«Дея и ГранГрем. Путешествие к Сердцу Дорог» Книга 2

Кочетовский Максим

и ChatGPT

Дея и ГранГрем

Путешествие к Сердцу Дорог

Книга вторая

2026

Дея и ГранГрем

Путешествие к Сердцу Дорог Книга вторая

Текст: Кочетовский Максим при творческом участии ChatGPT.

Иллюстрации созданы с помощью генеративного искусственного интеллекта.

Полное издание с переработанной пятой главой

«Город забытых дверей».

© Кочетовский Максим, 2026

Содержание

Два часа 5

По ту сторону ветра 23

Ветер в закрытом окне 40

Ярмарка потерянных вещей 63

Город забытых дверей 89

Мост правды 105

Голос после двери 139

4

КНИГА ВТОРАЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ

5

Два часа

Сначала мама просто позвала её.

—

Дея!

Не громко. Так зовут ребёнка, который секунду назад сидел в песочнице, а теперь, наверное, спрятался за горкой, побежал к качелям или увидел возле куста что-нибудь чрезвычайно важное. Мама ещё несколько мгновений сидела на скамейке, ожидая ответа. Скрипнули качели. По дорожке прогрохотал самокат. За оградой кто-то хлопнул дверцей машины. Дея не ответила. Мама поднялась. В песочнице стояли две маленькие башни. Между ними тянулась невысокая стена. У ворот остался грузовик мальчика, с которым Дея играла совсем недавно. В кузове темнел мокрый песок.

Красной лопатки не было. Деи тоже. Мама посмотрела к качелям, потом к горке. Несколько детей ещё катались, но знакомой голубой куртки среди них не оказалось. Она обошла песочницу.

—

Дея?

За горкой лежал смятый пакет. Ветер шевелил его край, и на секунду маме показалось, что там кто-то сидит. Она нагнулась. Никого. Тогда позвала громче:

—

Дея!

Женщина на скамейке повернула голову. Мальчик с грузовиком посмотрел на пустое место возле песочных башен.

—

Она

друга

ждала,

—

сказал

он. Мама остановилась.

—

Какого

друга?

1

Мальчик пожал плечами.

6

—

Не

знаю.

Она

сказала

—

друга.

—

А

куда

она

пошла?

Он показал куда-то за площадку. Неуверенно. Там были деревья, дорожка и ещё одна скамейка. Мама быстро дошла до кустов. Дорожка просматривалась почти до самого поворота. На ней никого не было. Только сухой лист волочился по асфальту, всякий раз цепляясь за одну и ту же трещину.

—

Дея,

выходи.

Мы

домой

пойдём.

Она подождала. Почему-то именно после этих слов стало тревожно. Обычно Дея начинала спорить. Просила ещё чуть-чуть. Объясняла, что нельзя уходить, потому что башня ещё не достроена или кукле негде жить. Сейчас никто не спорил. Мама обернулась к площадке. Ещё ничего не случилось. Прошло всего несколько минут. Ребёнок мог отойти, спрятаться, побежать за кошкой. Всё это она знала. Но сердце уже билось слишком быстро.

—

Дея!

Теперь голос был совсем другим.

Через десять минут её искал весь двор. Мама переходила с бега на быстрый шаг и снова бежала. Заглядывала за машины, обходила подъезды, наклонялась к низким подвальным окнам. Из одного окна пахнуло сыростью. За пыльным стеклом ничего нельзя было разглядеть. Она постучала по нему костяшками пальцев.

—

Дея?

Никто не ответил.

—

Девочку

не

видели?

Маленькая,

светлые

волосы.

Голубая

куртка, розовые брюки…

2

Она показывала ладонью рост. Потом доставала телефон, открывала фотографию, подносила экран к чужому лицу. Сначала люди отвечали спокойно. Нет, не видели. Потом смотрели на маму внимательнее. Кто-то откладывал пакет с продуктами. Кто-то доставал свой телефон. Женщина, которая собиралась уходить, вернулась к площадке и стала звать вместе с ней.

7

—

Давно

пропала?

Мама вздрогнула. Слово было неправильным. Дея не пропала. Она просто… Продолжение не находилось. Просто где-то здесь. Совсем рядом. Сейчас отзовётся. Мама снова вернулась к песочнице. Башни стояли на прежнем месте. Грузовик тоже. Всё выглядело так, словно девочка отошла на минуту и сейчас вернётся поправить стену. Мама присела и заглянула под скамейку. Она уже смотрела туда. Знала, что там никого нет.

