HERETICUS TENEBRAE: Astra tiranium dominatorum est

Они быстро шли по широкой площадке между ангарами скрипя каменным крошевом под ногами. Все вокруг тащили на себе ящики и мешки с очень сосредоточенным видом, направляясь в один из покосившихся ангаров, ничем не отличавшийся от остальных. Внутри под сводчатым потолком оказалась целая многоуровневая конструкция из рядов горящих свечей и ламп, установленных поверх статуи ростом в пару десятков человеческих и имеющей не так уж и много человеческих черт, как он ожидал и привык видеть.

Лысый уже был на площадке, установленной на плечах статуи и с виноватым видом что-то объяснял фигуре в ярко-фиолетовом плаще, которая напротив, казалось, не двигалась вообще. Лис приложил правую руку к уху и начал говорить в воздух, словно разговаривал с кем-то невидимым.

— Да? Да, на месте… понял, будем готовы через десять минут.

На несколько коротких мгновений его обеспокоенный взгляд остановился на мальчике.

-… Хорошо, босс.

Убрав руку от уха, Лис аккуратно принял металлический контейнер из рук девушки с чёрной кожей и зелёными волосами. Они оба поклонились друг другу пробормотав что то содержащее «истинный свет» и «счастье верным», после чего извлёк оттуда необычного вида стеклянный пистолет с иглой на конце.

— Тихо, парень, не дёргайся, это почти не больно.

Короткий укол в плечо и вправду оказался почти незаметным, а через короткое время вообще перестал чувствоваться, однако сердце внутри начинало колотиться всё быстрее, вызывая дурноту и головокружение.

— Вооот, а теперь пошли. Не терпится увидеть как ты откроешь верным их путь.

С каждым шагом к вершине статуи Лис хмурился всё сильнее.

— Что-то не так?

— Да ничего, просто раньше мы прессовали лохов и так далее, а теперь… резкая смена деятельности не по моему профилю.

После этих слов на его лице снова засияло безумное выражение счастья, которое пугало больше чем всё остальное.

— Те кто отрицает правду останутся гнить, а мы взойдём к счастью!

Наверху их встретила всё та же сцена: лысый, сложив ладони вместе, выглядел просящем милостыню у фигуры в плаще.

— Г…Господин, мы сделали всё как вы распорядились, симфония…

Незнакомец поднял руку в лёгком останавливающем жесте, словно танцевал, а не разговаривал с татуированным бугаём. Раздавшийся голос был мягким и приятным на слух, напоминая колыбельную, которая ласкает изнутри и успокаивает.

— Довольно, суета и подхалимство смущают твой разум, ты теряешь всё важное из виду и копошишься как оторванный хвост ящерицы без цели и смысла.

Лысый покорно уставился в такую же металлическую пластину как была у Лиса и стал быстро барабанить по ней пальцами. Сам же Лис смиренно стоял у края платформы, придерживая мальчика возле себя. Незнакомец медленно, лениво обернулся на них. Молодое бледное лицо исхудавшего мужчины с тонкими чертами, будто бы, светилось, а глаза блестели, как от слёз. Его невероятно добродушная улыбка, правда, никоим образом не могла исправить того отталкивающего эффекта, который производили странные чёрные «зубы», растущие прямо на коже лица, всё равно что прыщи, а особенно крупный торчал прямо над правой бровью, извиваясь вверх.

Мальчик понимал почему остальные смотрят на этого человека с таким благоговением. Несмотря на свои черты он казался самым прекрасным из всех кого можно было встретить. Внезапно лучезарная улыбка покинула лицо странного человека, уступив место не менее яркому негодованию.

— КАК?! Как вы посмели совершить такое кощунство, против священных даров варпа? НЕМЕДЛЕННО снимите оковы с этого дитя! Освободите его! Откройте его бездне и пусть спящий в нём бог пробудится!

Лис спешно повиновался, промедлив лишь не надолго в сомнениях. И как только ошейник был снят, мальчик чуть не потерял сознание от резко возникшего гула в голове, словно он просунул её в вентиляционную шахту с огромными заводскими турбинами. Болезненное покалывание пронизало всё тело, от чего ему сразу вспомнился тот случай, когда он свалился в кучу битого стекла. Хоровод образов и мыслей людей, сновавших по ангару, практически парализовал его. Картины их прошлой жизни, хорошие и не очень воспоминания, многие из которых ему было знать совсем ни к чему, но он узнал, ибо никак не мог закрыть глаза, смотревшие на это.

Среди огромного клубка переплетённых чужих судеб было так легко потерять самого себя… Вот идёт Ребекка Сайнслай, ей уже сорок лет и без омолаживающей терапии она быстро потеряет всех своих клиентов, а её навыки затупятся и станут никому не нужными. Она готова взяться за любое сомнительное дело, чтобы заработать на препараты. Теперь он был Ухрусом «Брадобреем», прозванным так за привычку резать глотки кому угодно ради удовольствия. Он сидел на ящике с оружием и размышлял о том, как же хорошо у него это получается и как мягко вошёл нож в шею той последней напыщенной дамочки из космопорта. Потом он стал Сарой Виленрой, крепко матерившей своих подинённых за неправильную установку оборудования и горящей от ненависти на свою работу. «Нельзя показывать слабость этим гнилым стервятникам» «Ой да в бездну всё это!».

