Монмеляр

«Лишь бы не простудиться», — думал он.

Почти через полкилометра Адриан поспешно повернул на Винил-стрит. Это была широкая автомагистраль, вдоль которой сплошной линией тянулись разнообразные здания. По обеим её сторонам стояли строительные рынки, заправки, магазины автозапчастей и закусочные.

Он направлялся как раз в одну ветхую закусочную, в которой работал один пожилой и добрый мужчина, часто угощавший Адриана горячим чаем. Пройдя ещё немного, он глянул направо и увидел коричневую дверь с тонированным стеклом и надписью «Открыто». Он схватил скользкую ручку, тоже весьма холодную, и зашёл внутрь.

Здесь, как обычно, царствовал знакомый тёплый запах жареного лука и домашней выпечки. Помещение, надо признать, было не из лучших. Пол, выложенный старой, щербатой плиткой-мозаикой, хранил память о времени, когда эта закусочная была нужна хоть кому-то. Вдоль окон тянулись узкие диванчики, обтянутые потрескавшейся кожей цвета ржавой слизи. Кое-где на углах виднелись аккуратные заплатки. Возле них стояли крошечные столики с потёртыми столешницами «под мрамор».

Адриан постоял минуту у прилавка, и из подсобного помещения вышел старенький мужчина. Низенький, с лысой головой и густыми бровями, он казался добрым и даже наивным.

— Ох, Адриан. Привет, — сказал он, вынося какой-то контейнер.

— Привет, Лукас.

— Две недели не приходил. Промок?

— Как видишь… — и провёл ладонью по насквозь промокшему монмеляру.

— Ну уж вижу! Ты как всегда будешь?

— Сегодня нет. Я просто поговорить пришёл.

— Не стесняйся. Ведёшь себя, словно впервые меня видишь. Ты что будешь, чай, кофе?

— Лукас, не нужно. Мне и так неловко: постоянно к тебе прихожу. Наверное, уже надоел…

— Нет, Адриан, не надоел. Бери кофе.

Приготовив кофе, он отдал стаканчик в его мокрую руку и пригласил поговорить за столиком. Лукас, как хозяин закусочной, мог позволить себе отвлекаться от работы, когда клиенты не приходили, что случалось с завидным постоянством. Они, как всегда, выбрали столик у окна, наиболее освещённый, и уселись напротив друг друга.

— Ну что, Адриан, как живёшь? — буднично спросил Лукас.

— Справляюсь… Мне вчера дали семьсот фолей.

— Семьсо-о-т? — переспросил Лукас.

— Да.

— Это кто такой богатый?

— Один священник, мимо проходил…

— Тебе повезло! Такие деньги даже у меня не водятся, за неделю-то, хе-хе. Нехило, Адриан. Кстати, пока не забыл, скажу сразу, — резко сменил тему Лукас, — у меня есть один знакомый, работает в шиномонтаже. Так вот, он говорит, у них требуется механик. Может, устроишься? Ты ведь на механика учился?

— Я инженером был…

— Ах, вспомнил, прости. Но разве не получится чинить машины? Это же проще, чем быть инженером?

— Может быть. Прости, Лукас, я сегодня не хочу говорить об этом.

Лукас глянул на Адриана вопросительно, но не навязчиво.

— Я просто устал. У меня нет сил, чтобы искать работу, и тем более это абсолютно бессмысленно. Боб тоже помогал, и что из этого вышло?

— Но всё же…

— Меня не берут, Лукас, как же ты не понимаешь? Мы это обсуждали много раз, репутация в такой работе высоко ценится.

Лукас опустил голову и посмотрел на стол перед собой и свои толстые сухие локти.

— Сколько времени, кстати? — спросил Адриан после минутной паузы.

— Половина девятого, — ответил Лукас как-то угрюмо для своей натуры. Адриан это заметил.

— Ты сегодня кажешься немного странным, — сказал он. — Обычно ты больше шутишь, когда я прихожу.

— Ты правильно заметил. Видишь ли… Адриан, клиентов нет. Никому не нужна моя жалкая забегаловка.

