- -
- 100%
- +
— Здесь их дроны теряют связь, — бросил он через плечо, и его голос, приглушённый влажными стенами, звучал как исповедь подземному богу. — Слишком много старой арматуры. Остаточное излучение от древних кабелей.
Они вышли на поверхность в районе транспортного терминала, где воздух дрожал от рёва тяжёлых грузовых платформ. Варн, не глядя, сунул Адаму в руку потёртый транспортный чип-жетон.
— Не активируй. Держи в кармане рядом со считывателем. Система терминала тупая — она спишет плату за проход с ближайшего активного чипа в радиусе метра, а не с того, кто приложил. Какой-нибудь растяпа с полным запасом, торопясь, оплатит за нас. Они редко проверяют лог транзакций, если сумма списания мала. А для нас эти пять минут могут быть разницей между жизнью и тем, что за нами придут.
Адам почувствовал, как холодный металл жетона жжёт ладонь. Он хотел возразить, выбросить эту краденую возможность, но увидел, как цифры над головой Варна оставались непоколебимыми. Детектив не воровал время. Он перераспределял риски. И в этой логике была своя, извращённая честность.
Они втиснулись в вагон поезда, везущего промотходы на свалку «Феникс». Здесь пахло не людьми, а окисленным металлом, дешёвым пластиком и тоской. Попутчиками были такие же отбросы системы: угрюмые работяги в промасленных комбинезонах, бледные клерки, спящие в углу с открытыми ртами, пара бродяг, деливших бутылку чего-то мутного. Адам, прижавшись к грязному, поцарапанному стеклу, скользил взглядом по цифрам над их головами. Жалкие остатки: у бродяг — часы, сливающиеся в сплошное, равнодушное марево; у работяги — три дня, и они таяли с каждым вздохом; у клерка — неделя, но цифры дергались в такт его нервному тику. Почти наверняка последние двое получат на днях зарплату и смогут поработать еще пару недель. Его собственное запястье, как всегда, было слепым пятном. Пустотой, которая в этом вагоне казалась почти привилегией.
Варн стоял в тамбуре, прислонившись к косяку, и курил. Он смотрел не в окно, а на отражения в нём — на лица позади, на движение в соседнем вагоне. Его собственные цифры плыли рядом с ним, незыблемые и холодные. Адам поймал себя на мысли: детектив не просто выживал. Он инвестировал. Каждое движение, каждый маршрут, каждая сигарета — всё было частью расчёта с непонятной пока конечной целью.
От свалки они свернули в зону, которую городская память стёрла. Район старых культурных комплексов, построенных в эпоху наивного технооптимизма, когда люди ещё верили, что будущее будет ярким и просторным. Теперь это были бетонные саркофаги с выбитыми витринами, заросшими кристаллической плесенью. Воздух здесь был другим — не смогом, а пылью веков, сухой штукатуркой и тишиной. Тишиной настолько густой, что она давила на барабанные перепонки. Адаму казалось, что он видит цифры не над людьми, а над самими зданиями — гигантские, почти угасшие отсчёты, растянувшиеся на столетия, которые теперь медленно, но верно приближались к своему архитектурному нулю.
— Красиво, да? — хрипло проворчал Варн, шагая по треснувшей плитке перед главным входом в самое большое из зданий. — Здесь когда-то мечтали о звёздах. Теперь здесь мечтают только крысы и такие, как я.
Массивная дверь с потускневшей, почти нечитаемой табличкой «АСТРОНОМИЧЕСКИЙ ЦЕНТР «ОРИОН»» была заблокирована не просто замком, а древней электронной системой. Варн не стал её взламывать. Он провёл рукой по шву между дверью и косяком, нащупал что-то, нажал — и раздался мягкий щелчок скрытого механического запора. Дверь с глухим, неохотным стоном отъехала в сторону, впустив волну воздуха, который был холоднее уличного и пах старыми книгами, озоном от сгоревшей проводки и чем-то ещё — сладковатым, как разложение надежды.
Внутри царил сюрреализм, застывший в янтаре забвения.
