Мое ходячее несчастье
- -
- 100%
- +
Аудитория была набита битком. Шагая через ступеньку, я поднялся на свой ряд и стал пробираться через толпу голоногих девиц, которые окружили мое место.
– Дамы, – кивнул я.
Они зажужжали, и все как одна вздохнули. Хищницы. Половину из них я оприходовал на первом курсе, а другую половину – на втором, причем задолго до осенних каникул. Исключение составляла только София – девица, которая сидела в конце ряда. Она состряпала мне широкую кривую улыбку. Ее лицо было похоже на кусок мяса, который загорелся и его вилкой вытащили из костра. София спала с несколькими из моих «братьев» по студенческому обществу. Зная их «спортивные достижения» и ее безбашенность, я решил, что, как бы осторожно я себя ни вел, путаться с ней – неоправданный риск.
Она подалась вперед и оперлась на локти: так ей было удобнее стрелять в меня глазами. Я еле удержался, чтобы не содрогнуться от отвращения. «Нет уж. Она даже этого не заслуживает», – подумал я.
Брюнетка, стоявшая передо мной, обернулась и, хлопая ресничками, проговорила:
– Привет, Трэвис! Я слышала, в Сиг Тау намечается вечеринка для влюбленных?
– Нет, – тут же отрезал я.
Она выпятила нижнюю губку:
– Но… когда ты мне про это сказал, я подумала, что, может, ты захочешь пойти…
Я коротко усмехнулся:
– Я просто брюзжал, а ты приняла это за приглашение?
Блондинка, которая стояла рядом, наклонилась ко мне:
– Всем известно, что Трэвис Мэддокс не ходит на вечеринки для влюбленных. Зря стараешься, Крисси.
– Да неужели? А тебя вообще никто не спрашивал! – нахмурилась брюнетка.
Пока девицы переругивались, в аудиторию влетела Эбби, голубка. Как только она успела добежать до своего места в первом ряду, прозвенел звонок.
Сам не зная зачем (времени на раздумья у меня не было), я сгреб свои тетради в охапку, сунул ручку в зубы и, трусцой спустившись по ступенькам, сел рядом с Эбби.
Выражение замешательства, появившееся на ее лице, не просто позабавило меня. По какой-то непонятной причине я почувствовал прилив адреналина, почти как перед боем.
– Отлично. Будешь вести для меня записи.
Она рассердилась, но меня это нисколько не смутило. Наоборот. С другими девчонками я с ума сходил от скуки, а с этой мне было интересно. Даже весело. Я к ней вроде и не приставал. По крайней мере, не открыто. Но казалось, что от одного моего вида ее тошнит, и меня это почему-то в ней привлекало.
Мне не терпелось выяснить, действительно ли я ей противен или она просто такая колючая штучка. Я наклонился к ней:
– Извини… Я тебя чем-то обидел? – Ее глаза помягчели, и она покачала головой. Она меня не ненавидела. Хотела ненавидеть, но у нее не получалось. Ладно. Если решила со мной поиграть, то я готов. У меня огромное преимущество. – Тогда в чем твоя проблема?
Думаю, она сама обалдела от неожиданности, когда ответила:
– Я не стану спать с тобой. Так что брось попытки, прямо сейчас.
Здорово! С голубкой явно не соскучишься!
– Я не предлагал тебе спать со мной. Так ведь? – Я уставился в потолок, делая вид, что пытаюсь припомнить, не ошибаюсь ли. – Приходи к нам сегодня вечером с Америкой. – Эбби скривила губку, как будто почувствовала запах гнилья. – Я даже флиртовать с тобой не буду, клянусь.
– Я подумаю.
Я старался не улыбаться: ей ни к чему было видеть, как меня забавляет наш разговор. Да уж, она не брякнется на мой диван, как девицы, которые сидели позади нас. Я обернулся: все они сверлили глазами ее затылок. Эти оторвы не хуже моего знали, что Эбби не такая, как они. В кои-то веки я встретил девушку, за которую придется побороться.
