Я, Рейван

18

От Гнидда мне требовалось получить только одно – «Чёрного коршуна». Один из самых быстрых кораблей галактики этого периода. И будущий дом для всей нашей команды.

Будь у меня выбор, я предпочёл бы просто угнать эту «птичку». Даже план продумывал, как убедить Данеруса сделать это за меня. Ну да, космическими кораблями я умею управлять ещё хуже, чем свапами и спидерами, при таких раскладах без участия товарищей не обойтись.

Вот только угонять «Коршуна» было совершенно бессмысленно: спрятать такую машину на Сартуме невозможно, криминальный босс выследит нас в течение часа, а сражаться со всей его армией наёмников и отморозков мне как-то не улыбалось, это вам не пьяных ящериков по кабакам резать. Поэтому улетать с Сартума следовало немедленно после угона корабля… Вот только чтобы выйти на орбиту и двинуться дальше, требовались особые коды запуска. Любое судно без этих кодов подверглось бы атаке со стороны флота хиссов, так что запрыгнуть в «Коршуна» и улететь – это был плохой, негодный план.

Я люблю планировать. Это настоящий Рейван, наверное, мог позволить себе опираться на Силу. А мои способности пока ограничивались умением быстро-быстро бегать с мечом наперевес и покрикивать на Ратиса. Вот и приходилось всё время продумывать какие-то схемы. Я вспоминал известные события игры, разные ситуации, возможные встречи – и проигрывал в голове варианты собственного поведения. Кое-что удавалось предусмотреть, кое от каких «побочных квестов» пришлось отказаться.

Одно дело – часами гонять по экрану нарисованную фигурку. Совсем другое – самому оказаться этой фигуркой. Приходилось «играть стратежно». И я продумывал свои дальнейшие действия, даже когда сидел в пассажирском кресле несущегося сквозь влажный туман Сартума спидера.

Спидер у Данеруса был не по-кандаморски шикарный, водил Вольго абсолютно безбашенно, пренебрегая правилами движения, безопасностью и элементарным здравым смыслом. Я понял, что в первом разговоре насчёт скуки попал в самую точку. Человек, которому есть ради чего жить, так гонять не станет.

– Страшно? – спросил Данерус, поглядывая на меня с высоты водительского места.

– Да.

– Нет. Тебе ещё не страшно. Подожди встречи с Кадилом, вот тогда тебе станет по-настоящему…

– Всё я знаю о Кадиле, – отрезал я, отворачиваясь к окну.

– Откуда? – спросил Вольго, явно поражаясь моей уверенности.

Похоже, прежних гостей Гнидда удавалось запугивать более успешно.

– Все бандиты одинаковы. Деньги и власть, власть и деньги. Если бандит хоть немного умён, а на дурака ты работать не стал бы, то обязательно имеет какое-нибудь милое безобидное хобби. Банкоров, например, разводить.

При последних словах кандаморец опять прибавил газу, и я понял, что теряю слушателя.

– Впрочем, нет, не банкоры… – сказал я задумчиво, словно и правда анализировал информацию, а не пересказывал сюжет игры. – Такой, как Кадил, любит роскошь… Корабли? Да. Дорогие космические яхты. И дорогие женщины. Он мог бы иметь любовь свободных женщин, но предпочитает рабынь: они куда лучше сочетаются с деньгами и властью.

Сейчас Данерус вёл машину спокойней, внимательно слушая мои слова.

– Гнидд любит убивать своих женщин. Потому что он просто любит убивать, а рабыни беззащитны, их убийство не доставляет проблем. Кадил не любит проблем, он никогда не сражался ради чести, только ради того, чтобы выжить и сделать ещё один шаг к деньгам и власти. Он вообще не знает, что такое честь воина, хотя искренне воображает себя аристократом. Уверен, у него в особняке есть пафосный тронный зал, а стены увешаны головами зверей, которых убили совсем другие охотники.

– Похоже, ты хорошо знаешь Гнидда, – хрипло произнёс Данерус, выворачивая штурвал.

Спидер лёг почти на бок, и мне пришлось обеими руками упереться в торпеду. Теперь я понимал, кто привил Вольго вкус к дорогим машинам. И кажется, мне удалось задеть ещё одну струнку в душе кандаморца.

