Пермский Стикс: мистическая тайна реки в черте города П.

Глава

Пермский Стикс: мистическая тайна реки в черте города П.

Пролог. Взгляд сквозь призму времени

Меня зовут Андрей, и я пишу очерки о Перми для местного альманаха «Камский край». Моя страсть – городские легенды, полустёртые следы прошлого, спрятанные в обыденности. Когда‐то я думал, что Пермь – это просто промышленный город с широкими улицами и хмурыми пятиэтажками. Но чем глубже я погружался в её историю, тем отчётливее видел: под асфальтом и бетоном бьётся пульс чего‐то древнего.

Всё началось с карты 1784 года, которую я нашёл в краеведческом музее. На ней тонкой синей линией была отмечена речка Стикс – та самая, что сейчас почти полностью упрятана под землю. Название резануло слух: почему в уральском городе – имя из греческих мифов?

Я стал копать. Разговоры со старожилами, архивные выписки, ночные прогулки вдоль заброшенных коллекторов. Постепенно передо мной вырисовывалась картина: Стикс – не просто водоток. Это граница. Между мирами. Между прошлым и настоящим.

И чем дальше я шёл по следу этой реки, тем чаще на моём пути появлялись люди – каждый со своей болью, своей правдой и своим особым отношением к Стиксу. Первым из них стал Василий —человек, который услышал голос реки, когда потерял всё.

Глава 1. У костра на краю мира

Тот вечер выдался промозглым – октябрьская Пермь тонула в сером тумане, пропитанном запахом сырых листьев и далёких котельных. Я шёл вдоль забора Егошихинского кладбища, сверяясь с набросками карты: где‐то здесь, за рядами старых могил, должен был находиться вход в коллектор Стикса.

У ржавого моста через узкое русло реки я заметил фигуру. Мужчина в форменной куртке, засунув руки в карманы, смотрел на мутную воду. Это был Сергей Олоньев, участковый.

– Вы не из местных, да? – голос звучал ровно, с мягким пермским оканьем. – Тут обычно только Василий ошивается.

Я представился, объяснил, что пишу о городских легендах. Сергей усмехнулся:

– Легенды, значит. А я вот каждый месяц отчёты пишу:«протечка в коллекторе № 3», «засор ливнёвки у кладбища». – Он пнул носком ботинка камешек, тот плюхнулся в воду. – Только река‐то не слушает.

Мы поговорили о Стиксе – реке, которую в шестидесятых загнали под землю. Сергей вспоминал, как в детстве купался здесь, потом рыбачил. Как в семидесятых её заковали в бетон «из соображений эстетики и санитарных норм».

– Иногда мне кажется, что Василий прав, – неожиданно признался он. – Что она… живая.

Встреча у костра

На следующий вечер я вернулся к коллектору. Туман стал гуще, из‐под земли доносилось глухое бульканье. У ржавой лестницы, ведущей вниз, горел костёр.

Василий сидел на перевёрнутом ящике, кутаясь в залатанную телогрейку. На костре кипел закопчённый котелок, в руках он держал потрёпанную книгу – сборник мифов.

– Опять пришли? – прохрипел он, не поднимая глаз. – Она вас позвала.

Я присел рядом. Пламя отбрасывало на его лицо причудливые тени.

– Кто позвал? – спросил я, доставая блокнот.

– Река. Вчера показала парня с блокнотом. Сегодня ты.

Он замолчал, глядя в огонь, а потом неожиданно заговорил —тихо, словно сам с собой: – Знаешь, а ведь я когда‐то другим был…

«Золотая пора»

– Работал на машиностроительном заводе, мастером участка. С утра до вечера гайки крутил, детали собирал. Жена Лена рядом была— бухгалтерша в магазине. Дочка Алиса родилась – самое дорогое, что у меня было.

Он достал из кармана выцветшую фотографию: молодая женщина с улыбкой, девочка в бантах, мужчина в рабочей робе – счастливые, уверенные в завтрашнем дне.

– Квартиру купили в ипотеку – хрущёвка на Крупской. Сам обои переклеил, сантехнику поменял. На выходных – рыбалка на Каме, грибы в Мотовилихе. Жизнь как у всех, но своя, правильная… Первый удар: потеря работы

– 2008‐й год всё сломал. Завод начал сокращать. Сначала отдел снабжения, потом наш цех. Мне говорят: «Реструктуризация». А я что? Всю жизнь тут проработал. Куда идти?

Он перечислял попытки найти новое место без эмоций, будто читал список:

собеседования на других заводах – «молодых берут, а мне уже за сорок»;

подработка грузчиком – «платят копейки, спина болит»;

попытка открыть ИП по ремонту сантехники – «денег не хватило, да и клиентов не было».

– Чувствовал себя сломанным механизмом. Всё, что умел, стало не нужно.

Разрыв с семьёй

– Лена ушла. Сказала: «Ты не можешь обеспечить нас. Алиса видит, как ты спиваешься. Это разрушает её». Суд дочку ей оставил. Я пытался видеться, но… – он сжал кулаки. – Однажды пришёл пьяный, начал кричать. После этого она перестала меня пускать.

В его голосе дрогнула нотка боли:

– Алиса тогда спросила: «Папа, ты вернёшься?» А я ответил:«Конечно, доченька. Я только… немного отдохну». Не вернулся.

Потеря дома

– Банк квартиру забрал. Дали 30 дней на выезд. Перевёз вещи на дачу – сарай в «Заре». Зимой ограбили: вынесли всё – фотоальбомы, книги, инструмент. Остался ни с чем.