Три рисунка для будущих татуировок, десятки параллелепипедов на полях тетради – вот уже и звонок. Я успел проскочить в коридор, прежде чем кто-нибудь попробует меня задержать. Прошел дистанцию очень даже неплохо, но Эбби каким-то образом вырвалась вперед: когда я выскочил во двор, она была уже там, как минимум ярдах в двадцати от меня.
Черт! Она пыталась от меня сбежать. Я ускорил шаг и догнал ее.
– Ну что, подумала?
Тут не пойми откуда возникла какая-то девчонка.
– Трэвис! – воскликнула она, накручивая волосы на палец.
Эбби удалялась от меня, а я застрял возле этой дуры. Несколько секунд мне пришлось слушать ее болтовню. Наконец я не выдержал:
– Извини, э-э…
– Хэтер.
– Извини, Хэтер… Я… Мне нужно идти.
Девица обвила меня руками. Я похлопал ее по заду и, высвободившись, пошел дальше, пытаясь вспомнить, кто же она такая.
Прежде чем мне это удалось, впереди показались длинные загорелые ноги Эбби. Я подбежал к ней, сунув в рот сигарету:
– Так на чем мы остановились? Ах да… ты собиралась подумать.
– О чем ты?
– Ты надумала заглянуть к нам?
– А если я отвечу «да», ты прекратишь меня преследовать?
Я немного помолчал, изображая раздумья, и кивнул:
– Да.
– Тогда я приду.
А она не дура. Наверняка сказала это, просто чтобы от меня отделаться.
– Когда?
– Сегодня вечером. Я приду сегодня вечером.
Я растерялся. Эбби явно что-то задумала, а я никак не ожидал, что она перейдет в наступление.
– Круто! – сказал я, пытаясь скрыть удивление. – Тогда до встречи, голубка.
Она зашагала дальше, ни разу не обернувшись, как будто не придала нашему разговору ни малейшего значения, и вскоре затерялась в толпе студентов.
В поле моего зрения показалась белая бейсболка с университетской эмблемой. Это Шепли шел на информатику и, похоже, не очень-то спешил. Я нахмурился: дурацкий предмет. Можно подумать, кто-то из нас до сих пор не умеет пользоваться этим долбаным компьютером!
Я присоединился к Шепли и Америке, и мы вышли на главную аллею, вливаясь в общий студенческий поток. Шеп тявкнул на меня, а Мер хихикнула и посмотрела на него влюбленными глазами. Она не была хищницей. Она была сексуальной девушкой, которая при этом не вставляла «как бы» через слово и иногда казалась очень даже занятной. Мне понравилось, что после их с Шепли первого свидания она долго не появлялась у нас дома. Через несколько недель пришла, и они в обнимку смотрели фильм, а потом она вернулась к себе в общагу. Но все-таки скоро их испытательный период должен был закончиться. По-моему, ждать Шепу оставалось недолго.
– Привет, Мер, – кивнул я.
– Как дела, Трэв? – спросила она и дружелюбно улыбнулась, но ее взгляд тут же опять примагнитился к Шепли.
Моему двоюродному брату повезло: такие девушки – большая редкость.
– Мне туда, – сказала Америка и махнула рукой: за углом было ее общежитие.
Она обняла Шепа за шею и поцеловала его. Он обеими руками схватил ее за рубашку и притянул к себе. Уходя, Мер помахала нам обоим и вместе со своим другом Финчем, которого встретила в дверях, вошла в общагу.
– Запал на нее, да? – спросил я, ткнув Шепа кулаком в плечо.
Он толкнул меня:
– Не твое дело.
– А сестрички у нее, случайно, нет?
– Она единственный ребенок в семье. И подружек ее тоже оставь в покое. Я серьезно, Трэв.