– Мне легко знать Гнидда, – сказал я, – потому что я не сожалею ни о чём, что ждёт его впереди.

Вольго кинул на меня быстрый взгляд и снова уставился на трассу.

– Ты уверен, что Сартум… перестаёт быть тихим местом? – спросил он через пару километров.

– Да.

– Жаль… Ты мог бы неплохо устроиться здесь. Когда я прибыл в кантину, первым делом включил холотрансляцию для Кадила. Он крайне впечатлён вашей наглостью. Нечасто встретишь банду, которая так демонстративно выставляет свои… достижения.

«Ах ты чёрт, – подумал я. – Мы ведь собирались уничтожить следы побоища – поджечь кантину. Гарр с Ластаром целую систему в подвале приготовили. И забыли напрочь…»

– Но вы правильно сделали, что не стали задерживаться в кантине, – сказал Вольго. – Иначе мне пришлось бы… наводить порядок.

– Я знал, что ты не заставишь себя ждать. Ведь этот район контролирует Гнидд, верно?

– Верно. Но ему всё равно, чьими руками осуществлять контроль. А твой стиль ему явно понравился.

– Мы старались, – пробормотал я.

– И столько милых штрихов, – продолжал Вольго, явно забавляясь. – Каждый мускар тщательно добит, груда голых тел у чёрного входа… Настоящая карательная операция. Даже целой мебели не оставили. За что вы мстили хозяину?

– Не говори Кадилу, что кантина принадлежала мне, – мрачно попросил я.

– Не скажу, – согласился кандаморец. – Главное, сам не сболтни. Заочно ты Кадилу уже нравишься. Будет ошибкой испортить первое впечатление и показать, что ты не такой банкор, каким кажешься. И даже несколько умнее.

– Ну, спасибо.

– Он предпочитает более… прямолинейных исполнителей. Ты мог бы сделать быструю карьеру у Гнидда. Сперва наёмником, но после пары удачных операций он приблизит тебя к себе. Если, конечно, операции окажутся не только удачными, но и достаточно зрелищными. Как сегодня в кантине.

– Ты так делал карьеру у Кадила? – спросил я, всматриваясь в утренний туман за окном.

Дома в этом районе выглядели куда роскошнее бедняцких жилых комплексов, мы явно приближались к особняку Гнидда.

– Да, – ответил Вольго.

– А Зейло Корд?

– Корд… – процедил Данерус, только что не скрипнув зубами, – эта мразь…

– У тебя будет шанс поквитаться с ним, – пообещал я, думая, что не смогу ответить на вопрос, откуда знаю о Корде и его конфронтации с Данерусом. – И очень скоро.

– Ты слишком много знаешь. И слишком мало сожалеешь о будущем.

– Будущее слишком близко, чтобы у меня нашлось время на сожаления. Просто помоги мне с… с нашим делом.

– Уже помогаю, – сказал Вольго, закладывая крутой вираж.

Спидер, резко гася скорость, задрал нос и опустился на посадочную площадку. Салон накрыла тень – за нашей спиной захлопнулись створки массивных ворот. Машину встречали вооружённые охранники в тяжёлой броне. Крыша спидера зашипела и поехала вверх. Мне в лицо смотрели стволы сразу трёх скорострельных бластеров.

19

На удивление мало помню из первой встречи с Кадилом. Он показался мне совершенно… пустым. Да. Пустым человеком, неинтересным собеседником. И вся его пресловутая «мафиозность» выглядела как дешёвое подражание бандитским сериалам. Даже выразительный шрам у правого глаза показался мне каким-то нарисованным, до того старательно щеголял им Кадил.

Не знаю. Может, переговоры с Гниддом прошли почти в точности по сценарию игры, вот я и заскучал.

«Ты наделал много шуму».

«Спасибо, господин Гнидд».

«Будешь работать на Обмен?»

«Сочту за честь, господин Гнидд».

«От своих людей я требую полной лояльности».

«Вы ни в ком не найдёте большей преданности, чем во мне и моей бригаде, господин Гнидд».

Откуда вылезла эта поганая «бригада», я и сам не понимал. Видимо, почувствовал себя героем такого же дешёвого бандитского сериала. А может, это Сила в очередной раз подсказала мне оптимальный подход к собеседнику. Не знаю… Но Гнидду я явно понравился.