Адриан подумал, что замечание Лукаса имеет место быть. Скорее всего, и вправду мало кто хотел заходить в такое неприметное заведение.

— Конкуренция? — спросил он, зная, что дело не в этом.

— Не думаю. Раньше магазинов на районе было столько же… Хотя я же дед! Может, не в курсе.

— Я видел на прошлой неделе, что на углу Чёрч-стрит стоит огромная пекарня. Её там не было, построили недавно. Ты, видимо, не знал.

— Нет.

— Ну вот. Может, ещё где-то новые стоят.

— Наверняка.

Между тем Адриан уже какое-то время чувствовал, как с него стекает вода непрерывным ручьём. Точнее, чувствовали его ноги…

— Лукас, я тебе лужи сделал на полу.

Лукас с необычной тревожностью наклонил голову и опустил взгляд вниз. Там было целое озеро.

— Господи! Адриан! — сказал Лукас и побежал в подсобку за шваброй.

На самом деле Лукас был ещё тот педант. Не всегда и не во всём, но к порядку в его заведении особых вопросов не возникало. Наверное, он жил по правилу: «Старое, но чистое. Сломанное, но починенное».

Лукас вылетел со шваброй в руках, и Адриан, поглядев в его сторону, увидел на дальнем столике лежащую бумажку. Она казалась знакомой.

— Это твоё? — показал Адриан пальцем.

— Подожди, дай дотереть.

Через минуту к Лукасу вернулся покой.

— Что «твоё»?

— Вон то.

— То?

— Да.

— Сейчас гляну, — сказал Лукас.

Он подошёл к столику и взял глянцевый листок жёлтого цвета. Адриан видел точно такой же вчера.

— Да, это моё. Сегодня, когда шёл сюда, дали эту листовку.

— У меня таких уже двенадцать штук.

Лукас кивнул и с выдохом сел на место. Он держал листовку двумя пальцами и легонько постукивал ею по столу, наблюдая за каплями, стекающими с карниза. Адриан хотел было заговорить о Хью, но Лукас начал сам:

— Не знаю, для чего раздавать эти бумажонки. Не вижу смысла, когда кандидаты, мягко говоря, дрянь. Раньше было лучше, — сказал Лукас и ненадолго замолчал.

— В детстве-то я был полностью в этой теме. В политике разбирался прекрасно, отец даже удивлялся, хе-хе-хе. Он тоже говорил, что прежние губернаторы и мэры были лучше. Я всегда поддерживал его беседы с друзьями, которых он приглашал в гости. Даже вступал с ними в дискуссии и так грамотно объяснял свою точку зрения, что сорокалетние дядьки диву давались. Его пьяные приятели хлопали меня по плечу и твердили, что я должен стать политиком, хе-хе… Но стал сам видишь кем, — показал он на себя руками.

— Раньше было лучше?

— Да. Отец говорил, что были ещё Джонс Браун и Майкл Холл. Вот сейчас смотрю на дождь и не могу припомнить имя ещё одного. На языке крутится… Тако-о-ой! Ну вот человек! Отец рассказывал мне о нём и всегда называл его коротко — «Мать Тереза»! — сказал Лукас и стал загибать пальцы. — Благотворительностью занимался, школы строил, в больницы к больным детям приходил… И такой классный мужик сошёл с ума!

Услышав это, Адриан встрепенулся. Ясное дело, что речь шла о том же человеке, которого вчера упоминал парень с листовкой. Адриан поправил едва подсохший монмеляр, пригладил волосы и с волнением посмотрел на Лукаса.

— Я как раз пришёл поговорить о нём.

— О ком?

— Об Уильяме Хью, ты же его имеешь в виду?

— Да, да. Точно — Уильям Хью. Такой замечательный был и то — свалял дурака и пропал! Знаешь, отец признавался мне, что у него было чувство, будто все адекватные люди всегда исчезают из его жизни. И самым адекватным был Хью. Даже не я. А он лично знал его.

— Неужели?

— Да.