Последнее уточнение показалось мне излишним. Мысли и чувства Шепли почти всегда были написаны у него на лбу, причем здоровенными буквами. Поэтому я и не сомневался, что он сейчас не шутит. Скорее он был на грани отчаяния. Мой братец не просто запал на девушку. Он влюбился.
– Ты имеешь в виду Эбби?
Он нахмурился:
– Я имею в виду всех ее друзей, даже Финча. Держись от них подальше.
– Старик! – Я обхватил его локтем за шею. – Да ты, кажется, втюрился! Ой, как трогательно! Сейчас расплачусь!
– Заткнись! – проворчал Шепли. – Просто пообещай, что будешь держаться подальше от ее знакомых.
Я ухмыльнулся:
– Извини, не могу ничего обещать.
Глава II
Ответный огонь
– Что это ты делаешь? – спросил Шепли.
Он стоял посреди комнаты. В одной руке кеды, в другой пара несвежего белья.
– Прибираюсь, – ответил я, запихивая грязные бокалы в посудомоечную машину.
– Вижу, но… С чего это вдруг?
Я отвернулся от Шепли, пряча улыбку. Похоже, он собирался мне врезать.
– Жду гостей.
– Каких еще гостей?
– Голубку.
– Голубку?
– Эбби, Шеп. Я пригласил Эбби.
– Нет, только не это! Я ведь просил тебя, старик! Ты же мне все испоганишь!
Я повернулся к нему и сложил руки на груди.
– Я помню, о чем ты меня просил, Шеп. Но, честное слово, я ничего не смог с собой поделать. Даже не знаю… – Я пожал плечами. – В ней что-то такое есть.
У Шепли заходили желваки, и он, хлопнув дверью, потопал в свою комнату.
Загрузив посудомойку, я принялся шарить по дивану: вдруг между подушками завалилась пустая обертка от презерватива? Мне не очень-то нравилось объяснять девушкам, как это здесь оказалось. Конечно, ни для кого не было тайной, что я поимел чуть ли не всю прекрасную половину Истерна, но не стоило так уж прямолинейно напоминать моим гостьям, для чего я их пригласил. В этом деле важна правильная подача.
Ну а голубка… С ней мои обычные приемчики явно не сработают. Тут требовалась тщательно продуманная стратегия. Пока я решил только, что на каждом свидании мы с ней будем продвигаться на один шаг. Если чересчур сосредоточиться на конечном результате, это может все испортить. Она ведь наблюдательная и далеко не наивная. Думаю, по сравнению с ней даже я младенец. Так что действовать надо очень осторожно.
Я был у себя в спальне, разбирал грязное белье, когда вдруг услышал, как открылась входная дверь. Обычно Шепли, узнав по звуку, что Америка подъехала к дому, шел ее встречать.
Какая прелесть!
Послышалась воркотня, потом закрылась дверь в комнату Шепли. Значит, пора. Я вышел в гостиную и увидел Эбби: она была в очках, волосы собраны на макушке, а наряд – нечто вроде пижамы. Казалось, этот предмет гардероба долго валялся на самом дне бельевой корзины.
Я с трудом удержался, чтобы не расхохотаться. Еще ни одна особь женского пола не появлялась у меня дома в таком роскошном прикиде. Входная дверь моей квартиры повидала много: джинсовые юбки, платья… Одна девица даже заявилась ко мне в прозрачном куске материи, надетом прямо поверх стрингов. Многие приходили наштукатуренные и в блестках. Но в пижаме – еще никто.
Теперь-то я понял, почему она так легко согласилась прийти. Думала, от ее вида меня затошнит и я от нее отстану. Но не тут-то было: так она выглядела даже еще сексуальнее. Безупречная кожа не нуждалась ни в каком макияже, а очки только подчеркивали красоту глаз.
– Что-то ты задержалась, – сказал я, падая на диван.
