- -
- 100%
- +
Роман
Единственный ништячок пребывания в родительском доме – у них есть свой спортзал. Я уже пол-утра тут убиваюсь, чтобы слить немного тестостерон. Ибо в последнее время с сексом как-то не клеится. То девчонка не та (чаще всего так и бывает), то настроения нет...
А настроения нет, потому что девчонки попадаются реально не те. Их даже раздевать не надо, никакой интриги, бля... Всё напоказ – и сиськи, и отсутствие белья под слишком узкими и открытыми платьями... Да губы ещё эти уточкой...
Короче, скучно.
Ну или я постарел...
Аха, в двадцать восемь лет!
Интенсивно качаю пресс, пот градом течёт по спине и вискам. Сто два, сто три... Поднявшись с кряхтеньем последний раз, падаю. Пялюсь в потолок, анализируя свои ощущения.
Тестостерон не слит. Потрахаться жутко хочется. Но так, чтобы «ух!» Чтобы запомнилось. Чтобы выделялось из множества трахов, которые у меня были.
Мой друг Руслан считает, что я загнался. Тимур его поддерживает. Возможно, так и есть.
Родители давят ещё с женитьбой...
Я тут партнёршу для секса нормальную не могу найти, а они про жену втирают! Где её взять-то?
Ещё частенько вспоминается тот вечер пятницы. Интересный клубешник, разношёрстная аудитория... И она.
Русик до сих пор ржёт. Считает, что меня потянуло на экзотику.
Она была экзотичная, да. Ммм...
От воспоминаний пульсирует в висках, во рту пересыхает ещё больше. Сажусь и тянусь за бутылкой воды, но не достаю. Вставать не хочется. Плюхаюсь обратно на спину и ору:
– Злата! Эй, Золотая, иди сюда!
Должна же быть хоть какая-то польза от этой мелкой.
Родители завели себе на старости лет игрушку, родив мою сестрёнку. Отец любит шутить, что они пошли на это, осознав, что внуков от меня не дождутся. Они-то с мамой поженились в двадцать. А я хожу павлином в свои двадцать восемь и ни разу ни одну свою подружку даже познакомиться с ними не привёл.
Ну да, не привёл. Но таких знакомить с родителями просто тупо. Мама бы не оценила, хотя воспитанно промолчала бы. А вот батя, наверное, не смолчал и сказал бы, что таким девушкам место в эскорте.
Это я про бывшую свою, Лиду. Да и перед ней была не лучше.
В общем, жизнь – боль. Девственником, конечно, не помру, но холостяком придётся.
Тотальное разочарование для родаков.
– Да Злата, блин! – рявкаю я.
– Чего? – раздаётся где-то поблизости.
Аа, пришла.
– Водичку подай, плиз... – протягиваю жалобно и тяну руку в направлении бутылки.
– А сам чего?
– Не могу. Устал.
– Опять свой плесс качаешь?
– Пресс, да. И не только его.
– А зачем? – докапывается сестра.
– Чтобы красивым быть и сильным.
– Девочкам нлавится?
– Угу.
Злате – шесть. Семь исполнится через две недели. В сентябре в школу пойдёт. А сейчас вот на мне, потому что родители в поездке. И они настояли на том, чтобы я не тащил ребёнка в своё «блядское логово», как выразился отец, и пожил у них. Мол, развлекай сестрёнку, пока нас не будет, и только попробуй её бросить.
Я очень люблю эту мелкую, конечно, но долго тут не протяну. Мне не хватает тусовок, друзей, девочек интересных. Спасают немного секции Златы. Их полно – ей то на танцы надо, то в кружок рисования... И там я её всё-таки могу бросить, чтобы ненадолго встретиться с друзьями. Ну или элементарно иду в басик.
Наконец сестра протягивает бутылку с водой, и мне приходится сесть, чтобы попить. Мой взгляд цепляется за весьма странный образ Златы.
– Это чё на тебе?
