Мир, который не умел отказать.
- -
- 100%
- +
— Это воровство.
— Ты сам предлагал забрать.
— Я предлагал теоретически. Когда теоретически воруешь, уголовной ответственности нет.
Кирилл сложил пустой брезент, спрятал его за обшивкой и вернул панель на место. Сердце билось быстро, хотя ничего опасного ещё не произошло.
Шаталов подошёл через минуту.
— Что нашли?
Кирилл посмотрел на Максима.
Тот открыл рот, затем сказал:
— Старый свёрток.
— Где?
Максим показал на брезент за панелью.
Шаталов развернул брезент и посветил внутрь.
— Пустая.
— Наверное, документы были, — сказал Кирилл.
Ложь прозвучала слабее, чем он надеялся.
Мастер посмотрел на него, потом на Максима.
— Наверное?
— Мы так нашли, — быстро сказал Максим.
Шаталов провёл пальцем по пыли на ткани. Посередине остался чистый контур лампы.
Ещё секунда — и мастер всё увидит.
Но снаружи снова заглох генератор. Кто-то крикнул, что удлинитель искрит.
Шаталов сложил брезент.
— Закончили на сегодня. Инструмент собрать. Машины не трогать.
Он ушёл.
Максим выдохнул.
— Ты мне должен.
— Что?
— Пока не придумал. Но много.
Лампа под курткой давила на рёбра. Кирилл ощущал её тепло даже через ткань.
По дороге домой он почти не разговаривал. В «Газели» сидел рядом с отцом и боялся, что тот заметит выпуклость под одеждой.
— Замёрз? — спросил Сергей.
— Немного.
— Застегнись тогда.
Кирилл застегнул куртку до горла.
Максим, сидевший напротив, демонстративно смотрел в окно.
Когда они вышли возле колледжа, он догнал Кирилла.
— Что будешь делать?
— Посмотрю дома.
— Один?
— Да.
— Почему?
— Потому что если это просто старая лампа, ты будешь смеяться. Если не просто — тем более.
Максим хмыкнул.
— Я должен присутствовать при историческом моменте.
— При каком?
— Когда ты потрёшь её и оттуда вылезет мужик без штанов.
— Он обязательно без штанов?
— В мультиках обычно так.
— В мультиках у него вместо ног дым.
— Значит, экономия на штанах оправданна.
Кирилл остановился возле перекрёстка.
— Никому не говори.
— Особенно Шаталову?
— Особенно ему.
— А если там краденое?
— Тогда верну.
— А если проклятие?
— Тогда отдам тебе.
— Справедливо.
Они разошлись.
Дома никого не было. Мать на смене, отец ещё не вернулся, Яна у подруги.
Кирилл запер дверь, прошёл в комнату и положил лампу на стол.
При дневном свете она выглядела менее загадочно. Старый декоративный предмет. Возможно, сувенир из Средней Азии или дешёвая театральная вещь. Узоры можно было объяснить штамповкой, тепло — нагретой рукой, стук — движением плохо закреплённой детали.
Он сфотографировал лампу на телефон.
На экране вместо изображения появилась белая полоса.
Кирилл нахмурился и сделал второй снимок.
Теперь фотография получилась, но лампа выглядела размытой, хотя стол и стена за ней были резкими.
Третий снимок оказался нормальным.
— Дешёвая камера, — сказал он вслух.
Собственный голос прозвучал неубедительно.
Он включил компьютер и начал искать похожие предметы. Интернет загружал фотографии медленно. Большинство результатов представляли собой сувениры, кальяны, масляные светильники и игрушки.
Некоторые формы были похожи. Ни одного точного совпадения.
Кирилл попробовал определить металл магнитом. Лампа не притянулась. Взвесил её на кухонных весах: стрелка колебалась между шестьюстами и семьюстами граммами, хотя при повторном измерении показала чуть больше килограмма.
Он проверил весы пачкой сахара. Ровно килограмм.
Снова поставил лампу.
Пятьсот двадцать граммов.
Кирилл убрал её и подождал.
В третий раз стрелка остановилась на девятистах.
— Так не бывает.
Из лампы донёсся тихий щелчок.
Он отступил.
Ничего.
Кирилл нашёл фонарик, посветил в носик. Свет проникал внутрь только на несколько сантиметров. Там была тёмная полость, слишком узкая для механизмов.
