Зависимый. Я тебя верну

Та самая улица… Нужный номер дома нахожу через несколько минут и замираю в нерешительности.

Хорошо, что дальше?

Я просто позвоню в его дверь?

Правильно ли я поступаю?..

На негнущихся ногах подхожу к подъезду. На двери домофон, на котором всего три кнопки.

20, 21, 22.

Мне нужна двадцать вторая. Спартак, видимо, живёт на третьем, и квартира занимает весь этаж.

Мой палец зависает над кнопкой, и я почти нажимаю. Почти. В этот момент замок двери щёлкает, и та начинает открываться. Быстро отступаю, чтобы пропустить тучную пожилую женщину. Придерживаясь за косяк двери, она неуверенно поднимает ногу, чтобы переступить порог. Но никак не может выйти из подъезда.

– Вам помочь?

Подаюсь к женщине и пытаюсь придержать её под локоть, но она нервно отшатывается и брезгливо выплёвывает:

– Ещё одна пожаловала! Когда закончится этот шалман?! Не трогай меня, девчонка!

С недоумением смотрю на неё, совсем не понимая, чем вызвала такую реакцию.

– Ну же! Дай мне пройти!

Она всё-таки переступает порог. Качая головой, бубнит себе под нос:

– Нет бы нормальную работу найти, а не ходить сюда ублажать этого зека.

Уходит, не удостоив меня больше даже взглядом. И я тоже ухожу. Прямиком в подъезд, ведь дверь всё ещё открыта.

Понятно, что она говорила о Спартаке. Вряд ли в доме из трёх квартир есть ещё какой-то «зек».

По широкой лестнице беззвучно поднимаюсь на нужный этаж. Уже не очень уверена в правильности своего решения, но и обратно повернуть не могу. Хочу поговорить с ним. Постараться объяснить, что он не должен претендовать на Алису… Потому что бросил меня. Потому что шесть лет назад лишь использовал меня. Ну какое ему дело до неё? Или до меня! А ещё… если он захочет выслушать… Попытаюсь оправдать своё предательство.

На третьем этаже, сразу после лестницы, широкая застекленная дверь. Она легко поддаётся, и я могу открыть её, но прежде заглядываю через стекло. Вижу что-то вроде большого холла и дверь в квартиру с номером двадцать два.

Эта дверь внезапно открывается, и на пороге появляется девушка. Яркая, эффектная, в короткой юбке и блузке с глубоким вырезом. Её светлые волосы немного вьются на кончиках.

Я неумышленно провожу по своим волосам. Они тоже вьются, и я часто выпрямляю их феном. Правда, кончики от влажности очень быстро начинают виться вновь. Как и у неё.

Девушка замирает и смотрит на появившегося в дверном проёме Спартака. Мужчина расслабленно прислоняется плечом к косяку и смотрит в её лицо нечитаемым взглядом.

Похоже, я всё-таки зря пришла. Судя по всему, Спартак – всё тот же Спартак, который любит развлекаться. И выбирает для этих целей проституток. Зачем ему дочь?

Через мгновение убеждаюсь в правильности своих мыслей. Потому что из квартиры выходит ещё одна девушка. Она странным образом похожа на первую. Спартак сжимает её ягодицы ладонью, отчего девушка взвизгивает, но расплывается в довольной улыбке.

Меня тошнит…

И начинает кружиться голова.

Так всегда происходит, когда я старательно закрываю своё сердце от боли, позволяя работать лишь разуму.

Пячусь к лестнице. На ватных ногах спускаюсь на первый этаж и стремительно покидаю подъезд. Встречаюсь взглядом с той женщиной, с которой столкнулась не больше пяти минут назад. Она сидит на лавочке и при виде меня вновь осуждающе качает головой.

Теперь понятно, за кого она меня приняла.

Мне становится ещё противнее. Отвернувшись от женщины, стремительно покидаю дворик. Ничего не вижу перед собой, потому что голова всё ещё кружится. Не вижу и того, что ко мне приближается машина. Пока она не тормозит с визгом прямо возле моих ног…

Испуганно отпрыгнув от незнакомой машины, начинаю пятиться назад. В голове проносится шокирующая мысль, что за мной приехали люди Андрея, и теперь случится что-то действительно ужасное.

Задняя дверь авто распахивается, и я вижу мужчину. И тут же узнаю в этом мужчине Глеба. Шесть лет назад он так же, как и Маша, был частью команды Спартака. Только вот с ним, в отличие от Маши, у нас состоялась одна короткая встреча пять лет назад.

– Тася!! – воодушевлённо восклицает он.

Не кажется удивлённым, даже наоборот. Словно специально приехал.

Конечно… Маша.