Адриан чуть улыбнулся. Он почувствовал, что прямо сейчас может задать множество вопросов, на которые Лукас с радостью ответил бы. Но из-за обилия мыслей он даже не знал, с чего начать.

— Я слышал вчера, мне про него рассказывали, — начал он скромно.

— И что же?

— Сказали, что Хью искал какой-то город в лесу, но неизвестно в каком. В итоге потерялся, и нашли только его телефон.

— Да, знаю. Я документальную статью читал. Там писали, что нашли его телефон, который сразу узнала его супруга. И ещё знаю очень интересный момент, я…

Вдруг дверь открылась, и шум проезжающих машин вместе с холодным ветром ворвался в помещение. На пороге стоял мужчина.

Лукас посмотрел на него с мимолётным негодованием, но тут же улыбнулся и спросил, чего бы желал промокший странник. Посетитель попросил приготовить чай и положить с собой булочку с корицей. Всё было сделано по его просьбе, и он, выйдя из закусочной, оставил их снова в тишине.

— Так о чём это я… Уже забыл.

— Ты хотел рассказать любопытный момент.

— Ах, да. Я не зря вспомнил о Хью, когда смотрел на дождь.

Адриан слушал.

— Когда Хью только пропал, а это был 88-й год, его никто не видел. И лишь в следующем году, по словам моего отца, он встретил его. А ты что так побледнел?

— Нет, всё в порядке. Дальше что? Это точно был он?

— Отец клялся моей матерью, что видел его лицо. Тогда ему было, получается… не могу посчитать. Посчитай, Адриан, если он родился в 66-м…

— Ему было двадцать три года.

— Так вот, значит, в двадцать три года он возвращался домой после игры за молодёжный футбольный клуб. В тот день у него проходил поздний воскресный матч, который, по его словам, они проиграли.

— Он это тоже помнил?

— Да, он помнил всё в мельчайших деталях. Было так же дождливо, как и сегодня. А шёл он очень уставший, задумавшись, и, подняв голову, остановился. Он увидел рыжеволосого мужчину с усами и бакенбардами. Тот сидел на задворках магазина и плакал. Отец говорил, что колени его задрожали и ноги сразу стали ватными. Потом Хью повернул голову и посмотрел в его сторону с ужасом в глазах. Отец признавался, что только от этого ему стало холодно и так горько за него. Он не понимал, что у него случилось, и даже не хотел думать.

А магазин этот находился недалеко от того самого леса, куда Хью ходил искать город. Он поднялся с рампы и пошёл подозрительно плавно в сторону чащи — отец за ним. Не знаю зачем, просто пошёл. Затем он вовсе побежал. Отец удивился, но продолжил идти за ним, ускорив шаг. И, подойдя к лужайке, за которой начинался лес, увидел, как тот убегает в деревья.

Лукас замолчал. Стало тихо, и только дождь продолжал монотонно стучать по жестяному карнизу. Адриан смотрел в одну точку, а Лукас так и сидел, тяжело навалившись локтями на стол.

— Он скрылся? — спросил Адриан, нарушив тишину.

— Да, Хью ушёл. Больше отец его не видел.

— Как-то слишком странно, — сказал Адриан.

— Понимаю. Я тоже не особо в это верю, хе-хе.

Адриан удивился.

— Но если верить моему отцу, то, по логике, Хью где-то жил тот год, пока его искали, — продолжал Лукас, — а когда Хью уходил, отец вглядывался в его походку и одежду и понял, что не мог ошибаться.

— Он обращался в полицию?

— Не помню. Это было давно, полвека назад, он вроде звонил…

— А лес он говорил какой? — спросил Адриан.

— Естественно. Знаешь Мидоу-лейн?

— Да.

— Так вот, как я тебе уже говорил, он находился возле магазина в тот день на этой самой улице. Хью пошёл прямо по ней и в конце свернул налево. И потом, немного пройдя, завернул направо. Там стояли домики, а дальше чёрная полоса леса. А кстати, зачем тебе?

Адриан немного смутился.

