Аз есмь пацан

Глава 1

Новичок

Я и понятия не имел, в какое место попаду, но знал, что больше не увижу старых приятелей, не жалеющих денег на мои рисунки. Я думал, что окажусь в обыкновенной, скучной школе, где трудно будет найти покупателей, или где не будет дорогих «декораций». Я даже не представлял, что когда-нибудь буду думать, что лучше бы так и случилось.

Теперь меня отдали в обыкновенную школу, до которой пять минут пешим ходом. И вот я впервые вошёл в неё. Раздевалка находилась в подвале и пахла, как старая пепельница. Мы с мамой прошли коридор, с правой стороны которого было множество дверей – раздевалки разных классов. Охранник пропустил нас, и мы поднялись по небольшой узкой лестнице на первый этаж.

Остановились мы перед дверью с надписью «Директор», и мама постучала в неё. За дверью было маленькое помещение, где за столом с компьютером сидела секретарша. Дверь в офис директора была справа.

– Можете проходить, – не поднимая глаз от клавиатуры, оповестила нас секретарша.

– Можно, да? – машинально и очень тихо произнесла мама, но ответа дожидаться не стала.

Мы вошли в просторный кабинет, столы которого стояли долговязой буквой «г». Директор оказался директрисой. Она еле заметно улыбнулась и предложила нам сесть. Я посчитал тогда, что она подумает, будто я решил, что будет невежливо отказать, и потому сел. Мудрёно, да? Но на самом деле мне было до пня на то, что она там себе думает. Мне просто хотелось усадить себя куда-нибудь и отвлечься.

Мама что-то обсуждала с ней, пока я вспоминал всё, что слышал от друзей об этом месте. Конечно, я вспоминал не тех друзей, что были в частной школе, а тех, с кем общался здесь, ведь многие из них тут учились. Но вспомнить удалось только одно. Мой друг Диман как-то сказал:

– Если перейдёшь к нам, то сразу ни на кого не нарывайся – отхватишь по полной программе.

Да, так он и сказал. Слово в слово.

Они закончили разговор, и мама позвала меня. Пора идти домой. Мне было абсолютно наплевать, останемся мы там на ночёвку или пойдём домой. Я с полной апатией на лице поднялся и отправился с ней. Я даже не слышал, что там причитала мама. Мне ничего не хотелось.

На следующий день поднялся рано утром, позавтракал в постели и отправился в школу. Вошёл в раздевалку и снял зимнюю ношу. Там было много учеников, но я не знал, с кем из них мне предстояло делить класс. Знал только, что моя раздевалка та, на которой прибита табличка «5 в». Я даже не знал, где мне посмотреть расписание, но благо навстречу вразвалку шёл Диман и лучезарно улыбался.

– Первый день? Ну как?

– Пока не знаю, – ответил я, и мы двинулись к лестнице из подвала.

– У тебя есть что покурить?

– Нет. А что?

– Ну, это может оказаться важным.

– Да? Почему?

– Тут всё очень просто. – Диман старался говорить рассудительно и тоном соответствующим. Он был на год старше меня.

– Ну?

– Тех, у кого есть сигареты, всегда уважают. Ну, по крайней мере, пока они у него есть.

– Уважают?

– Ну да. А что тут такого? Ты же новенький. Прояви себя. Пускай у тебя хотя бы будут сигареты. Для начала.

Приближался перекрёсток, и мы остановились.

– И что потом?

– Просто будь собой. Постарайся со всеми подружиться. Так проще.

Зазвенел звонок.

– Ладно, – нервно оглянулся Диман. – Мне пора.

– Увидимся.

– Давай.

Он пошёл в противоположную сторону и завернул за угол. Только когда он исчез из виду, я понял, что, чёрт возьми, напрочь забыл узнать, где находится расписание. Я поднялся на второй этаж и прошёл по коридору. Никого по дороге не встретил – шёл урок. Я огляделся, перед тем как спуститься обратно вниз, и тут заметил, что пролетел висящее на стене расписание. У нас первым уроком оказалось рисование в 41-м кабинете, но для меня эта информация была пустым звоном. Чтобы найти этот кабинет, мне было необходимо обойти всю школу.

Всей гениальности моего мозга хватило лишь на то, чтобы понять простую истину: кабинет 41 – это как минимум четвёртый этаж, а в школе их всего четыре.