И вот, неожиданно, он Карий Релесс по прозвищу «Лис» и всё чего он хочет, это отомстить за смерть брата в той роковой перестрелке, когда они были членами банды «Чёрные кровопийцы». Отомстить этому тупорылому мужику, которого он называет «Босс» с тех самых пор, как втёрся в доверие к этим «Рейдерам из трущоб». Но всех этих людей объединяет лишь одно: они верят в приход лучшего мира сегодня, они верят в прекраснейшего владыку и их пророка на пути от всей этой грязи их ужасной жизни во лжи Императора и его псов. Но… кто же он сам? Кто он на самом деле? Он был воздухом, которым все дышат, был влажным грунтом под ногами, был каждой неведомой гадкой тварью в округе… он был одновременно всем и ничем… Может быть этот мальчик, свернувшийся на полу? Не-е-ет… зачем быть им, когда можно быть кем угодно? Даже эти жалкие крысы, копошащиеся в мусоре, наверно, лучше…

Мальчик кричит, физически чувствуя присутствие каждого, находящегося здесь, он плывёт в бушующем потоке голосов, просящих, желающих и рассказывающих имена, названия, события… существующие и нет. Он боится, что этот поток смоет его как песчинку. А этот незнакомец в плаще… его лицо трудно узнать из-за гримасы экстаза, исказившей, бывшие до этого утончёнными, черты.

— Ах-ха-ха-а-а! Да-а-а! Почувствуй эти сладостные потоки варпа, дитя! Как они прекрасны! И ты — их повелитель! Такая мощь в таком слабом теле! Взывай к ним и они ответят!

— Господин, всё готово, можем начинать.

— Чтож… Давно пора! Открывайте скрижали и пусть дитя споёт для нас! Сегодня владыка явится на зов своих подданных!

Люди вокруг, как заворожённые, побросали все свои дела, чтобы в акте неестественного ликования объединиться с этим незнакомцем в плаще, величественно взирающим на них сверху. Остатки сознания, сохранившиеся в мальчике, позволили ему заметить как вокруг расставили коробочки, подобные той, что он нёс в часовню. Они засветились леденящим душу светом и безумный поток мыслей смялся под напором странной мелодии, исходившей от них и наполняющей всё его естество. Она была так… прекрасна… Её хотелось слушать вечно и подпевать её мотивам, но потом…

Мощный хлопок и вспышка света заполнили пространство ангара, ворота которого разлетелись на куски. Дождь из обломков ещё несколько секунд осыпался в облаке дыма и, повисшей от оглушения, тишине. Откуда-то с улицы в опустевший дверной проём начали залетать металлические шарики, взрывающиеся при падении, и несколько людей, стоявших ближе остальных к воротам, оказались мгновенно разорваны на куски. Те же, кто выжил, принялись, как по команде, стрелять из всего, что было в их руках.

Всполохи света и огня превратили ангар в карнавальное представление, на котором никому, в здравом уме, не захотелось бы побывать. Тем временем, сквозь рассеивающийся дым стали видны три фигуры: некто похожий на металлическую статую женщины в закрытом шлеме грохотал массивным орудием в своих блестящих железных руках. Каждое его попадание лопало людей как воздушные шарики, а она сама, при этом, даже не пыталась укрыться от шквала выстрелов, выбивавших из брони снопы искр.

Фигура в центре была одета в длинный коричневый плащ и широкопольную шляпу, показавшуюся мальчику слишком неудобной и причудливой для обстановки. Фигура быстро перебегала от ящика к ящику, выпуская из своего оружия визжащие яркие огненные лучи, обугливающие всё, чего коснуться. Третья фигура оказалась тощим долговязым мужчиной, закутанным в тряпьё. Его голова была почти полностью оплетена кабелями, входящими внутрь. Лёгкие взмахи рук этого человека заставляли людей подниматься в воздух невидимым и непонятным образом, после чего те врезались в стены и крышу ангара с такой силой, что превращались в кровавые ошмётки, медленно сползавшие вниз. Летевшие же в него пули, просто напросто, замирали в паре метров перед ним и падали на пол.

Один из взрывов прогремел прямо под конструкцией, верхняя платформа которой закачалась и начала сползать вниз, отчего светящиеся шкатулки покатились по наклонной прочь, унося с собой эту дивную мелодию и оставляя лишь холодную пустоту в голове. Настолько холодную, что можно было обжечься. Мальчик пополз за шкатулками чтобы хоть на мгновение услышать мелодию ещё раз. Панические движения прервал резкий рывок за рукав. Его держал Лис, зацепившийся за поручни.

