Песок, страсти и один упрямый джинн

Глава 1. В которой всё начинается с песка в самых неподходящих местах

Пустыня Аль‑Харим славилась тремя вещами: невыносимой жарой, коварными зыбучими песками и тем, что здесь любая наложница была готова на всё – от подливания яда в финиковую пасту до соблазнения стражника – ради места поближе к дворцовому фонтану.

Я, Лейла ибн‑Захра, знала это лучше других. Потому что именно сегодня меня продали на невольничьем рынке за рекордно низкую цену: «слишком остроязыкая», «слишком любит задавать вопросы», «однажды попыталась объяснить евнуху теорию относительности на примере верблюжьих горбов».

– Она твоя, господин, – проскрипел торговец, толкая меня вперёд. – И да пребудет с тобой терпение.

Новый хозяин – высокий, мрачный и с глазами цвета ночного оазиса – лишь приподнял бровь:

– Ты умеешь молчать?

– Только когда сплю, – честно ответила я. – Но могу попробовать притвориться мёртвой, если это упростит дело.

Он вздохнул так тяжело, что даже верблюды в углу переглянулись.

– Забавно, – произнёс он, и в его голосе прозвучала едва уловимая ирония. – А я‑то надеялся обрести хоть немного тишины.

Я пожала плечами:

– Тишина – это как пустыня в сезон дождей: явление редкое и оттого ещё более ценное. Но, боюсь, со мной вам её не видать.

Он сделал шаг ближе, внимательно разглядывая меня, словно пытался прочесть ответы на невысказанные вопросы в чертах моего лица.

– Ты не боишься? – наконец спросил он. – Другие на твоём месте уже залились бы слезами или упали в обморок.

– Слезами песок не осушишь, а в обмороке не разглядишь, куда бежать, – парировала я. – К тому же страх – это как тень: стоит только повернуться к нему лицом, и он становится меньше.

Хозяин усмехнулся – впервые за всё время нашего знакомства.

– Ты говоришь, как философ. Или как безумная. Пока не пойму.

– Возможно, я просто слишком долго жила среди песков, – ответила я, глядя на дрожащий в жаре горизонт. – Здесь всё зыбко: и почва под ногами, и судьбы. Кто знает, может, завтра я окажусь умнее всех мудрецов, а ты – безумцем.

Он замолчал, обдумывая мои слова. Ветер принёс горсть песка, который оседал на его одежде, словно пытаясь пометить нового владельца пустыни.

– Меня зовут Карим ибн‑Саид, – сказал он наконец. – И ты права: в этих землях всё зыбко. Но есть одно правило, которое незыблемо: тот, кто не умеет слушать ветер, не выживет в Аль‑Хариме.

– А что говорит ветер о нас? – поинтересовалась я, невольно поддавшись любопытству.

Карим поднял взгляд к небу, где кружили стервятники, высматривая добычу.

– Пока он молчит. Но я чувствую: скоро он начнёт петь. И от того, как мы его услышим, зависит наша судьба.

Я хотела было ответить очередной колкостью, но что‑то в его взгляде остановило меня. В глубине его глаз, цвета ночного оазиса, таилась тяжесть, которую не скрыть даже за самой непроницаемой маской.

– Ладно, – сказала я, слегка склонив голову. – Допустим, я готова научиться слушать ветер. Но обещайте, что когда он запоёт, вы поделитесь со мной словами его песни.

Карим долго смотрел на меня, затем кивнул:

– Обещаю. Но предупреждаю: иногда песни ветра звучат как плач.

Я улыбнулась:

– Что ж, тогда я буду слушать и плакать вместе с ним. Ведь даже слёзы в пустыне могут стать источником жизни – если знать, куда их направить.

Ветер шелестел в ветвях одинокого тамариска, будто вторя словам Карима. Я невольно втянула носом горячий воздух, пытаясь уловить в нём предвестие той самой песни, о которой он говорил.

– Знаешь, – тихо произнесла я, – в детстве мне рассказывали, что пустыня умеет разговаривать. Но не словами, а образами. Она показывает тебе то, что ты должен увидеть.

Карим слегка приподнял бровь, но промолчал, давая мне продолжить.

– Однажды я заблудилась в барханах, – вспомнила я. – Три дня и три ночи я шла, не зная куда. И тогда пустыня заговорила со мной. Она показала мне мираж: огромный дворец из хрусталя, окружённый садами. Я бежала к нему, падала, вставала снова… А когда наконец добралась – увидела лишь груду камней и высохший колодец.

– И что это значило? – спросил Карим, и в его голосе прозвучало неподдельное любопытство.

– Сначала я думала, что это просто насмешка. Но потом поняла: пустыня предупреждала меня. Она говорила: «Не гонись за призраками. То, что кажется тебе раем, может оказаться лишь развалинами надежд».

Он медленно кивнул, словно сверяя мои слова с чем‑то своим, давно знакомым.

– Мудрый урок. Но скажи, Лейла, ты всегда следуешь ему?

Я усмехнулась:

– О, далеко не всегда. Иногда так хочется поверить в хрустальный дворец…

Карим неожиданно улыбнулся – на этот раз по‑настоящему, без тени иронии.

– Тогда, возможно, нам стоит отправиться туда, где миражи становятся реальностью.

– Куда же? – удивилась я.

– В сердце Аль‑Харима. Там, где пески хранят тайны, а ветер поёт древние песни. Я веду караван через пустыню. И мне нужен человек, который не боится задавать вопросы – даже если ответы могут оказаться опасными.

Я задумалась. Предложение звучало как приглашение в бездну, но в то же время – как шанс увидеть то, что скрыто от глаз большинства.

– А если я спрошу о том, о чём лучше не знать? – осторожно уточнила я.

– Тогда я отвечу, – просто сказал он. – Но предупреждаю: правда в пустыне бывает горячее песка в полдень.

Я посмотрела на него, на бескрайние барханы, на небо, где уже загорались первые звёзды. Где‑то вдали завыл шакал – тоскливо, протяжно, будто подхватывая мелодию ветра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.