: ну ты же знал, к кому идёшь. И закрыла дверь, не хлопнув, а как будто ставя красивую, мягкую точку.

Вернувшись, поставила коробку на стол и уселась обратно.

— И что это было? — выдохнула Хоуп.

— Глава, в которой кобели не получают шансов номер два.

— А сэндвичи ты всё равно взяла.

— Конечно. Он знает, как я люблю с курицей и карри. Вот пусть и страдает, вспоминая, как я их ем.

Хоуп прыснула в бокал.

— Это было мощно.

— Милая, я — мощь в кудрях и халате.

— Ты его правда любила?

— Да. А ещё он — кретин. Это совместимо.

— Ты справишься?

— Уже справляюсь. Ты тут, плед тут, сериал тупой — всё как надо. А завтра он будет ныть в голосовых, и знаешь, что я сделаю?

Хоуп ожидала чего угодно.

— Что?

— Удалю, не прослушивая. Потому что, если мужчина тебя не выбирает сразу — это его выбор. А у меня других дел полно.

Хоуп тихо кивнула.

— Знаешь, может, ты и не художница. Но ты рисуешь какую-то чертовски крутую версию меня в будущем.

— А ты знаешь, что уже в ней. Просто пока не поверила. Но я напомню, если что.

Они чокнулись бокалами, как рыцари в броне из фланелевых пижам и боли.

И вечер стал на один шаг ближе к тому, чтобы стать лёгким.

Вечер Логана был противоположным девочек. Он провёл этот вечер в ванне, в полном погружении в мысли. Джун приедет проверить, как идёт развитие бизнеса, в который она вложила немалую сумму. Мужчина выпил очередной бокал виски и погрузился в холодную воду с головой. В темноте ему стали приходить образы: дедушка печёт хлеб и смеётся, Хоуп покупает его штрудель, Алекс снова забирает булочки с прилавка. Все моменты тёплые. Но стоит только подумать о предстоящей «проблеме», все воспоминания окрашиваются в серый цвет.

Выплыв наружу, Логан смахнул лишнюю воду с лица и оглядел ванную комнату. Комната была мрачной, как и его настрой. Бутылка виски одиноко стояла возле тапочек, как будто специально кричит о его одиночестве. Одиночестве в квартире. И впервые Логан это почувствовал.

Выбравшись из ванны, он прошёл на кухню и на автомате замесил шоколадное тесто. Тесто слушалось его, как будто от этого зависит вкус выпечки. Мужчина смочил руки водой и стал разбирать тесто на маленькие шарики. В голову продолжали проползать мысли о том, как защищаться перед Джун.

«Это прошлогодний отчёт», «дай мне шанс», «прошло мало времени» - первое, что пришло в его голову. Но через секунду он их смёл в личную корзину. Ей надо предоставить что-то существенное. Осталось понять, что она хочет.

Утопая в размышления, мужчина закончил украшать печенье карамельной крошкой и поставил их в духовку.

Уже утром Логан мялся около двери Алекс. Рука то тянулась, то отпрянула от звонка. Он никогда не приходил к Алекс просто так, за поддержкой. Но если он начнет «справляться» сам - это добром не кончится. И Логан это понимал.

Пересилив свою неуверенность, он аккуратно постучал в дверь, крепко держа пластиковую коробку с ночным печеньем. Карамельная крошка аппетитно растеклась по верхушке печенья, умоляя скорее съесть.

За дверью послышался бег. Через секунду дверь отворилась и показалась кудрявая голова.

— Эм… привет? — Алекс не ожидала увидеть сводного брата у себя в такой час. - Я думала ты давно в пекарне.

— Слушай, я… — Логан смотрел ей в глаза и быстро перебирал слова в голове. Потом он прикрыл глаза, выдохнул и… — ты мне нужна. Побудь со мной сегодня.

— Не могу, у меня…

— Джун приезжает.

Алекс выпучила глаза на мужчину. Теперь это не кажется каким-то смешным, странным, или ещё хуже, жалким. Она молча отошла в сторону, чтобы Логан вошел в квартиру.

— Я тебе печенье приготовил… эм, твоё любимое.

— Спасибо, — улыбнулась Алекс и поцеловала мужчину в щёчку. – Итак, Джун настоящая акула? Судя по рассказам твоего папы.

Логан молча кивнул. Он сел за кухонный стол и его нога нервно задёргалась. Алекс приготовила чай, выложила хрустящее печенье на тарелку и села напротив него.

Девушка никогда не видела своего брата таким. Таким загруженным, задумчивым. Он упёрся взглядом в середину стола и крутил кружку в руках. Затем он рассказал о своих переживаниях. Чуть тише, не смотря в глаза сестре. Алекс молча слушала его, временами поглаживая его по руке.

— Ой как вкусно пахнет! – послышался голос с коридора.

Логан удивлённо поднял голову и встретился взглядом с её карими глазами. Хоуп смущённо улыбнулась и сняла полотенце с головы. Её мокрые волосы упали на плечи, которые мгновенно намокли.

— Ты что здесь делаешь? – в голосе мгновенно застыла злость.

