- -
- 100%
- +
– Не бойся огня, если собираешься выдыхать его, – сурово произнес мастер.
Девять подошла к сосуду из выдолбленной тыквы, наполненному водой, и набрала полный рот жидкости, а затем выпустила между зубов мощную струю.
– Правильно? – с надеждой спросила она.
– Слишком много жидкости за один прием. Если бы это была не вода, пу-ф-ф! Половину дворика спалила бы, включая саму себя.
Девушка сделала еще один глоток. На этот раз струйка получилась тоньше, и полетела она существенно дальше. Девять пробовала снова и снова. После десяти попыток она уже могла выпускать изо рта плотную и тонкую струйку воды.
– Лучше, намного лучше, – подбадривал ее мастер. Девять протянула руку к сосуду, который держал мастер. Она училась гораздо быстрее, чем предполагал наставник. Он вопросительно взглянул на Уэнсомер, но та пожала плечами, а потом коротко кивнула.
– Для начала обходитесь без факела, – распорядилась Сайрет. – Пусть она потренируется со спиртом. Ты сам решишь, когда она сможет поджигать его, не подвергаясь опасности.
Мастер поклонился и передал Девять сосуд. Она сделала глоток, а в следующее мгновение широко открыла рот, отбросив сосуд в сторону. Она покачнулась, отплевываясь, потом закашлялась и стала тереть глаза. Мастер подобрал сосуд, ухмыляясь, но смеяться все же не стал. Сайрет прикрыла губы рукой. Девять прополоскала рот чистой водой, а потом обернулась к мастеру и протянула руку.
Делая совсем маленькие глотки, Девять постепенно приучила себя к отвратительному для нее вкусу спирта. Тогда она перешла к следующему этапу: выбрасыванию тонкой струйки сквозь зубы. Прошло около четверти часа, пока она приспособилась к новой жидкости, хотя от усталости и напряжения девушка заметно побледнела.
– Не позволяй жидкости разбрызгиваться в стороны, следи, чтобы капли спирта не попали тебе на одежду, – серьезно и настойчиво твердил мастер, понимая, что его поразительно бесстрашная ученица решительно настроена выдыхать огонь, причем в самом ближайшем будущем. – Резко обрывай струйку. Плотнее сжимай губы, вот так! И постоянно следи, чтобы на тебя не упала ни одна капля!
Наконец наступил черед факела. Девять в одной руке держала сосуд, а в другой – факел. Она сделала маленький глоток спирта, а мастер приказал ей встать там, где не был разлит спирт при предшествующих упражнениях.
– Держи факел прямо, чтобы пламя тянулось точно кверху, вот так. Выпускай струйку, как уже делала раньше, но направляй ее сквозь огонь. Помни: дуть надо резко, а потом плотно сжимать губы, чтобы остановить вспышку.
Девять выпустила изо рта тонкую струйку спирта, и перед ее лицом полыхнул огонь, зажженный факелом. Внезапно она почувствовала, что ей не хватает дыхания, хотя жидкость еще оставалась во рту. Девять плотно сжала губы, но потом потеряла контроль и проглотила часть спирта. От неожиданности она закашлялась, выплюнув последнюю порцию, и перед ней вспыхнул громкое желтое пламя. Мастер отскочил в сторону, хотя и без того стоял в безопасном месте. Девять замерла, с трудом переводя дыхание, а затем молча передала факел наставнику. После этого она скрестила руки на груди и чуть опустила голову. Уэнсомер и Сайрет горячо зааплодировали.
– Последний шар огня был особенно впечатляющим, – воскликнула Сайрет.
– Эффектный финал, – согласилась Уэнсомер.
Удивленный мастер протянул девушке сосуд с водой, и она прополоскала рот. А потом снова взялась за сосуд со спиртом.
В этот момент во дворике появился дворецкий, который подошел к Уэнсомер и тихо сообщил ей что-то. Она извинилась и поспешила прочь, в свою гостиную. Там ее ждал Ларон.
– Доброе утро, бывший Принц Вампиров, – сказала она, кланяясь и делая реверанс.
Ларон улыбнулся, обнажая два длинных, заостренных клыка. Уэнсомер охнула и невольно шагнула назад. Ларон спокойно снял фальшивые клыки, показав ей нормальные, человеческие зубы.
– Я выточил их из клыков морских драконов, – пояснил он. – Они охладят пыл тех, кто захочет отомстить мне за прошлые деяния.