Поднявшись, я прошёл по длинному коридору и остановился перед дверьми с табличкой «Кабинет изобразительного искусства». Постучал и открыл дверь. Внутри была тихая и спокойная обстановка, которая нарушилась из-за моего прихода. Пробежал шёпот и начались межпартовые переговоры. Мне нетрудно было догадаться, что дискуссию ведут обо мне. Многие бесстыдно тыкали в меня пальцем и в полный голос говорили: «новичок» или «придурок». Честно говоря, меня больше удивляло первое слово. Нет, не потому, что я действительно придурок, совсем нет. Просто я впервые встретил школу, где бы говорили не «новенький», а «новичок». Я увидел приятного вида паренька, который сидел за партой один, и не раздумывая подсел к нему. Он тут же протянул ладонь и сказал:

– Паша.

Его взгляд говорил о том, что он не из тех, кто судит человека по наличию денег или сигарет.

– Макс. – Я протянул ему свою руку, и он слегка пожал её.

– На перемене познакомитесь, – прервала так и не начавшуюся беседу учительница.

На уроке она рассказывала о том, что, прежде чем рисовать акварелью, нужно тщательно растереть лист наждачной бумагой.

– Нанося карандашный контур, старайтесь не повреждать поверхность слишком сильными нажатиями или ластиком, который протирает бумагу, иначе будет утеряна гармония, созданная при помощи «шкурки», – вещала она.

– У тебя есть альбом? – дружелюбно спросил Паша.

– Да.

– Карандаш? Ластик? Шкурка?

– Шкурки нет, – ответил я.

– У меня тоже, но ничего. Можно и так. А краски?

– Да, есть. – Я полез в портфель за красками и удивился. – То есть нет. Я забыл.

– Ну, это у меня есть, – обрадовался он и ткнул пальцем в старую замызганную упаковку акварели на столе.

До конца урока мы рисовали уходящую вдаль улицу, образец которой был на доске. Потом прозвенел звонок. Ученики повалили из класса, а Паша обещал проводить меня в кабинет русского языка.

Когда мы вошли туда и сели, до конца перемены была ещё уйма времени. Большая часть класса столпилась возле меня и не знала, что сказать. Я и сам не знал, познакомиться они хотят или просто понаблюдать.

Тут ко мне подошло странное существо. Конечно, это был человек, то есть человечек. Маленького роста, очень-очень худого телосложения, со стрижкой каре и зелёными глазами… Оно спросило меня:

– Ты новенький? Я тоже новенькое…

Я знал, что мне послышалось, но всё равно думал, что у меня глюки.

– Это он или она? – спросил я Пашу после того, как нечто ушло.

– Это-то? Ирка Шимшурина. Хачик.

– В смысле?

– Кличка у неё такая: Хачик или Хачка.

– Почему?

– Не знаю, – с легким смешком сказал он.

– Она только-только пришла и уже кличка?

– Так бывает.

– Всегда?

– Нет, но бывает.

– Понятно.

Дальше я просто сидел и привыкал к обстановке. Там и тут слышались громкие матерные возгласы, посылы, хамство и шуточные драки. Мимо меня пролетел деревянный стул и на полном ходу врезался в спину высокому мальчику в очках. Трудно было разобрать, что так громко хрустнуло, стул или мальчик. Он согнулся пополам и присел, скрыв лицо в коленках.

– Ты в Никиту попал, муд*к! Ты что совсем, что ли? – закричал кто-то сзади.

– Ты! Ты ща за муд*ка ответишь! Пасть свою не открывай, не подумав!

Я подумал, что Никита плачет, и мне стало его жаль. Но я ошибался. Он вдруг вскочил с искажённым бешенством лицом и, ловко схватив стул, швырнул его обратно. Я резко обернулся. Одна ножка, видимо повреждённая при ударе о Никиту, оторвалась в полёте и шлёпнулась в пространство между рядами парт. Остальная часть стула очень быстро летела в мальчика с откровенно уголовным лицом, злобный вид которого портил лишь удивлённый и полный ужаса взгляд – стул летел прямо ему в голову, и ничто не могло этому воспрепятствовать. В последний момент сработал его инстинкт самосохранения, и он отпрыгнул в сторону. Сильно ударившись, сначала локтем, потом плечом, он в ярости глянул на то место, где стоял долю секунды назад, и его взгляд сфокусировался на стуле, который от невероятно мощного толчка и набранной скорости вдребезги разлетелся, оставив несколько вмятин в каменной стене.