— Она была у меня на ночёвке. Это запрещено? – Алекс не подняла глаз, занятая печеньем.

— Конечно. Почему бы и нет. Ты ведь уже везде, – процедил он, вставая. – У пекарни, у меня под ногами… теперь и в моей семье.

Хоуп нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Всё нормально, Хоуп, – с нажимом, почти зло. – Просто ты очень вовремя. Прямо в мой ад.

Он резко отодвинул стул, грохнул дверью — и всё стихло.

***

…В пекарне было тихо.

Только здесь он мог дышать.

Злость выветривалась, как пар над миской с тёплой водой.

Логан молча завязал фартук, открыл контейнер с мукой, поставил миску. Мука, вода, дрожжи. Всё по порядку. Всё, что можно контролировать.

На стойке рядом с плеером лежал новый диск.

Рядом — записка. Кривоватый, немного детский почерк: «Послушай меня».

Он не стал думать. Просто вставил диск, нажал «play».

И тут…

Пекарню наполнил голос Алекс. Тихий, чуть дрожащий, но тёплый. Живой.

Словно за руку вывел его из бури. Логан по-доброму усмехнулся и продолжил подготавливать тесто для утреннего хлеба.

Пекарня открылась спустя два подноса с хлебом и слойками.

Всё казалось прежним: запах корицы и ванили, стеклянные колпаки над маффинами, старая кофемашина, которая всегда фыркала дважды перед тем, как зашипеть.

Но воздух дрожал от напряжения — словно тесто, которое вот-вот поднимется. Улица просыпалась.

Алекс сидела в пекарне, перечёркивая что-то в своей тетрадке. На её столе стоял бумажный стаканчик. Такой же, как у Логана, когда он получил «благодарный» кофе. Стаканчик с кофе Хоуп.

А Логан... Он ходил молча из пекарни в пекарню, проверяя полки, будто всё ещё сомневался, что всё сделал правильно. Его взгляд всё время падал на красный фургон, как будто проверяя его на прочность.

— Доброе утро, сахарные мои! — первым поздоровался мистер Беннетт, с газетой в одной руке и розой в другой. — Кому тут свежие сплетни и липовый чай?

— Вам, как всегда, с двумя ложками мёда и историей о том, как вы были на Бродвее? — подмигнула Хоуп, высовываясь из окна.

— Ах, так вы помните! — кокетливо всплеснул руками мистер Беннетт. — Ну, в 77 лет память ещё ничего! Особенно на симпатичных бариста.

Логан закатил глаза, но уголки его губ предательски дёрнулись.

— Я тут ещё и пирог хотел бы... тот, что с яблоком и грецким орехом.

— Вы вчера три таких съели, — заметил Логан.

— Это было вчера, юноша. А сегодня — новый день, новые преступления против талии.

Логан улыбнулся и вошёл в пекарню. За ним зашёл мистер Беннетт и поздоровался с Алекс. Они разговорились быстро, как будто и не расставались на эту ночь. Старик сделал какой-то дурашливый комплимент, и Алекс залилась громким добрым смехом.

Дверной колокольчик снова звякнул.

В пекарню вошла женщина с идеальной осанкой, в белом пальто и с такими каблуками, будто она пришла не за булочкой, а забрать акции компании.

— А вот и гроза нашего уютного завтрака, — прошептала Алекс.

— Джун. — Логан выпрямился.

— Логан. — Она кивнула. — Вижу, ты всё-таки не закрылся.

— А ты всё ещё в офисном стиле из 2006-го, — парировал он.

— Мистер Беннетт, — сдержанно кивнула она старику.

— О, моя юная Джун, — тот кивнул в ответ. — Вы всё ещё в своих лучших доспехах. Как чувствует себя фондовый рынок под вашим каблуком?

Джун хмыкнула и огляделась в помещении, будто проверяя на прочность. Стены, витрины, даже табличка «С любовью, как у дедушки» — всё, словно под микроскопом.

— Ты всё ещё держишь это… место?

— Это не «место». Это дом, — ответил Логан.

— Дом с дырой в балансе. Мы с юристами посчитали — тебе осталось полтора месяца до того, как ты начнёшь продавать миксеры с аукциона.

Он скрестил руки.

— Прямо с утра такие добрые вести?

— Я прилетела не чтобы уговаривать, — Джун поставила сумку на ближайший столик. — А чтобы спасти имя нашей семьи. Отец построил это не ради того, чтобы ты делал тут "домашние напитки дня".

— А ты хочешь превратить это в точку по продаже сэндвичей с авокадо по подписке?

Джун улыбнулась — хищно, сдержанно.

— Нет. Я хочу сделать из этого прибыль. У нас было предложение от кофейной сети — если ты забудешь про сентименты, то тоже в выигрыше.

— А если я не забуду?

— Тогда я выкупаю твою долю. По цене чуть выше рыночной — чтобы ты мог назвать это «успехом». Мы поставим сюда управляющего, сделаем полный ребрендинг. И семья не будет выглядеть, как провинциальные пекари из прошлого века.

— Мы и есть провинциальные пекари, — с иронией произнёс он. — И знаешь что? Люди возвращаются не за QR-кодами на стаканах. А за булочкой с корицей, которую им делал мой дед.