Это был планетарий. Не просто зал, а собор угасшей веры в космос. Гигантский купол-полусфера уходил в темноту, и в нескольких местах в нём зияли дыры, сквозь которые лились косые столпы дневного света, густые от кружащейся пыли. В центре, на постаменте, как мёртвый металлический паук, лежал каркас старого звездного проектора — сложное переплетение линз и рычагов, покрытое паутиной и вековой грязью.
Тишина здесь была не отсутствием звука. Она была сущностью. Она впитывала в себя шорох их одежды, их дыхание, биение их сердец. Воздух стоял неподвижный, холодный, будто само пространство затаило дыхание, наблюдая за пришельцами, нарушившими его вековой покой.
Варн швырнул свой потрёпанный портфель на груду сломанных кресел, сложенных в углу, как погребальный костёр.
— Моя квартира сейчас — мышеловка, — сказал он, его голос, привыкший к шуму улиц, здесь прозвучал неестественно громко и тут же был поглощён тишиной. — После сегодняшней погони они первое, что сделают — накроют все мои официальные адреса. Там теперь либо «санитары», либо взрывчатка с датчиком движения. Поэтому мы здесь. «Орион» вне сетей. Под куполом — экранирование от всего, кроме космического излучения. — Он достал пачку, выбил сигарету, чиркнул спичкой. Вспышка пламени на миг осветила его лицо — усталое, заострённое, с тёмными провалами под глазами. — И моей начинки.
Он сделал затяжку, выпустил дым в ближайший столб света. Дым закрутился в нём, медленно, грациозно, образуя мимолётные туманности и галактики, которым не суждено было родиться.
Адам медленно поворачивался на месте, впитывая это. Его дар, всегда реагировавший на живое, на поток времени в существах, здесь молчал. Над этим местом не было цифр. Не было отсчётов. Была только тяжёлая, давящая пустота законченной эпохи.
— Моя «стена» осталась там. Физическая. Вся. Карты, фотографии, нити. — Варн поднёс руку к виску, где под кожей угадывался лёгкий, хирургический шрам. — Но я не идиот. Рабочая копия — здесь. — Он закрыл глаза, веки подрагивали. — Без привязки к сетям. Голый скелет данных.
Он открыл глаза, и его радужки на секунду вспыхнули тусклым синим светом — отражением внутреннего интерфейса. Взгляд его был направлен на пустой купол, но явно видел что-то иное.
— Покажи, — попросил Адам.
Варн медленно провёл рукой по воздуху перед собой, как будто осязая невидимый объём. Его пальцы сомкнулись, сделали щипковое движение — и синий свет из его глаз выплеснулся наружу, сформировав в пространстве между ними полупрозрачную, мерцающую трёхмерную сетку. Голографическая проекция из импланта.
На ней алыми точками светились свежие отметки:
«МАРК ТЭЛЛИ. ОФИС. УТРО.»
«ИНЦИДЕНТ. МЕТРО. ДЕНЬ.»
«ЭКСПЕРИМЕНТ. РЫНОК «ГРОШ». ВЕЧЕР. ПОДТВЕРЖДЕНО.»
— Сегодняшний день, — сказал Варн, его голос звучал отстранённо. — Три удара за сутки. — Он провёл рукой, и от отметки «Метро» протянулся тонкий луч к Адаму. — Здесь был ты. — Луч переместился к «Грошу». — Здесь мы были вместе. Это уже не цепочка. Это вспышка.
Адам смотрел на призрачную карту. Его ум, уже настроенный на поиск паттернов в цифрах, автоматически сопоставлял данные.
— Все они… получали бонусы от «Эона». Тэлли, девушка в метро, тот мужчина… — начал он.
— Да, — перебил Варн, увеличивая масштаб. Появились старые, поблёкшие отметки. — И не только они. Вот — Сандра Ли. Бонус — год. Распылена через три недели. Вот — Николас Крамер, бонус восемь месяцев — через восемнадцать дней. Все. Все получали «подарок» и умирали в течение месяца. Максимум.