– Не сомневаюсь.
– А теперь посмотри, что еще у меня есть, – он достал медальон, висевший у него на шее, под туникой. Затем он показал то, что хранилось внутри: кусочек зеленоватого стекла, удерживаемый серебряными когтями. – Стекло из того самого места в Ларментеле, куда упала Серебряная смерть. Мы собирали такие куски, но их украл Феран, когда покидал «Лунную тень» – вместе со сферой-оракулом, показывающей удар огненного круга.
– Черт побери, это весьма печальная потеря.
– Та сфера-оракул была связана с куском стекла из Ларментеля. Судя по тому, что я узнал, у последнего короля Жироналя была склонность к сомнительным играм с девицами определенного поведения.
– В самом деле? – воскликнула Уэнсомер, сжимая руки. – Я что-то такое слышала. Страдающий ожирением король увлекался изящными куртизанками. Так утверждали многие.
– Именно. Я видел это собственными глазами – меня это заинтересовало как материал для исторических исследований.
– Ну конечно. И как это было?
– Жир чудовищный.
– Я тебя ненавижу.
– Но ты Ведь уже не страдаешь… э… избыточным весом.
– Когда я закончу то, чем занимаюсь в Диомеде, я намерена получить максимум удовольствия, возвращая себе потерянные килограммы. Сделав это, я снова обрету интерес к сексуальной жизни богачей. И какова цена, которую ты рассчитываешь получить за этот… за твой оракул?
– Я намерен преподнести его тебе в качестве подарка.
– Правда, Ларон? Это слишком благородно с твоей стороны – ахнула Уэнсомер. – Но почему?
– Я… э-э-э… подвержен духу рыцарства. Хочу искупить провинность.
– Что? Ты о чем?
– Я съел кусок ягнятины и пирог с почками вместо того, чтобы проявить солидарность с тобой.
Уэнсомер приоткрыла рот, потом вздохнула и изобразила крайнее возмущение, но в следующее мгновение медленно вздохнула и обмякла.
«Огонь в ее глазах угас», – подумал Ларон, подняв голову и посмотрев ей в лицо.
– Я… честно говоря, я украла на рынке холодную свиную котлету, тайком принесла ее в дом и украдкой съела, – грустно призналась она. – Прости.
– Но… но ты не обязана была признаваться, – с облегчением отозвался Ларон.
– Ты ведь сказал мне про пирог.
– Я мужчина, на мне лежит долг рыцаря.
Уэнсомер взяла его лицо в ладони и произнесла, глядя Ларону в глаза:
– У женщин тоже есть рыцарский долг. Спасибо за то, что ты мне рассказал.
Некоторое время они прогуливались туда-сюда по гостиной в полном молчании.
– Полагаю, я не слишком-то заслужила такой подарок, – вздохнула Уэнсомер.
– Не будь дурочкой, – буркнул Ларон.
– Это интересно?
– Ну… по крайней мере, интереснее, чем картина огненного круга, уничтожающего все вокруг. Ты получишь этот фрагмент текла через… через месяц. Мне нужно еще поработать над ним. В нем заключена эфирная энергия, постепенно убывающая без всякой видимой причины. Я собираюсь провести тесты и сделать доклад в академии, а потом он будет твоим.
– Ларон! Спасибо! – воскликнула Уэнсомер, бросившись к нему на шею и обхватив его обеими руками. – Когда я исследую его, когда смогу вдосталь наедаться хотя бы месяц подряд, я просто обязана буду пригласить тебя для экспериментальной проверки. Пятнадцать лет! Ты был моим рыцарем еще до того, как я завела первого любовника!
– С тех пор у тебя было девять любовников. И один из них был королем.
– Что? Ах он. Я была пьяна.
Снова повисла пауза.
– Ларон, а ты ревновал, когда я спала с другими мужчинами?
– Я был мертвым, ревность не имела ко мне никакого отношения. А почему ты спрашиваешь?
– Ну, ты убил восьмерых моих бывших любовников и отрезал их головы.
– Они были недостаточно благородны по отношению к тебе.
– Почему ты пощадил Ровала?
– Когда он проснулся, то дал понять, что его намерения были честными.
– Что? Чушь! Когда он проснулся, он сказал: «Боги подлунного мира, что я натворил?» Потом он клялся, что никогда больше не будет пить спирт, полученный путем перегонки картофеля. Ублюдок. А теперь возвратимся к нам…
– Мои экзамены требуют соблюдения девственности.
