«Дея и ГранГрем. Путешествие к Сердцу Дорог» Книга 2

По ту сторону

ветра

Когда Дея исчезла, ветер остановился. Не постепенно. Ещё мгновение назад вокруг Дома на краю ветров вращались сотни флюгеров, хлопали полоски ткани, звенели бутылки, натягивались канаты на крыше. А потом всё замерло. Полосы выцветшей ткани повисли вдоль шестов. Последний колокольчик ещё качнулся, но уже беззвучно. Над зубчатой стеной гор лежали длинные облачные пласты; в просветах между ними темнели ущелья, до которых не долетало даже эхо. На мокрой плите у порога медленно расправлялась круглая лужица. Только что по ней бежала рябь. Теперь в ней неподвижно отражался медный петух на крыше.

После оглушительного гула тишина давила на уши. ГранГрем слышал собственное дыхание — короткое, с хрипом, словно воздух здесь внезапно стал слишком тонким. Даже компас перестал дрожать. ГранГрем стоял посреди двора и смотрел туда, где секунду назад была Дея. Рука его всё ещё

19

оставалась протянутой. Пальцы сжимали воздух. Он почти успел. Ему казалось, что он почувствовал ткань её рукава.

24

Может быть, действительно почувствовал. Теперь там ничего не было.

—

Дея?..

Он сказал это совсем тихо. Будто она могла просто оказаться за его спиной. ГранГрем резко обернулся. Пусто.

—

Дея!

Он бросился к краю двора. Заглянул за дом. Потом обратно. Это было бессмысленно, и он это прекрасно понимал. Дея не спряталась. Дея ушла по дороге. По дороге, которую открыл он сам. За углом пахло холодным камнем и мокрой верёвкой. В узком проходе между стеной и обрывом лежала сорванная лента. ГранГрем наклонился к ней раньше, чем понял, что это не голубой рукав. Пальцы замерли над пустой тканью.

Он вернулся во двор медленнее. Всё стояло на прежних местах: ступени, бочка у водостока, крючок с фонарём. От этого исчезновение казалось ещё невозможнее. Такой маленькой была Дея — и таким огромным оказалось место, которое она оставила после себя. Хозяин ветров всё это время стоял возле двери. Наконец произнёс:

—

Она дома.

ГранГрем

обернулся.

—

Ты

уверен?

—

Нет.

Это был ужасный ответ. ГранГрем подбежал к нему.

—

Тогда

зачем

говоришь?!

—

Потому

что

именно

туда

ты

хотел

её

отправить. ГранГрем замер.

—

Я

не

хотел.

Хозяин ветров посмотрел на него.

20

—

Хотел.

25

—

Нет.

—

Не

словами.

Он кивнул на компас.

—

А

ему

слова

не

особенно

нужны.

Хозяин отступил от порога, пропуская его внутрь. Половица под ногой ГранГрема жалобно скрипнула. Здесь ещё сохранялось тепло, пахло воском, сухими травами и старым деревом. На столе лежала раскрытая карта; её угол подрагивал у щели в оконной раме. Позже ГранГрем сел перед компасом и позвал Дею снова. Просил найти её. Стрелка ненадолго качнулась, и он ухватился за это движение, как за протянутую руку. Но направления она не удержала: вздрогнула ещё раз и опала. Теперь даже эта слабая надежда исчезла.

—

Теперь расскажи мне. Всё, — потребовал он. Хозяин

придвинул

стул,

но

не

сел.

Разговор,

которого

ГранГрем

добивался,

начался

совсем

не

с

той

тайны,

о

которой

он хотел услышать.

ГранГрем посмотрел вниз. Компас лежал в его руке. Стрелка больше не вращалась. Она застыла. Совершенно неподвижно. Он качнул компас. Постучал пальцем по стеклу. Ничего. Перевернул. Стрелка даже не дрогнула. Хозяин ветров наблюдал молча. ГранГрем попробовал ещё раз.

—

Ну

же.

Компас оставался мёртвым. И тогда Хозяин спросил:

—

Сколько лет?

ГранГрем

не

ответил.

—

Сколько

лет

ты

пытался

его

разбудить?

—

Не

начинай.

—

Двадцать?

ГранГрем сжал компас.

21

—

Я

сказал:

не

начинай.

26

—

Пятнадцать?

—

Хватит.

Хозяин ветров подошёл ближе.

—

А

рядом

с

ней

он

проснулся

сразу.

ГранГрем поднял глаза. В них появилось что-то совсем нехорошее. Не злость. Страх человека, вслух услышавшего то, о чём давно старался не думать.