Он лично провёл мне экскурсию по особняку, и я увидел богатство, роскошь, рабов, тронный зал, головы зверей на стенах – всё, что так удачно «угадал». Увидел «Чёрного коршуна» и похвалил яхту вежливо, но безразлично: «Я собираюсь делать карьеру на Сартуме, под вашим руководством, господин Гнидд, а для этого корабли не нужны». Увидел и оценил охрану… Вероятно, настоящего Рейвана не смутили бы её количество и качество. Меня – смутили, но впадать в депрессию было некогда.

Кадил предложил мне взять под контроль уже знакомый район Нижнего города, тот самый, где располагалась разгромленная кантина. Я согласился, выразив опасение, что бывшему надсмотрщику за районом, Данерусу Вольго, это может не понравиться. Кадил поспешил развеять мои сомнения… с такой поганой ухмылкой, что я укрепился в мысли о необходимости срочно вытаскивать Вольго из этой клоа ки. Похоже, кандаморец, с его-то представлениями о воинской чести, в глазах Гнидда своё отыграл, теперь в фавор входил я… и другая восходящая звезда – карлик-убийца Зейло Корд.

Говорили, что Корд убил больше людей, чем М’донианская чума. Причём начал он с собственных родителей. Которые хоть и заслуживали наказания за то, что продали сыночка в рабство, но, как я подозревал, не от хорошей жизни продали. И уж точно не потому, что Зейло в детстве отличался повышенной благовоспитанностью. Будь моя воля, я с этим полутораметровым кровопийцей вовсе не встречался бы. Но в особняке Гнидда коротышка вёл себя почти как родственник хозяина.

– А, новый пёс Кадила, – так поприветствовала меня эта мразь.

Знаете, что я ответил?

– Да.

И прошёл мимо продолжать экскурсию. Пусть позлится, что не удалось вызвать ответной психологической реакции. Будь у меня такие комплексы, тоже, наверное, стремился бы всех задеть. Ну, как в Интернете: нормальные люди занимаются своими делами, а карлики бегают по страничкам и троллят, троллят, всё кого-то троллят… Так жизнь и проходит.

И я тоже прошёл мимо. Мне надо было получить доступ к космическому кораблю, а не разборку с очередным напыщенным идиотом.

Вопреки опасениям, Кадил не стал задерживать меня «для проверки прошлого»: договорились, что необходимые для вступления в Обмен формальности я пройду вместе со всей бригадой. Вернуться в особняк я обещал через два дня, мотивируя это необходимостью собрать людей и оружие. На самом же деле мне хотелось разобраться с кодами запуска.

И на обратном пути разговор с Вольго пошёл именно об этом.

– Данерус, – обратился я, – ты уверен, что Кадил не знает, что ты «одолжил» у него денег?

Кандаморец не отводил взгляда от лобового стекла спидера, но пальцы на штурвале сжались сильнее. Мне впервые пришло в голову, что машина может быть нашпигована жучками.

Да нет, Данерус дал бы понять это сразу.

– Кадил перестал платить мне столько, сколько я заслуживаю, – наконец ответил Вольго. – Это длится уже пару месяцев. Полагаю, будет справедливо, если я по-своему распоряжусь тем, что он мне задолжал.

– Данерус, – осторожно продолжил я. – Кадил уже списал тебя со счетов. Ты думал, что грабишь его незаметно. А он просто не хочет спугнуть тебя раньше времени. Думаю, очень скоро он избавится от тебя. И намерен сделать это моими руками. Или руками Корда. – Я на мгновение запнулся. – А затем, скорее всего, стравит уже меня с Кордом. У Кадила нет чести. Он получает удовольствие, заставляя убивать других.

– Если ты прав насчёт… – кандаморец указал большими пальцами вверх, в тёмное вечернее небо, – то это уже не имеет значения. Я задумал кое-что поинтереснее.

– Коды, – сказал я, честно говоря, радуясь, что Вольго так спокойно отреагировал на известие о моём предполагаемом участии в его ликвидации. – Нам нужны коды запуска. Не хочешь прямо сейчас залететь в магазинчик Н’Джолл?

Вот тут самообладание Данерусу изменило. Спидер дёрнулся, клюнул носом и въехал в груду строительного мусора. Повезло: на этот раз скорость была небольшая.