Похоже, поначалу она страшно гордилась своим замыслом, но я разговаривал с ней совершенно невозмутимо, и она поняла, что ее план провалился. Чем мрачнее она становилась, тем труднее мне было не расплыться в улыбке. Нелегко сохранять серьезную мину, когда так весело!
Через десять минут к нам вышли Шепли с Америкой. Эбби нервничала, а я был просто в восторге. Сначала она усомнилась в том, что я умею писать, а потом принялась выяснять, откуда у меня склонность к борьбе. Мне даже понравилось говорить о таких простых вещах. Это оказалось куда приятнее, чем объяснять девушке, что я прошу ее уйти сразу же, как только дело будет сделано: она тебя не понимает, а тебе нужно до нее достучаться, хотя твоя просьба вряд ли ей понравится.
– Ты что… Малыш-Каратист? Где ты научился так драться?
Когда Эбби задала этот вопрос, Шепли и Америка почему-то напряглись. Ну а я нисколько. Я мало говорил о детстве, но это не значило, что я чего-то стыдился.
– У моего отца были проблемы с алкоголем и приступы агрессии. А еще четыре старших брата с той же паршивой наследственностью.
– Ох… – сказала она просто.
Щеки у нее порозовели, и у меня с чего-то вдруг кольнуло в груди. Я не понял, в чем дело, но мне стало слегка не по себе.
– Не стоит смущаться, голубка. Пить отец бросил, братья повзрослели.
– Я вовсе не смутилась.
Но, судя по всему, она все-таки смутилась. Я стал усиленно соображать, как бы сменить тему, и решил, что ее забавный неряшливый вид – прекрасный повод для подкола. Голубкино смущение тут же сменилось раздражением, а это было для меня куда привычнее.
Америка предложила посмотреть телевизор, но мне это не понравилось: сидеть с Эбби в одной комнате и при этом молчать! Я встал:
– Ты голодна, голубка?
– Я уже поела.
Америка нахмурилась:
– Неправда. Э… да, точно, я забыла… ты ведь съела… пиццу? До того, как мы ушли.
Эбби снова смутилась, но вскоре злоба взяла верх над смущением. Похоже, это ее обычный расклад, который я уже неплохо изучил.
Мне еще никогда так сильно не хотелось остаться с девушкой наедине, причем с девушкой, которую я не собирался затащить на диван. Я открыл дверь и, стараясь, чтобы это прозвучало как можно непринужденнее, сказал:
– Идем. Ты, наверное, проголодалась.
– Куда собираешься пойти? – спросила она.
Ее осанка вдруг стала менее горделивой.
– Куда захочешь. Можем заехать в пиццерию.
Тут я сам внутренне съежился: как бы не перегнуть! Эбби посмотрела на свои растянутые штаны:
– Но я не совсем подходяще одета…
Ей даже в голову не приходило, как она хороша. В таком наряде она нравилась мне даже больше, чем раньше.
– Отлично выглядишь. Пойдем, я умираю с голода.
Как только она уселась позади меня на мой «Харлей», ко мне наконец-то вернулась способность логически мыслить. Во время езды на мотоцикле мне вообще хорошо думалось. Коленки Эбби сжимали мои бедра, и это, как ни странно, тоже подействовало на меня успокаивающе. Напряжение почти совсем отпустило.
Ощущение, которое вызвало во мне ее прикосновение, оказалось довольно необычным. Оно мне не то чтобы понравилось… Просто я постоянно чувствовал, что она рядом, и это меня одновременно умиротворяло и волновало. Нужно было собраться: может, Эбби и голубка, но в любом случае она всего лишь девчонка, и нечего из-за нее сопли распускать.
К тому же под ангельской внешностью она наверняка что-то скрывает. Видимо, ее уже обжег кто-то вроде меня – отсюда и неприязнь ко мне. Но она совершенно точно не шлюха. Даже не шлюха улучшенного образца, каких много (я их чую за целую милю). Мой боевой настрой стал потихоньку слабеть. Я наконец-то нашел девушку, которую мне было бы интересно узнать поближе, но парень наподобие меня уже причинил ей боль. Хотя мы были едва знакомы, я бесился при мысли о том, что мою голубку кто-то обидел. И теперь она ассоциирует меня с тем засранцем – это еще хуже.