Годы на улице

– Ночевал где придётся: подвалы, заброшенные гаражи, приют для бездомных. Работал за еду – разгружал фуры, копал огороды. Иногда в больницу попадал – обморожение, панкреатит. В пункте выдачи еды на Сибирской меня уже знали в лицо…

Он вспоминал эпизоды, будто перелистывал страницы:

драка за бутылку самогона – «лежал в снегу, думал: вот и конец»; неудачная попытка устроиться охранником – «медосмотр не прошёл, цирроз»;

Рождество 2014‐го – ночь в церкви: «Священник сказал: „Бог тебя не оставил“. А я ответил: „А я его, похоже, оставил“».

Пробуждение у Стикса

– Весной 2015‐го брёл вдоль кладбища. Холодно, похмелье, сил нет. Увидел лаз в коллектор – залез, чтобы от дождя укрыться. И тут… услышал голос.

Он замолчал, будто снова погружаясь в тот момент.

– Сначала подумал – бред. Алкоголь, усталость. Но голос повторялся. Он говорил о том, что потом случалось: пожар в заброшенном доме, пропавшая собака, прорыв трубы. В тот вечер я не выпил. Первый раз за годы.

Новая жизнь: служение реке

– Я понял – она меня выбрала. Обустроил тут всё: печку нашёл, полку для книг, икону Николая-угодника кто‐то оставил у кладбища —я принёс. Котелок, кружку, чай, травы…

Он говорил с тихой гордостью: – Теперь я её хранитель. Она помнит всех, кто ушёл. Даже тех, кого забыли. Я служу ей. Не прошу денег – я не попрошайка. Помогаю тем, кто ищет. Слежу, чтобы тут чисто было – она не любит грязь.

Отношение мира

– Соседи считают сумасшедшим. Дети камни кидают, кричат:«Чудик!» Полиция – терпят, пока не буяню. Марина из цирка иногда еду приносит, слушает меня. Говорит, я «проводник между мирами». А остальные… либо игнорируют, либо мелочь дают.

Он посмотрел на реку, текущую в темноте, и тихо добавил:– Но она со мной. И это главное.

Я сидел молча, слушая, как где‐то в глубине коллектора шепчет вода, будто подтверждая его слова. Река текла. И помнила.

Глава 2. Тени прошлого и голоса реки

Я сидел у костра, слушая Василия, а за спиной шептала вода —будто подтверждала каждое его слово. Туман сгущался, обволакивая нас, и в какой‐то момент мне показалось, что мы не на окраине Перми, а где‐то на границе миров.

– Ты спрашиваешь, как я понял, что она меня выбрала? —Василий повертел в руках потрёпанную книгу, провёл пальцем по обложке. – Не сразу. Сначала думал – галлюцинации. Потом —совпадение. Но она… повторяла.

Он замолчал, будто прислушиваясь. Я тоже замер: из глубины коллектора доносился странный звук – не то шёпот, не то плеск воды о стены.

Первые знаки

– В первый раз она сказала: «Завтра в заброшенном доме на Заводской будет огонь». Я не поверил. Но на следующий день там действительно пожар. МЧС приехало, люди бегали, а я стоял и понимал: это не случайность.

Потом был случай с собакой. Какой‐то мужик ходил по району, искал пса – рыжего, с белым пятном на груди. Василий вспомнил, как река «показала» ему место: у старого люка, за кустами бузины. Он пошёл, нашёл собаку и вернул хозяину. Тот смотрел на него, как на чудотворца, а Василий только улыбался: «Это не я. Это она».

– А потом – прорыв трубы. За неделю до аварии она шептала:«Вода пойдёт там, где её не ждут». Я ходил, смотрел, пытался понять, где именно. В итоге просто позвонил в аварийку, сказал: «Проверьте участок у кладбища». Они посмеялись, но проверили. И правда —труба уже трещала.

Правила хранителя

Василий достал из кармана маленький блокнот – потрёпанный, с обгоревшими краями.

– Я записываю. Не всё, конечно. Только то, что потом сбывается.

Вот, смотри…Он раскрыл страницу. Записи были краткие, будто шифр:

«23.06.24 – девочка в красном. Мост. Следить»;

«15.07.24 – мужчина с сумкой. Коллектор 3. Предупредить»;«02.08.24 – вода выше нормы. Подвал на Советской».

– Это не предсказания, – пояснил он. – Это… напоминания. Она помнит тех, кто ушёл. И тех, кто ещё может уйти.

Он рассказал о своих правилах – тех, что сам для себя установил: Не брать денег. «Я не попрошайка. Я служу».Помогать тем, кто ищет. «Если она показывает человека – надо вести».Следить за чистотой.

«Она не любит грязь.

Здесь должно быть аккуратно».Слушать.

«Даже когда тихо – слушай. Она говорит шёпотом».

Люди, которые приходят

– Иногда ко мне заходят, – продолжил Василий. – Кто‐то из любопытства, кто‐то – потому что больше некуда.

Он вспомнил девушку, которая пришла прошлой зимой. Молчаливая, с синяками под глазами. Сидела у костра, смотрела в огонь.

– Она ничего не сказала. Я тоже молчал. Потом она достала из сумки фотографию, положила на землю. На ней – мужчина, молодой, улыбающийся. «Он утонул», – наконец прошептала она. Я кивнул.«Здесь?» – спросила она. Я снова кивнул. Она плакала. А потом ушла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.