HERETICUS TENEBRAE: Astra tiranium dominatorum est
- -
- 100%
- +
— О-ох…ох! Ладушки, прощу тебя на этот раз.
Биринг неверно зашаркал ногами в сторону подсобки и прокряхтел:
— Мэн, дорогуша, принеси пожалуйста питательной суспензии, если осталась.
При звуке этого имени мальчик заметно оживился и прямо-таки воспрял. Он даже улыбнулся, впервые за пару дней. Из-за колонны выбежала девочка в таких же лохмотьях как и на нём. Ростом чуть выше и с жёлтыми слипшимися растрёпанными волосами. В руках у неё была отрадно большая миска с мутной густой жижей, не имеющей ни вкуса ни запаха, но от этого не менее желанной. Трудно было сказать кому именно он обрадовался больше. Жадными глотками мальчик выпил всё что было за один заход, наслаждаясь тем, как пропадает чувство режущей пустоты в животе и видя боковым зрением обеспокоенный вид Мэн.
— Где ты успел так замараться? Ой! Это что? Кровь… Это Сфорч?
— Гм… Нет… Я на самом деле не помню откуда она, но, вроде как, не моя… кто-то пытался меня убить по дороге сюда и…
Он осёкся, не желая вспоминать совсем недавние события, дымка которых только-только начинала сходить. Девочка же отличалась завидной проницательностью и не стала продолжать, за что он ей был премного благодарен.
— Рада, что всё обошлось. Ты ж, как никак, живучий ублюдок. Этого у тебя не отнять.
Она мягко улыбнулась и осторожно обняла его, от чего мальчик почувствовал неожиданную слабость и спокойствие, тёплой волной расходящиеся по телу. Мэн… Она жила в таких же трущобах, как он и совсем недалеко. Также бегала по поручениям Сфорча и также отхватывала тумаков, правда поменьше. Видимо Сфорч не хотел обижать своего постоянного клиента Биринга, ведь тот дорожил ею, ибо она одна из немногих, кто помогает ему, как говорил сам настоятель: «поддерживать свет Императора в этих местах, полных заблудших душ».
На деле же они пели непонятные песни перед алтарём и разговаривали с приходящими сюда людьми. Мальчика всё это мало волновало. Куда важнее было то, что она являлась единственным человеком, который относился к нему с пониманием и заботой. Единственной, с кем он делился своими тайными страхами и последними запасами краденной еды. К его великому сожалению это было то немногое, чем он мог отплатить ей, потому что был не таким умным и, зачастую, не понимал о чём та говорит, но это было не так уж и важно. Он уже не представлял себе жизни без её общества и, по воле обстоятельств, ей тоже не к кому было пойти.
— Я тоже рад тебя видеть, но, может, пойдём отсюда? Сегодня мне здесь как-то не по себе…
Огорчение в её глазах было для него страшнее, чем что угодно, однако необъяснимое беспокойство, начавшееся всего пару мгновений назад, уже начало захлёстывать его с головой.
— Раньше тебе нравилось в храме… что-то случилось?
— Мне… просто, вдруг, стало страшно здесь находиться… не могу сказать почему, но…
Мэн скрестила руки на груди и блаженно прикрыла веки, разговаривая с придыханием как бывало всегда, когда речь заходила о чём-то, связанном с её увлечениями в этой часовне.
— Император защищает, дружище. Тебе стоит хоть иногда возносить ему молитвы, и он одарит тебя своим благословенным светом, ведь он всегда рядом с нами, всегда готов помочь, откройся ему, и твои тревоги уйдут прочь.
Спорить с ней ему никогда не нравилось, но сейчас он, почему-то, чувствовал, что должен.
— Ни разу его не видел и из всех людей только ты мне помогаешь.
В ответ она лишь внимательно посмотрела ему прямо в глаза, наклонившись достаточно близко, чтобы невзначай коснуться кончиком носа, как любила делать всегда.
— Эй! Ну ты чего, Хмурик?
«Хмурик» — только она его так называла и возражать он не видел причин, ибо нормального имени всё равно не знал.
— …
— Просто поверь, настоятель человек умный и знает, что говорит.
— Может и так…
Разговор прервал рёв двигателей на улице прямо под дверями, которые практически сразу с грохотом распахнулись, осыпав часть рисунка около себя. От резкого звука Мэн даже подпрыгнула вместе с ним. В проёме стояло трое здоровенных мужчин, чьи тела были туго перетянуты множеством ремней, увешанных целыми гирляндами мешочков и сумок. В их руках опасно поблёскивали тесаки и пистолеты, а на головах красовались ядовито яркого цвета причёски. Все трое замерли, осматриваясь по сторонам.