– Надо, – с важным видом поправляет на переносице очки без стёкол.
На голове – лохматый пучок, на ушах – клипсы в виде колец. А одежда... Какая-то юбка несуразная до колен и блузка, которая ей явно велика.
– Сейчас учительница придёт, оденься, блат, – говорит Злата и идёт к выходу из спортзала.
Да я вроде как одет. Частично. В шортах, но без майки.
И какая ещё учительница, вашу мать?
Так и не хлебнув водички, подрываюсь за сестрой.
– У тебя же сегодня танцы! Или кружок по... Как его там?
– Вышиванию, – подсказывает Злата, шагая по коридору впереди меня. – Нет, сегодня школа. Папа тебя пледуплеждал.
Неа... Нет! Или да?
Поднимаемся из цоколя на первый. Мысли скачут.
Вообще-то, я рассчитывал с друзьями сегодня пересечься, пока Золотая на танцах. А тут какая-то училка прямо к нам притащится. И да, отец вроде говорил мне что-то об этом. Мол, договорился с училкой насчёт подготовки Златы к школе. И не с какой-нибудь там, а с той самой, которая и будет у сестры классным руководителем.
– Да чему тебя там учить? Ты и так умная!
А сестра уже возле входной двери. Нажав кнопку на вызывной панели, щебечет:
– Отклыто! Заходите, Агния Денисовна.
Агния... кто?
Злата тем временем открывает входную дверь. А по дорожке к дому идёт женщина с кожаным портфелем в руках. Молодая, миниатюрная, со строгим пучком на макушке и в стильных очках с чёрной оправой.
Понятно теперь, кого сестра копирует...
– Добрый день, Злата. Ты прекрасно вы...
Училка осекается, когда мы встречаемся с ней взглядами.
Сразу мысленно убираю с её лица очки, распускаю волосы. А строгий прикид – юбку, пиджак и блузку – меняю на короткое чёрное платье.
В голове сиреной звучит «Тот вечер пятницы!»
Ну конечно... Имя-то редкое... Было бы странно, если бы это оказалась какая-то другая Агния...
Вот это нихрена себе... Ничего себе встреча!
Глава 2. Тот самый вечер пятницы.
Агния
– Слушай, Вер, я даже не знаю...
Прижимая телефон к уху, с большим сомнением смотрю на вход в клуб и на двух амбалов-охранников у дверей.
– Архипова, ты чего там шепчешь? – раздаётся громкий голос Веры в динамике телефона.
– Я не уверена, что впишусь.
– Ни-че-го не слышно!.. – протягивает подруга, посмеиваясь. – Ты давай уже, заходи, а там поговорим.
И отключается.
Вот ведь какая! Я, конечно, предполагала, что эта вылазка с формулировкой «просто погулять» от Веры окажется не самой удачной авантюрой. Но не настолько же!
Она дала мне только адрес, сказала, что встретимся тут. Я думала, что еду в какое-то кафе или ресторан. Немного смутило, конечно, что Вера попросила одеться по-молодёжному. И вот на мне лучшее платье из довольно скудного арсенала моей одежды и туфли, которые я надевала от силы раз пять.
Кажется, они ещё и натирают...
От Веры приходит сообщение.
«Ну ты где?»
Мне хочется ответить: «В такси, еду домой». Но и бросать её там совсем одну не хочется.
Формально мы отмечаем день её рождения, который прошёл неделю назад. Плюс у Веры сложный период. Её дочь уезжает, поступила в вуз, и как говорит сама Вера — бросает её на произвол судьбы. Так же, как муж, десять лет назад.
Вздохнув, отвечаю, что иду.
Бросающаяся в глаза вывеска над дверями клуба гласит «Эфемерно» и как-то призывно подсвечивает всё вокруг алым цветом. Собравшись, решительно направляюсь ко входу. Один из амбалов открывает для меня ленточку, и я спокойно прохожу.
Что ж... это было легко.