— Держись давай, мать твою!

Мальчик не видел пожар внизу, порождённый бушующей бойней, всё что он искал было шкатулками. В воздухе что-то просвистело, после чего хватка рыжего парня ослабла, а мальчик в последний момент заметил, что у того нет половины головы и он, вместе с ним, дёргаясь, сползает вниз.

Платформа резко сорвалась с места, когда конструкция под ней начала окончательно рассыпаться и мальчик слетел с неё, бессильно упав на чьи-то тела посреди горящих обломков. Из груди выбило весь воздух, а в голове от удара всё смешалось в кучу. Отчаянные попытки сделать хоть один вдох увенчались успехом уже почти на грани потери сознания, и без того висевшего на волоске. О том, чтобы встать и убраться отсюда мальчик решил даже не думать. Скорее всего, он сгорит прямо здесь, среди уже мёртвых и совершенно незнакомых людей.

Мимо промелькнула чья-то тень и мальчик узнал в ней того странного мужчину в фиолетовом плаще. Тот двигался так быстро, что был не более чем размытым пятном, проносящимся меж грудами обломков сквозь неразбериху пожара и перестрелки. Уродливый костяной серп, заменяющий ему правую руку, казалось, не встретил никакого препятствия, когда срезал голову долговязому вместе с кабелями.

Металлический человек сразу же понёсся ему навстречу, снося на своём пути любые преграды, как мальчик, в своё время, распинывал лёгкий мусор. Пушка в руках «статуи» вновь заревела, но град выстрелов неожиданно прошёл прямо сквозь незнакомца, будто он был лишь дымкой. Молниеносным движением серп вошёл между стыками металлических пластин, сминая их подобно бумаге и изнутри статуи раздался пронзительный женский вопль, приглушаемый массивным шлемом с горящими жёлтым светом глазницами.

Статуя казалась чуть больше человека в плаще, а под её ногами трескался каменный пол, но, тем не менее, она двигалась необычайно быстро и увернулась от пары следующих взмахов, успев сделать ещё несколько выстрелов с тем же успехом. Мальчик не успевал даже просто увидеть многие движения и вот серп вонзился ещё глубже, превратив крик внутри в затихающий хрип.

По исчерченным выбоинами ногам статуи начала струиться алая кровь всё увеличивающимся потоком, но та, каким-то образом, извернулась и одним движением оторвала незнакомцу левую ногу с лёгкостью выдёргиваемого волоса. Гримаса боли беззвучно отразилась на покрытом «зубами» лице незнакомца, который остервенело попытался выдернуть серп из покорёженного металла как раз в тот момент, как мужчина в шляпе оказался у него за спиной, готовясь выстрелить.

Красный огненный поток лишь воспламенил фиолетовый плащ, не более. Несмотря на горение и отсутствие ноги, незнакомец замедлился не так уж и сильно, но этого хватило, чтобы мужчина в шляпе поднырнул под просвистевшем в воздухе серпом и пинком повалил оппонента наземь, после чего, сразу же, обуглил следующим выстрелом его голову со словами:

— Властью, данной мне богом — Императором человечества и от его святого имени я приговариваю тебя, нечестивое отродье хаоса, к смерти!

Мужчина окинул взглядом окружающую его картину разрушений и довольно кивнул неизвестно кому, ведь в живых здесь остался только он. Мальчик пытался отползти как можно тише и дальше, но его кряхтение и кашель оказались слишком заметны. Мужчина придавил его ногой, обутой в тяжёлый ботинок, к полу и наставил оружие в лицо. Здесь, вблизи и при свете пожара, мальчику удалось разглядеть, как он думал, последнего человека, встреченного им при жизни.

Жёсткое, суровое лицо мужчины средних лет с короткой чёрной бородкой вокруг рта. В его глазах была ярость и непреклонная решимость. Мародёров и прочих громил можно было уговорить или подкупить, но его определённо нет. Уже не оставалось сил, чтобы сопротивляться или бежать, он мог только молить, но и губы не слушались.

Тело свело от страха перед тем, что если он умрёт, то уже никогда не сможет проснуться от всех тех кошмаров. Они будут длиться вечно. Вот чего мальчик боялся сильнее всего. Сейчас это стало ясно как никогда. Да… смерти он боялся по-настоящему и этот страх заполнял сейчас всё.

Раньше он почти не пугался, ведь, в конце концов, что может быть страшнее того, что ему доводилось видеть по ночам? Только перспектива видеть это постоянно. «НЕТ! Пожалуйста! Не стреляй!» Он только думал об этом, пытаясь произнести слова, но мужчина неожиданно приподнял бровь с удивлённым видом, не сводя при этом дуло с лица и лишь немного отстранился.

— Хм… интересно…вот же как оно бывает…

Голос мужчины оказался также груб, как и внешность, но он поразительно мягко вскинул мальчика на плечо, убрав оружие за пояс.

— На твоём месте я бы просил об обратном.