– Да пропади пропадом вся эта девственность.
– Ну, минут через пять я могу умереть, – засмеялся Ларон.
– Снова?
– А может быть, и ты тоже.
– А вампиры делают подобные вещи?
– Женщины-вампиры – да. У мужчин не встает.
– В самом деле.
– Ну, уж я-то знаю.
– А теперь ты как?
– Не твое дело… Подожди! Почему я пришел сюда!
– Говори.
– Я вспомнил, зачем я сюда пришел. Феран и Друскарл уехали в Паниор прошлой ночью на двухместной лодке.
– Ужасное местечко, прямо посреди пустыни. В минувшем мне пришлось там однажды заночевать.
– Они вернулись еще до рассвета.
__ Значит, они еще не добрались до Паниора?
– Я видел их лодку в деле, – торопливо начал Ларон, испытывая облегчение от того, что секс как тема исчез из их разговора. – Она очень, очень быстрая. На короткой дистанции ее ни одно другое судно не обойдет. И еще она невероятно маневренная.
– Хорошо, это производит впечатление. И что дальше?
– Их лодка была утыкана стрелами, а перед отправлением их не было. Кроме того, они не стали заходить в порт, а стремительно прошли через гавань и скрылись.
– Куда они направились?
__Я не видел. Возможно, к одному из кораблей Варсоврана или к чужеземному торговому судну, или на отдаленный причал, или к северу или югу вдоль морского побережья, или на восток к Гелиону.
– Это резко сужает круг версий, не правда ли?
– Мы исключили внутренние районы континента.
– Да, это настоящий успех. Я думаю, что они разрабатывают собственную схему и мы не увидим их до того, как по Гелиону будет нанесен очередной удар огненного круга.
Веландер следила за разговором из эфирного мира. Какая-то часть ее сознания хотела отпустить тонкую оранжевую нить и поплыть в темноту, раствориться в небытии. Ларон… как он мог? Рыцарственный Ларон обнимал эту женщину! Но ведь она намного старше! Она предложила ему сексуальную связь, основанную на чистой похоти. Но он отказал ей. Что же, по крайней мере он устоял. Очень по-рыцарски. Конечно. Очень похоже на Ларона. Дух Веландер охватили угрызения совести. Он бы не побоялся смотреть в лицо смерти, чтобы защитить женщину, но Веландер видела, как он остановил эту женщину, помешал совершить глупейшую ошибку, позаботившись и о том, чтобы ее чувства не пострадали.
Глупейшая ошибка? Конечно, он заслуживает кое-чего после семи сотен лет. Неужели я действительно так думаю? На что похож секс? Она наблюдала, как ее тело занимается этим с Фераном. Это казалось… возмутительным, внезапным, не поддающимся планированию и контролю, грязным и вовсе не соблазнительным. С другой стороны, иного примера она не видела. А что происходит между Лароном и Уэнсомер? Было бы это чем-то более достойным? Похоже, они знакомы слишком давно и хорошо, и это мешало им перейти границу дружбы, несмотря на то, что Ларон вновь стал живым. Так и должно быть.
Веландер не способна была испытывать сексуальное желание, но печаль оказалась достаточно интеллектуальным чувством, и потому была ей знакома. Даже теперь для ее лишенного тела, полумертвого духа оно не стало чуждым. Очень глупо, Ларон, это могло обернуться неплохим развлечением, решила она, а затем, взглянув сквозь сферу-оракул, увидела, как бывший вампир возвращается в Академию, прокладывая путь сквозь заполненные народом улицы Диомеды.
Сарголанская боевая галера шла под всеми парусами, а Друскарл шагал по палубе в кожаном костюме и при полном вооружении. Костюм закрывал все тело, лицо спрятано под маской, глаза защищены прозрачными пластинками хрусталя, а дышал он через трубку, соединенную с мешком воздуха.
– Уже три часа, – сообщил Феран Друскарлу, который продолжал ходить туда-сюда. – И как ты себя чувствуешь в этой штуке?
– Как? Воняет, сыро, но перенести можно, – ответ прозвучал приглушенно. – Сколько времени мы проверяли его в прошлый раз?
– Меньше, чем сейчас. Думаю, сегодня надо провести еще две проверки.
Наконец они решили, что пора избавиться от костюма. Феран помог Друскарлу снять амуницию, матросы забрали у него шлем. Друскарл умылся.