Внутри меня встречают две красивые девушки и ищут моё имя в списках.
– Ваша зона – «красная», – приглашающе взмахивает рукой одна из них.
Провожает меня до этой красной зоны. Понятия не имею, что это значит и какие ещё есть зоны.
Попадаю в какое-то затенённое помещение. В пол вмонтированы красные светильники, и их неяркий свет помогает хоть немного ориентироваться в пространстве.
Тут много людей за столиками. Играет приятная музыка, пахнет фруктовым табаком. –
Вижу Веру, она машет мне рукой. Подруга заняла столик возле сцены.
Здесь почему-то только женщины... Даже не так – молодые расфуфыренные девушки.
Хотя нет, есть один столик, за которым сидят три парня. Когда прохожу мимо них, они взрываются оглушительным хохотом, и я слышу обрывок их разговора.
– Я прибью тебя, Руся!
– Чё я-то? Я не знал, что красная зона с мужским стриптизом.
Ой!.. Мы пришли смотреть стриптиз?
Ничего себе...
— Да я просто эфемерно счастлив! – продолжает выкрикивать кто-то из парней. – Похерам на стриптиз, вы посмотрите сколько молоденьких нимф вокруг!
Это он явно не про нас с Верой.
Сажусь за столик и шепчу подруге:
– Прибью тебя!
Вера невинно хлопает глазами. Потом с важным видом произносит:
– Агния, тебе сколько? Пятьдесят что ли?
Нет, не пятьдесят. Но и не двадцать. Я учитель младших классов, в конце концов!
Но я лишь показываю подруге язык и устремляю взгляд на сцену.
Мы ещё так близко сидим, боже!
– Это всё только ради тебя, – вновь смотрю на Веру.
– Тогда давай за это и выпьем, – поднимает она бокал.
Успела организовать и выпивку и закуску.
– Сегодня я тебя расшевелю, – обещает с воинственным видом.
Я уже боюсь немного, потому что Вера — действительно может.
Начинается шоу.
Сжимаю бокал так, будто он спасательный круг.
Вино горчит, играет музыка, а я... я пытаюсь не смотреть на сцену.
На сцене мужчины в трусах с блёстками, танцуют, двигаются слишком плавно, слишком уверенно, слишком... вызывающе.
Вера визжит от восторга. Я улыбаюсь натянуто, в горле пересыхает.
Поворачиваю голову — и зачем-то смотрю на тех парней.
Интересно, их не смущает это всё?
Но они смеются, что-то выкрикивают. Один чуть наклонился вперёд, локти на столе, глаза на сцене.
Нет, не на сцене. На мне.
И это так очевидно, что у меня сердце проваливается куда-то в живот.
Он... красивый. Серьёзные глаза, лёгкая ухмылка. Но смотрит так, будто раздевает, хотя и совсем не пошло.
Я отвожу взгляд. Сердце бьётся быстро. Глупо. Ненужно.
Мне наверное просто привиделся этот излишний интерес.
Ведущий на сцене орёт:
— «А теперь кто хочет выиграть жирный приз? Бутылка шампанского и 10 тысяч рублей!»
Толпа ревёт. Каждая девчонка в этом зале похоже не прочь выскочить на сцену.
А Вера вдруг поднимает мою руку вверх и кричит:
— ДА! ЕЁ! Вот её берите! Она очень хочет!
— Вера! — шиплю, но уже поздно.
— Ты в чёрном платье, подойди! Сейчас найдём тебе пару...
Девчата, добро пожаловать в новинку! Оставайтесь со мной - будет горячо!
Глава 3. Киношный фильтр.
Роман
– Добрый день, – расплываюсь во все тридцать два, непроизвольно поигрывая грудными мышцами.
– Здравствуйте... – отзывается она.
Оценивающе пробегает глазами по моему торсу и сразу их отводит. Делает вид, что очень занята со Златой. Та ведёт её к себе. Я плетусь, естественно, за ними, разглядываю свою «экзотику» со спину.