Он поднялся и, глядя исподлобья, двинулся на Никиту. Шум и гам мгновенно превратился в звенящую тишину. Время как будто замедлилось, и все видели великолепно исполненный специальный киноэффект: вот он подходит, размахивается, обнажив стиснутые зубы и сдвинув брови, бьёт оторопевшего Никиту в глаз. Раздаётся щелчок, опять тишина, всхлип, крик, который тут же обрывается, и время вновь начинает течь совершенно нормально.

Никита, неуклюже растопырив руки и вздёрнув одну ногу куда-то вверх, безжизненно болтаясь, как выпотрошенное чучело, падает навзничь. Вокруг него рассыпаются мелкие осколки. Никита сворачивается на полу, на этот раз, без сомнения, зарыдав, и держится рукой за левый глаз. Рядом валяются очки, в которых не хватает одного окуляра. Между пальцами Никиты начинают появляться тонкие струйки крови. Некоторые из них впитываются в рукав кофты, другие же стекаются в один широкий ручей и капают на пол.

Обидчик плюёт в его сторону и, круто развернувшись, возвращается за свою парту в самом конце класса. Всё это происходит в гробовом молчании. Никто даже и не подумал подойти и помочь мальчику, тихо сотрясающемуся от рыданий и лежащему бесформенной кучей под классной доской.

Я тоже не подошёл. Я тоже молчал. Я был всего лишь каплей дерьма, добавленной в общее ведро, в общую парашу. Я не воспрепятствовал вони этого ведра. Я влился в него и тонул, медленно притягиваемый ко дну молчанием и бездействием.

Новичок.

Глава 2

Черепашка

У меня было подавленное состояние, мне хотелось пройтись и подышать свежим воздухом. Не с кем-то конкретным, без какой-то цели. Просто пройтись и подумать. Такие желания возникают у меня крайне редко, но я знаю: если хочется, то надо. Я поднялся на свой этаж, забросил портфель и отправился на прогулку. Пройдя пятнадцать метров от подъезда, я сообразил, что кое-что забыл. Развернувшись, вновь отправился в подъезд.

Для того, чтобы не запалиться, во все времена существовали нычки. Это места, обычно находящиеся рядом с домом, где можно было спрятать сигареты от вездесущих глаз родителей. Иногда нычки бывают общими. У нашего подъезда она была единственная. Но не надо удивляться: никто ни у кого ничего не тырил. Всё просто. Дело только в том, что нуждающихся в этой нычке в подъезде было всего двое: я и Диман.

Я повернул налево после входа и запустил руку за щит большой и старой батареи. Нащупав пальцами радиаторную решётку, я сунул руку чуть дальше и поймал свою пачку «Примы» с фильтром. Не смешно. В то время мама моя жила в Москве, а бабушка болела хронической жадностью, и кроме «Примы» и «Явы» у меня редко что бывало. Сунув своё добро в карман, я опять вышел из подъезда и направился в сторону близлежащего общежития, за которым находился детский городок.

Запах зимы уже стал привычным, а лицо привыкло к холоду. Изредка пролетали снегири, делая остановки на безлистных ветвях берёз. Я повернул направо и увидел краешек детских деревянных домиков. Прибавил шагу, и иней под ногами захрустел сильнее. Меня привлекал не сам детский городок, а его вид. Я не знал ничего прекраснее панорамы деревянных, построенных в славянском стиле горок и башенок, стоящих на фоне тихого двора с маленькими двухэтажными домиками.

Невольно вспомнил об аллее детства. Да, эти два неразлучных слова. Когда я был дошкольником, я гулял только с бабушкой. Никогда не бродил в одиночку. Мы всегда ходили с ней по аллее, которая шла вдоль трассы, по которой очень редко кто-нибудь ездил. Мы проходили мимо старой котельной, от которой остался только кирпичный каркас – всё остальное сгорело при пожаре; мимо древней, заросшей мхом и облупленной, булочной; мимо детского приюта и мимо длинных верениц однообразных жёлтых двухэтажных домов. Эта аллея была для меня чем-то очень важным, как будто неким духовным наставником или вдохновителем. Сейчас я иногда вижу её, но теперь для меня это всего лишь трасса.

Я несколько раз обошёл вокруг городка и направился к сараям. Две длинных вереницы стояли параллельно друг другу и дополняли коллаж. Остановился у пристройки, где пахло затхлым, гниющим деревом, и запустил руку в карман. Заметив, что из-за угла здания выходит парочка ребят, я поспешил вынуть пустую руку. Один из них был маленький, с квадратной головой и такой походкой, будто он весил тонну. Второй же – моего роста, в надутой болониевой куртке и каким-то странным лицом. Он шёл, неуклюже переваливаясь, и волочил за собой санки. У него были одутловатые щёки, маленькие глаза и пухлые выпученные губы.