– Масса кораблей из разных стран соберутся, чтобы посмотреть на второй удар огненных кругов, – сказал капитан, глядя на шиферную табличку для записей, которую держал в руках. – Мы не должны показываться в том месте.
– Мираль зайдет в середине ночи, – заметил Феран. – Мы пойдем к Гелиону на лодке, а затем перевернем ее и опустимся на дно. Когда огонь рухнет на землю, а потом угаснет, Друскарл выйдет на берег. Он будет ориентироваться на место, где раньше находился храм Метрологов. Там он должен найти Серебряную смерть – или ждать, пока она спустится с небес.
– А если я погибну? – спросил Друскарл.
– В таком случае я сам попытаюсь добыть Серебряную смерть но уже в усовершенствованном костюме, – хмыкнул Феран. – В одном мы можем быть уверены: пока существует Серебряная смерть, ее будут использовать снова и снова.
Огороженный стеной внутренний город Баалдера служил центром притяжения всех, кто поселился здесь, на границе Сарголанской империи и княжества Алеар. В этом районе встречались не имеющие централизованного управления кочевые племена, сюда вплотную подходила пустыня, служившая естественной линией обороны вплоть до горной гряды Порткулис. Сарголан не был чересчур заинтересован в защите этой удаленной цитадели, и ни у кого не было причин атаковать унылый город. Если бы ни торговля, Баалдер давно бы исчез с карт.
И хотя рабство в Сарголе было запрещено, часть торговых путей работорговцев проходила через Баалдер. Жители приграничных регионов с готовностью продавали по сходной цене «лишних» детей купцам с севера, среди которых Д'Алик считался одним из самых ловких и умелых. Однако на этот раз его не ждали подобные сделки. Баалдер совершенно преобразился. Через городок потоком шла армия.
– Они идут уже целую неделю, – сообщил ему агент. – Отличная обстановка для торговцев сушеными продуктами и всем прочим, но рынок рабов накрылся. Местные власти моментально вспомнили о законах, запрещающих работорговлю.
– Но… но… почему они так поступают? – удивился Д'Алик, кивая в сторону маршировавшей по улице колонны тяжеловооруженных солдат. – Всего в пятистах милях отсюда прекрасная, зеленая долина реки Леир, по которой идти гораздо легче.
– Именно так они и сделали. Доходят слухи, что район речного порта Паниор занят сарголанцами, которые оккупировали не только наземные строения, но и взяли все баржи и грузы, спускавшиеся с Лиоренских гор. Диомеда блокирована, а вскоре начнется штурм. Когда силы императора присоединятся к армиям Северного альянса, торейские захватчики окажутся перед лицом самого большого войска в истории Акремы.
– Не думаю, что сарголанского императора так сильно волнует судьба свергнутого короля Диомеды.
– Ты прав. Но говорят, что торейцы удерживают принцессу Сентерри, дочь императора. Ты только представь себе: захватчики клянутся, что кочевники взяли ее в плен на дороге, когда она покинула Диомеду…
Голос агента звучал словно откуда-то издалека. Сентерри. Сарголанская принцесса. Взяли в плен кочевники. Эти слова вызвали у Д'Алика самые соблазнительные ассоциации. Перед ним открывались широчайшие перспективы.
– …конечно, девушка давно мертва. Принцы Алеарана пропустили войска через свои земли, так как не имели ни малейшей возможности помешать им…
– Довольно! – рявкнул Д'Алик. – Мне нужна аудиенция у сарголанского губернатора. Немедленно.
– Губернатор! – воскликнул пораженный агент, вставая со стула и подбирая полы длинного одеяния. – О да, конечно, я попытаюсь, но…
– Скажи ему, что у меня есть информация о принцессе Сентерри. Скажи, что я выкупил ее у кочевников. Вместе с двумя служанками. Их зовут Перим и Долвиенн.
Имя Сентерри было известно всем, но кто мог знать имена ее служанок? Поскольку он обладал такими сведениями, Д'Алик уже через час был приглашен к губернатору. Он заявил, что сразу же узнал принцессу и поэтому выкупил всех троих девушек за пятьсот золотых паголов, а потом поместил их в академию госпожи Волдеан, где им не грозили новые опасности.
Губернатор Ройлеан обрадовался известию гораздо меньше, чем на то рассчитывал Д'Алик. Ему уже не раз докладывали о спасении принцессы Сентерри, но на поверку все сообщения оказывались либо откровенным мошенничеством, либо искренним заблуждением. С другой стороны, работорговец знал, что у принцессы Сентерри были две служанки. И это было важной деталью. Он даже назвал их имена, впрочем, губернатор не мог сказать, правильно или нет, так как сам не знал их.