Узкая юбочка до колен, короткий пиджак. Вроде бы колготки – тонкие, почти незаметные. В такую-то жару...
А ножки у неё и без колготок очень впечатляющие. Упругие и мягкие на ощупь. Я помню...
В образе училки она прям другая. Прям очень. Строгая, сдержанная, недоступная даже. А вечером той пятницы было всё иначе.
– Как у тебя здесь уютно, – хвалит комнату моей сестры Агния. – И освещение хорошее.
– Помоги, блат, – смотрит на меня Золотая, пытаясь сдвинуть свой стол.
Агния тоже стреляет на меня глазами. Взгляд у неё непонимающий. Похоже, надо представиться, раз уж нам придётся знакомиться вновь.
– Роман, – протягиваю руку училке. – Брат вашей подопечной.
Осторожно пожимает мою ладонь. Выражение её лица – нечитаемое. Говорит негромко:
– Я просто сначала не поняла, что она сказала «брат».
Злата «р» не выговаривает, и да, её «блат» звучит порой как «блять». Иногда ну очень похоже.
– На самом деле она притворяется, что не умеет говорить «р», – с серьёзным лицом говорю училке.
– Неплавда! – рявкает Золотая, топая ногой.
– Нет? – изображаю изумление. – А ну-ка, порычи.
– Лллл! – старается Злата.
– И правда нет, – скорбно вздыхаю.
Агния не улыбается, нет. А ведь я очень старался выбить из неё хоть какую-то эмоцию. Но лицо у девушки по-прежнему нечитаемое. Образ училки, похоже, прилип к ней намертво.
– Мы можем начать, – поворачивается к своей ученице.
– Да. Блат! – сводит брови к переносице сестра, продолжая давить на стол.
Двигаю его, куда скажет. Сначала к двери, потом к окну, потом в центр комнаты.
– Вот тут оставь, – распоряжается мелкая командирша.
И начинает доставать целый арсенал тетрадей и ручек. Все девичьи – всех оттенков розового, с котиками или единорогами. Лишь одна какая-то мрачная, чёрная. Злата сразу отодвигает её.
Они с Агнией садятся за стол напротив друг друга.
– Тебе понадобится лишь одна тетрадка, Злата, – мягко пропевает училка.
И весь всплеск розовизны и даже меха (меховая обложка у тетради, мать вашу!) отправляется обратно в стол.
На меня больше никто не обращает внимания. Помявшись у двери, выхожу из комнаты, иду в свою. Тут полно моих вещей, хотя я здесь уже несколько лет не проживаю. Нахожу на полке приличную футболку, надеваю. Она оказывается узковата немного. Походу, я раскачался за последние годы. На бицепсах ткань рукавов врезается в кожу.
Встряхиваюсь, пытаясь поймать нужную волну. Эта волна такая сокрушительная, что меня начинает колбасить от предвкушения.
Возвращаюсь в комнату сестры, бесцеремонно шарюсь в её ящике, ищу ту чёрную тетрадь. Потом выбираю ручку и плюхаюсь на кровать с раскрытой тетрадью.
Обе переводят на меня вопросительные взгляды. Агния ещё и выгибает бровь. Злата, заметив этот жест у училки, тоже так делает.
– Что? – изображаю святую простоту, которая не понимает, что не так.
– Лом... Ну дай позаниматься!.. – канючит сестра.
– Конечно, занимайтесь. Я тоже послушаю, мне интересно.
Агния поджимает губы и раскрывает перед Златой алфавит. Прогоняет по буквам. Я хаотично вожу ручкой по листку в клетку, не сводя глаз со своей «экзотики».
Я не художник, нет. Закончил строяк, хотел, как отец, строить здания. Учёба в архитектурном научила меня видеть вещи объёмнее и немного рисовать. Правда, в итоге я занимаюсь логистикой, так и не применив пока своё образование.