– Откуда?.. – хрипловато сказал Вольго. – Откуда ты и об этом знаешь?!

Откуда, откуда… Ты всё равно не поверишь.

Данерус давно собирался уйти от Кадила. И давно понял, что без кодов запуска сделать это будет невозможно. Поэтому он и заказал у местной девушки-механика, Н’Джолл, особо продвинутого робота-хакера модели 23–44, надеялся вскрыть компьютерную систему хисского гарнизона. Теперь этой удачной задумкой собирался воспользоваться я. Только пока не знал, как именно.

– Ещё не слишком поздно, – сказал я вместо ответа. – Тебе светиться не надо, посидишь в машине, а я заберу 23–44.

Мы стояли возле остывающего спидера. Повреждения были невелики, и я предложил Вольго включить затемнение стёкол и отправить машину в гараж на автопилоте.

– Слишком шикарная у тебя тачка. Слишком заметная. Гнидд узнает, что ты забрал робота.

Данерус огляделся по сторонам:

– Насколько я понимаю, ты предлагаешь временно обзавестись другой?

– Уверен, из тебя получится отличный угонщик, Вольго, – с удовольствием сказал я.

Через час мы с выкупленным у Н’Джолл роботом возвращались к команде. 23–44 возмущённо попискивал, не хотел трястись в захламлённом багажнике старенького спидера дешёвой модели. Но соображения секретности пока доминировали над правилами вежливости, и я надеялся на скорое прощение.

Времени было очень мало, и вторжение на хисскую базу я начал продумывать уже в машине. Вероятно, Вольго правильно понял мою задумчивость, потому что взял на себя и разгрузку, и маскировку спидера.

Когда мы подходили к дверям нашего жилого комплекса, общая схема операции уже примерно сложилась в моей умной голове. То есть дело-то было не столько в уме, сколько в памяти: «Рыцарей глубокого космоса» я проходил, наверное, раз пятнадцать, хотя и не всегда до конца. Но гарнизон-то был в первой части игры, помнил я его прекрасно.

Схема вторжения вырисовывалась хитрая, с камуфляжем, социальной инженерией, сразу двумя вариантами отвлекающих действий и даже спасением пленника-турика. Это если очень повезёт. И самое главное, я собирался обойтись без поединка с местным губернатором-форсером. Помирать нам рановато, а форсер ведь зарежет ни за грош, и кто вместо меня-Рейвана будет Галактику спасать?

В общем, я обдумывал операцию, выпущенный на свежий воздух 23–44 весело пиликал, а Данерус шагал следом и следил, как бы чего не вышло. Мы почти подошли к дверям нашей конуры, и я уже предвкушал торжество, с которым представлю общественности грандиозный план, когда резкая боль пронзила мой затылок. В глазах потемнело, я зашатался и упал на пороге квартиры.

20

Мне снилась очень красивая девушка со строгим правильным лицом – Астила Й’йен. Волосы её растрепались, отдельные локоны выглядели опалёнными, словно срезанные лезвием плазменного меча. В одежде, коричневой дзингайской робе, сияли прорехи. Девушке было страшно и одиноко в окружавшем её сером липком тумане, но она сражалась и, сражаясь, шла к цели.

Тёмный дзингай, убитый ударом клинка, упал к ногам Астилы. Теперь у неё оставался всего один, самый серьёзный противник. Тот, за кем она и прибыла на корабль.

И время, чтобы нанести единственный удар.

– Повторяю, Гарр: я его не бил, – хрипло донеслось через вату в ушах. – Но если хочешь, могу ударить тебя.

– Попробуй, кандаморец! Я с удовольствием закончу то, что не доделала армия Республики.

– Напал на Гарра – напал на меня, чужемирец!

– Что ты там скулишь, волосатый коврик? Я не понимаю твой шууригок.

– Гокитан… – прошептал я.

Интересно, откуда бы мне знать, что Ластар, уроженец отдалённого Кейергока, говорит на другом диалекте – на гокитане?.. Наверное, вычитал случайно в Космопедии, игровом справочнике, потом забыл, а вот теперь всплыло…

Да, но как я могу понимать языки гоки? И кандо’сс?..

– Тише! Он очнулся!