Всё равно заглянула. Потом позвонила папе. Он ответил почти сразу:

—

Да?

Она хотела сказать спокойно. Так, чтобы он не испугался раньше времени.

—

Деи

нет.

На другом конце стало тихо. Даже какой-то посторонний шум исчез, словно папа отошёл в сторону.

—

Я

на

площадке,

—

быстро

продолжила

мама.

—

Она

здесь сидела. Я уже всё обошла. Подъезды, горку… Я не знаю, куда она…

—

Я

еду.

Позвони

в

полицию.

Я

сейчас.

Он не стал говорить, что она наверняка где-нибудь играет. И от этого стало ещё страшнее. Мама некоторое время держала телефон возле уха, хотя звонок уже закончился. Потом набрала другой номер. Её попросили назвать адрес.

3

Она знала его много лет. И всё-таки на секунду забыла номер дома. Пришлось поднять голову и посмотреть на табличку.

8

Папа приехал с расстёгнутой курткой. Остановился перед мамой, положил руки ей на плечи и спросил:

—

Покажи,

где

ты

её

видела.

Она указала на песочницу. Потом на скамейку. Между ними было несколько метров. Ни дерева. Ни стены. Ничего, что могло бы закрыть ребёнка надолго. Папа посмотрел на это расстояние и ничего не сказал. Мама увидела, как у него напряглась щека. Она уже десятки раз проходила эти несколько метров в голове. Пыталась вспомнить, куда повернулась. На сколько секунд. Что услышала. Кто прошёл мимо.

Но память возвращала только отдельные, бесполезные вещи. Чужой пакет на скамейке. Мяч возле ограды. Деину макушку над песочной стеной. Момента, когда дочь исчезла, в памяти не было. Папа сам обошёл площадку. Потом ещё раз. Под горкой пришлось опуститься на одно колено. Он испачкал брюки, но даже не посмотрел на них. Раздвинул кусты, прошёл вдоль машин, заглянул между стеной дома и металлическим ограждением.

Делал всё быстро, почти молча. Только когда доставал телефон, мама заметила: он не сразу попал пальцем по экрану. Рука дрожала. Постепенно двор наполнился людьми, которые больше не гуляли. Они искали. Это было видно по тому, как двигались их головы, как они задерживались возле тёмных промежутков, как заглядывали туда, куда в обычный вечер никто бы не посмотрел. Кто-то пошёл к магазину. Кто-то — в соседний двор. Две женщины проверяли подъезды. Мужчина принёс фонарик, хотя ещё не совсем стемнело.

4

Мальчик с грузовиком оставался возле песочницы. Мама держала его за плечо. Когда он сделал шаг к дорожке, её пальцы сразу сжались крепче.

9

—

Я

только

туда

посмотрю…

—

Нет.

Рядом

со

мной.

Он перестал вырываться. Грузовик так и стоял у ворот Деиного замка.

Прошёл час. Потом ещё немного. Ночь опускалась незаметно, пока все смотрели вниз — под машины, под скамейки, в траву. Когда мама наконец подняла голову, небо между домами уже стало тёмным. Зажглись фонари. Один возле качелей загудел, мигнул и разгорелся неровным жёлтым светом. Всё за его светлым кругом теперь казалось ещё темнее. Знакомый двор изменился. Днём мама знала здесь каждый куст. Теперь за каждым кустом обнаруживалось место, которого она будто никогда раньше не видела.

Узкая щель за гаражом. Провал между мусорными контейнерами. Тёмный проход под балконами. Она проверяла их снова. В одном из подъездов сверху послышались быстрые маленькие шаги. Мама рванула дверь на себя.

—

Дея!

На лестнице стоял незнакомый мальчик в пижаме. За ним спускалась женщина с мусорным пакетом. Оба испуганно посмотрели на неё.

—

Простите,

—

сказала

мама.

И вышла. На улице пришлось остановиться и опереться ладонью о стену. Ноги на секунду стали ватными. Она уже не могла бегать. Только быстро ходила, временами забывая, в какой подъезд собиралась зайти и какой только что проверила. Телефон был тёплым от ладони. Каждый раз, когда он звонил, внутри всё резко поднималось. Нашли.