Опускаю глаза на листок. Я нарисовал стройные ножки Агнии под письменным столом. Изобразил туфельки, позу... Никакого лица, только ноги.
Я – маньяк? Совсем нет...
Её длинные ножки – это первое, что я заметил тогда в клубе.
***
– Серьёзно, Тимур? Именно сюда? – говорю, как только мы заходим в клуб.
– Ты же сказал «Пофиг, куда», – ухмыляется тот. – Так вот не жалуйся. Сегодня будет шоу.
– Ага, эфемерное шоу! – вклинивается Руслан.
Как попугай, повторяет это слово уже минут десять.
Мы в этом клубе впервые, оказались здесь спонтанно. Решили гульнуть, пока мои родители не свалили и не запрягли меня с мелкой.
Садимся за свободный стол, Руслан приносит шоты. С интересом оглядываюсь. Музыка громкая, тяжёлая. Свет моргает так, будто клуб в эпилептическом припадке. Из публики – только девчонки.
Это вроде хорошо, но как-то напрягает.
– В чём подвох? Мы правильную зону выбрали? – вновь смотрю на друзей.
И, конечно, оказывается, что нет... Официантка сообщает, что будет мужской стриптиз, предлагает сменить зону. Но мы остаёмся поугорать...
– Блин, ты посмотри на этого! – ржёт Руслан, глядя на сцену. – С леопардовыми трусами! Боже, я ослеп!
– Как это теперь развидеть?.. – накрываю глаза ладонью.
– Ну всё, сейчас на всю жизнь от женщин откажешься, – пихает Рус Тимура.
– Не гони! Меня леопардовыми трусами не напугаешь! Рома, не отворачивайся! Это культура, мать её! – добавляет Руслан, тыкая пальцем в сцену.
– Как будто я не знаю, как выглядит пресс, – бурчу в ответ. – Особенно… вот ТАК не хочу.
Мы закидываем в себя по шоту, ржём – и вдруг я замечаю за соседним столом её. В чёрном коротком платье, сидит ко мне боком, положив ногу на ногу. И эти ноги кажутся бесконечными... Светлые волосы – длинные, блестящие – лежат на одном плече и спадают на грудь.
В свете софитов девушка выглядит так, словно кто-то забыл отключить фильтр киношности. Она выглядит... элегантно... Довольно странное слово для моего арсенала, но это так.
Немного поворачивает голову, и я всматриваюсь в её лицо. На нём – смесь смятения и иронии. Как будто она оказалась здесь случайно и уже жалеет об этом.
Она не смотрит на меня. Совсем.
А я смотрю.
И меня цепляют и её ирония, и эта элегантность.
И ноги!
Как у балерины или типа того.
Наконец она сталкивается с моим взглядом и поспешно отворачивается.
В этот момент ведущий, весь в блёстках, выходит на сцену и орёт в микрофон:
– А теперь… внимание! Жирный приз на кону! – он делает паузу. – Тот, кто рискнёт выйти на сцену, может выиграть бутылку шампанского и 10 000 рублей!
Толпа ревёт...
***
Выйти на сцену, чтобы что?
Танцевать? Раздеваться?
А со сцены не уточняют, в чём суть конкурса, держа интригу.
– Мы не пойдём, – говорю сразу.
– Э-э-э нет, брат! – хохочет Тимур и тут же начинает втирать: – Это ты выбрал долбаную красную зону. Вот плата за страдания моих глаз – иди пляши! А мы поржём.
Красную зону я выбрал наугад. А девчонки на ресепшене, походу, поугорали над нами и ничего не сказали про мужские танцы в леопардовых труселях.
– Давай я тебе десятку дам, а? – берусь за телефон. – Тебе безнал подойдёт?
– Не подойдёт, – шлёпает по моей руке Тим. – Пляши иди.
– Да не пошёл бы ты... – начинаю было я, но вдруг слышу со сцены такое, что резко перевожу внимание туда.