Первого я узнал сразу, это был мой старый знакомый Слава, который жил в этом общежитии. Он целыми днями сидел без родителей. Родители все время были на работе. Видимо, так уставали, что из внерабочих увлечений у них была только порнография во всех видах, которую они коллекционировали. Когда они уходили, Славик оставался с этой порнографией один на один, и она постепенно становилась главным делом его жизни, поскольку делать ему больше было нечего.

Я достал пачку и стал вылавливать сигарету. Паренёк с санками, которого я не знал, ускорил шаг в моём направлении. Слава закричал ему в спину:

– Опять?! Сань, если ты туда пойдёшь, я с тобой больше не дружу! Слышишь? Слышишь или нет?.. – надрывался он.

Но Саню, похоже, эти слова не тронули. Либо он не считал коротышку другом, либо его дружба была настолько незначительна, что Саня готов был её променять на сигарету. Он подошёл ко мне.

– Куришь? – немедля спросил я.

– Да. Дай одну.

Я протянул ему сигарету, и он стал чиркать зажигалкой. Она только пускала искры. Наконец он справился с ней и с наслаждением затянулся. Около двух минут мы молчали, затем он спросил:

– Это ты новенький?

– Ты у нас в классе?

– Нет. Это ты у нас в классе.

– А давно ты куришь?

– Год. Может меньше.

Его явно интересовал какой-то вопрос, но он не осмеливался его задать.

– Что-то не так?

– Не так?

– Ну…

– Откуда ты? – вдруг выпалил он.

– Не понял.

– Из другого города?

– Нет… Почему я должен быть из другого города?

– Потому, что ты не такой, как все. Странный какой-то.

– В чём же?

– Не знаю. Я даже не знаю, почему я так решил, но ты странный.

– Понятно.

– Так ты местный?

– Да. Я тут живу.

– В каком доме?

– Там, ближе к школе, – я махнул рукой в сторону своего дома. Общага мешала его увидеть.

– Ясно. А ты…

Тут его очень сильно что-то ударило. Это был обледенелый ком снега, попавший ему в затылок. Сзади послышался смех. Славик хохотал во всё горло и никак не мог остановиться.

– Ну, ты идёшь?! – наконец сквозь смех крикнул он.

Но вместо ответа он получил сильнейшим зарядом льда в лицо.

– Дурак, что ли?

Из носа и из губы у него текла кровь, Славик стал сплёвывать её на снег.

– Придурок, Зотик! – закричал Саня.

Зотиком оказался, как я и думал, Слава. Но это его развеселило. Он опять по-идиотски рассмеялся.

– Иди, катайся! – крикнул злобно Саня.

– А ты когда придёшь? Я задолбался тебя ждать!

– Иди тогда домой! – Саня был в тот момент абсолютно равнодушен.

Зотик молча двинулся обратно к горке, вытирая кровь перчаткой.

– Тебя ведь Макс зовут? – вдруг спросил Саня.

– Да, а ты…

– Саня. Будем знакомы. – Он протянул мне руку.

– Отлично. – Я потряс её.

– Пойдёшь кататься?

– Нет, не хочу.

– Ну, тогда пока. Ты домой?

– Да, пожалуй.

– Ну, давай.

– Пока!

Я отправился в сторону своего дома. Мне хотелось есть и смотреть телик. Я отправил пачку обратно в батарею и стал подниматься по лестнице.

Когда я пришёл домой, было только два часа дня. Сел, поел и стал смотреть телик. Я так жил каждый день. Но к пяти часам вечера всё интересное заканчивалось, и делать становилось нечего. Хотя было уже темно, я решил опять пойти погулять.

На улице пахло свежим ночным воздухом. Именно такой зимний аромат мне нравился больше всех запахов улицы. Я пошёл обратно в городок. Но теперь он был каким-то другим, каким-то тёмным, страшноватым. Я издалека увидел два силуэта и на долю секунды подумал, что это они, но сразу понял, что это не так. Эти двое были выше, старше и крепче. Они что-то выкрикивали, у них в руках виднелись огоньки сигарет.