— Знаешь, — начал он, — я просто люблю иногда ходить в один. Порой, когда с деньгами становится чуть проще, могу наконец забыть о проблемах и позволить себе несколько раз в неделю сходить погулять там. Мне нравится природа, ты же знаешь…

— Ну и?

— Судя по твоему рассказу, какой это лес был?

— Сейчас он называется Вогезский.

Адриан странно улыбнулся и посмотрел вниз. В его голове пронеслась страшная и, возможно, безумная идея, которая мигом заполонила рассудок. Она зародилась ещё вчера, когда он только узнал об этой истории. Но как же хорошо, что есть Лукас!

— Ты туда ходишь? — спросил он.

— Да. И сегодня пойду, — ответил Адриан с улыбкой.

Лукас ошеломлённо уставился на него.

— Зачем?

— Что мне терять? Всё, что я потерял, возможно, находится в этом лесу.

— Ты в это веришь?

— Я не знаю, во что верить… но хочу попробовать.

— Адриан, глупо всё это.

— Не говори так.

— Ты же видишь, Хью сошёл с ума и пропал. Ты также хочешь?

— Не обязательно становиться сумасшедшим.

Лукас ещё качал головой, когда пришёл следующий клиент — как назло, в самое неподходящее время. Пока старик отвлёкся, Адриан успел вздохнуть, скрестив руки на груди, и как следует обдумать свой план. Незаметно вернулся Лукас.

— Там ведь прошлое… — первым сказал Адриан, когда они снова остались вдвоём.

— Только телефон с датой и отсутствие Хью указывали, что тот город находился в другом времени. Хотя, пожалуй, это слишком громко сказано…

— Я пойду сегодня туда.

Адриан собрался на выход со странной решимостью, будто что-то вспыхнуло в нём.

— Ладно, Лукас. До встречи! — сказал он, поднимаясь со своего места.

— Ты уверен?

— В чём?

— В лес. Ты идёшь…?

— Да, пойду.

— Не страшно?

— Нет. Волнуюсь только. Вдруг всё это правда, — сказал Адриан как-то слишком мягко, почти по-детски.

— Я бы на твоём месте остался здесь.

— Смириться?

— Ну почему сразу смириться? Да, у тебя раньше были деньги, работа, Лотти, но это всё в прошлом. Не лучше ли смотреть вперёд?

— А что у меня впереди? Что-то хорошее?

— Адриан, тебе всего лишь тридцать с небольшим. Зачем сожалеть о том, что было?

— Я не могу об этом не думать. Если перестану вспоминать, меня убьёт реальность. Я не могу так.

— Всё равно! Мечтай о том, что впереди… Что ждёт в будущем. Понимаешь?

— У меня нет сил.

Лукас отошёл в сторону и, сделав несколько шагов вперёд и назад, остановился.

— Почему у тебя есть силы, чтобы обернуться, но чтобы поднять глаза сил нет?

Адриан задумался. Пожалуй, это была одна из самых умных фраз в жизни Лукаса. Старик принялся отвлечённо протирать влажной тряпкой лакированный прилавок. Но на самом деле давал Адриану время всё обдумать.

— Не знаю, почему я такой, — сказал Адриан, помолчав. — Хочу попробовать. Может, это всё и неправда. А я буду винить себя… если упущу такой шанс.

— Хорошо. Приходи, как захочешь. Ты знаешь, где меня найти. Если что, прощай, Адриан.

Тот слегка улыбнулся, но как-то нервно.

— Зачем настраиваться на плохое, Лукас? Ты хочешь сказать, что я не вернусь?

— Нет, Адриан, я просто волнуюсь за тебя.

Адриан помолчал. Через минуту они попрощались, и он, махнув рукой, открыл дверь. Как ни странно, он напрочь забыл, что дождь ещё не кончился, несмотря на бесперебойный стук дождя по карнизу. Лукас, увидев, что тот остался, только улыбнулся и, снова приготовив кофе, уселся вместе с Адрианом за прежний столик.