—

Я

не

знал.

—

Сначала — нет. ГранГрем

молчал.

—

А

потом?

Ветер тихо прошёл вдоль стены дома. Один флюгер повернулся. Потом снова замер.

—

Потом

начал

догадываться.

—

Когда?

—

В

Лесу.

—

И

продолжил

путь.

—

Она

сама

хотела

идти.

Хозяин ветров ничего не сказал. Этого оказалось достаточно. ГранГрем отвёл взгляд.

—

Она

могла

отказаться

в

любой

момент.

—

От

чего?

Он посмотрел на ГранГрема.

—

Ты

рассказал

ей,

от

чего

именно

она

могла

отказаться? ГранГрем молчал. Теперь вопрос прозвучал ещё тише:

—

Ты

сказал

ей,

что

без

неё

компас

почти

не

работает?

Нет.

—

Сказал,

что

за

все

эти

годы

он

ни

разу

не

показывал

тебе дорогу так, как показывает рядом с ней?

Нет.

22

—

Сказал,

что

именно

поэтому

ты

продолжаешь

вести

её

к

Сердцу?

27

—

Я

не

веду

её

поэтому.

—

Только

поэтому?

—

Нет!

ГранГрем наконец сорвался.

—

Конечно

нет!

Дом ответил лёгким звоном стекла. Он провёл ладонью по лицу.

—

Сначала

я

вообще

не

понимал,

что

происходит.

Компас

выбрал её. Не я. Я только…

Он остановился.

—

Только

что?

ГранГрем посмотрел на неподвижную стрелку.

—

Обрадовался.

Слово повисло в тесной комнате. ГранГрем слышал, как на полке тоненько позванивает стеклянная пробка. Раньше этот звук показался бы уютным. Теперь хотелось остановить его ладонью. Он вспомнил первый уверенный поворот стрелки, дорогу, проступившую там, где годами была только глухая земля. Вспомнил, как боялся моргнуть. А рядом девочка спрашивала о чём-то простом, детском — и ждала честного ответа. Он так долго смотрел на открывшийся путь, что позволил себе не смотреть на цену этого чуда.

Вот теперь прозвучала правда. Хозяин ветров ничего не сказал.

—

Ты

не

понимаешь,

—

продолжил

ГранГрем.

—

Он

молчал столько лет. Я пробовал всё. Старые дороги. Двери.

Перекрёстки. Я носил его туда, где когда-то ходил с… Он не договорил.

—

Ничего.

ГранГрем постучал пальцем по крышке.

23

—

Просто

кусок

металла.

28

Он посмотрел туда, где исчезла Дея.

—

А

потом

появилась

она.

В первый раз за много лет стрелка ожила. Сначала немного. Потом сильнее. А когда Дея брала компас в руки, он начинал находить дороги, которых ГранГрем уже давно не видел. Точно так же он работал когда-то. Когда ГранГрем был маленьким. До двери. До Того, Кто Идёт Следом. До того, как всё закончилось. Или, как теперь выяснялось, возможно, не закончилось вовсе.

—

Она

как

путеводная

звезда,

—

тихо

произнёс

Хозяин

ветров.

ГранГрем резко посмотрел на него.

—

Не

называй

её

так.

—

Почему?

—

Потому

что

она

не

вещь.

—

Я

этого

и

не

говорил.

—

Тогда

не

говори

так.

Хозяин ветров долго смотрел на него.

—

Вот

только

ты

сам

начал

обращаться

с

ней

именно

так.

Эти слова ударили сильнее, чем ГранГрем ожидал. Он отвернулся.

—

Я

её

защищал.

—

Конечно.

—

Защищал!

—

Верю.

Хозяин ветров подошёл к одной из стен. На полках дрожали десятки бутылок.

—

Самые

опасные

поступки

часто

начинаются

с

очень

хорошего объяснения.

ГранГрем ничего не ответил.

—

«Я

делаю

это

ради

неё».

24

Тишина.

29

—

«Ей

пока

лучше

не

знать». ГранГрем сжал челюсть.

—

«Я

всё

исправлю

раньше,

чем

она

заметит».

—

Хватит.

—

«Я

не

хотел

её

пугать».

—

Хватит!

Несколько маленьких бутылок звякнули друг о друга.

Хозяин ветров повернулся.

—

Долина

тебя

всё-таки

не

отпустила.

ГранГрем застыл.

—

Что?

—

Я

думал,

ты

прошёл

её.