Она наверняка рассказала ему, что я интересовалась Спартаком и выясняла его адрес.

Замерев на месте, смотрю на мужчину выжидающе.

Что ему нужно от меня?

Глеб бросает взгляд на подъезд. Как раз в этот момент из него выходят те самые «ночные бабочки». Лицо мужчины кривится в понимающей ухмылке.

– Предполагаю, что ты не смогла поговорить с чемпионом… – фыркает он, расслабленно прислонившись к блестящему кузову своего дорогого авто.

Элегантный костюм, золотые часы, личный водитель – Глеб явно преуспел за последние шесть лет. Заключение Спартака, видимо, пошло ему на пользу…

– Нет, мы не говорили, – подражая ему, отвечаю так же расслабленно.

– Потому что ты увидела его с бабами, – тут же делает вывод Глеб.

Едва заметно киваю.

– Дура ты, Тася, – говорит он на удивление добродушно. – Думала, что мужик через шесть лет тюрьмы крестиком будет вышивать, чтобы заглушись своё естественное желание обладать женским телом? Нет, не будет!

– Так я это понимаю, – невозмутимо пожимаю плечами. – Просто не захотела… мешать.

– А зачем приходила? – начинает допытываться Глеб.

Скрестив руки на груди, всем своим видом показывает, что намерен поболтать со мной. А я не уверена, что хочу этого.

Шесть лет прошло, а он всё еще пытается контролировать жизнь Спартака. Сейчас это неуместно. Они все его предали. Так же, как и я!

– Мне пора, – бросаю взгляд на наручные часы.

Прошёл всего один час из отведённых мне трёх. Но лучше вернуться и быть поближе к Алисе.

– Ладно, Тась… Давай лучше не здесь!

Глеб вдруг резко подаётся вперёд и, схватив меня за локоть, тянет к своей машине. Я ошеломлённо начинаю вырываться.

– Не тупи! – рычит мужчина. – Сядь в тачку по-хорошему… Пока Спартак тебя не увидел!

У меня не получается противостоять его напору и силе. Попытку закричать он тут же пресекает, закрыв мне рот ладонью. За считанные секунды я оказываюсь в салоне авто. Глеб приказывает водителю трогаться и заблокировать замки. После чего отпускает мою руку и убирает ладонь со рта.

– Какого чёрта? – оттолкнув его, тут же вжимаюсь в дверь. – Что ты делаешь?.. Останови машину! Немедленно!

– Помолчи! – обрывает он меня. – Во-первых, ты зря истеришь! Я ничего плохого тебе не сделаю.

– Тогда зачем всё это?

Всплеснув руками, смотрю на водителя. Может, он окажется вменяемым и остановит машину?

– Тась, ты ведь обманула меня тогда, – говорит Глеб, наплевав на моё возмущение. – Помнишь? Пять лет назад… Когда встретил тебя с коляской. Ты сказала, что это ребёнок твоего мужа. Не Спартака! Но ведь это не так, верно? Дочка, да? У тебя родилась дочка! Дочка Спартака. Ты тогда не позволила заглянуть в коляску… Но теперь я знаю правду.

Знает…

Откуда он знает?

– Так почему не рассказала? – наседает.

– А почему я должна была говорить тебе правду? – злобно шиплю на него. – Спартак меня бросил!

– Но ты же понимала, что он всё равно узнает, когда выйдет, – усмехается Глеб.

– Нет не понимала, – отрезаю я. – Спартак меня бросил! Он не должен был возвращаться в мою жизнь. И, соответственно, не должен был узнать, что у меня есть дочь!

Говорю всё это, и глаза неминуемо наполняются слезами. Мне всё ещё больно от того, что Спартак бросил меня шесть лет назад…

Я любила его… До дрожи во всём теле, когда он просто входил в комнату. До замирания сердца, когда он прикасался ко мне. До мурашек, когда шептал на ухо о своих лживых чувствах.

Любила…

Так сильно, что могла простить всё, что угодно. Но только ему не нужно было моё прощение. И я была не нужна.

– Тась, ты прости, что я веду себя как козёл, – Глеб подаётся ко мне всем телом, заметив слёзы. – Я увёз тебя от дома Спартака, потому что сейчас ты для него словно красная тряпка для быка.

Отвернувшись от мужчины, наспех стираю влагу со щёк и пытаюсь остановить новые водопады слёз.

Сколько можно плакать? Чёрт… Сколько?

Шесть лет прошло!

– Ему не следует знать о дочери, – продолжает Глеб, и я резко разворачиваюсь.

– Не следует? – переспрашиваю с надрывом. Из горла вырывается истерический смех. – Не следует? Так он уже знает!!