5

Каждый раз оказывалось, что пока нет. Спрашивали, есть ли новости. Уточняли одежду. Говорили, какой двор уже посмотрели.

10

Мама отвечала и сразу начинала ждать следующего звонка. В голову приходили мысли, которых она не позволяла себе додумать. Возле дороги… Нет. Если кто-то… Нет. Она открывала рот и снова звала дочь. Пока произносишь имя, можно не произносить ничего другого.

—

Почти

два

часа,

—

сказал

папа

в

телефон.

Мама стояла рядом и услышала. Два часа. Она посмотрела на песочницу. Два часа назад Дея сидела там и строила стену. Два часа назад можно было просто подойти, поправить ей воротник, смахнуть песок с коленей. Можно было взять за руку. Как странно, что раньше для этого вообще ничего не требовалось. Нужно было только протянуть руку. Мама закрыла глаза. И вдруг вспомнила яблоко.

Утром Дея оставила на тарелке маленький кусочек.

—

Доешь,

—

сказала

мама.

—

Не

хочу.

—

Ну

тогда

потом.

Обычный разговор. Она даже не посмотрела тогда на дочь как следует. Убирала со стола, думала о чём-то другом. А теперь отчётливо увидела этот кусочек яблока. Светлую мякоть. Тонкую полоску кожуры. След маленьких зубов. Мама прижала ладонь ко рту. Ей хотелось услышать «не хочу». Пусть Дея спорит. Пусть сердится. Пусть топает ногой и отказывается надевать шапку. Только бы услышать.

Папа убрал телефон и подошёл к ней.

—

Найдём.

Она посмотрела на него. Он повторил:

—

Найдём.

6

Но не смог удержать её взгляд. И мама поняла: ему тоже было страшно настолько, что больше ничего он сейчас сказать не мог.

11

А потом Дея появилась. Никто не увидел, как она пришла. Она не выбежала из-за горки. Не открыла дверь подъезда. Не прошла по дорожке между деревьями. Просто в песочнице, где совсем недавно никого не было, снова стояла девочка. Рядом лежала красная лопатка. Одна из башен немного осыпалась. Дея смотрела на неё так, словно никогда раньше не видела песочного замка.

Сначала она почувствовала холод. Не тот, который щипал лицо у Дома на краю ветров. Другой — снизу, от песка, пробравшегося к краю ботинка. Потом услышала качели. Короткий скрип. Пауза. Ещё один. Дея подняла голову. Только что вокруг неё вращались флюгеры. Гудели канаты. ГранГрем тянулся к её рукаву. А теперь перед ней стояла горка. За горкой — обычный дом.

Над домом — чёрное небо. Дея разжала пальцы. Рука была пустой. Она ещё чувствовала прикосновение ГранГрема, но его ладони больше не было. Компас остался у него. Дея помнила открытую крышку. Серебряный круг вместо стрелки. Пальцы, крепко сжатые вокруг потемневшего металла. Она оглянулась. Дорожка за площадкой уходила между деревьями. Обычная дорожка. Никакого ветра. Никакого дома над облаками.

—

ДЕЯ!

Она узнала мамин голос, но не сразу повернулась. В голосе было что-то незнакомое. Что-то, от чего захотелось одновременно откликнуться и спрятаться. Между кустами двигался свет. Луч фонарика скользнул по ограде и исчез за

7

горкой. Дея увидела папу. Почему папа здесь? Почему все ходят с фонариками? Она переводила взгляд с одного взрослого на другого, пытаясь понять, что произошло, пока её не было.

12

Мама вышла из-за кустов с телефоном возле уха. Увидела её. И остановилась. Папа обернулся на мамин внезапно оборвавшийся голос. Тоже замер. Несколько мгновений никто из них не двигался.

—

Она здесь, — сказал папа.

Тихо.

Словно

боялся,

что

ошибся.

Мама первой подошла к песочнице. Потом почти побежала.

—

Дея…

Ты

где

была?

Девочка посмотрела на неё снизу вверх. На мокрые глаза. На растрепавшиеся волосы. На руку с телефоном, которая никак не могла опуститься спокойно.

—

А

почему

вы

меня

ищете?

8

Мама прижала пальцы к губам. Папа присел с другой стороны. Фонарик в его руке осветил песок у Деиных ног.