Он потряс лампу.
Тишина.
Поставил на стол.
Внутри протянулся тот же скрежет и оборвался двойным щелчком.
Телефон зазвонил так внезапно, что Кирилл дёрнулся.
Максим.
— Ну? — спросил тот вместо приветствия.
— Пока ничего.
— Тёр?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не идиот.
— Спорное заявление после кражи проклятого антиквариата.
— Я проверяю.
— Как?
Кирилл рассказал про весы и фотографии.
Максим молчал несколько секунд.
— Принеси завтра.
— Нет.
— Тогда потри.
— С чего ты решил, что её надо тереть?
— Потому что это лампа джинна.
— Это старая металлическая посудина.
— Которая меняет вес и стучит изнутри.
— Весы могут врать.
— Тогда стук делает сахар.
Кирилл посмотрел на лампу.
— Я сначала найду безопасный способ.
— Надень каску.
— До завтра.
— Кирилл.
— Что?
— Если получишь три желания, одно моё.
— За что?
— За молчание.
— Ты не умеешь молчать.
— Вот поэтому услуга дорогая.
Кирилл отключился.
Он не собирался тереть лампу. Не сегодня. Сначала следовало понять происхождение, проверить, нет ли внутри газа, порошка, химического вещества или механизма.
Он отнёс лампу на балкон, положил в пластиковый таз и накрыл старым одеялом.
Через пять минут вернулся проверить.
Лампа лежала на столе.
Кирилл остановился в дверях.
Он точно вынес её. Помнил, как таз скрипнул по плитке. Помнил рисунок на одеяле. Помнил, как закрыл балконную дверь.
Балкон оставался закрытым.
Под одеялом в тазу ничего не было.
Лампа стояла на столе носиком к нему.
Кирилл почувствовал страх.
Не сильный, не парализующий. Чистый, холодный сигнал организма: известные правила не работают.
Он подошёл медленно.
На металле проступила тонкая чистая полоса, словно кто-то провёл пальцем по налёту.
Потом ещё одна.
Буквы появлялись прямо на корпусе.
Русские.
«НУ?»
Кирилл отступил.
Лампа была неподвижна.
— Нет, — сказал он.
Надпись исчезла под тёмным налётом.
Через секунду появилась новая.
«ОСТОРОЖНЫЙ»
— Кто ты?
Ответа не было.
— Ты меня понимаешь?
На корпусе проявилось:
«НАКОНЕЦ-ТО»
Кирилл смотрел, не моргая.
— Если ты можешь писать, зачем нужно, чтобы тебя тёрли?
Новая надпись возникала медленно, будто невидимый палец выводил каждую букву:
«ТРАДИЦИЯ»
Несмотря на страх, Кирилл почти рассмеялся.
— И что будет?
«ТО, ЧЕГО ТЫ ЖДЁШЬ»
— Я ничего не жду.
Металл нагрелся.
«ЛЖЁШЬ»
В коридоре повернулся ключ.
Вернулась мать.
Кирилл схватил лампу и спрятал в нижний ящик стола. Надпись исчезла.
— Ты дома? — крикнула Наталья.
— Да.
— Яну забрал?
Он посмотрел на часы.
Было уже десять минут седьмого.
— Сейчас.
— Кирилл!
— Я забыл.
Мать появилась в дверях, усталая и раздражённая.
— Телефон тебе зачем?
— Сейчас схожу.
— Света звонила. Яна уже сама идёт.
— Извини.
Наталья посмотрела на стол, на весы и магнит.
— Что ты делаешь?
— Физику.
— В колледже задали?
— Сам.
— Добровольно?
— Да.
Она потрогала его лоб.
— Температуры нет.
Когда мать ушла, Кирилл открыл ящик.
Лампа лежала внутри.
Кирилл не коснулся её сразу.
Он закрыл дверь комнаты, пододвинул к ней стул и достал приготовленные вещи: кухонные весы, магнит, стакан воды, линейку, школьный компас и старый фотоаппарат. Всё это выглядело смешно рядом с предметом, способным самостоятельно перемещаться, но других средств у него не было.
Весы показали восемьсот сорок три грамма.
Он снял лампу, подождал, поставил снова.
Восемьсот сорок три.