— Упрямый, как и он, — с лёгким раздражением бросила Джун. — Но мир меняется, Логан. Ты не можешь его остановить.

— Может, и не могу, — он пожал плечами. — Но могу выбрать, как в нём жить.

В этот момент рядом прозвучало прочищающее горло.

— Простите, но если я не получу свой лимонный тарт в ближайшие тридцать секунд, я подам в суд за моральный ущерб, — вмешался мистер Беннетт, подперев щёку рукой. — И, к слову, я предпочитаю булочку Логана. Она с характером. Как и он.

Джун смерила его взглядом, но ничего не ответила.

Логан чуть усмехнулся.

— Если ты приехала диктовать условия — зря. Пекарня пока что моя. И я не собираюсь её отдавать. Ни тебе. Ни сети. Ни чёрту на рогах.

— Посмотрим, — холодно бросила Джун. — Я здесь на неделю.

— Надеюсь, на две.

Она взяла сумку и направилась к выходу.

— Подумай. Я вернусь с документами.

Когда за ней закрылась дверь, мистер Беннетт шумно выдохнул.

— Ну, утро определённо бодрое. Где там мой чай?

Логан продолжал сверлить дверь взглядом, пока старик не помахал утренней газетой перед его глазами.

— Эй, герой бизнеса. Без чая я могу устроить тебе забастовку.

— Уже, — пробормотал Логан и нехотя повернулся к стойке. Его руки начали двигаться автоматически: чайник, листовой чай, кружка, мед. Мышечная память работала за него, пока мысли всё ещё были на пороге, в голосе Джун, в её ледяной решимости.

Он поставил кружку перед мистером Беннеттом, не глядя. Тот внимательно на него посмотрел, но промолчал. Просто взял ложку и медленно начал размешивать чай.

Сквозь витрину виден был фургон — красный, с росписями. Возле него стояла Хоуп. Она не заходила, не лезла, просто стояла с прищуром, будто пыталась расслышать разговор.

Алекс мельком взглянула на неё, а потом снова на брата. Он всё ещё не видел ничего, кроме собственной тревоги. Руки его были в муке, на фартуке остались капли воды, но он не замечал.

Хоуп посмотрела на Алекс и подняла брови.

«Ну что там?» — прочитала та в её взгляде. Алекс слегка пожала плечами, будто говоря: «Живой».

А вслух — ничего. Ни сейчас, ни при Логане. Он был слишком закрыт в себе.

Хоуп задержалась ещё на минуту, потом вернулась в фургон. Дверца мягко закрылась, словно финальная нота в странной утренней симфонии.

Логан всё ещё стоял у стойки, но теперь его пальцы держали не кружку, а фотографию из-под стекла: дед. Его глаза, его улыбка. Та самая пекарня на фоне.

Он не слышал, как Алекс подошла к нему и упёрлась руками о прилавок.

— Надо бы придумать напиток «Анти-Джун», — буркнула она. — Что-то обжигающе терпкое. Со льдом.

Он чуть усмехнулся, но всё ещё молчал.

Алекс оставила его одного. Иногда — лучшее, что можно сделать.

Уже под вечер Логан закрыл кассу, выключил витрину и только собрался повернуть табличку «открыто», как к двери подошла Хоуп с бутылкой вина и двумя бумажными стаканчиками:

— Не хочешь вина?

— Ты всегда так нарушаешь правила? — хрипло спросил он, пропуская девушку в пекарню.

— Только когда день совсем… — она поискала слово, — …дерьмовый.

Он хмыкнул, прошёл мимо и сел напротив неё. Она налила вино. Молча. Без попытки разговорить, без неловких взглядов. Просто пододвинула стаканчик.

— За семейные бизнесы и акул на каблуках, — она чокнулась с ним.

Он не улыбнулся. Только отпил и долго смотрел на своё отражение в тёмной поверхности напитка.

— Знаешь, что самое тупое? — проговорил он наконец. — Я всё это время думал, что справляюсь. Что если работать, держаться и не ныть — то всё наладится. А потом появляется кто-то вроде тебя…

Он посмотрел на неё — прямо, остро.

— …и ты всё расшатываешь. Привносишь хаос. Смешишь мою сестру. Спасаешь моих клиентов. Показываешь, что жить — это не только пахать. А я не готов. Я не просил.

— Я знаю, — тихо ответила она. — Я тоже не просила. Просто… оказалась рядом.

Молчание.

— Ты красивая, — вдруг сказал он. — Живая. Но ты мешаешь мне дышать.

Она затаила дыхание. Смотрела на него. Ни страха, ни смущения — только понимание. Как будто тоже задыхалась рядом.

Он резко встал, будто собирался уйти. Но не ушёл. Просто подошёл ближе, встал за её спиной, опёрся о стойку, будто защищая себя от собственных слов.

— Мне нужно время, Хоуп.

Она кивнула. Медленно. Не оборачиваясь.

— Я не прошу ничего. Я просто останусь рядом.

И они так и стояли. Не касаясь, но уже ближе, чем когда-либо.