Члены ульевых банд, опасные и неприятные люди, убивающие и грабящие и без того нищих жителей трущоб. Раньше мальчику удавалось спрятаться от них вместе с Мэн в тех самых технических коридорах, куда те не совались вообще никогда, но теперь деваться было совсем некуда, и он сильно сжал её руку. В какой-то момент единственным, кто нарушал спокойствие, оказался спотыкающийся в попыхах настоятель, выбежавший на шум.
— В обителе Его сущего… — он замер встретившись глазами с тем, что посередине — А… это вы…
— Да, старый хер, а ты, я смотрю, время зря не терял. А? Развлекаешься тут с сопляками?
— Я же сказал, что ещё пару дней и я всё отдам, составлю полную симфонию, как и заказывали, работа…
— Работа? — мужчина в центре показушно сплюнул на мозаичный пол — А вот босс считает, что ты тут тупо гоняешь лысого и торчишь под кайфом от тех безделушек, что тебе приносят, и судя по всему, так оно и есть! К тому же, теперь ещё начал пялить этих малолеток… Мне, конечно, срать на то, чем ты тут занимаешься, но авторитетные люди недовольны.
Мальчик никогда раньше не видел такой ярости на лице Мэн, которая бросилась между мужчинами и настоятелем.
— Как вы смеете осквернять обитель Его и говорить без почтения…
Короткий хлопок разнёсся эхом под сводом часовни, прервав её на полуслове и почти оглушая всех присутствующих. Мэн застыла в воцарившейся тишине, широко распахнув глаза и наблюдая как на груди расплывается красное пятно. Серая мантия настоятеля, не успевшего даже зажмуриться от испуга, оказалась покрыта красной рябью от ног до безмолвно трясущихся губ. Сжимавший же пистолет мужчина лишь недовольно разминал шею.
— Потаскуха низкорослая! Ненавижу, когда меня перебивают, так о чём это я?
Для мальчика время остановилось мгновенно. Он видел только Мэн и как её ноги подкашиваются, бессильно роняя её на каменный пол. Оцепенение удалось побороть лишь в последний момент, чтобы подхватить её голову. Мужчина с пистолетом просто перешагнул через них и ткнул дуло настоятелю прямо в полураскрытый рот, выбивая передние зубы. Глаза Мэн забегали из стороны в сторону, будто ища ответ на множество вопросов. Тяжело дыша, она вцепилась мальчику в плечи, и по её лицу потекли ручейки слёз.
— Что… происходит?.. Мне… страшно…
А он и не знал что ответить. В горле застыл ледяной ком, а на его руках прямо сейчас угасал его единственный друг и родной человек. Всё, что было хорошего в его жизни исчезало и он не мог ничего с этим поделать.
— Н… Не умирай… пожалуйста!
Он прижал её к себе дрожащими руками и единственное, о чём он думал сейчас, это чтобы всё обошлось, чтобы всё было хорошо… чтобы стало как прежде. Вдруг голова начала странно зудеть прямо изнутри, да так сильно, что можно было разбить её об пол.
Сквозь пелену слёз стало видно, как мозаика вокруг них начала покрываться тонким слоем изморози, ползущей в стороны как разлитый густой бульон и начинала покрывать их одежду. Одновременно с этим, рана на груди, по какой-то причине, перестала испускать тонкие пульсирующие волны крови. Побледневшая кожа Мэн стала почти не отличаться от белой изморози на одежде, но, по крайней мере, её взгляд стал менее отсутствующим и она сделала глубокий вдох, после чего закашлялась, как если бы освободилась от удушения.
— Ч… что? Мне…почти не больно… Это ты сделал?
— Я… не знаю… я ничего не делал…
— ТВОЮ Ж МАТЬ!
— ЧТО ЗА?..
Внезапные возгласы мужчин разносились по часовне, отражаясь от стен. Те двое, что остались в дверях, с неподдельным ужасом наставили своё оружие куда-то поверх лежащих на полу в лужице подмёрзшей крови детей.
— Импефлатол везвефуфий! — донёсся приглушённый хрип настоятеля, пытающегося произносить слова с дулом пистолета во рту, с другой стороны зала.