– Я намерен потребовать, чтобы вы доставили девушек сюда за ваш собственный счет, – сказал наконец Ройлеан рабовладельцу, стоявшему перед ним на коленях.
– О достопочтенный и великодушный господин, но рабство на этих землях запрещено, на всей вашей благословенной, прекрасной плодоносной земле Сарголана. Правду они говорят или нет, но все трое – и принцесса, и служанки – или просто три самозванки, назвавшиеся Сентерри, Перим и Долвиенн, – должны прийти сюда свободными.
– Ты что, играть со мной вздумал, человек? – сурово спросил губернатор, решивший не унижаться до того, чтобы произносить вслух имя работорговца.
– Достопочтенный господин, торговля вся построена на игре ума и удачи.
– А ты, естественно, человек торговли. Так что ответ: да. Игра может быть рискованной и изматывающей. Чувство неопределенности, острая, невыносимая боль потери, упоительный триумф. Привези девушек сюда. Если они те, за кого себя выдают, ты станешь богаче на сто тысяч золотых паголов. Но если они всего лишь хитрые лгуньи, ты много потеряешь, а они уйдут отсюда свободными. Что скажешь?
Д'Алик почувствовал, как у него перехватывает дыхание, но все же ему хватило присутствия духа, чтобы сказать:
– Достопочтенный и великодушный господин, ты самый мудрый и проницательный судья, какого я только видел. Я готов вести игру по твоим правилам. Я привезу девушек и ничего не прошу у тебя заранее.
Девять бросилась на Ларона с ножом, рассекла воздух у него перед лицом, а затем попыталась нанести удар в горло. Ларон повернулся на одной ноге всего на четверть круга, одновременно отбивая ее замах тыльной стороной ладони. Потом он схватил ее запястье и резко повернул. Она вскрикнула скорее от неожиданности, чем от боли, и выронила нож.
Ровал объявил перерыв. В большинстве школ боевых искусств любимыми темами для бесед во время перерыва являются мышечные травмы, женщины и политика руководства школы. Но в присутствии Девять вторая тема исключалась, третья вообще не имела смысла, так что оставалось говорить о боли, напряжении, технике массажа, масле для растирания, анатомических особенностях упражнениях на растяжку, советах врачей и прочей скучной материи. Но в этот день настроение у всех было слишком дурным, так что желание болтать не возникало. Ровал уезжал.
– За один-единственный месяц тренировок ты проделал огромный путь, – заговорил наконец Ровал. – Но добиться настоящего совершенства в базовых приемах джавата можно месяцев за пять-шесть, не меньше.
– Ты надолго нас покидаешь? – спросил Ларон.
– Наверное, на несколько недель, а может навсегда.
– Но ты сказал, что я только-только приступаю к освоению защитной техники.
– Я назвал тебе имя хорошего наставника.
– Но он живет в Скалтикаре!
– Так отправляйся туда.
– Я хочу многое изучить здесь, в Диомеде.
– В таком случае подыщи учителя из Диомеды, уверен, что это не слишком трудно, Ларон. Ты уже знаешь достаточно, чтобы сбить с ног человека, который весит раза в два больше, чем ты. Это, без сомнения, поможет тебе избежать многих неприятностей.
– Ты разве не помнишь, как мало я вешу?
Но этот довод не ослабил решимости Ровала. Его дорожная сумка стояла в углу площадки.
– Мы закончим отработку еще одного захвата, – бодро распорядился он. – Девять, представь себе, что ты – пьяный грузчик килограммов сто весом и хочешь схватить Ларона, а потом отнять у него кошелек.
Девять пошла вперед, сжимая в руке внушительного вида кинжал, потом схватила за запястье, завернула его руку за спину, а ногой ударила под колено. Ларон свободной рукой подцепил запястье девушки и выкрутил его так, что она вынуждена была освободить его. Тогда он крутанул ее руку так, что Девять согнулась пополам от боли. У него появилась возможность нанести удар по ее затылку. На этом Ларон остановился, не выпуская руку девушки.
– В этот момент пьяный грузчик почувствует себя весьма неуютно, – заявил Ларон.
– Сейчас я чувствую себя очень неуютно, – призналась Девять.
– О, прости, прости, – Ларон торопливо отпустил ее запястье.