Магнит не притянулся. Компас рядом с корпусом отклонился всего на несколько градусов, как возле обычного куска металла. Вода, капнутая на поверхность, стекла вниз. Температура по старому уличному термометру была чуть выше комнатной.
Кирилл записывал каждое действие.
Потом сфотографировал лампу с четырёх сторон. На маленьком экране изображение выглядело нормально. Он перенёс карту памяти в компьютер и увеличил снимки.
На трёх фотографиях корпус был обычным.
На четвёртой вокруг носика виднелась тонкая тёмная полоса, похожая на дым. Кирилл точно помнил, что в комнате дыма не было.
Он удалил фотографию, затем восстановил. Полоса осталась.
В интернете по запросу «старинная медная лампа надписи» открывались магазины сувениров, форумы коллекционеров и картинки из мультфильмов. Кирилл попытался описать символы, которые видел на брезенте, но не знал алфавита. Нарисовал несколько знаков в графическом редакторе и загрузил на форум антикваров под новым аккаунтом.
Через десять минут ему ответили, что вещь похожа на современную восточную подделку.
Ещё через пять — что он нарисовал смесь арабских букв, персидской вязи и «каких-то каракулей».
Третий пользователь спросил, где найден предмет.
Кирилл не ответил.
На экране появилось личное сообщение от аккаунта без фотографии:
«Не очищайте металл. Не произносите надпись».
Он почувствовал, как кожа на руках покрылась мурашками.
Кирилл открыл профиль. Пользователь зарегистрировался сегодня. Сообщений на форуме не было.
Он написал:
«Какую надпись?»
Ответ не пришёл.
Через минуту аккаунт исчез.
Кирилл проверил адрес страницы, историю браузера, сделал снимок экрана. На скриншоте личного сообщения не было. Окно выглядело пустым, будто он разговаривал сам с собой.
Он отключил модем.
Лампа лежала в ящике неподвижно.
— Если ты слышишь, это ничего не разрешает, — сказал Кирилл.
Тишина.
— Я не заключаю договор. Не принимаю условия. Не прошу о действии.
На металле ничего не появилось.
Кирилл почувствовал себя глупо.
Он повернулся к компьютеру.
За спиной тихо звякнуло.
На весах лежала пустота. Лампа оказалась на столе, хотя он не видел движения.
Под ней осталась вмятина на тетради.
Кирилл подошёл ближе. На корпусе медленно проступали линии, собираясь в знакомые русские буквы.
На корпусе появилось одно слово:
«ЖЕЛАЮ?»
Кирилл закрыл ящик.
Этой ночью он не спал.
Он сидел за столом с тетрадью и составлял список.
Не желаний.
Вопросов.
ГЛАВА 3. ДЫМ БЕЗ ОГНЯ
К утру в тетради было сорок семь вопросов.
Первые выглядели разумно:
«Кто находится внутри лампы?»
«Почему он не может выйти сам?»
«Что нужно сделать, чтобы он вышел?»
К трём часам ночи появились вопросы другого рода:
«Если я скажу “хочу спать”, считается ли это желанием?»
«Может ли существо внутри читать мысли?»
«Может ли оно заставить меня думать, что ответило правду?»
«Если оно всемогущее, почему пишет на лампе как скучающий одноклассник?»
Последний вопрос Кирилл дважды зачеркнул, но оставил читаемым.
Он поставил лампу в середине стола, направил на неё настольную лампу и окружил предметами, которые считал полезными: телефоном с включённой записью, кухонным таймером, градусником, магнитом, пачкой соли, огнетушителем из отцовского гаража и старым ножом.
Нож был бесполезен почти при любом варианте развития событий, но отсутствие ножа казалось ещё менее разумным.
В четыре утра на корпусе лампы появилась надпись:
«ТЫ ВСЕГДА ТАК ДОЛГО?»
Кирилл взял ручку.
— Ты читаешь мои записи?
«ВИЖУ»
— Мысли читаешь?
Пауза.
«НЕТ»
— Обязан отвечать правду?
«НЕТ»
Кирилл подчеркнул этот пункт.
— Тогда этот ответ тоже может быть ложью.
«МОЛОДЕЦ»
— Что произойдёт, если я тебя выпущу?
Налёт на лампе несколько секунд оставался неподвижным.
«ПОГОВОРИМ»
— Только поговорим?