Адам подошёл ближе к голограмме, его глаза бегали по точкам, датам, подписям. В его памяти всплывало лицо мужчины с рынка «Грош», его застывшие цифры.
— Их время… — начал он, подбирая слова. — После бонуса… оно не начинало новый отсчёт. Оно замирало.
Варн замер. Сигарета дымилась у него в пальцах забытая. Его глаза, цвета мокрого асфальта, сузились, впиваясь сначала в Адама, потом в голограмму, потом снова в Адама.
— Объясни, — выдохнул он.
— Я видел это сегодня. У того человека. Его цифры стояли на месте. Три дня, четыре часа… и ни секунды вперёд. Не рост. Стазис. Полная остановка. А потом… щелчок. И ноль. — Адам сделал шаг, указывая на висящие в воздухе отметки. — Ты говоришь «бонус». Система говорит «продление». А на деле – это отсрочка. Кредит под колоссальный, мгновенный процент. Они выдают тебе время, но сразу же ставят на него дистанционный спусковой крючок. И этот крючок… он срабатывает не по таймеру. Нет. Он срабатывает от стресса. От выброса адреналина, от паники, от ярости. Любая встряска — и будильник звонит. Несчастный случай на ровном месте.
Молчание, последовавшее за его словами, было гуще бетона купола. Варн медленно, очень медленно поднёс сигарету ко рту, затянулся. Дым выходил у него из ноздрей тонкими, целенаправленными струйками. Он сжал кулак — проекция погасла. Синий свет в его глазах потух.
— Дистанционный спусковой крючок, — повторил он наконец, без интонации. — Управляемое убийство. Массовое. По контракту, который жертва сама подписала, даже не зная об этом. — Он швырнул окурок на пол, раздавил его каблуком с таким усилием, что хруст разнёсся эхом. — Хорошо. Тогда старый вопрос «как» решён. Остаётся вопрос «зачем».
Он повернулся к Адаму, и в его глазах горел уже не просто азарт охотника. Горел холодный, ясный огонь человека, который наконец-то разглядел истинные контуры чудовища.
— Зачем «Эону», крупнейшему банку времени, выдавать время и тут же его отбирать? Какая в этом прибыль?
Его голос дрогнул на последнем слове. Он отвернулся, его взгляд метнулся в пустоту купола, будто ища там ответа. Адам понял, о ком он думает. О седьмой отметке в его импланте, которую он не стал показывать. О Лене.
— Чтобы её найти, — сказал Варн, уже овладев собой, — нам нужно «откуда». Где слабое звено. Где та первая трещина. — Он снова активировал проекцию, увеличил масштаб. В стороне, в спальном районе на севере, появилась старая, серая отметка: «САЙЛАС ИВОЛД. ТЭК-7. ПЕРВЫЙ. МЕСЯЦ.»
— Он первый. В моей цепочке. Первый, кого я не смог списать как несчастный случай. — Варн выключил проекцию. — У него остались люди. Родные. Которые, возможно, видели то, чего не должны были. Или почувствовали то, о чём боялись говорить.
— Идём к ним? — спросил Адам.
— Идём, — Варн кивнул, закуривая новую сигарету. — Завтра утром. Пока «санитары» составляют отчёты по сегодняшним «инцидентам». — Он посмотрел на Адама сквозь дым. — А ты… твоя задача прежняя. Смотри. На всех, кого увидишь. Особенно… если над кем-то из них висит тот же мертвый отсчёт. Особенно если они уже на крючке. Родственники жертв — их любимая мишень для «утешительных бонусов».
Адам понял. Они шли не просто за свидетельствами. Они шли на разведку в тыл врага. И его дар был их единственным детектором мин.
Тишина под куполом сгустилась, стала осязаемой. Один день — от пепла Тэлли до пепла на рынке — сжал время, превратил расследование в погоню. И теперь эта погоня вела их не вперёд, а назад — к самому началу.
— Спокойной ночи не будет, — сказал Варн просто. — Но завтра будет ответ. Или нас не станет. Ложись. Через пять часов — выдвигаемся.