Мальчик посмотрел наверх и тоже хотел было закричать, но горло пережало от такого резкого порыва. Прямо над ним клубилось облако розового мерцающего дыма, приобретающего постоянно меняющиеся очертания десятков разных лиц с жуткими гримасами боли и мучений. Они завывали и кричали хором диких голосов, от которых замирало сердце и первобытный, необъяснимый ужас схватывал все внутренности своими когтями… Прямо как в его снах.
Все трое бандитов принялись в панике стрелять по облаку, но ничего не происходило. Пули просто пролетали сквозь него и обрушивали остатки расписанной штукатурки на пол. Стрельба прекратилась, когда искажающиеся лица резко разлетелись в разные стороны. Одно из них попало в настоятеля и тот, вытаращив глаза ещё сильнее, принялся неистово царапать своё горло, разодрав его всего за несколько ударов сердца, после чего упал, дёргаясь в луже собственной крови.
От расслабленной бравады главаря не осталось и следа, когда после увиденного он обмочившись стал отползать к дальней стене с неслыханными ругательствами. Второй, внезапно, начал выкрикивать непонятные слова и с разбега ударился головой о стену с такой силой, что послышался влажный хруст, и обмяк. Третий же расплылся в такой улыбке, на которую, мальчик думал, неспособно человеческое лицо, после чего залился совершенно самозабвенным, истеричным смехом, подобного которому нельзя было услышать нигде и от которого он, просто навсего, не смог дышать.
Спустя короткое время мужчина потерял сознание и упал без движения, однако сумасшедшая улыбка, исказившая его лицо, так и осталась. Мэн безучастно смотрела в даль, видимо не имея уже сил на проявление эмоций. Для всех здесь присутствующих происходящее было далеко за гранью понимания. Поэтому мальчик решил действовать проверенным способом. «Сначала беги, а уж потом думай сколько влезет», к тому же Мэн тоже была сторонницей этого правила и ей срочно нужна помощь какого-нибудь медикуса. Какого угодно.
Когда он потащил её к выходу она даже не отреагировала, как и на появление ещё одного молодого человека в той же одежде как и те трое. От увиденной сцены, парень с дубинкой на плече отшатнулся назад.
— Сиф? Перч? Монсман? Что за ботва?
От неосторожного движения рана на груди Мэн вновь начала кровоточить и та нахмурилась от боли. Мальчик запаниковал. Он не понимал что произошло в прошлый раз, но решил попытаться ещё раз. Почему-то, он решил, что если очень сильно чего-то захотеть, то… Голова опять начала сильно зудеть, когда мальчик принялся вспоминать все те мысли, которые были у него в прошлый раз и, неожиданно для себя, увидел Мэн сквозь свои зажмуренные веки, но как-то совсем необычно. Он видел её как будто изнутри, видел её изодранное тело и, по неведомой причине, оно слушалось его, закрывая раны там, где он хотел. Правда чем больше он увлекался, тем меньше оно слушалось и начинало протестующе вибрировать.
Зуд в голове сменился резко пульсирующей болью, а Мэн вся затряслась в конвульсиях. Из её глаз, носа и ушей потекли струйки крови, заливая лицо, после чего она сразу же замерла, бессильно уронив руки с его шеи на пол и запрокинув голову.
Смотревший на всё это молодой человек не издавал ни звука и, казалось, даже не дышал, а главарь в дальнем углу сидел в жёлтой луже и дрожащей рукой с пистолетом водил из стороны в сторону.
— Что это?.. Что ты за тварь? НЕ ПОДХОДИ! НЕТ!
Он вставил пистолет себе в рот и выстрелил, не медля ни мгновения. За его спиной одновременно с хлопком расцвело большое красное пятно на стене.
— Тво-о-ою ма-а-ать!.. Карл, зови ребят и тащи со спидера скрипт-пиктер, иначе босс не поверит во всё то дерьмо, что здесь случилось.
Сразу после этих слов молодого человека стошнило прямо на пол.
* * *
Голоса… мужские, женские, детские. Они доносились со всех сторон, создавая какофонию звуков среди бесконечного множества чёрных столбов, воткнутых в землю. Столбы были неровными с бороздами и выщерблинами, утоньшающиеся и разветвляющиеся сверху. Их окутывал синеватый туман от которого видно было только на десяток шагов перед собой, не более того.