—

Я

прошёл.

—

Вышел

—

да.

Он посмотрел на ГранГрема внимательнее.

—

А

прошёл

ли?

ГранГрем вспомнил Долину. Траву. Дерево. Дею рядом. Её вопрос: «Ты специально это сделал?» И своё собственное решение. Не мучить себя за то, чего он не мог изменить. Тогда это казалось правильным. Наверное, и было правильным. Но где проходила граница? Когда перестать обвинять себя превращается в способность оправдать себя? Он не знал. И впервые после Долины эта мысль действительно его испугала. Перед глазами на миг возникла нагретая солнцем трава.

Шелестели длинные стебли, по коре дерева полз маленький жук. Там Дея сидела рядом, пока он не мог подняться под тяжестью давнего горя. Она не торговалась за свою доброту и не требовала сначала стать удобным другом. Тогда он был ребёнком у страшной двери. Теперь — тем, кто знал больше и всё равно молчал. Разница была такой ясной, что от неё

25

нельзя было спрятаться даже за памятью о семье. ГранГрем опустил глаза. Крышка компаса вдавилась в ладонь; он разжал пальцы, и боль стала острее.

30

—

Я

не

использовал

её.

Хозяин ветров подошёл ближе.

—

Тогда

почему

она

не

знает? ГранГрем не ответил.

—

Вот

и

всё.

Некоторое время слышался только ветер. Потом ГранГрем спросил:

—

Ты

говорил,

что

ветер

помнит

ту

ночь.

Лицо Хозяина изменилось. Совсем немного. Но ГранГрем заметил.

—

Помнит.

—

Что

произошло

после

того,

как

дверь

закрылась?

Хозяин ветров не ответил сразу. Он прошёл вдоль полок. Остановился возле самой верхней. Там стояла старая тёмная бутылка. Без надписи. Только дата. Та самая, которую раньше заметила Дея. На плечиках бутылки лежала серая пыль.

26

Тёмное стекло не отражало пламя так, как соседние сосуды: огонёк будто проваливался в него и гас. Узкая полоска бумаги с датой отклеилась у края. ГранГрем помнил этот край — помнил, как Дея подняла голову и хотела спросить.

31

Внутри ничего нельзя было разглядеть. И всё же ему чудилось, что там осталось тесное, душное пространство его детства: косяк под ладонью, запах отцовской одежды, красный шарф сестры. Он не знал, были ли эти воспоминания только его собственными. От одной возможности услышать ещё хоть слово у него пересохло во рту. ГранГрем смотрел на неё.

—

Это

оттуда?

—

Да.

Он почувствовал, как внутри всё сжалось.

—

Ты

всё

это

время

её

хранил?

—

Да.

—

Почему ничего мне не сказал?

Теперь

уже

Хозяин

ветров

отвёл

взгляд.

—

Потому

что

не

был

уверен,

что

имею

право. ГранГрем усмехнулся. Невесело.

—

Забавно.

—

Что?

—

Именно

это

я

говорил

себе

про

Дею.

Хозяин ничего не ответил. ГранГрем подошёл к полке.

—

Открой.

—

Нет.

—

Открой

её.

—

Не

сейчас.

—

Ты

только

что

полчаса

объяснял

мне,

как

плохо

скрывать

правду.

—

И

всё

равно

говорю:

не

сейчас.

—

Почему?

27

Хозяин посмотрел в окно.

32

—

Потому

что

сначала

тебе

нужно

выжить.

Первый флюгер повернулся на крыше. Резко. С металлическим скрипом. ГранГрем поднял голову. Второй повернулся следом. Потом третий. Все они смотрели в одну сторону. Назад. Туда, откуда пришли путешественники. Скрип прокатился по крыше от одного крепления к другому. Не беспорядочное хлопанье железа на ветру — последовательный, размеренный поворот. В оконном просвете ГранГрем увидел: облака уходили вправо, а узкие металлические стрелы упрямо смотрели влево.

Между дальними склонами темнела дорога. Ещё недавно по ней шли двое. Теперь над одним из поворотов словно стёрли кусочек неба. В этом месте не было ни тумана, ни скалы — только чёрный разрыв, от которого хотелось отвести глаза. Звон бутылок постепенно стихал. Дом прислушивался. Хозяин ветров побледнел.

—

Быстро.

—

Что?

—

Уходи.

ГранГрем мгновенно достал компас. Стрелка не двигалась.

—

Насколько

он

близко?

—

Уже

неважно.

—

Насколько?!