Он погасил сигарету, завернулся в плащ и прислонился к стене, закрыв глаза. Но Адам видел — цифры над его головой, те самые восемь лет, не дрогнули. Они горели ровным, холодным светом человека, который поставил на кон всё.
Адам лёг на холодный бетонный пол, глядя в потолок, где в дырах купола мерцали редкие, настоящие звёзды. Он думал о границе между внутренним миром Варна и внешним миром, который они должны были завтра штурмовать. Думал о том, что они с детективом были теперь двумя частями одного механизма. И только вместе они могли сложить паззл, который «Эон» так старательно разбивал на осколки и прятал в прахе.
ГЛАВА 7: ДОЧЕРНИЙ ИНТЕРФЕЙС
Утро в Нижнем городе не наступало — оно просачивалось. Сначала как тусклое, свинцовое просветление в слоях вечного смога, потом как звук — нарастающий гул моторов, лязг поднимающихся ставней, сливающиеся в один сплошной рокот голоса миллионов, начинающих новый цикл списания. Воздух, ещё не успевший прогреться, нёс в себе холодок ночи, смешанный с обещанием дневного зноя и вони.
Варн и Адам выскользнули из «Ориона» в этот переходный час, когда ночные тени ещё цеплялись за подворотни, а дневная суета уже катилась по широким проспектам. Они не пошли прямо к цели. Варн свернул в сеть узких, пахнущих мочой и жареным жиром переулков, ведущих к блошиному рынку «Журавль». Здесь, среди лотков с краденым железом и контрафактными стимуляторами, царила своя, лихорадочная жизнь.
— Жди, — бросил Варн Адаму и растворился в толпе.
Адам остался стоять у стены, заваленной разбитыми голографическими рамками. Он наблюдал. Над головами торговцев, над завсегдатаями, выменивавшими последние минуты на дозу дешёвого покоя, плясали цифры. Часы, минуты. Редкие — дни. Цифры дергались, ускорялись от азарта торга, замирали в моменты подозрительного затишья. Это был визуальный гул, белый шум обреченности, к которому он уже почти привык. Его собственное запястье под браслетом оставалось слепым пятном — дырой в этом всеобщем хоре отсчётов.
Через десять минут Варн вернулся. В руке у него был невзрачный кожаный портфель средних лет, потёртый на углах, но целый. Из-под молнии виднелся уголок планшета в корпусе корпоративного серого цвета с едва заметным, стёршимся логотипом «Эона» — не нового, а образца пятилетней давности. Идеально для легенды о заштатном аудиторе.
— У «Крота», — пояснил Варн, не глядя на Адама, запихивая портфель под мышку. — Должен мне. Любит подзаработать на «утерянном» имуществе с закрытых складов. Этот — как раз из партии списанного офисного барахла «Эона». Легенду держит.
Они вышли из рыночного шума на относительно тихую улицу, ведущую к трамвайной остановке. Варн, шагая, на ходу проверял содержимое портфеля: планшет, пара кабелей, блокнот с водяными знаками «Эона», несколько печатных бланков с угрожающе официальными заголовками. Всё пахло пылью и формалином.
— Твоя роль — техник по логированию, — сказал он, не поднимая головы. — Молчишь. Ты — приложение к планшету. Твоя задача — осматривать стены, розетки, вентиляционные решётки. Искать «несанкционированные точки доступа». Если что — кивай на меня. Твои глаза — только для пола, стен и потолка. Для людей у тебя нет глаз. Понял?
Адам кивнул. Роль была ясна: быть тенью, прибором, немым свидетелем. Ему было не по себе от этой лжи, но альтернатива — психостазис или распыление — была хуже.
— И помни, — Варн наконец поднял на него взгляд, и в его глазах, цвета мокрого асфальта, вспыхнул тот самый холодный, хищный интерес, — смотри. На всех. Всеми остальными глазами, которые у тебя есть.