Подошёл ближе, облокотился на теплотрассу из больших синих наружных труб, которые пересекали весь этот район и проходили по краю городка. Два парня были крупнее меня ненамного, но явно были старше. Один из них заметил меня и спустился с горки. На какой-то миг я испугался, но страх развеялся, когда он остановился с другой стороны теплотрассы. Чёрная шапка закрывала почти весь лоб, из-под неё глядели большие тёмные глаза, а на губах была еле заметная улыбочка.

– Курить есть? – Он смотрел мне прямо в глаза немигающим взглядом.

– Есть, – тихо сказал я и отвёл глаза.

– Дай, – весело, но твёрдо потребовал он.

– Вот. – Я достал ему одну сигарету и протянул.

– Спасибо. – Он взглянул на сигарету. – Идём к нам. Чего ты там встал?

– Ладно.

Я перелез через трубы. На горке стоял второй парень, и его, в отличие от первого, я знал. Это был Секс. Нет, не то… Да я и сам не знаю! Просто его так зовут. Он выглядит сильно больным, плохо одет и много курит. Общается со взрослыми пьяницами и бухает с ними. И это всё при состоятельных родителях. Полная кличка – Секс-Бомж. Я и сам не знаю, почему, но придумывал не я.

– Покурим, Макс, – сказал Секс.

– Ага, подышишь, – усмехнулся его приятель.

– Ну, Макс…

– Да покурим, покурим. Как тебя звать-то? – спросил Макс.

– Макс.

– О, тёзка! Ты – моя тёзка!

– Ты тоже Макс? – Надо же было спросить. Для вежливости.

– Ага.

Тут меня заметил Секс и спрыгнул с горки ко мне. Я стоял у подножия лестницы, и он остановился на последней ступеньке.

– Дай сигарету.

– У меня мало осталось.

– Дай одну.

– Мало осталось.

– Ща вдарю!

– Серёг! А я за своего тёзку пойду!

– Не, Ма…

Макс одним прыжком преодолел лестницу, схватил Серёгу за шиворот и отшвырнул назад. Тот приземлился на горку, перелетев площадку, съехал вниз. Макс прыгнул обратно и на большой скорости поехал ногами вперёд. Серёга в последний момент увернулся. Макс устроил фонтан снега ботинками, пока тормозил. Потом поднялся и хотел было опять схватить Секса, но тот оказался проворнее и запрыгнул обратно на горку. Макс за ним. Серёга с отчаянным воплем опять сел на горку, но в последнее мгновение Максу удалось дёрнуть его за плечо. Тот поехал не той стороной и ударился спиной об лёд. На этом «казнь» завершилась.

Макс вернулся ко мне и продолжил беседу.

– Где ты учишься-то? – Было видно, что он заинтересован.

– Тут, через дорогу.

– Понятно, в сто тридцать седьмой.

– Да. А ты?

– Дальше по дороге. В двадцать шестой…

– Понятно. А ты знаешь Санька?

– Какого Санька?

– Он тут живёт, в этой общаге.

– А фамилия у него какая?

– Не знаю. Он со Славиком водится.

– С Зотиком?

– Да.

– Зотика знаю, а его нет. А что?

– Просто.

– Идём к нам на горку.

– Пошли.

Я перелез через трубы и направился следом. Мы стояли на горке до позднего вечера, смеялись, разговаривали. Но мне в этой компании было как-то непривычно. Макса сильно волновала проблема драк, хотя нет, слово «волновала» здесь не подходит. Вернее сказать – интересовала. Он постоянно задавал вопросы одного типа: «А ты Зотика выхлестнешь?» «А его (Серёгу) выхлестнешь?» и т. п.

Мы разошлись часов в десять, когда на улице было темно хоть глаз выколи. Но я не стал спрашивать адрес или телефон Макса, решил сначала приглядеться, что он за человек. Мы договорились, что встретимся завтра в час на этой горке.

Утром я проснулся неохотно (как и всегда), но встал и отправился в школу. Несмотря на то что я пробыл в этой школе всего один день, мне уже хотелось из неё уйти. Я боялся. Я действительно очень боялся. Что бы вы там себе ни думали, но я имел полное право бояться за свою жизнь. Если эти дети с такой лёгкостью могут швырнуть тяжёлый стул в спину, то что им мешает убить непонравившегося одноклассника. Тем более новенького… Нет, новичка.