Мальчик бродил здесь не в силах найти выход уже очень долгое время и порядком устал. Детский смех эхом рассекал воздух между столбами вместе с множеством непонятных фраз. Как он ни старался разобрать хоть слово, всё было тщетно, а постоянное ощущение чужого присутствия заставляло вздрагивать от каждого шороха и движения теней. Неожиданно впереди возникло кресло на небольшой полянке. В нём сидел некий дряхлый старик и что-то напряжённо записывал с закрытыми глазами, бормоча себе под нос.
Огромная стопка бумажных листов была сшита чем-то похожим на пучок седых волос, а от надписей поднимался дымок. Спустя некоторое время старик тоже начал постепенно дымиться и с болезненным выражением лица застонал, но писать не бросил. Его руки уже дрожали и покрывались ожоговыми струпьями, но он всё равно писал. Мальчик очень хотел остановить его, но неведомая сила удерживала на месте и не позволяла произнести ни слова. В конце концов старик испустил дух, развалившись на бумаге и тлея как самый настоящий уголь.
Тут же из тумана появились бесформенные тени, взявшие тело старика с собой, а откуда-то сверху на звенящих металлических цепях спустился уже другой человек и сразу же принялся писать с того самого места на котором остановился старик, закатив глаза так, что было видно только белки. За спиной неожиданно раздался мелодичный женский голос:
— Эл? Эл! Вот ты где, а я тебя обыскалась, мальчик мой. Тебе опять приснился страшный сон?
Мальчик до дрожи боялся увидеть того, кто стоит у него за спиной, но когда чья-то рука легла ему на плечо он всё-таки обернулся…
* * *
В маленькой тёмной комнатушке не было ничего, даже окон. Мальчик проснулся глядя на светосферу под потолком, испускающую тусклый жёлтый свет из-за налипшей на неё пыли и грязи. Рядом с куском ткани, на которой он лежал стояла железная миска с давно высохшим, превратившимся в потрескавшуюся корку супом.
У него не было ни единой мысли в голове. Ни одного вопроса. Он просто взялся слизывать с неё всё что было, будучи ведомым лишь животными инстинктами. Тарелка оказалась достаточно холодной, чтобы язык чуть не примёрз к ней.
— Ого! Вот это ты вскочил!
За решётчатой дверью комнаты сидел на стуле молодой мужчина с ярко рыжими волосами, торчащими строго вверх как прутья ржавой проволоки. Он не торопясь покуривал папиросу, пуская густой белый дым сквозь решётку и внимательно наблюдал за мальчиком. Из одежды на нём была только коричневая майка и штаны с множеством карманов, заправленные в потёртые ботинки с металлическими заплатками.
— Странный ты мальчуган, скажу я тебе, никогда не видел чтоб… а хотя нет, вру, был как-то один случай… Одна баба вдруг начала гореть в тот самый момент, когда бедолага Цивитас, боже Император прими его душу, решил порадовать её своим достоинством… Хех! Горячая штучка, не правда ли? Хотя что с них взять, это ж женщины. Но ты вроде таких фокусов не выкидываешь и это хорошо.
— Кто вы и… Где я?
— А ты не помнишь что ли? Тебя нашли в часовне в окружении пяти трупов. Дик говорил, что ты всё время сидел, дрожал и нёс совершенно несвязную пургу, потом тебя посадили сюда от беды подальше, но ты просто уставился в пол и не двигался пару дней. Не ел, не пил, ходил под себя, в общем как овощ, потом уснул на сутки и вот мы с тобой теперь болтаем.
Воспоминания оказались похожими на удар чем-нибудь тяжёлым по голове. Все эти события… ему не хотелось верить. Он не мог найти в себе силы что-либо делать или даже думать. Мэн… ведь это он убил её! Сам… убил. Также как Биринга и тех троих. Он не знал как и почему стал причиной всего этого, но это точно был он. Руки снова затряслись сами по себе. Он хотел исчезнуть, просто перестать существовать. Всё это было неправильно! Почему она умерла? За что? Что теперь делать? Мальчик не знал как ответить на все эти вопросы ибо всё потеряло смысл.
— Эй! Эй! Не пропадай опять, чувак! У нас ещё куча дел.
— Вы… арбитр?
— Чё? Хахаха-а! Эй, Фони, слыш, он назвал меня арбитром!
— Ты и так не паинька, а будь ты арбитром, то пристрелила б на месте. Этот маленький говнюк очухался? Тогда тащи его к боссу! Хватит жопу просиживать, ты не король!
— Ладно-ладно, только не горячись.