Я резко затормозил: мы подъехали к пиццерии. За время езды я так и не успел привести в порядок содержимое своей башки. Мне даже о скорости некогда было думать. Поэтому, как только я остановил мотоцикл, Эбби соскочила и принялась кричать. А я не мог не рассмеяться:
– Я соблюдал скоростной режим.
– Ага, как если бы мы неслись по автомагистрали!
Она рывком распустила длинные волосы, собранные в забавный пучок, и расчесала их пятерней. Потом снова собрала и закрутила. А я не мог оторвать от нее глаз: наверное, именно так она обычно выглядела по утрам, когда вставала с постели… Чтобы отвлечься, я стал прогонять у себя в голове первые десять минут фильма «Спасти рядового Райана». Кровь. Крики. Вспоротые животы. Гранаты. Артиллерийские залпы. Опять кровь.
Я открыл дверь:
– Голубка, я бы не допустил, чтобы с тобой что-то случилось.
Она сердито протопала внутрь, не обратив ни малейшего внимания на мой галантный жест. А ведь она была первая девушка, ради которой я снизошел до роли швейцара. Я-то надеялся, она это оценит, но она даже не заметила.
Войдя в пиццерию вслед за Эбби, я направился к своему любимому угловому диванчику. В середине зала, за несколькими столами, составленными вместе, заседали парни из футбольной команды. Они тут же просекли, что у меня свидание, и не оставили это без комментариев. Я сжал зубы. Мне не хотелось, чтобы Эбби слышала их вопли.
Чуть ли не впервые в жизни я показался себе каким-то неловким. Но это ощущение прошло. Эбби села напротив меня – злая, раздраженная, – и ко мне вернулась прежняя веселая уверенность в себе.
Я заказал два пива. Официантка внаглую со мной заигрывала, и на голубкином лице появилось брезгливое выражение. Я разозлил ее, хотя даже и не старался.
– Часто здесь бываешь? – процедила она, косясь на официантку.
Черт, Эбби, кажется, ревнует! А может, и нет… Может, ей просто противно смотреть, как женщины на меня вешаются. Такое тоже вполне вероятно. Эх… От этой девчонки голова идет кругом!
Я постарался принять невозмутимый вид и, опершись локтями о стол, небрежно проговорил:
– Давай, голубка, расскажи про себя. Ты в принципе мужененавистница или только ко мне так относишься?
– Думаю, только к тебе.
Я издал смешок:
– Я никак не могу раскусить тебя. Ты первая девушка, которая испытывает ко мне отвращение, заметь, до секса. Разговаривая со мной, ты не впадаешь в экстаз и не пытаешься привлечь мое внимание.
– Я не нарочно. Ты мне просто не нравишься.
Неплохо!
– Будь это так, ты бы здесь не сидела.
Моя настойчивость принесла свои плоды: Эбби перестала хмуриться, морщинки вокруг глаз разгладились.
– Я же не говорю, что ты плохой человек. Мне лишь не нравится быть объектом внимания только потому, что у меня есть вагина.
Тут я уже не мог сдерживаться: сначала давился от смеха, а потом заржал во всю глотку. Так значит, Эбби не считала меня законченным подонком. Просто ей не нравилось, как я обставляю свои отношения с женщинами. Это легко уладить. Я почувствовал огромное облегчение и хохотал так, как не хохотал уже несколько лет. А может, даже никогда.
– О боже! Ты просто убиваешь меня! Решено. Мы обязаны стать друзьями. «Нет» в качестве ответа не принимаю.
– Стать друзьями я не против, но не пытайся каждые пять секунд залезть ко мне в трусы.