– В этот момент ты должен не стоять как пень, а мчаться прочь по улице со всей доступной тебе скоростью, так чтобы пятки сверкали – с нажимом произнес Ровал.
– Но он на земле и обезоружен.
– Он на земле, но поблизости могут оказаться его приятели, Кроме того, у некоторых людей ослабленное восприятие боли. И еще: у него одна рука свободна.
Ларон помог Девять подняться. Ровал поклонился ему и объявил об окончании урока. Девять приготовила лестницу, а воин перекинул через плечо дорожную сумку.
– Ты не можешь сказать мне, куда едешь? – спросил Ларон. – Если не доверяешь мне, кому ты доверяешь?
– Я доверяю тем, кому нужно это знать. Тебе – не нужно. И не пытайся следовать за мной.
Расставание с Ровалом было таким же холодным и формальным, как и встреча. Он слегка поклонился на прощание Ларону и Девять, пожелал им удачи и спустился с крыши. Ларон досчитал до двадцати, а потом поспешил вниз. И тут же натолкнулся на трех мужчин, которые блокировали его со всех сторон. Все они были подозрительно похоже одеты.
– Я бы не советовал вам следовать за Высокоученым Ровалом, молодой господин, – сказал один из них.
– А я не пытался бы применять против нас новые приемы борьбы, – добавил второй.
– Потому что я был его учителем, а это мои сыновья, – пояснил третий, которому на вид было лет пятьдесят. – Почему бы тебе просто не пойти с нами в таверну и не посидеть там часок-другой?
Зурланские изгнанники! Теперь Ларон припомнил, что уже видел раньше такую одежду.
Ровно через два часа Ларон вышел из таверны новым учеником мастера джавата Джиалама. Однако чего не понимал мастер Джиалам, так это главного: Ларон намеренно проиграл битву, чтобы одержать победу в войне. Юноша шел в сторону доков, не сворачивая к причалам. Он направился к маленькому каменному строению, на двери которого висела табличка: «Миссионерский центр для проституток», – а пониже кто-то нацарапал: «Черт, они обе оказались мужчинами». Ларон постучал, и его впустил в дом человек в коричневом облачении сарголанского священника-миссионера. Когда Диомеду взял Варсовран, дьяконы-метрологи быстро поменяли обличье и фасады храмов, но Ларон знал, по каким признакам их найти.
– Добро пожаловать, Ларон, – приветливо обратился нему дьякон.
– Хорвей, для меня большая радость оказаться в вашем святилище, – ответил Ларон. – Как идут исследования?
– Неплохо. А твои?
– Медленно, но уверенно.
Дверь за юношей закрылась.
– Достопочтенный Ларон, твое присутствие – честь для этого дома, – мягко проговорил Хорвей с церемонным поклоном.
– О Стремящийся, достойный дьякон Хорвей, быть в этом доме настоящая честь для меня.
Ларон уже встречал некоторых дьяконов в академии, где они выступали в качестве студентов. Быстро разобравшись, кто есть кто, бывший вампир привлек их к своему делу. Выдавая себя за единственного уцелевшего священника ордена Метрологов, Ларон добился их преданности гораздо быстрее, чем можно было рассчитывать. Кольцо Терикель очень помогло ему в этом. А что касается невероятно юного облика, не сочетающегося с годами практики, предшествующими обычно принятию сана, Ларон пояснил, что его посвящали в спешке, несмотря на то, что часть обучения еще не была завершена. Это объясняло и его появление в академии в качестве студента.
– Как я и предполагал, дьякон Хорвей, Высокоученый Ровал позаботился о том, чтобы меня задержали.
– Ничего страшного, за ним следили наши люди. Пеллиен!
В конце коридора появилась женщина в платье с узким и таким глубоким декольте, что оно достигало богато украшенного пояса, а юбка имела разрезы от подола до начала бедер. Груди ее были необычайно велики и имели продолговатую форму.
– Старая одежда вызывает ностальгические чувства, – заметила она жеманным, чуть хрипловатым голосом.
Ларон невольно сглотнул. Он ощутил, как внезапно задрожали колени. «Что бы я сделал, если бы оставался вампиром? Уж тогда у меня не задрожали бы предательски колени при виде женской плоти».
– Пожалуй, я вас ненадолго оставлю, – сказал дьякон Хорвей, хлопнув Ларона по плечу. – Чем меньше я знаю, тем меньше смогу выдать на пытках, не так ли?