13

—

Мы

тебя

не

могли

найти.

Нигде.

Он положил ладонь ей на плечо. Дея почувствовала, как она дрожит.

—

Я

же…

Она оглянулась на дорожку. Но там было нечего показать. Мама обняла её. Папа обнял их обеих. Кто-то возле подъезда крикнул:

—

Нашлась!

Дея стояла между родителями с поднятыми руками. Не знала, кого обнять первым. Потом обняла обоих.

—

Мам,

я

здесь.

—

Знаю.

Но мама почему-то не отпускала.

ГранГрем говорил, что время в сказочном мире идёт иначе. Раньше Дея возвращалась, и здесь почти ничего не менялось. Мама была на скамейке. Дети играли. Можно было подумать, что Дея просто ненадолго отвернулась. В последний раз мама уже успела испугаться. Тогда Дея заметила это. Но ей так хотелось снова увидеть ГранГрема, что опасная мысль осталась где-то сбоку. Маленькая, неудобная. Дея прошла мимо неё, как проходят мимо камешка на дорожке.

Теперь камешек стал огромным. Мама искала её. Папа искал. Все эти люди с фонариками ходили по дворам, пока Дея разглядывала бутылки с ветром. Она прижалась щекой к маминой куртке. ГранГрем ошибся. Наверное, ошибся. Ей очень хотелось, чтобы всё объяснялось именно так. Но в памяти уже звучал другой разговор. «Ты ей не рассказал».

«Нет». «Она ребёнок». Дея помнила, как ветер уносил слова. Как взрослые понижали голоса, стоило ей приблизиться.

9

И ещё помнила лицо ГранГрема перед тем, как компас сошёл с ума.

14

—

Я

должен

был

ей

сказать.

Ей. Он говорил о ней. Дея не знала, что именно он собирался рассказать. Не знала, почему дорога оборвалась. Возможно, всё было совсем не так, как ей сейчас казалось. Но маленькая девочка, которая ещё минуту назад держалась за его руку, не могла разобраться во всех этих «возможно». Она знала только одно. Между ними оказался секрет. А она думала, что между ними ничего такого нет.

Первая слеза скатилась неожиданно. Дея моргнула и попыталась вытереть её о плечо. Мама сразу отстранилась, чтобы посмотреть ей в лицо.

—

Что

болит?

Дея покачала головой. Ничего. Или всё. Она сама не понимала. Перед глазами возник ГранГрем: огромные уши, пыльные волосы, привычная складка возле рта, когда он собирался сказать что-нибудь ворчливое. «Я тоже рад тебя видеть». Она ведь так обрадовалась ему. Бежала через площадку, не думая ни о чём. А теперь не знала, как его найти. Компас остался там. Даже спросить было не у чего.

Вторая слеза упала на мамин рукав. Дея попыталась вдохнуть поглубже, как научилась в пещере. Не получилось. Воздух вошёл коротко, неровно. Она уже умела замечать страх. Умела останавливаться и смотреть внимательнее. Но сейчас ей было не просто страшно. Ей было обидно. Так, словно она протянула руку человеку, которому доверяла, а он вдруг спрятал свою. Хотя ГранГрем не прятал руку.

Он тянулся к ней. Дея это помнила. И от того, что обе вещи никак не складывались вместе, становилось ещё больнее. Она сердито вытерла лицо. Хотела сказать ему: «Зачем ты так?»

10

Хотела услышать ответ. Даже неправильный. Даже тот, на который можно возразить. Но ГранГрема рядом не было. А потом пришла мысль, с которой Дея совсем не знала, что делать.

15

Вдруг больше никогда? Никогда не увидеть. Не спросить. Не услышать его смешное недовольное сопение. Не сказать, как сильно она на него сердится. Вот тогда она заплакала по-настоящему.

Мама опустилась прямо на песок. Прижала дочь к себе, закрывая ладонью её затылок.

—

Всё…

Я

здесь.

Папа

здесь.

Дея слышала. Но плач уже не слушался. Воздух входил рывками. Горло сжималось. Чем сильнее она пыталась сказать хоть что-нибудь, тем громче получался всхлип. Папа осторожно провёл рукой по её плечам, по спине.

—

Ты

не

ударилась?

Где

ты

была?