Путь до «Верден-Норт» занял полчаса на переполненном, дребезжащем трамвае-челноке. Вагон был набит до состояния консервной банки. Адам, втиснутый между потной спиной грузчика и холодным стеклом, наблюдал, как за окном проплывали серые фасады спальных районов. В отражении он видел лицо Варна. Детектив стоял у противоположных дверей, портфель прижат к груди, взгляд отсутствующий, будто он медитировал. Над его головой плыли те самые восемь лет — монолит спокойствия в этом море тревожных, коротких жизней. Адам поймал себя на мысли: Варн не просто выживал. Он вёл какую-то свою, непонятную игру с гигантскими ставками, и этот портфель, эта легенда — были всего лишь очередными фигурами на его доске.
«Верден-Норт» встретил их гнетущей тишиной. Это было не место, а состояние. Ровные ряды жилых кубов, отлитых из дешёвого пенобетона ещё в эпоху «Великой Урбанизации», теперь стояли как надгробные плиты на кладбище социальных лифтов. Краска облупилась, обнажив серую, пористую плоть зданий. В трещинах цоколей зеленела упрямая, ядовитая плесень. Но в окнах — занавески. На балкончиках — увядшая герань в ржавых банках. Здесь жили те, кто ещё держался за призрачную нормальность, за ритуалы быта, как утопающий за соломинку. Воздух пах озоном от старых трансформаторов, дешёвым синтетическим моющим средством «Чистота» и подспудной, вечной усталостью.
Дом Сайласа Иволда ничем не выделялся. Варн остановился у подъезда, поставил портфель на землю и, наконец, позволил себе то, чего ждал, видимо, всю дорогу — вытащил пачку «Дыхания Хаоса». Он не закурил сразу. Просто крутил жёлто-коричневый цилиндр в пальцах, разминая табак, изучая фасад. Его лицо было каменным, но в уголке глаза подрагивала мелкая мышца — признак интенсивной внутренней работы.
— Легенда работает, пока в неё верят, — произнёс он тихо, больше для себя. — Аудитор безопасности «Эона». Кайл Варн. Специалист по системному логированию Адам. Плановая проверка протоколов после инцидента со смертью сотрудника. Цель — выявление возможных системных сбоев для пересмотра компенсационных выплат в пользу семьи. — Он сделал паузу, чиркнул спичкой. Пламя осветило его резкие скулы, глубокие складки у рта. — Они поверят. Потому что захотят поверить. Потому что альтернатива — признать, что мир, в который они вложили всё, их предал. А на это нужны силы, которых у них нет.
Он закурил. Первая затяжка была долгой, мучительной, будто он вдыхал не никотин, а сам дух этого места — безнадёжный и горький.
— Твоя задача, — повторил он, обращаясь уже к Адаму, — смотреть. И запоминать. Всё. Даже то, что кажется ерундой.
Они поднялись на третий этаж. Лестничная клетка была чисто подметена, но в углах лежали комья пыли, которые не брала даже отчаянная хозяйственная добросовестность. Дверь в квартиру 307 была такой же, как все — серая, металлическая, с глазком. Варн нажал на звонок. Изнутри донёсся жалобный, пищащий звук, словно батарейка в нём была на последнем издыхании.
Тишина. Потом — осторожные шаги. Щелчок замка. Дверь приоткрылась на цепочке, ограничивающей мир внутри миром снаружи узкой щелью.
В щели показалось лицо. Молодая женщина. Лет двадцати восьми, не больше. Светлые, небрежно собранные в хвост волосы. Лицо — некрасивое от усталости, но с правильными, резкими чертами, которые в иных обстоятельствах могли бы быть привлекательными. Под глазами — глубокие, синеватые тени, будто её отпечатали на бумаге с низким разрешением. Но взгляд… взгляд был острым, настороженным, живым. Элайза Иволд.
— Да? — её голос был сухим, обезвоженным. В нём не было ни гостеприимства, ни страха. Была усталая оборона.
Варн сделал небольшой шаг назад, демонстрируя отсутствие угрозы. Его поза изменилась — спина слегка ссутулилась, плечи опустились, лицо приняло выражение усталой, немного раздражённой официальности. Он превратился в бюрократа.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.