«СНАЧАЛА»
— А потом?
«ЗАВИСИТ ОТ ТЕБЯ»
— Ты можешь причинить мне вред?
«МОГУ»
Кирилл отодвинулся.
— Причинишь?
«НЕ ПЛАНИРУЮ»
— Что может изменить твой план?
Вместо ответа лампа остыла. Надписи исчезли.
Кирилл ждал десять минут, потом пятнадцать. В пять утра лёг на кровать, не раздеваясь, и решил закрыть глаза на одну минуту.
Проснулся от будильника в семь двадцать.
Лампа стояла на подоконнике.
Он оставлял её на столе.
Кирилл выключил будильник и осмотрел комнату. Дверь была закрыта. Окно тоже. На подоконнике в пыли тянулся чистый след от края стола, но между ними не было непрерывной полосы, будто предмет двигался по воздуху.
На корпусе появилась короткая надпись:
«ДОБРОЕ УТРО»
— Издеваешься?
«НЕМНОГО»
Он спрятал лампу в спортивную сумку, обернул полотенцем и отнёс в кладовку. Потом поставил перед дверью табурет, чтобы сразу заметить, если кто-то войдёт.
За завтраком мать посмотрела на него и сказала:
— Ты вообще спал?
— Да.
— Сколько?
— Достаточно.
— Для кого?
Отец читал газету, разложив её рядом с тарелкой. Яна пыталась незаметно высыпать сахар из своей каши обратно в сахарницу.
— В колледже сегодня что? — спросил Сергей.
— Теория.
— После занятий домой сразу.
— Зачем?
— В гараж поедем. Рулевую вчера не закончили.
Кирилл представил лампу в кладовке. Если она способна перемещаться, закрытая дверь ничего не значит. Оставлять предмет рядом с семьёй было страшнее, чем носить с собой.
— Не могу, — сказал он.
Отец опустил газету.
— Почему?
— В библиотеку надо.
— Что за срочность?
— Доклад.
— Вчера про доклад не знал?
— Вчера не задавали.
Ложь получилась слишком сложной для восьми утра.
Сергей смотрел несколько секунд, затем пожал плечами.
— В субботу тогда.
Кирилл доел быстрее обычного. Перед выходом проверил кладовку.
Табурет стоял на месте.
Лампа лежала в сумке.
Он взял её с собой.
В колледже Кирилл почти не слышал преподавателя. Сумка стояла между ног, ремень был намотан на запястье. Каждые несколько минут ему казалось, что внутри что-то шевелится.
Максим заметил состояние сразу.
— Ты выглядишь так, будто всю ночь хоронил свидетелей.
— Не спал.
— Тёр?
— Нет.
— Тогда зря не спал.
Кирилл дождался перемены и отвёл его на лестницу между вторым и третьим этажом. Там редко ходили студенты: верхний коридор ремонтировали, дверь была закрыта.
— Она пишет, — сказал Кирилл.
— Кто?
— Лампа.
Максим улыбнулся, но улыбка исчезла, когда Кирилл не продолжил шутку.
— В смысле пишет?
Кирилл рассказал о надписях и перемещениях.
Максим слушал без единой шутки почти минуту. Это было самым убедительным признаком, что он испугался.
— Покажи, — сказал он.
— Здесь нельзя.
— Почему?
— Люди.
— Тогда после занятий.
— Я ещё не решил, стоит ли вообще продолжать.
Максим посмотрел на спортивную сумку.
— А варианты какие?
— Вернуть в машину. Сдать Шаталову. Отнести в полицию. Попытаться уничтожить. Закопать. Вызвать то, что внутри, но не соглашаться ни на что.
— Продать.
— Нет.
— Почему сразу нет? Если это дорогая вещь…
— Потому что она пишет мне вопросы и сама перемещается. Нельзя передавать такое случайному человеку за деньги.
— А полиции можно?
Кирилл представил дежурного, которому два подростка приносят старую лампу и рассказывают про исчезающие сообщения.
— Нас отправят домой. Или к врачу. Или заберут предмет, а дальше мы ничего не узнаем.
— Может, это лучше.
— Для кого?
Максим нахмурился.
— Ты уже разговариваешь как человек из фильма, который обязательно открывает дверь, за которой написано «не открывать».
— Если оставить лампу, она всё равно перемещается ко мне.