Глава V «Ворон и варенье»

Они больше не говорили о Хью и других странностях, а только смеялись и обсуждали быт. Адриан, в свойственной ему манере, рассказывал подробности своей неудачной жизни, отчего у Лукаса текли слёзки. Конечно, не со зла — ему было смешно и грустно одновременно за бедного друга. Раньше Адриан мог бы обидеться, но не теперь. В нём появилась надежда, пускай и мутная, на возрождение своей прошлой жизни. Поэтому он много смеялся, даже больше самого Лукаса, рассказывая, как вчера стучал по столу, когда прибил таракана.

После того как дождь наконец стих, Адриан вышел из закусочной весьма воодушевлённым и решительным. Теперь он знал, куда идти, и от этого знания с его лица первые минут пять не сползала улыбка. Свернув с Винил-стрит, он направился по бульвару, по бокам которого росли невысокие деревца. С их влажных листьев стекали дождевые капли. Они падали в лужи, пуская по воде круги, словно оживляя их после бури. Адриан перешагнул одну из таких луж и понёсся через дорогу — оставались секунды зелёного света светофора. Он добежал до толпы людей, которые явно не успевали перейти, и проскользнул сквозь них с какой-то странной ловкостью. Возможно, даже с азартом.

Затем вышел с узкого тротуара на широкую площадь. По обыкновению, на площадях людей достаточно, но Адриан обратил особое внимание только на одну женщину. Одетая в бежевое пальто, она шла впереди него, до сих пор держа в руках зонтик, хотя дождь уже прекратился. Бывают такие — кто не торопится складывать зонтик или держит его по привычке. Необычным в ней было и то, что шла она совсем неуклюже, раскачиваясь из стороны в сторону, точно раненая антилопа. Адриан смотрел на неё, и вдруг, сунув свободную руку в карман, она достала какую-то вещь, но выронила что-то невесомо-квадратное. Эта вещица плюхнулась прямиком в лужу, и Адриан, заметив это, подбежал к тому месту. Подбежав, он увидел, как посреди своего размазанного отражения сиротливо лежит кусок пластика. Он поднял голову и отыскал взглядом женщину, едва не скрывшуюся в толпе. Она явно не подозревала о потере, так как мирно шагала, а глаза её, по всей видимости, впились в здание вокзала, которое находилось чуть левее площади. А глаза Адриана снова опустились в лужу. Только теперь вместе с рукой. Он мог оставить эту банковскую карточку себе. Купить еды на неделю. Новые ботинки. Взгляд полетел вниз — и правда, страшные ботинки. Сейчас, перед самым лесом, дополнительные ресурсы могли бы пригодиться… Впрочем, как человек совестливый, он только аккуратно вытер карточку о свой монмеляр и побежал за женщиной.

— Извините, вы выронили… — сказал он.

Женщина вопросительно посмотрела на него, не расслышав, что произнёс Адриан.

— Что, простите? — спросила она.

— Вы уронили. Карточку.

Он протянул руку с оранжевым прямоугольником.

— Возьмите.

— Спасибо.

— А ведь вы могли оставить её себе, — заметила она с бестактностью.

— Мне не нужно чужое, мне нужно своё, — сказал он. — И за ним я иду.

— В смысле?

— Я сейчас иду за своим, — произнёс он и странно улыбнулся.

Она лишь молча посмотрела в его серые глаза и, взяв карту, поблагодарила:

— Спасибо, мистер. Желаю удачи.

— И вам…

Сказав это, он ускоренным шагом прошёл дальше и свернул в сторону парка. Казалось, после разговора с Лукасом он сильно изменился. Движения стали механическими, даже энергичными — словно что-то зажглось внутри. Появились силы говорить и помогать, силы думать и бежать. Он стал другим…

Адриану же предстояло пройти три километра прямо по дороге в сторону Вогезского леса. Для него такое расстояние считалось совсем небольшим. Путь его не заслуживал длинных описаний, так как был совершенно обыкновенным, за исключением того случая на площади. Единственное, что можно было отметить, — метры таяли и тянулись одновременно. Чувство быстрого шага и медлительности времени соседствовали друг с другом в одном теле. Также он выглядел слегка озабоченным. Решив для себя главный вопрос, теперь он банально боялся не найти город. К тому же оставалась вероятность потеряться в лесу или вообще погибнуть. Он ведь не знал причины окончательной пропажи Хью после того, как отец Лукаса видел его возле магазина. Могло быть и такое, что в чаще бродили маньяки или убийцы, погубившие бедного мэра. Естественно, не те же самые, что и полвека назад, но маньяки и убийцы есть всегда… Эти мысли немного смутили его и ввергли в задумчивость. На его взгляд, главной задачей теперь было просто безопасно найти город.