– Ты не собираешься спать со мной. Усек. – Ура! Она улыбнулась. Эта улыбка открыла передо мной целое море заманчивых возможностей. У меня в мозгу уже замелькали порнографические картинки, но я вовремя себя затормозил: обидно было бы сразу прервать нашу странную дружбу, которая едва только завязалась. Я улыбнулся Эбби в ответ. – Обещаю, я даже думать не буду о твоих трусиках… пока ты сама этого не захочешь.
Она наклонилась вперед, опершись о свои маленькие локотки. Мой взгляд, конечно, тут же приклеился к ее груди, прижатой к краю стола.
– А этого не случится, так что можем дружить, – отрезала Эбби. Это был вызов, и я его принял. – Что расскажешь про себя? Тебя всегда звали Трэвис Мэддокс «Бешеный Пес» или это только здесь? – Произнося это мерзкое прозвище, она изобразила в воздухе кавычки, махнув средним и указательным пальцами обеих рук.
Я съежился:
– Нет. Все это начал Адам после моего первого боя.
Я ненавидел эту кличку, но она ко мне прилипла. Всем, кроме меня, это нравилось, и на ринге меня продолжали так называть.
Повисла неловкая пауза. Потом Эбби снова заговорила:
– И все? Ты больше ничего о себе не расскажешь?
Я не понял: ее не смущало, что меня зовут Бешеным Псом, или она просто приняла мои объяснения? Я никогда не знал, когда она будет шокирована или рассердится, а когда проявит спокойствие и рассудительность. Но, черт подери, мне это даже нравилось!
– А что ты хочешь узнать?
Эбби пожала плечами:
– Все, что обычно говорят. Откуда ты, кем хочешь стать, когда повзрослеешь… и все в таком духе.
Я изо всех сил старался не выглядеть зажатым. Я не очень любил говорить о себе, особенно о своем прошлом. Сказал что-то обтекаемое, надеясь побыстрее закрыть тему. Тут кто-то из футболистов громко сострил. Самому мне было наплевать, я просто боялся, что Эбби услышит и поймет, о чем речь… Хотя ладно, признаюсь: даже не будь рядом голубки, я все равно пришел бы в бешенство.
А она продолжала задавать вопросы о моей семье, моей специальности. Я отвечал рассеянно, с трудом удерживаясь, чтобы не вскочить и не вышвырнуть всех этих придурков на фиг. Чем сильнее я закипал, тем тяжелее мне было концентрироваться на разговоре.
– Над чем они смеются? – наконец спросила Эбби, кивнув в сторону развеселой компании. Я покачал головой. – Скажи мне, – не отставала она.
Я сжал губы в тонкую нитку: если голубка сейчас уйдет, второго шанса у меня может и не быть, а у этих жеребцов появится новый повод для веселья. Эбби смотрела на меня, ожидая ответа. Да уж, дело дрянь!
– Они смеются, потому что я повел тебя ужинать для начала. Обычно… это не в моих правилах.
– Для начала?
Голубкино лицо окаменело. Похоже, до нее дошел смысл моих слов, и теперь она пришла в ужас от того, что оказалась здесь со мной. Я вздрогнул: Эбби вот-вот взорвется.
Но она вздохнула и пробормотала:
– Я уж боялась, они смеются, потому что увидели меня с тобой в таком виде и думают, я собираюсь прыгнуть к тебе в койку.
И все? Где же буря? Нет, эта девица совершенно непредсказуема!
– А почему меня не могут увидеть с тобой?
Эбби порозовела и, уставившись в стол, буркнула:
– Так о чем мы говорили?
Ложная тревога. Оказывается, голубка не такая уж и крутая. Решила, что парни смеются над ее внешним видом. Нужно было как-то ее отвлечь, пока она не додумалась до чего-нибудь еще. И я сказал:
– О тебе. Какой профиль у тебя?