– Девушка в чёрном платье! – восклицает ведущий. – Да-да, Вы! Выходите, не стесняйтесь, – воркующим тоном продолжает этот павлин, обращаясь к той самой элегантной незнакомке.
– Можно мне? – неожиданно даже для себя самого поднимаюсь из-за стола.
Слышу, как парни прыскают от смеха и почти сползают под стол, угорая надо мной.
– Оо... А вот и партнёр нашёлся, – лыбится ведущий. – Давай, чувак, выходи, – манит меня рукой.
Но я сначала иду к ней. Ведь моя партнёрша и не думает подниматься. Ещё и глаза отводит, увидев, что я шагаю прямиком к их столику.
Склоняюсь к девушке и шепчу ей в ухо:
– Ты же не бросишь меня в таком неловком положении? Я решился на это всё только ради тебя.
– Не стоило, – произносит тихо.
Голос у неё мягкий и глубокий.
– Но я уже это сделал. Выбора нет. Пойдём.
Протягиваю руку, и она, помедлив, вкладывает в неё свои тонкие пальчики. Её подружка довольно визжит и выкрикивает какую-то пошлятину. Она явно постарше. Но выглядит довольно знойно.
Когда мы поднимаемся на сцену, Руслан и Тимур вскакивают, хлопают в ладоши, как бешеные.
– ДААААА!
– Жги, братан!
А чё делать-то надо?
Музыка начинает играть.
– Танцуйте, разогревайтесь... Дайте вашим телам познакомиться, – говорит ведущий. – Начинайте, начинайте!
Мы стоим лицом к лицу.
– Рома, – представляюсь я.
– Агния.
Мм... Имя какое интересное.
– Только не лапай, – шепчет сквозь натянутую улыбку Агния.
– Даже не думал, – отвечаю, подыгрывая.
Хотя… очень даже думал.
Музыка вдруг меняет ритм. Они включили «Pony» от Ginuwine.
Серьёзно?
– Танцуйте! И ближе друг к другу! Это «Танец напряжения»! – подгоняет нас ведущий.
Она делает первый шаг. Плавный, но чуть нервный – видно, что ей неловко. Но как же она двигается… Пластика в скованности. Тонкость в напряжении.
Я подхожу ближе. Лёгкое касание рукой, почти незаметное, обоснованное звучащей музыкой.
Она смотрит на меня. Не гневно, нет. Скорее – неверяще.
– Я думала, вырубят свет, и я исчезну, – шепчет она.
– Я бы тогда пошёл за тобой. В темноте, – отвечаю, опуская руки на её тонкую талию.
– Но это ещё не всё! Просто разогрев! – кричит в микрофон ведущий. – Самое горячее впереди!
– Это и пугает, – тихо произносит Агния.
А мне очень даже нравится этот конкурс!
Глава 4. Где же я так согрешила?
Агния
Ногам почему-то щекотно...
Трусь щиколотками, ёрзаю на стуле. По спине бегают мурашки, внутренности сжались в узел.
Странные спецэффекты... Хотя довольно логичные. Сложно чувствовать себя комфортно, когда вот так на тебя смотрят.
Господи, это какой-то злой рок! Это ж надо — встретить именно его в этом доме!?
Когда тебе уже тридцать три годика, ты просто не можешь вдруг включить молоденькую идиотку и невинно хлопать глазками, изображая, будто не узнала этого Романа.
Ну конечно я его узнала. В ночь нашего знакомства он стал моим самым ярким приключением за... уже не помню сколько лет.
Таких, как он, забыть — просто кощунство. Он — интересный парень. В рамках мимолётного приключения.
А в нынешних реалиях он — брат моей ученицы. Молодой, дерзкий, богатый, опасный.
И он — сын тех, кто меня нанял учить Злату. А там очень серьёзные люди, вообще-то.
Андрея Васильевича Днепрова, наверное, знает каждый. Недвижимость, построенная им, — повсюду. Во всех благотворительных фондах и акциях всегда встречается его громкое имя. Он и школы спонсирует. И нашу — в том числе.