Позже он с ужасом подумал, что и его вельт, скорее всего, тоже имеется в городе. С ужасом, потому что собственный вельт богат и живёт в одном доме с Лотти. Она же, в свою очередь, не согласится идти с ещё каким-то полубездомным Адрианом в лес, чтобы ютиться в каморке. Она ведь, ясное дело, примет его за обычного самозванца, который просто похож на её мужа. Этот момент показался Адриану даже страшнее, чем потеряться и умереть в лесу.

Затем он предположил, что можно просто переехать в пределах того города в другое место. На секунду на его лице показалась улыбка, но уже в следующее мгновение она растворилась. Момент с переездом виделся ему таким же нелепым, как и побег в чащу. Абсурдность этого варианта заключалась даже не в том, что вельт сможет их отыскать, а в сложности самой ситуации. Как сделать так, чтобы, пока вельт на работе, прийти к Лотти в своём нынешнем виде и уговорить её на срочную продажу прекрасного дома? Даже если она согласится, что очень маловероятно, жильё будет продаваться долго. Как провернуть сделку, пока вельт не вернулся с работы уже вечером?

Но это слишком далеко. Он пока даже не нашёл город. Так какой смысл забегать вперёд и мысленно возводить стены, если не сделано самое главное и не заложен фундамент?

Между тем оставалось не больше двухсот метров, когда он, подняв голову, увидел перед собой арку, которую видел сотни раз. Она была невысокой, совсем не триумфальной; в верхней части висели старые железные буквы, покрытые растрескавшейся зелёной краской. Перед ней простиралась небольшая площадь, на разных концах которой стояли лавочки. Площадь и лавочки, кстати, тоже были старыми, на что указывала трава, пробивающаяся через щели в брусчатке. Скамейки на вид казались не лучше: их некогда крашеные доски давно потеряли свой цвет, став грязно-серыми. Слои облупившейся краски топорщились сухими чешуйками, обнажая глубокие сквозные трещины в гнилой древесине. По углам стыков даже разросся влажный зелёный мох, медленно пожирающий жалкое дерево. Несмотря на их внешний вид, Адриан уселся на одну такую, ещё мокрую скамью, погружённый в задумчивость. Небо над его головой было по-прежнему пасмурным и немного грустным. Низкие облака касались верхушек елей и сосен Вогезского леса за аркой — они стояли тихо, словно замершие и боящиеся пошевелиться.

Адриан посмотрел в их сторону. Их так много… Этих загадочных, мрачных елей и сосен. Возможно, за ними и скрывается Лотти. Та самая, ещё не погибшая. И, глядя туда, он думал, риск ли это — идти туда, где пропадают без вести. Наверное, риск. Но стоит ли он того? Скорее всего, да. Зачем жизнь, которая не устраивает? Можно её поменять, как говорит Лукас. Можно её изменить, как попросил священник. И Адриан хочет её изменить. Как феникс, для которого старое — это новое и прошлое — будущее.

Он медленно поднялся и сделал шаг вперёд. Первый — робкий. Второй — сомнительный. Остановился.

Он прищурился и увидел, как из лесной темноты появился ворон, прыгающий по колючим ветвям. Хвойные лапы качались и прогибались, точно пружины, под его смоляным телом. Птица взмахнула угольными крыльями и беззвучно опустилась в мокрую траву у края площади. Чёрный, с гладким блестящим клювом, ворон повернул голову набок и уставился на Адриана. Тот смутился.