– Э… пока что общая подготовка. Я еще не решила, но склоняюсь к бухучету.
– И ты не местная, а переехала сюда?
– Из Уичито. Вместе с Америкой.
– Канзас? Как ты здесь тогда оказалась?
– Нам нужно было сбежать.
– От чего?
– От моих родителей.
Отлично. Значит, сбежала из дома. Так я и знал: кардиган и жемчужные сережки, которые были на ней в тот первый вечер, – это только фасад. Интересно, что же за ним скрывается? Говорить о себе она явно любит не больше моего. Я хотел сменить тему, но тут Кайл из футбольной команды опять что-то прокричал. Не обращая на него внимания, я спросил:
– А почему Истерн?
Эбби ответила, но я не расслышал. Ее заглушали смешки и идиотские шуточки футболистов.
– Эй, приятель! Нормальные люди выносят отсюда объедки для кошечек, а ты приволок драную кошку сюда! – крикнул один из них.
Это было уже чересчур: они не просто проявили неуважение ко мне, они оскорбили Эбби! Я встал и направился было к ним, но они повскакивали с мест и всей гурьбой ломанули к двери, спотыкаясь друг о друга.
Я затылком почувствовал взгляд Эбби, и это помогло мне взять себя в руки. Я снова уселся на наш диванчик. Она посмотрела на меня, приподняв брови, и мое бешенство тут же куда-то улетучилось.
– Ты собиралась рассказать, почему выбрала Истерн, – сказал я, решив сделать вид, будто всей этой сцены не было.
– Сложно объяснить. – Эбби пожала плечами. – Просто это показалось мне правильным.
То же самое, пожалуй, сказал бы и я, если бы попытался объяснить, что со мной сейчас творилось. Я не понимал, какого черта я здесь делаю. Просто сидел за столиком напротив Эбби, и от этого мне становилось как-то непривычно спокойно. Хотя еще секунду назад я был вне себя от ярости.
Я улыбнулся и открыл меню:
– Понимаю, о чем ты.
Глава III
Белый рыцарь
Шепли стоял на пороге и с видом влюбленного идиота махал Америке, пока она выезжала со стоянки. Потом он закрыл дверь и с глупейшей улыбкой на физиономии повалился в кресло.
– Ну и дурак же ты, – сказал я.
– Я? Ты лучше на себя посмотри! Бедняга Эбби еле ноги отсюда унесла.
Я нахмурился: вообще-то мне не показалось, что голубка торопилась со мной распрощаться, но теперь, после слов Шепа, я вспомнил: когда мы вернулись из ресторана, она была очень уж молчаливой.
– Думаешь?
Шепли рассмеялся, откидывая спинку кресла и поднимая подножку:
– Она тебя ненавидит. Так что лучше брось все это.
– Она меня не ненавидит. И мы с ней уже встречаемся.
Шеп вытаращил глаза:
– Встречаетесь? Трэв, что ты там такое задумал? Имей в виду, если ты с ней просто развлечешься, а у меня с Америкой из-за этого все полетит к черту, я тебя убью, пока ты будешь спать!
Я плюхнулся на диван и взял пульт:
– Я еще сам не знаю, что я задумал, но это не просто игрушки.
Мой ответ озадачил Шепа. Я втюрился точно так же, как и он, но признаваться не хотелось.
– Я не шучу! Если что, придушу тебя, – сказал он.
– Верю, – огрызнулся я. – Мне и так в последнее время было не по себе, а тут еще этот балбес, похожий на влюбленного скунса из мультика, угрожал кровавой расправой. Когда мой двоюродный братец на кого-нибудь западал, это действовало мне на нервы, но в состоянии влюбленности он был просто невыносим. – Помнишь Аню?
– Это совсем другое! – воскликнул Шеп негодующе. – С Мер все не так. Она единственная!
– Ты это понял за пару месяцев? – недоверчиво спросил я.
– Я понял это, как только ее увидел.