Я и не заметил, как оказался в раздевалке. Сняв одежду, отправился наверх. Первым уроком был русский, и я уже знал, где это. Это 4-й кабинет на первом этаже, рядом с выходом из раздевалки. Остановившись перед дверью, я задумался. А что, если я войду, а они начнут смеяться, оскорблять меня? Что, если будут провоцировать меня на драку? И что будет, если их ожидания не оправдаются?

Я старался избавиться от этих мыслей, но они не желали уходить. Тут я увидел, что идёт девочка из нашего класса, и, не раздумывая, открыл дверь и вошёл. Все чувства и инстинкты были на пределе, я был готов нагнуться при свисте летящего стула. Но я ошибся. Ничего не произошло. Все мирно разговаривали.

Отправился на своё место к Паше, который ещё не пришёл. Я сел, достал учебник и стал смотреть по сторонам. Мне было хорошо видно весь класс. Я сидел на второй парте центрального ряда и мог видеть всех учеников. На первой парте левого ряда сидело оно. Новенькое грызло ручку и ковыряло дырку в кофте. Я никогда раньше не видел таких маленьких и тоненьких людей. Рядом сидел тот самый Никита в новых очках.

Наконец в класс вошёл Саня. Я впервые увидел его без шапки, и мне показалось, что это не он. Его надутые щёки и черепашья мордашка совсем не гармонировали с очень короткими светлыми волосами и выдающимся затылком. Форма его головы напоминала бобовое семя.

Оказалось, что он сидит на последней парте левого ряда. Того же, где и новенькое. Я до сих пор не свыкся с тем, что это была девочка.

Саня увидел меня, только когда сел. Он опять встал и подошёл. Мы пожали друг другу руки и завели беседу.

– Слушай, а это правда девчонка? – Я ткнул пальцем в него.

– Это Хачик.

Хачик ковыряло в носу тупой стороной ручки. Саня достал из кармана комок бумаги и запустил в него-неё. Оно-он-она с перепугу сунуло ручку так глубоко, что даже не смогло вскрикнуть – дыхание перехватило. Мне должно было быть жалко её?.. Может быть. Но я смеялся. Смеялся со всеми вместе, и не потому, что боялся быть белой вороной, а потому что было смешно. Да-да, мы – садисты-малолетки и идиоты, издевающиеся над слабыми. Я знаю. Но было смешно!

В класс вошёл Паша и тут же упал. Он приподнялся, держась за грудь, а сзади в дверях появился Эльдар. Мне Паша вчера сказал, что его так зовут.

– Понял?! – крикнул он.

– Иди ты! – Паша попытался лягнуть Эльдара ногой, но лишь чуть-чуть задел его.

– Офигел, что ли? – Эльдар пнул Пашу по ноге. – Стрела тебе.

Услышав эту фразу, класс взорвался криками и овациями. Шум и гам продолжались очень долго. Я решил, что лучше мне тоже знать, что это за праздник.

– Сань, что все орут-то?! – я еле-еле перекрикивал ор.

– Драка будет!

– Что?!

– Драка!

– Пашок и Эльдар?!

– Да!

– А почему? То есть откуда все узнали?

– Что?

– Откуда все решили?

– Я же говорил, что ты странный!

– И что?!

– Забить стрелу – значит… Ну, типа как на дуэль вызвать или вроде того!

«Всего лишь пятый класс, – подумал я, – и уже всякие дуэли».

– А почему все радуются-то?!

– Ха-ха-ха! Ты реально странный. Я даже не знаю, как тебе объяснить. Это вроде того, когда ты ждёшь клёвый киношник по телику. Типа как… зрелище!

Шум длился ещё долго. Он прекратился, только когда вошла учительница.

Урок ничем не отличался от остальных. Обыкновенная провинциальная школа. Так прошёл весь день. Когда уроки кончились, весь класс помчался в раздевалку. Никто не хотел опоздать на зрелище. Все оделись и стали подниматься. Два «дуэлянта» шли раздельно. Оба молчали. Весь день они не разговаривали. Саня, тот самый, что избил Никиту, шёл впереди всех, как центурион, ведущий армию в пекло.

От входа в школу мы повернули налево и пошли вдоль школьного палисадника, а за следующим поворотом (опять налево) остановились. Я огляделся. Мы стояли на безлюдном тротуаре, разделяющем школу и её забор. Дверей тут не было, только, как я потом узнал, окна кабинета труда, которые изнутри загораживали станки и фанера. Никто не мог нас видеть. Был почти весь класс, даже девчонки. Толпа образовала круг, в центре которого оказались Пашок и Эльдар. Они смотрели друг на друга с минуту, а потом…