Чистая душа

— Давайте придумаем себе имена!

Предложение психолога вызвало в отряде неоднородную реакцию.

— Безымянный не имеет права на имя.

Сухой голос военного не выражал его собственного отказа, а лишь констатировал факт. И девушка прекрасно видела это, продолжая отстаивать свою идею.

— И что? Когда вернемся с нас спишут все долги, а значит мы перестанем быть должниками! И мы сможем взять себе любое имя!

Психолог была права. Вот только она умалчивала одну маленькую, но очень существенную деталь. Еслиони справятся. Какова вероятность, что они все вернуться на Землю? Вернуться живыми. На неизвестной планете, с минимальными знаниями, незнакомой командой из шести человек… И стоит держать во внимании факт цели их миссии. Если обученная группа ученых с военным сопровождением не смогла справиться с угрозой, смогут ли они?

— Я начну!

Немного задумавшись, девушка прогнала мелькнувшую на лице тень сомнения и твердо продолжила.

— Прошу, зовите меня Софией!

Неловко поклонившись, девушка внимательно уставилась на команду. София, значит? Весьма… соответствует её личности. Если память не изменяет, имя греческого происхождения и означает мудрость. Хороший выбор для человека, стремящегося научиться понимать людей. Но важнее другое. Где-то на задворках сознания билась мысль, что девушка назвала данное ей при рождении имя.

—…

Какое-то время стояла тишина, а после члены отряда присоединились к ней.

— Если позволите… Квинт.

Пилот.

— Тогда зовите меня Маркус.

Инженер.

— Квентин.

Стрелок.

— Деймос.

Военный.

Закончив, каждый член команды уставился на командира. Всем было интересно какое имя он себе возьмет. И возьмет ли вообще?.. Пожалуй, уверенности в каком-либо исходе не было ни у кого. Спустя несколько секунд тишины прозвучал его голос, сразу завладевший разумом каждого. Всего одно слово, но его было достаточно.

— Грэй.

Данное при рождении имя он уже давно не помнил, да и не был уверен в том, что вообще обладал им. Как его звали?.. Пожалуй, самым близким душе приходился его военный позывной. Простой, не имеющий за собой какой-то истории, но при этом прекрасно олицетворяющий его самого. Вечно уставший, не испытывающий сильных эмоций, утративший краски жизни… Грэй. Серый в душе.

—…

После озвученного командиром имени какое-то время стояла тишина, а затем, явно преодолевая непонятно откуда взявшееся волнение, София продолжила вести собрание.

— Вы уже думали чем будете заниматься, когда вернёте имена?

Пусть девушка и пыталась задать вопрос непосредственно, но даже неискушенному взгляду было понятно, насколько важна для неё эта тема.

—…

Отвечать никто не спешил. Кто-то считал такие мысли слишком личным. Кто-то отказывал себе в милости в действительности верить, что они перестанут быть должниками, а значит и думать о том, что он будет делать после. А кто-то…

— Я вот… хочу изменить общество.

Голос Софии, несмотря на попытки звучать твердо, прекрасно отражал насколько сама девушка не уверена в возможности подобного.

— Вернуть имена тем…

— Забудь об этом.

Жесткий голос Деймоса прервал речь Софии. Вздрогнув, девушка подняла взгляд на мужчину, но уже через мгновения опустила его в пол.

— Ты не сможешь ничего изменить.

Экипаж смотрел на Деймоса с разными чувствами. Квинт был как всегда безучастен, не вставая ни на одну сторону, Ольга прикусила губу, явно считающая, что военный поступал неправильно, Маркус сидел с задумчивым видом, но едва заметные кивки на слова Деймоса говорили о его согласии с мужчиной. Квентин не проявлял к разговору никакого интереса, водя взглядом по помещению.

— Н-но…

София имела вид маленькой девочки, которую отчитывает строгий отец. Опустив взгляд в пол, она боялась возразить. Деймос же пристально смотрел на неё, словно пытался взглядом убедить в своей правоте.

— Забудь об этом. Сделаешь только хуже.

Собрание длилось ещё какое-то время, но после случившегося атмосфера за столом оказалась испорчена и экипаж решил закончить на сегодня, отправившись по каютам.

— Кто-то должен был разбить её розовые очки.

В рекреационной зоне остались лишь Деймос и Грэй. И пусть второй ничего не говорил, военный чувствовал нужду объясниться. И в первую очередь перед самим собой.

—…

Молча направившись к кофемашине, командир жестом предложил Деймосу присоединиться к нему. В тишине раздавался лишь всплеск готовящегося напитка, но молчание не было напряжённым. Они оба умели ценить его. И, пожалуй, сейчас оно говорило куда больше любых слов. Военный не желал вызывать у Софии слезы, но за маской жесткого и холодного, побитого жизнью безымянного, скрывался страшащийся привязанности человек. Человек, который несмотря на жестокую судьбу сохранял в своей душе, пусть и принявшие странные формы, но все же доброту и заботу. Человек, который был готов принять на себя ненависть и боль товарища, чтобы спасти его от погони за несбыточной мечтой. Человек… Да, именно человек. Такой, каких все меньше в нашем мире. За долгие десять минут не было обронено ни одного слова, и лишь когда стаканы опустели, военный решил что-то сказать.

— Можешь на меня рассчитывать, командир.

Они почти ничего не говорили. Но каждый увидел больше, чем смог бы выразить словами. Два человека, покалеченных не только и не столько войной, сколько тяжкой жизнью в мире.