Мальчик пребывал в состоянии полного безразличия к происходящему и с пустым взглядом смотрел перед собой, когда его вели по коридору. Из боковых комнат доносился хохот и перебранка множества людей, складывающихся в утомительный гомон. Прямо перед ними из одной комнаты вышла, покачиваясь, совершенно голая женщина с бутылкой в каждой руке и, смеясь, сразу же зашла обратно. Из другой вывалилась пара дерущихся мужчин, которых рыжий парень просто обошёл, продолжая вести мальчика со скучающим видом. Наконец они подошли к сдвоенным дверям по бокам от которых стояло двое вооружённых мужчин, мало чем отличавшихся от тех из часовни.
— Босс у себя? Приказывал притаранить ему какого-нибудь чудика.
Парень слегка толкнул мальчика вперёд и один из охранников достал с пояса металлический ошейник, заморгавший кучей лампочек при приближении к шее мальчика. Когда его защёлкнули в голове стало необычайно пусто, словно все разом перестали галдеть и приглушили свет. Мальчик впервые на своей памяти почувствовал себя одиноким и словно свободным от некоего тяжкого груза.
— Всё, теперь топайте. — кивнул второй охранник на дверь.
Когда мальчик вместе с «Рыжим» вошёл в зал ему, почему-то, сразу вспомнился кабинет Сфорча, только здесь было больше оружия, чем тех замысловатых предметов и скульптур. Пока двери зала закрывались за спиной до него долетели обрывки фраз перешёптывающихся охранников.
— Это он что ли? Тот самый…
— Без понятия, врятли пацан мог положить троих…
— Но… Фоника ведь никогда не ошибается…
В центре зала стоял длинный стол, за которым вели оживлённый спор несколько человек, одетых в разноцветную несуразную одежду с множеством непонятных деталей, казавшихся мальчику совершенно лишними и неудобными. Хотя уж в чём, а в одежде он точно не разбирался. Рыжий не сбавляя шаг наклонился к нему.
— Видишь вон того лысого? Это самый большой хер во всей округе… не буквально, конечно, ну ты меня понял. Будь с ним пообходительней, а то мало ли.
Лысый мужчина и вправду выделялся. Он был одет только в короткие штаны и прямо бугрился мускулами разрисованными всевозможными символами и узорами, а лысый череп оказался покрыт местами металлическими пластинами с разъёмами для проводов. Правая рука и нога блестели свежесмазанными механическими узлами и деталями. Когда он заметил приближающегося мальчика, то поднял свою «живую» руку, останавливая галдёж за столом и сидящие как по команде проследили за его взглядом в сторону вошедших.
— Про этого заморыша ты нам вчера рассказывал, так?
— Может проще было бы нанять нормального чудика?
— Я вам, по моему, ясно сказал, что все средства ушли на поиск и добычу элементов песни, а время поджимает, уже завтра утром всё должно быть собрано, к тому же Ливьяр заверил, что хватит и «Z», а может и ниже, главное чтоб был относительно стабилен.
— Раз нам так удачно подвернулся этот пацан, то возможно сие стечение обстоятельств весьма порадует владыку.
Лысый кивнул, не разделяя, однако, оптимизма женщины в огромной шляпе, обвешанной гирляндами бусин и обратился к рыжему.
— Как эта херня называется?
— Какая, босс?
— На шее, идиот!
— А, пси-блокатор, босс.
— Снимай.
— Но…
— Снимай!
Едва металлический ошейник сняли, как мальчик снова ощутил груз реальности вокруг, будто мир снова стал насыщеннее, стараясь заполнить все чувства бессвязными сигналами, а голова зазудела изнутри. Слабо, но от этого не менее раздражающе. Тем временем лысый присел на корточки прямо напротив него и пристально посмотрел ему в глаза. Мальчик не мог объяснить себе этого, но каким-то образом ему стало понятно, что этот человек страдает… страдает и испытывает почти то же бессилие, что и он сам.
— Мда-а-а, жалко, конечно, Биринга… нормальный был мужик. Знаешь, парень, я уже порядком насмотрелся на эти ваши потусторонние фокусы и то дерьмо, что вы вытворяете с порядочными людьми. Так что скажи мне вот что: он умер быстро?
Мальчик не знал куда ему деться и что ответить. Даже просто смотреть в глаза этому человеку было тяжело и неприятно, однако удалось удержать себя от резких движений и он просто пялился на его подбородок. Вот только лысый, как оказалось, говорил с закрытым ртом. В этот момент мальчик не смог удержаться от удивления. Мужчина напротив просто продолжал также молча смотреть на него, но слова продолжали звучать почти также, как если бы он на самом деле говорил.