Кажется, Глеб в шоке. На его лице недоумение и паника. А я продолжаю смеяться…

Это истерика! У меня чертова истерика, потому что я не знаю, как разобраться во всём. Как избавится от застарелой боли в груди?

Слёзы продолжают бежать по щекам, словно нет им ни конца, ни края.

– Что? Не получается контролировать Спартака, да? – цежу сквозь зубы.

Злюсь! Потому что вопреки законам логике, я всё ещё на его стороне!

– Ты идиотка! – заявляет Глеб со злостью. – Как он узнал?

– Понятия не имею.

– Если Спартак узнает, что его дочь воспитывает Андрей… Ты представляешь, что он может с ним сделать? А потом представь, на сколько лет Спартак загремит обратно на нары!

Мои слёзы вмиг высыхают. Смеяться больше не хочется. И язвить тоже.

Неужели Глеб беспокоится о чемпионе?

– Послушай, Тася, – он подвигается чуть ближе и выставляет руки перед собой, словно показывая, что неопасен. – Пять лет назад, после того, как я увидел тебя с ребёнком, и ты сказала, что это ребёнок Андрея, я встретился со Спартаком в тюрьме. Он спрашивал о тебе. Хотел, чтобы деньги, вырученные от продажи дома, я отдал тебе. Я сообщил ему, что у тебя всё хорошо, и ты не нуждаешься в его деньгах. Вышла замуж. Родила… После чего он больше не говорил о тебе. Никогда. Я надеялся на то, что Спартак никогда не узнает о ребёнке. И о том, кто твой муж. Спартак опасен, понимаешь? А теперь будет ещё злее и опаснее. Нам нужно что-то предпринять, пока не поздно.

Слушаю его пламенную речь, не перебивая. Но не слышу в этом монологе ни капли искренности.

Я не понимаю, что у него на уме, и во что он хочет меня втянуть. Однако понимаю абсолютно точно, что машина неспешно приближается к частной школе моей дочери.

Авто въезжает в узкий проезд, и водитель тормозит прямо за нашей машиной. Той самой, на которой приехали мы с Алисой и нашими надзирателями. Возле её багажника стоит Захар. Скрестив руки на груди, смотрит сквозь лобовое стекло прямо на меня.

Перевожу ошеломлённый взгляд на Глеба.

– Не волнуйся, Тась. Твой побег останется втайне, – говорит мужчина с добродушной улыбкой. – Конечно, если согласишься на сделку.

– Сделку? Какую сделку?

– Ты должна позволить Спартаку общаться с дочерью, – выдаёт Глеб, чем повергает меня в шок. – Познакомь их. Спартак имеет право быть в её жизни.

Я не понимаю…

Недоумённо трясу головой и никак не могу выдавить из себя хотя бы один чёртов вопрос. Хотя их целая куча.

Что происходит? Почему Глеб вдруг на стороне Спартака? На кого работает? И как он сможет утаить мой побег от Андрея? Ведь сам же привёз меня в лапы к надзирателям.

– Нет, Тась, я не работаю на твоего мужа, – словно прочитав мои мысли, небрежно бросает Глеб. – Можно сказать, я сам по себе.

– Зачем? – это всё, что мне нужно знать. – Зачем тебе это?

Глеб тут же перестаёт улыбаться, его лицо становится каким-то подавленным.

– Будем считать, что я грехи замаливаю… Ну так что, ты согласна на сделку?

– Как ты себе это представляешь? Мне что, нужно Алису привезти к Спартаку?

Задумчиво пожевав губу, Глеб отвечает:

– Нет, не нужно её никуда везти. Я устрою вашу встречу.

Сердце в груди странным образом начинает трепетать. Внутренности скручиваются от страха и одновременно от предвкушения.

Дура! Какая же я дура!

Даже спустя столько лет… После того, что Спартак сделал… Я всё ещё не могу думать о нём спокойно, и моё сердце всё ещё реагирует на него.

Едва заметно кивнув, соглашаюсь на сделку. Если Глеб действительно способен заткнуть рты охране и Ивану, то пусть сделает это.

– Открой машину, – командует он водителю.

Тот щёлкает кнопкой, разблокировав двери. Я хватаюсь за ручку и собираюсь выйти, но Глеб внезапно меня останавливает, легонько коснувшись локтя.

– Подожди, Тась… Ты смотришь спортивные новости?

Я вновь в недоумении качаю головой.

Нет! Я не смотрю спортивные новости! С тех самых пор, как один спортсмен разбил мне сердце!

– Нет, – отвечаю бесцветно.

– Посмотри, – настойчиво произносит Глеб. Бросает взгляд на наручные часы и добавляет: – Ровно через час… А теперь иди, Тась.

На ватных ногах покидаю машину. Захар шагает навстречу и пытается схватить за локоть. Я уворачиваюсь и дёргаюсь к калитке.