И всё равно... Я включаю ту самую идиотку, когда Роман рядом.
А он всё время рядом. Поэтому я кажусь себе идиоткой постоянно.
Пока Злата выводит буквы в прописи, я стараюсь следить за движением её руки и не поднимать глаза выше. Но всё равно поднимаю. И сталкиваюсь со взглядом Романа.
Темно-карие яркие глаза смотрят внимательно и проникновенно. Уголок губ дёргается в едва заметной ухмылке.
Вздрогнув, роняю взгляд в тетрадь.
— Лука устала, — жалуется Злата, положив ручку на стол. — Хочу пелемену.
Разминает пальчики, трясёт ими в воздухе.
Она забавная девчушка. И имя подходящее к её золотым локонам.
Причёску она сделала точь-в-точь как у меня. Когда её отец приводил Злату в школу на личное знакомство со мной, ей и тогда приглянулся мой пучок. И мои серьги тоже. Теперь в её ушках — нечто похожее, правда, это клипсы.
Подражательница маленькая...
Бросаю взгляд на наручные часы. По всем регламентам и рекомендациям Злата может закончить эту строчку. Потому что пишем мы всего четыре минуты. А до этого просто повторяли алфавит.
— У тебя осталось всего три буковки, — мягко уговариваю её. — Попробуй сделать их самыми красивыми, ладно?
— Ладно.
Надув губы, вновь берётся за ручку. Щепетильно выводит букву "А". Потом ещё одну.
— Она будет вить из тебя верёвки, Агния, — внезапно подаёт голос Роман.
Его сестра резко поворачивается и деловито произносит:
— Вообще-то, Агния Денисовна! Блат!
— Мне можно просто "Агния". Ведь так? — Рома смотрит на меня с лёгким вызовом.
Мол, какие могут быть отчества после того, что между нами было?
И ведь ждёт какого-то ответа, гад.
Можно мне не отвечать?
Злата вновь откладывает ручку и трясёт рукой.
— Ладно, давай и правда прервёмся, — с удовольствием концентрируюсь на ребёнке.
Она с воплями:
— Пе-ле-ме-на! — вскакивает и начинает носиться по комнате, видимо, имитируя настоящую перемену в школе. То, как она её себе представляет.
Не знаю, что с моими глазами не так, но они снова мечутся к Роману.
А тот смотрит на меня, продолжая выводить что-то в своей тетради.
Злата ведёт меня на кухню попить сок, а Днепров-младший берёт эту тетрадь с собой, когда идёт за нами.
Садится у барной стойки, прищурившись, смотрит в район моей груди — и что-то там выводит ручкой на листке.
Его глаза — раздевают. Меня немного потрясывает от этого пристального внимания.
Где же я так согрешила, а?..
Почему именно он оказался братом моей подопечной?
Пью сок, предложенный Златой.
И сама тоже поглядываю на Днепрова.
Внезапно просыпается жуткое желание подсмотреть, что же он там пишет или рисует... в этой чертовой тетради.
***
Этот парень, Рома, так умело вовлекает меня в танец, что я почти забываю на несколько минут, где вообще нахожусь.
Наш танец нельзя назвать напряжённым. Скорее он весёлый. Танцуем что-то типа ламбады, потом — румбу, на некотором расстоянии.
Внезапно Рома сам кладёт мои ладони себе на шею, заставляя приблизиться. И мягко сжимает мои бёдра руками, потому что ведущий требует:
— Ещё ближе... ещё...
И да — я тут же вспоминаю, где мы.
Толпа недовольно гудит, неодобряя наши заводные танцульки. Музыку меняют на медленную и тягучую.
Начинаем двигаться иначе...
Гимнастическое прошлое во мне сейчас помогает лишь держать осанку и не рассыпаться на этой сцене от стыда. Но я чувствую себя какой-то нескладной, деревянной. Хотя по сути — это не так.