Дея открыла рот. И не смогла ответить. Как объяснить, что она была далеко и совсем рядом? Что потерялась не она? Что там остался кто-то, за кем идут?

—

Дай

ей

выдохнуть,

—

тихо

сказала

мама.

Папа замолчал. Снял куртку и накрыл Дею поверх маминой руки. Люди подходили ближе, но уже не торопились. Женщина с телефоном отвернулась и кому-то сказала:

—

Да,

нашли.

С

родителями.

Да.

Мальчик стоял возле своей мамы с зелёным ведёрком. Смотрел на Дею. Потом на песочницу. Он ведь тоже видел, что её там не было. Но сейчас никто не спрашивал, как она появилась. Этот вопрос никуда не исчез. Просто пока стоял в стороне.

11

Мама целовала Дею в волосы и повторяла:

16

—

Всё

хорошо.

Всё

хорошо.

Дея уткнулась ей в шею. От мамы пахло домом. Знакомым кремом. Курткой, которую Дея много раз обнимала. Здесь было тепло. Здесь её держали. Она чувствовала это — и всё равно плакала. Взрослые, наверное, думали, что она испугалась, оставшись одна. Что не могла найти дорогу обратно. Никто не знал про каменный дом над облаками. Про человека, который слышит ветер.

Про маленького косматого ГранГрема, чьи пальцы скользнули по её рукаву. Дея плакала не только потому, что потерялась. Она плакала потому, что потеряла. И объяснить эту разницу не могла.

Домой они шли втроём. Мама держала Дею за одну руку. Папа — за другую. За спиной оставались голоса. Кто-то ещё звал тех, кто ушёл искать в соседние дворы. В одном из окон открылся балкон, и женщина сверху спросила:

—

Нашлась?

—

Нашлась,

—

ответил

папа.

Женщина прижала руку к груди и скрылась за дверью. Раньше Дея любила идти между родителями. Можно было повиснуть на их руках, поджать ноги, попросить поднять повыше. Сейчас она просто переставляла ноги. На лестнице загорелся свет. Щёлкнул замок. Квартира встретила их обычным запахом и оставленной на столе чашкой. Папа включил лампы почти во всех комнатах. Света стало слишком много.

Мама помогла Дее снять куртку, проверила колени, ладони, маленькую царапину возле запястья.

—

Здесь

больно?

Дея покачала головой.

12

—

Пить

хочешь?

17

Она снова покачала. Мама всё равно принесла воду. Дея выпила несколько глотков. В тишине было слышно, как край стакана едва заметно стукнул о её зубы. Телефон продолжал звонить.

—

Да,

дома.

—

Нашлась.

—

Пока

не

знаем.

—

Спасибо

вам.

Эти слова мама повторяла разным людям, и после каждого разговора смотрела на Дею. Будто ещё не привыкла, что теперь достаточно повернуть голову — и дочь здесь.

Папа стоял в прихожей. Говорил негромко, но Дея слышала.

—

Нет.

Никто

не

видел,

откуда

она

пришла.

Пауза.

—

В

песочнице.

Он провёл ладонью по лицу.

—

Я

понимаю.

Мы

там

смотрели.

Несколько

раз.

Дея подняла глаза. Папа заметил. Несколько секунд они смотрели друг на друга. В его лице больше не было того испуга, который она увидела на площадке. Не совсем. Испуг будто ушёл глубже. Теперь он прятался в том, как папа задерживал взгляд на её лице, как прислушивался к каждому движению, как не отходил далеко. Он хотел что-то спросить. Дея это почувствовала.

Но папа только сказал:

—

Вода

ещё

нужна?

Она покачала головой. Он кивнул. Вопрос остался между ними.

13

18

В своей комнате Дея сразу увидела игрушки. Куклу на кровати. Кубики возле стены. Знакомую книжку, раскрытую обложкой вверх. Всё было там, где она оставила. Красную лопатку папа поставил возле ведёрка. На её совочке засохла тонкая полоска грязи. Не песок с площадки — что-то серое, с крошечными камешками. Дея провела по ней ногтем. Одна крупинка упала на пол. Значит, всё было.

Она действительно стояла возле Дома на краю ветров. ГранГрем действительно был рядом. Дея машинально сунула руку в карман. Пальцы нашли шов, складку ткани, маленькую песчинку. Больше ничего. Она проверила другой карман, хотя знала, что искать там нечего. Потом села на кровать.