– Ой! Ну вот, я же говорила! Нашего командира, знаете ли, так просто не…

– Сколько я должна повторять: этой операцией командую Я! И я не позволю…

– Не ссорьтесь, девочки, – сказал я, переворачиваясь на бок. В голове гуляли гром и молнии, мокрая тряпка соскользнула со лба. – И мальчики. И роботы. Давайте жить дружно.

На этих словах меня снова вывернуло наизнанку. Затем ещё. И ещё. Как гномика из Gravity Falls.

В общем, через четверть часа я был более-менее в форме.

– Скажи своим друзьям, что я тебя не бил, – потребовал Данерус, когда я, пошатываясь от пережитого, собрал всех вокруг стола.

– Не бил. И теперь это твои друзья тоже. Потому что выбираться с Сартума нам придётся всем вместе, – ответил я на вопросительные взгляды команды.

Для большинства присутствующих слова «кандаморец» и «друг» сочетались с большим трудом.

– Ты нашёл способ улететь? – требовательным тоном спросила Астила. – А робот потребовался, чтобы проникнуть на хисскую военную базу?

Молодец, быстро соображает. Хотя наверняка они с Гарром всё это уже сто раз тут обсудили.

А ведь компресс-то на лоб она мне соорудила. Вот теперь и стесняется своей заботливости, изображает командира. Строгого и осведомлённого.

– Нет, – ответил я, отпивая чистой холодной воды из стакана, принесённого ватеккой. Голова ныла гулко и скорбно. – Нет. Времени на вторжение в местный гарнизон у нас уже нет: Каламит только что отдал приказ о тотальной бомбардировке Сартума.

Некоторое время все молчали. Данерус с чувством выругался на кандо’сс. 23–44 застыл в уголке у верстака: наверное, думал, что его теперь выгонят, раз робот-хакер внезапно перестал быть нужным.

– Откуда ты знаешь? – спросил наконец самый здравомыслящий из нас, Гарр. – Орбитальные бомбардировки – любимая забава Рейвана. Но этот подонок давно мёртв…

– Рейван никогда не стирал планеты в пыль, – ответил я резче, чем собирался. – Наоборот: он всячески берёг инфраструктуру Республики. Приказ об уничтожении Лесты-IV отдал лорд Каламит.

Гарр на время потерял дар речи. Но тут встрепенулась Астила.

– Да… – подтвердила она. – Мак прав. Я тоже почувствовала это, боль…

– Ты почувствовала боль, но это была моя боль. Я потерял сознание, потому что ощутил, как содрогается Сила. Каламит отдал приказ – и миллиарды живых существ оказались обречены. Великая Сила… дала мне знать о том, что произойдёт.

– Да. Да, наверное, это так. Сила велика в тебе, так и должно быть… Я хотела сказать, у тебя большой потенциал…

– Мы должны остановить Каламита во имя Республики!

– Остынь, солдат, – флегматично встрял Данерус, совершенно ковбойским жестом взваливая на плечо свой пулемёт. – Мы сейчас собственный понос остановить не сумеем. Наш единственный шанс – как можно скорее убраться с этого шарика. Встали, ну! Мы идём штурмовать базу.

Никто не двинулся с места. Потому что я не двинулся.

– Нет, не идём, – сказал я. – Сколько я был в отключке?

– С полчаса.

– Будем считать, потерян час. Развёртывание флота для удара по планете – семь часов. Плюс-минус.

– Откуда, почему семь? – резко отреагировал Наси. – Норматив развёртывания по коду…

– Потому что адмирал всеми силами будет затягивать исполнение приказа. Он захочет втихаря известить планетарные гарнизоны, дать Каламиту время передумать. А сам Каламит не станет его торопить. Он до последнего будет надеяться на то, что Астилу всё-таки поймают.

– Семь стандартных часов… – протянул Гарр. – Точнее, уже шесть. Всё равно не успеваем.

– Если пойдём на базу, не успеваем. Даже если получится быстро добыть коды, нам придётся ожидать проверки в особняке Кадила.

Команда озадаченно притихла.

– Не тяни, Мак, – спокойно отозвался Данерус. – Выкладывай свой новый план. У тебя же всегда есть какой-нибудь план, а?

– Есть, – ответил я. – Но вам он не понравится. Особенно тебе, Астила.