Хозяин ветров подошёл к окну. Открыл. И сразу захлопнул обратно.

—

Слишком.

ГранГрем уставился на компас. Раньше он хотя бы предупреждал. Дрожал. Менял направление. Показывал приближение Того, Кто Идёт Следом. Теперь — ничего. Потому что Деи не было. И впервые ГранГрем полностью

28

понял, насколько привык к её присутствию. Не только к разговорам. Не только к смеху. Не только к маленькой руке, которая иногда сама находила его пальцы. Рядом с Деей мир был понятнее.

33

Дороги — виднее. Опасность — слышнее. Теперь он снова оказался тем ГранГремом, которым был много лет. Один. И почти слепой. Снаружи что-то ударило в стену. Дом вздрогнул. По штукатурке над дверью побежала тонкая трещинка. Из неё посыпалась сухая белая пыль. Удар пришёл не сверху, как порыв бури, а сбоку, почти на уровне пола. Внутри стены что-то глухо протянуло по камню. ГранГрем отступил и ударился пяткой о ножку стола.

Одна бутылка упала с полки. Хозяин ветров поймал её у самого пола.

—

Уходи!

—

А

ты?

—

Это

мой

дом.

—

Очень

убедительно.

Второй удар оказался сильнее. На этот раз задрожали окна. За стеклом мелькнула тень. Не человеческая. Но уже гораздо ближе к человеку, чем раньше. ГранГрем увидел плечо. Руку. Пальцы. На мгновение даже показалось, что на них была кожа. Потом ветер сорвал форму, и рука снова превратилась в чёрную рваную полосу. ГранГрем узнал не очертания. Он узнал то, как возле них становилось тихо. Так же когда-то затих дом его родителей перед последним ударом в дверь. Тело вспомнило раньше мысли: уши прижались к волосам, ноги ослабели, воздух застрял под рёбрами.

Если у этого существа появится настоящее тело, оно сможет удержаться у порога. Нажать на ручку. Дотянуться. Не исчезнуть с порывом ветра. ГранГрем смотрел на след, оставленный на запотевшем стекле, и не мог перестать думать

29

о маленькой детской ладони, которую только что выпустил. Хозяин ветров выругался.

34

—

Он

становится

сильнее.

Хозяин сорвал пробку с первой бутылки и направил горлышко в распахнутое окно. Пробка стукнула об пол и покатилась под стол. Из горлышка вырвался ветер. Настоящий северный шквал. Комнату моментально заполнил ледяной воздух. Холод обжёг мокрые щёки. Карта взлетела со стола и прижалась к потолку; связка ключей на груди Хозяина забилась о пуговицы. Из горлышка с тяжёлым свистом вырывалась белёсая струя, расширяясь у окна в широкий вращающийся вал. На раме мгновенно выступил иней. ГранГрем прикрыл лицо локтем. Между пальцами проносились колючие ледяные крупинки.

За окном что-то отбросило назад. Раздался звук, которого ГранГрем никогда раньше не слышал. Не крик. Скорее шорох сотен голосов одновременно.

—

Что

ты

делаешь?!

30

—

Даю

тебе

время.

35

Хозяин схватил вторую бутылку. На этикетке было написано: Шторм над морем. Не открывать рядом с крышей.

—

Это

вообще-то

рядом

с

крышей!

—

крикнул

ГранГрем.

—

Сейчас

не

время

придираться!

Пробка вылетела. Дом содрогнулся. За стенами заревел шторм. Вода ударила в окна, хотя секунду назад дождя не было. В комнате запахло солью. По полу потекли ручьи, и босые ступни ГранГрема заскользили на досках. За окном исчезли горы: вместо них вздымалась серая водяная стена. Гул шёл низко, через пол и грудную клетку, а над ним пронзительно свистели канаты. Где-то сорвало ставню. Дерево треснуло так громко, что ГранГрем пригнулся.

Тень снаружи снова отбросило. Но всего на несколько шагов. Она удержалась. ГранГрем увидел, как из неё выросли две ноги. Почти настоящие. Они упёрлись в землю.

—

Он

держится!

—

крикнул

ГранГрем.

—

Я

вижу!

Третья банка. Маленькая. Хозяин сорвал крышку. Из неё вырвался горячий сухой ветер пустыни. Воздух заполнился песком. Тень исчезла за золотистой стеной. Жар ударил вслед за холодом. Песок зашуршал по стеклу, застучал по полкам, заскрипел на зубах. В свете лампы кружилась густая рыжая пыль. Хозяин кашлянул, заслонил глаза рукавом и, не глядя, нащупал следующий сосуд. Движения его уже не казались лёгкими: пальцы дрожали, плечо судорожно поднималось с каждым вдохом. Защитить дом стоило ему сил, которые не возвращались вместе с новой бутылкой.