—

ГранГрем?

Сказала почти без звука. И всё-таки подождала. В кухне зашумела вода. В прихожей папа открыл дверь кому-то из соседей. За стеной коротко засмеялся телевизор. Никто не ответил. Дея посмотрела на окно. В стекле отражалась её комната. Полка. Лампа. Маленькая девочка на краю кровати.

—

Ты

сказал,

мама

не

заметит. Она сжала край покрывала.

—

А

она

заметила.

Это прозвучало гораздо хуже, чем сердитое обвинение. Потому что было правдой. Мама заметила. Папа заметил. Весь двор заметил. Дея опустила голову.

—

Ты

меня

обманул.

Сразу после этих слов ей захотелось услышать: «Нет». Пусть ГранГрем появится и скажет, что она всё неправильно поняла. Пусть начнёт объяснять. Долго. Даже своими сложными словами. Она готова была слушать. Но комната оставалась комнатой. Дея вытерла глаза ладонью.

—

Тогда

объясни.

14

За окном проехала машина. Свет фар скользнул по потолку и исчез.

19

Мама постучала в открытую дверь. Раньше она не всегда стучала.

—

Можно?

Дея кивнула. Мама села рядом. Кровать немного прогнулась под её весом. Некоторое время они молчали. Мама осторожно сняла с Деиного рукава сухую травинку. Покрутила её между пальцами. Положила на тумбочку.

—

Ты

очень

нас

напугала,

—

сказала

она.

Не сердито. Устало. Дея опустила глаза. Она снова увидела фонарики. Мамин телефон. Папину руку, которая дрожала у неё на плече. Ей захотелось спрятаться под одеяло. Сказать, что она больше никогда. Что она плохая. Но тут почему-то вспомнился ГранГрем под деревом. И его маленькие руки у двери, про которые она тогда спрашивала. Дея посидела ещё немного. Потом сказала:

—

Я

не

хотела.

—

Я

знаю.

—

Я

думала,

быстро.

Мамина ладонь остановилась на её волосах.

—

Куда

ты

ходила?

Дея сжала губы. Перед глазами был высокий обрыв. Развевающиеся ленты. Лицо хозяина ветров. Она не знала, с какого слова начать, чтобы всё остальное не стало звучать как выдумка. Мама подождала.

—

Мы

ещё

поговорим,

—

сказала

она

наконец.

—

Но

уходить

одной

нельзя.

Даже

если

думаешь,

что

ненадолго.

Я

должна

знать, где ты.

Дея кивнула. Потом тихо произнесла:

—

Прости.

15

Мама обняла её.

20

—

Главное,

что

ты

здесь.

Дея уткнулась ей в плечо. Мамино сердце всё ещё билось слишком быстро. Теперь Дея знала, что приключение не заканчивается там, где заканчивается дорога. Пока она уходила, здесь оставались люди. Они не видели ни леса, ни гор, ни ГранГрема. Они видели пустую песочницу.

Этой ночью Дея спала между мамой и папой. Так решили взрослые. Она не спорила. Красная лопатка осталась в детской. Дверь туда не закрыли. Из коридора падала узкая полоска света. В её конце было видно край полки и одну куклину ногу, свесившуюся с кровати. Мама долго не засыпала. Стоило Дее пошевелиться, её ладонь сразу касалась плеча. Проверяла. Здесь ли.

Папа лежал тихо, но Дея слышала, что он тоже не спит. Однажды он встал, прошёл в прихожую. Щёлкнул замок. Потом ещё раз — папа проверил ручку. Вернулся. В другой вечер этот звук ничего бы не значил. Теперь Дея прислушалась к нему. Дверь была закрыта. Все были дома. И всё равно никто не чувствовал себя совсем спокойно.

Она лежала с открытыми глазами. Сначала старалась сердиться. Вспоминала, как ГранГрем отводил взгляд. Как просил не задавать вопросов. Как говорил хозяину: «Не здесь». Сердиться получалось. Потом вспоминала его руку. Он ведь пытался удержать её. Не отпихнул. Не отвернулся. Потянулся следом. Дея повернулась на бок. Мама сразу поправила одеяло. Если ГранГрем хотел, чтобы она ушла, почему у него было такое лицо?