— Тогда выкинь в реку.
— Если внутри живое существо?
— Если внутри живое существо, которое пишет «желаю», оно явно не золотая рыбка.
Они замолчали, пропуская группу студентов. Снизу доносился голос преподавателя физкультуры. За окном по двору шёл Шаталов.
— Ты кому-нибудь говорил? — спросил Кирилл.
— Нет.
— Даже брату?
— Нет.
— Почему?
Максим пожал плечами.
— Потому что ты рассказал мне первым.
Ответ был настолько простым, что Кирилл не сразу понял его значение.
Он выбрал Максима не за знания, осторожность или способность помочь. Выбрал потому, что одному было страшно. Теперь друг сохранял тайну не из-за доказательств, а из-за доверия.
— Если пойдём, нужны правила, — сказал Кирилл.
— Ты уже написал сорок семь вопросов.
— Нужны правила между нами.
Они договорились:
Если один из них начинает требовать от другого немедленного решения, второй останавливает разговор. Никто не касается предмета без предупреждения. Максим не пытается получить желание самостоятельно. Кирилл не скрывает ответы существа, если они касаются безопасности наблюдателя. При любой угрозе семье они прекращают эксперимент и обращаются к взрослым, даже если после этого потеряют контроль над находкой.
— А если оно предложит мне отдельные желания? — спросил Максим.
— Отказываешься.
— Легко тебе говорить.
— Именно поэтому договариваемся заранее.
— А если можно без ловушки?
Кирилл посмотрел на него.
— Максим.
— Я просто проверяю правило.
— Ты уже ищешь исключение.
— Потому что правило твоё.
Это была первая трещина, пока почти незаметная. Кирилл хотел безопасности, но безопасность означала, что он определяет допустимое для обоих. Максим хотел участвовать как равный, хотя лампа выбрала не его.
— Хорошо, — сказал Кирилл. — Если существо обратится к тебе, ничего не отвечаешь, пока мы вместе не обсудим. Не автоматический отказ. Пауза.
— Уже честнее.
— Но никаких просьб.
— А шаурму можно?
— После.
— Записал как обязательство.
Максим улыбнулся, но Кирилл видел, что напряжение не исчезло.
У них появился план.
План не делал происходящее безопасным. Он лишь позволял двум шестнадцатилетним подросткам двигаться в сторону опасности с ощущением, что они подготовились.
— Покажи.
— Здесь не буду.
— Почему?
— Потому что неизвестно, что произойдёт.
— Ты всё-таки потёр?
— Я её даже не открывал.
— А она открывается?
Кирилл раздражённо посмотрел на него.
— Откуда я знаю?
— Ладно. После занятий ко мне. Мать до восьми на работе.
— Нет.
— Почему опять нет?
— Потому что если что-то случится, я не хочу, чтобы это произошло у тебя дома.
— Очень трогательно.
— Нужное место без людей, камер и газа.
Максим задумался.
— Старый карьер.
— Туда два часа идти.
— Зато если оно взорвётся, ущерб минимальный.
— А мы?
— Мы тоже минимальный ущерб. По документам ещё даже специалисты не получились.
Они договорились встретиться в пять возле заброшенной котельной за железной дорогой. Место было открытым, но с дороги его закрывали бетонные плиты и кусты. Раньше подростки жгли там костры, пока одного не поймала охрана.
Кирилл весь день думал, стоит ли брать Максима. В идеале следовало обратиться к взрослым, полиции, учёным, военным — к кому угодно, кто имел оборудование и ответственность.
Но представить разговор не получалось.
«Здравствуйте, я украл из колледжной машины лампу, которая меняет вес и пишет сообщения. Нет, наркотики не употребляю».
Предмет либо заберут, либо над ним посмеются. В первом случае Кирилл потеряет единственный доступ к невозможному. Во втором — получит репутацию идиота.
Он ненавидел оба варианта.
После занятий они с Максимом купили две бутылки воды, дешёвые рабочие перчатки и пачку мелков. Максим настоял на шоколадном батончике.
— Зачем?
— Если застрянем в другом измерении, будет еда.
— На три минуты?
— Я рассчитываю выжить дольше тебя.
К старой котельной они пришли не сразу.