—…

Деймос направился в свою каюту первым. Командир же, еще какое-то время смотрел в пустоту, размышляя о чем-то своем, а после медленно побрел к себе. Но оказавшись перед дверью в свою каюту, Грэй наткнулся на переминающуюся с ноги на ногу Софию. Неуверенно сжимая кулаки, она искала в себе смелость постучать. Но так и не найдя её, развернулась и быстро зашагала к себе. Вернее, попыталась. Пребывающая глубоко в собственных мыслях, она уткнулась головой прямо в идущего из рекреационной зоны командира. Не сразу осознав произошедшее, она подняла глаза, а после, ойкнув, едва на упала на подкосившихся ногах.

— Я-я…

Грэй не позволил ей упасть, подхватив за руки. Покрасневшая до самых кончиков ушей, София судорожно пыталась придумать, что сказать, но по итогу принялась лишь часто извиняться, вскакивая на ноги. А уже через пару мгновений, её и след простыл. Похоже, несмотря на явное желание поговорить с Грэем, стеснение оказалось сильнее.

—…

Некоторое время смотря вслед убежавшей девушке, командир вернулся в свою каюту, мысленно покачав головой.

—…

Оказавшись в собственной каюте, Грэй какое-то время пребывал в задумчивости. Не в мыслях о Софии или разговоре с командой, нет… Его разум был поглощен собственными воспоминаниями, потревоженными вирткапсулой. Жизнь не была к нему милосердна, но он давно не питал глупой обиды на несправедливость мира. Он такой какой есть, хорошо это или плохо.

—…

Выдохнув, командир метнул взгляд на лежащий на столе планшет, но задержался там лишь на несколько секунд. Закрыв глаза, Грэй погрузился в собственное прошлое. Не испытывая от этого ни радости, не печали.

—…

Возвращение с первой миссии было… весьма болезненным. По уставшему выражению лица парня этого не было видно, но за прошедшие несколько часов он постарел на десятки лет. Сколько бы он не храбрился, какие бы результаты на тренировках не показывал, ничто не сравнится с настоящим боем. Боем, когда даже самая маленькая ошибка может стоить жизни. Когда смерть проходит в шаге от тебя, унося жизнь сослуживца. Когда кровь, своя и чужая, покрывает все тело, словно бы становясь второй кожей. Когда… Всего одна минута становится часом, если не годом. Война меняет людей.

—…

Их было больше сотни. Штурмовики, прошедшие через тренировки, сравнимые с самим адом. И после первого серьезного боя их осталось меньше десятка. Возвращающиеся в гнетущей тишине, каждый из них думал о своём. О потерянных друзьях. О матери с отцом, оставшихся на земле. О войне. Об отдыхе. Желании закрыть глаза и провалится в сон…

— Возвращаются!

Крик молодого бойца, заставил отряд штурмовиков дернуться. Пожалуй, на ближайшее время каждый из них потерял возможность спокойно реагировать на громкие звуки. База человеческой армии на Инсекте выглядела весьма… бедно. Больше похожая на землянку, ярко-алого, в цвет почвы планеты, главным её преимуществом была скрытность.

— Д-десять?..

Пораженный голос кого-то из обороняющих базу выражал общее настроение. Когда человечество смогло проникнуть на вражескую планету, они были воодушевлены. Но не прошло и недели, как большая часть отправленных на Инсекту солдат оказались мертвы. Не просто солдат. Лучших из лучших. Да и… Как они умерли? На первой же миссии? На разведке боем?.. Сказать, что настроение царило мрачное, значит не сказать ничего. Наконец, спустя долгие секунды молчания, раздался голос командира части.

— Штурмовики, отправляйтесь в казармы. Отдохните, братья.

Молча отдав честь, отряд отправился выполнять приказ. Вот только отдыха не вышло. Всего через пару часов по всей базе зазвучала тревога. Враг нашел их.

—…

Поднявшись с жёсткой кровати, Грэй с полностью безэмоциональным выражением лица приготовился к бою. Рядом с ним, в точно таком же расположении духа, поднимался невысокий шатен с пронзительными карими глазами.

— Отряд. Приготовиться к бою.

Сухой голос командира отряда раздался в казарме. Впрочем, необходимости в нем не было. Каждый штурмовик прекрасно знал, что должен делать.

— На нас напали!..

Забежавшего в казарму солдата встретили уже готовые к бою воины.

— В ад и обратно.

Фраза, ставшая своеобразным девизом штурмовиков, прозвучала блекло, не столько для того, чтобы настроиться на битву, сколько по простой привычке.

— В ад и обратно.

Голоса штурмовиков не выражали эмоций. Сухие, словно лишенные чувств, они превратились в настоящие машины, несущие смерть.

«Внимание! Приказ руководства. Все выжившие должны собраться перед штабом и приготовиться к экстренному отступлению на орбиту!»

Одновременно с общим сообщением, каждый штурмовик получил и второе.

«Приказ штурмовикам. Защитите выживших и сопроводите их в зону эвакуации.»

Первые мгновения после открытия глаз, Грэй безмолвно смотрел в пустоту перед собой. Его прошлое… Он сам не знал как относился к нему. Даже в собственных воспоминаниях он был подобен беспристрастному наблюдателю.

—…

Поднявшись на ноги, мужчина вдруг задумался о том, что ему стоит увеличить нагрузку. Слишком много лишних мыслей стало появляться в его голове…