—

Теперь!

Хозяин ветров схватил серый мешочек. Тот самый. Ветер дальней дороги. Мешочек был совсем невелик — серый, потёртый на сгибах. Среди грохота и летящих осколков он

31

выглядел почти нелепо. Но когда Хозяин взялся за узел, сквозь сырость и песок вдруг потянуло сухой придорожной травой, нагретой пылью и далёким дождём. ГранГрем на миг услышал негромкий шелест, словно кто-то прошёл по листьям там, где ещё не было земли.

36

Развязал синюю нить.

—

За

домом

появится

тропа.

—

Куда?

—

Отсюда!

—

Прекрасное

направление.

—

Сейчас

лучшее

из

доступных!

ГранГрем схватил сумку. Потом посмотрел на старую тёмную бутылку.

—

Я

вернусь.

Хозяин тоже посмотрел на неё.

—

Лучше

вернись.

Снаружи что-то снова ударило в дом. Одна из балок треснула. ГранГрем побежал. У двери остановился.

—

Если

увидишь

Дею

раньше

меня…

Хозяин ветров посмотрел на него. ГранГрем не сразу продолжил.

—

Скажи

ей

правду. Пауза.

—

Всю?

Это оказалось труднее. ГранГрем закрыл глаза. Потом кивнул.

—

Всю.

И выбежал.

32

37

За домом уже появилась дорога. Узкая. Почти прозрачная. Она висела над облаками и уходила куда-то между двумя далёкими скалами. Края тропы дрожали, просвечивая, как тонкий лёд. Под ними медленно ворочались облачные громады. В глубоких разрывах синела такая высота, что ГранГрем не позволил себе посмотреть туда второй раз. Впереди торчали две острые скалы — одна почти чёрная, другая с бледной полосой снега. Между ними и натягивалась дорога, узкая, без перил, едва шире его плеч.

Первый шаг он сделал вслепую, ожидая провалиться. Под пяткой упруго отозвалась поверхность. Второй шаг дался легче. Потом он уже бежал, придерживая сумку, и каждый удар ног отдавался сухим коротким звуком, который тут же уносило в пропасть. ГранГрем побежал. С бесполезным компасом в кармане. Без Деи. Не зная точно, куда приведёт путь. Позади ревели сразу несколько ветров. Северный. Морской.

Пустынный. Хозяин открывал бутылку за бутылкой. Дом стоял в центре невозможной бури. А среди неё двигалось нечто чёрное. Каждый порыв отбрасывал его. Каждый раз оно

33

возвращалось. Сначала медленно. Потом быстрее. Оно училось сопротивляться ветру. Оглянувшись, ГранГрем увидел дом целиком — крошечный тёмный остров среди белых струй, серой воды и песчаного золота. Флюгеры вспыхивали над крышей и пропадали. Из окна вырывался свет; рядом с ним двигался худой силуэт.

34

38

ГранГрем споткнулся. Тропа качнулась под ним, и он упал на колено, обдирая ладонь. Компас больно ударил по бедру. На секунду захотелось вернуться — не оставить ещё одного человека за закрывающейся дорогой. Но сзади снова грохнуло, и он поднялся. Теперь нужно было хотя бы не сделать напрасным то время, которое ему отдавали.

Хозяин ветров остался один. Он открыл ещё одну бутылку. Потом другую. Флюгеры вращались так быстро, что превратились в металлические круги. Канаты на крыше натянулись. Стёкла звенели. Тот, Кто Идёт Следом, сделал ещё один шаг. Хозяин посмотрел на полку. На старую бутылку. На дату. Потом на исчезающего вдали ГранГрема.

—

Ну

что

ж,

—

сказал

он.

—

Видимо,

всё-таки

пришло

время

старым

ветрам

снова заговорить.

За окном выросла рука. Пальцы легли на стекло. Оконная рама прогнулась внутрь. Между деревом и камнем выдавило полоску старой замазки. По стеклу медленно расползались пять тёмных следов, и Хозяин вдруг услышал их сквозь бурю: негромкий, почти осторожный скрип. Так мог бы постучать запоздалый гость, если бы не давил на окно всей тяжестью невидимого тела. На этот раз они были почти человеческими. Хозяин ветров посмотрел на них. И улыбаться перестал.