– Мне нужно забрать дочь! – шиплю на него, когда он встаёт передо мной, преграждая путь к школе.

– Она в машине, а ты привлекаешь ненужное внимание, – говорит он относительно спокойно. – У Алисы заболел живот, и учительница вывела её на улицу. Тебя, кстати, искала.

Бросаюсь к машине и распахиваю дверь. Алиса, и правда, сидит в детском кресле и смотрит на меня своими огромными зелёными глазами, не скрывая облегчения.

– Мамочка, – тянет маленькие ладошки, – где ты была?

Забираюсь внутрь и прижимаю дочку к груди. Целую в лоб, проверяя температуру. Намеренно не реагируя на её вопросы, задаю свои:

– Лисёнок, как ты себя чувствуешь? Где болит? Как болит?

Алиса ощупывает живот, и на её губах появляется улыбка.

– Уже ничего не болит, – поглядывает на Захара, который уже устроился на переднем сиденье. – Этот дядя дал мне водички и велел просто посидеть спокойно. И теперь всё прошло.

Иван в этот момент даёт задний ход, и я понимаю, что в машине нет Олега, второго надзирателя. Однако решаю не задавать глупых вопросов. Обняв Алису за плечи, глажу по волосам в надежде, что она подремлет до самого дома. И дочка засыпает.

Когда въезжаем во двор дома, Захар первым выходит из машины и, открыв дверь со стороны Алисы, берёт её на руки.

– Покажи, где её комната, – просит шёпотом.

Кивнув, я веду его в дом. Мы поднимаемся на второй этаж. Распахиваю дверь детской комнаты и пропускаю мужчину вперёд. Он бережно опускает Алису на кровать и сразу уходит. Я осторожно снимаю с неё обувь и кофту. Укутываю одеялом, невесомо целую в лобик… Хочу посидеть с ней немного, чтобы посмотреть, как она спит, но вспоминаю про спортивные новости.

Бросив взгляд на наручные часы, иду в гостиную. У меня есть немного времени перед тем, как заняться приготовлением ужина к приезду Андрея.

Первое, что говорит ведущий новостей – то, что сейчас нас всех ждёт сенсация. И, конечно, начинает вещать о Спартаке и его освобождении из тюрьмы. Напоминает о том, что шесть лет назад все фанаты ждали очень важного боя спортсмена, который так и не состоялся…

Зачем я смотрю всё это? Что здесь может быть такого важного?

Но я продолжаю слушать, что ещё скажет ведущий.

Знаменитый Спартак Бугров, у которого на счету сорок три победы и ни одного поражения, может вернуться в большой спорт! Его фанаты настаивают на том, чтобы бой, которого ждали тогда, состоялся сейчас! Ведь его противник Самир Галиев незаслуженно занял его место шесть лет назад. Теперь Самир – чемпион. Все эти годы он побеждал во всех боях, с блеском подтверждая свой титул. Но фанаты Спартака уверены, что Самир ни за что не одолел бы их любимца. И ему просто повезло, что Спартак тогда сел в тюрьму.

Я зависаю над последними словами ведущего.

Повезло!

Слишком многим людям «повезло» от того, что Спартака посадили. Похоже, этот Самир – не исключение.

Я знаю, что ММА – это огромные деньги. За победу в бою платят столько, что мне и за всю жизнь не заработать. Спартака невозможно было победить честно. Он действительно был непобедимым…

Мне уже пора выключить телевизор и заняться ужином. Но когда тянусь за пультом, на экране появляются кадры шестилетней давности. Спартак идёт к октагону, размахивая кулаками в воздухе. Его тело блестит от пота. Стальной взгляд – как у безжалостного убийцы. Губы сжаты в тонкую линию, а ноздри раздуваются от частых вдохов. И всё равно он прекрасен… Сильный, красивый, сшибающий с ног своей энергетикой.

– Ностальгия? – раздаётся за спиной злобный голос.

Вздрогнув, выключаю телевизор, медленно откладываю пульт и поворачиваюсь к вошедшему в дом Андрею. Захар стоит за его спиной, наблюдая за мной исподлобья.

– Что молчишь? – с ненавистью спрашивает муж и приближается, прихрамывая.

Швырнув трость, орёт мне в лицо:

– СОСКУЧИЛАСЬ?!

И замахивается, чтобы ударить по лицу…

Я даже не пытаюсь защищаться. Потому что ошеломлена… Потому что никогда он ничего подобного не делал… Успеваю только зажмуриться…

Но ничего не происходит. Ни через секунду, ни через пять. Открыв глаза, вижу, что руку мужа крепко держит Захар. Он качает головой и говорит тихо, но угрожающе:

– Не надо.