— Святые яйца Императора! Походу он тупой как братец Шик… что ж за невезуха то!
Слова задели его неожиданно для него самого.
— Я… не тупой!
Глаза лысого немного округлились и он начал говорить нормально, открывая рот.
— Ого! Ну уже что-то. Совсем другое дело. Тебя как звать?
И правда… как? В памяти не было людей, которые звали бы его по имени. Да и не интересовался никто… Кроме Мэн… Мэн… Слёзы одна за другой закапали на ковёр. Лысый почти никак не отреагировал.
— Хм… Ну, в общем, они все, вроде как, немного двинутые, так что… (вставая) Лис, одень ему обратно эту чтуку, а то мало ли что и собирай ребят.
— Всех?
— Вообще всех. Чтобы через час каждый сукин сын был готов к выезду! (поворачиваясь к столу) Дамы и господа, можете начинать.
* * *
Кончилась эра человека — животного! Да здравствует эра человека - псайкера!
Еретик Тайфо Сакс, последние слова.Так бывает, когда смахиваешь тучу мух с мусора, они начинают мельтешить перед глазами беспорядочно и быстро, создавая гул. Также было и сейчас. Множество людей сновало туда-сюда, в спешке надевая одежду и распихивая по карманам всевозможные предметы. Мальчик же тихо сидел на заднем сиденье грунтового транспортника, наблюдая за всем через боковое окно.
Ощущения были новыми, ведь раньше ему доводилось лишь видеть эти машины издалека, а теперь он чувствовал всем телом вибрацию двигателя и запахи всех этих машинных жидкостей. Вибрация и тепло подействовали неожиданно убаюкивающе, отчего мальчик задремал и с удивлением обнаружил, когда проснулся, что не было снов. Даже намёка на них, просто закрыл глаза и открыл. К этому моменту машины уже неслись по ночной дороге, освещаемой светом фонарей и фар.
Россыпь светящихся окон нависающих над ними громад тянущихся к облакам домов вызывала странные ощущения, как будто огромные существа с мириадами глаз смотрят на него. Рядом сидел тот самый парень с необычной рыжей причёской, которого назвали «Лис» и что-то увлечённо рассматривал в тоненькой металлической пластине, водя по ней периодически пальцами. Любопытство внезапно возобладало над безразличием и мальчик решил посмотреть. Лис лишь искоса глянул на него с ухмылкой.
— Что? Тоже интересно да? Мне не жалко, только вряд ли ты в таком возрасте оценишь… (он протянул пластину с ехидной улыбкой) Люблю глянуть свежую порнушку перед делом, бодрит, если понимаешь о чём я.
Увиденное на экране действо вызвало в мальчике смешанные чувства и вывело из равновесия. Оно было одновременно отталкивающим и, по непонятным причинам, притягательным. Чем-то похожим на мимолётные образы из дурманящего розового тумана, иногда появляющегося во снах. Лис аккуратно забрал пластину.
— Для начала, думаю, хватит, а то у тебя сейчас сердце выпрыгнет, хах! Потом познакомлю тебя с лучшими экземплярами моей коллекции.
Дабы перевести дух, мальчик снова уставился в боковое окно. Проносящиеся мимо тоннели и разноцветные светящиеся фасады зданий, неким образом действовали успокаивающе. Давно ставшие знакомыми, городские пейзажи сменились рядами однотипных металлических конструкций.
— Где это мы?
— Если честно, то я сам здесь никогда не бывал. Босс говорил что-то про заброшенные ангары СПО, видимо это они.
— С…ПО?
— Ну эти, как их… «Силы планетарной обороны», хех… Солдатики оставили их хрен знает когда, но Магистратум до сих пор ничего не распорядился сносить.
Несмотря на разъяснения осталось больше вопросов, чем ответов. Машины со свистом остановились и люди начали спешно выходить и разбегаться в разные стороны.
— Вот мы и на месте, пойдём, паренёк, у тебя сегодня серьёзная роль. Владыка смотрит…
В глазах Лиса промелькнула некоторая грусть, но потом он сразу же вернул себе неестественно воодушевлённый вид и потащил мальчика за собой. В этом месте оказалось не так душно и непривычно просторно, а небоскрёбы уже почти не нависали над головой, оставшись многоярусной стеной на небольшом отдалении.