Сначала Максим настоял, чтобы проверить, не следит ли за ними кто-нибудь из колледжа. Он дважды обошёл квартал, заглянул за гаражи и вернулся с видом человека, успешно обезвредившего международную разведку.
— Чисто.
— Ты просто прошёл вокруг мусорных баков.
— Именно там обычно и сидят агенты.
Кирилл выбрал котельную потому, что здание стояло пустым после аварии на теплотрассе. Окна первого этажа заложили кирпичом, дверь заварили, но за задней стеной оставалась бетонная площадка, скрытая от дороги кустами. Рядом проходила линия электропередачи. Если лампа создаст вспышку или помехи, можно будет объяснить хотя бы часть увиденного.
В спортивной сумке лежали:
— лампа;
— тетрадь с вопросами;
— два фонарика;
— компас;
— механические часы отца, взятые без разрешения;
— магнит;
— фотоаппарат Максима;
— моток верёвки;
— автомобильная аптечка;
— два зеркала;
— пачка соли, которую Максим добавил по собственной инициативе.
— Соль зачем? — спросил Кирилл.
— От нечисти.
— Джинны не из славянского фольклора.
— Соль интернациональная.
Кирилл заставил Максима повторить правила.
— Не говорить «хочу», «желаю», «пусть» и вообще ничего, что может прозвучать как просьба. Не касаться лампы без команды. Не соглашаться на предложения. Если я начинаю вести себя странно — задаёшь контрольный вопрос.
— Какой?
— Как звали нашу первую классную руководительницу?
— Я с тобой в школе не учился.
Кирилл закрыл глаза.
— Точно.
— Хорошее начало операции.
Они выбрали другой вопрос: что Максим уронил в первый день практики. Ответ — поддон. Если Кирилл скажет что-то иное или не сможет ответить, Максим должен забрать лампу длинной палкой, положить в сумку и уйти к людям.
— А если из неё вылезет чудовище?
— Не провоцируй.
— А если оно само?
— Тогда бежим.
— Отличный план. Я думал, ты умнее.
— Пока нет.
Эта фраза прозвучала странно даже для самого Кирилла.
Он установил фотоаппарат на бетонный блок. Максим включил запись на телефоне и положил его в стороне. Компас показывал север. Часы шли. Зеркала отражали пустую площадку и серое небо.
— Если ничего не произойдёт, — сказал Максим, — ты признаешь, что таскал меня сюда из-за старого чайника.
— Признаю.
— И купишь шаурму.
— На какие деньги?
— Это уже первое желание.
— Не говори так.
Максим перестал улыбаться.
Кирилл достал лампу через полотенце. Корпус казался обычным: тусклая медь, тёмные участки окисления, мелкие царапины. Надписи не было.
Он поставил её на покрышку и подождал.
Ничего.
Ветер шевелил сухую траву. За стеной котельной капала вода. Где-то далеко сигналил поезд.
— Может, потереть? — спросил Максим.
— Именно этого от нас и ждут все сказки.
— Иногда инструкция простая, потому что работает.
Кирилл надел строительную перчатку и осторожно провёл пальцами по корпусу.
Металл был холодным.
Он повторил движение.
Компас дёрнулся. Секундная стрелка часов остановилась на мгновение, потом пошла дальше. На экране фотоаппарата появилась белая полоса.
Максим отступил.
— Видел?
— Да.
— Может, линия рядом фонит.
— Механические часы.
— Тогда линия очень старается.
На лампе проступили буквы.
«ОДИН»
Кирилл не касался её.
Следующее слово появилось ниже:
«ВЛАДЕЛЕЦ»
Максим прочитал вслух и тут же зажал рот ладонью.
— Ничего не просил, — сказал он сквозь пальцы.
Кирилл перевернул лампу зеркалом, не касаясь. На нижней стороне проявилась третья строка:
«ОДИН НАБЛЮДАТЕЛЬ»
— Оно знало, что нас двое, — прошептал Максим.
— Оно знало наши имена ещё дома.
— Это должно успокаивать?
Кирилл сверился с тетрадью. До прямого вызова оставалось проверить добровольность контакта. Он заранее подготовил формулировку, не содержащую просьбы:
— Я допускаю проявление существа, связанного с этим предметом, исключительно для разговора, без возникновения договора, обязательства или передачи согласия.
Надпись исчезла.
Лампа качнулась, хотя ветра в этот момент не было.