Пока народ торопливо собирался, я успел почистить зубы и даже перехватить половину рациона. Голова понемногу приходила в порядок, словно понимала, что сейчас, как никогда, потребуется хозяину. Гарр сбегал к Маалалу и предупредил, что до конца дня мы заберём Ратиса. Ластар перебирал стволы. Вольго, поднимая нужные связи, висел на холофоне. Мессия с дзингайкой готовились по-своему. Я переоделся в любимый плащ с глухим капюшоном, спрятал в рукаве меч. Понемногу возвращалась уверенность.

– Давай, Данерус, – сказал я, когда почувствовал себя готовым. – Врубай эту штуку.

Экран холофона засветился цианом, по панели запрыгали руны албетау. Через пару секунд над устройством развернулась маленькая голограмма.

– Да? – откликнулся Кадил, с недовольным лицом поворачиваясь к проектору. В голографическом виде криминальный босс заметно терял в пафосности. – Кто там? А, это ты, Мак!

– Здравствуйте, господин Гнидд, – сказал я очень вежливо.

– Откуда у тебя этот… Ах да! Понимаю. Ну что, ты готов приступить к работе?

– Готов, господин Гнидд.

– Хорошо, Мак. Ты уже собрал свою бригаду? Когда будете в особняке? Я могу прислать за вами спидер.

– Нет необходимости, господин Гнидд, спасибо. Сначала я ещё раз благодарю вас за возможность вступить в ряды Обмена. И прошу вас принять от меня небольшой подарок.

– Вот как? – с покровительственной заинтересованностью в голосе удивился Кадил. – И какой же?

Я протянул руку и повернул камеру так, чтобы она показывала угол комнаты. Тот, где извивалась и мычала сквозь кляп закованная в мета-кандалы Астила Й’йен.

– Я намерен преподнести вам в дар дзингайку, господин Гнидд. Дзингайку, которую очень хотел бы получить лорд Каламит.

21

По-настоящему хороший план не умирает никогда, даже если проваливается. Более того, именно провальные планы представляют наибольший интерес для истории. Удачные планы, сколь бы изящно ни были продуманы, никогда не выглядят красивыми в ретроспективе: ведь они столкнулись с грубой реальностью, где-то оказались искажены, где-то отстали от графика… утратили первозданную чистоту и ясность.

Провальные планы – совсем другое дело. Их грустное, несбыточное совершенство просто обречено притягивать внимание историков. Такие прожекты изучают в академиях и военных училищах, исследуют в самых громких и скандальных диссертациях, доводят до успешного завершения в книгах об альтернативной истории. Что может быть художественней, чем, например, немецкий план ядерной бомбардировки Нью-Йорка во время Второй мировой? Совершенно неосуществимый план – и потому-то такой притягательно красивый.

Нет, я не фашист и даже не симпатизирую. Я всего лишь собирался продать во вражеский плен друга, командира и очень привлекательную девушку. В одном лице.

Можно, конечно, возразить: мол, Каламит – не Обама и даже не Гитлер. А хиссы – не ЦРУ или гестапо. Но ведь это просто тонкости дефиниций и внешних проявлений, а суть примерно одинаковая. Что Югославию бомбишь, что Ливию, что Донбасс… что Сартум: бомбишь – значит, фашист. Фашист – значит, должен быть остановлен.

Вот только остановить Каламита я пока не мог. Приходилось хитрить.

– Боюсь, за такое ты меня никогда не простишь, – задумчиво сказал я, проверяя мета-кандалы.

– О да! – с чувством ответила Астила. – За такое… Может, кисти лучше за спиной сковать, одной парой наручников? А то как-то неубедительно смотрится.

– Нет. Тебе на этом столбе болтаться часа полтора как минимум. Я не хочу, чтоб ты себе суставы повыворачивала.

– Я дзингай, – высокомерно заявила Астила. – Если ты думаешь, что…

И в этот момент я заклеил ей рот липкой лентой.

– Эх, подруга, – сказал я, любуясь «пленницей». – До чего ж ты красивая… когда молчишь.

Девушка метнула в меня уничижительный взгляд, но довольно быстро осознала комичность положения и фыркнула. Глаза у неё были серые и на самом деле добрые. А когда наша командирша забывала изображать строгость, довольно даже смешливые.