АКАДЕМИЯ ПРОКЛЯТЫХ СЕРДЕЦ

ГЛАВА 2. УРОКИТЬМЫ.

Столовая Академии Проклятых Сердец была размером с храм.

Высокие своды терялись в полумраке. Витражные окна изображали сцены древних битв: драконы, рыцари, существа, которых я не могла назвать. Длинные столы тянулись через весь зал — отдельно для каждого факультета, как объяснил Кэллен. Факультет Теней, факультет Пламени, факультет Шторма. И в самом углу, у дверей на кухню, — маленький стол для людей.

Нас было трое.

Тобиас — высокий, угловатый парень с вечно хмурым лицом и руками, покрытыми шрамами от магических ожогов. Он ел молча, не глядя по сторонам. Мира — тихая девушка с пепельными волосами и глазами такого бледно-голубого цвета, что они казались почти прозрачными. Когда я села напротив, она вздрогнула и опустила взгляд в тарелку.

— Не обращай внимания, — сказал Кэллен, ставя передо мной поднос с едой. — Мира боится всех. А Тобиас просто не любит новые лица.

— Я никого не боюсь, — пробормотала Мира, не поднимая глаз. — Просто осторожна.

— Осторожность — это хорошо, — я взяла кусок хлеба. — В трущобах осторожность спасает жизнь.

Тобиас поднял голову и впервые посмотрел на меня — пристально, оценивающе.

— Трущобы? — переспросил он. — Нижний Эверлон?

— Он самый.

— Я слышал, там выживают только крысы и безумцы.

— Значит, я — безумная крыса.

Он фыркнул — не смех, но что-то близкое к нему — и вернулся к еде. Кажется, я прошла какую-то негласную проверку.

Кэллен сел рядом со мной, и я заметила, как несколько фейри за соседними столами покосились в нашу сторону. Наследный принц Двора Солнца, сидящий за человеческим столом? Это было нарушением всех мыслимых правил. Но Кэллена это, похоже, не волновало.

— Расскажи мне о факультетах, — попросила я, чтобы отвлечься от взглядов. — Как они работают?

— Три основных, — начал он, нарезая мясо на своей тарелке. — Факультет Теней специализируется на скрытности, иллюзиях и работе с Тьмой. Факультет Пламени — боевая магия, разрушение. Факультет Шторма — стихийная магия, контроль погоды и воды.

— А люди? На каком факультете мы?

— Ни на каком, — ответил Тобиас, не поднимая головы. — Мы — «особый контингент». У нас нет факультета. Нет герба. Нет прав.

— Тогда зачем мы здесь?

— Как подопытные крысы, — сказала Мира так тихо, что я едва расслышала. — Для экспериментов. Для ритуалов. Иногда кого-то забирают — и он не возвращается.

— Забирают? — я отложила хлеб. — Куда?

— В лаборатории, — Тобиас посмотрел на меня исподлобья. — Говорят, Совет ищет способ использовать человеческую магию для усиления фейри. Мы — сырьё.

По моей спине пробежал холодок. Значит, меня привезли не просто так. Я была не просто «потенциальным ключом». Я была ресурсом. Материалом. И если бы артефакт не отозвался, если бы Узы не связали меня с Рианом — возможно, я уже была бы в одной из тех лабораторий.

— Но тебя это не касается, — сказал Кэллен, и его голос прозвучал твёрдо. — Ты связана с ректором. Никто не посмеет тебя тронуть.

— Кроме самого ректора, — пробормотала я.

— Кроме него.

Я хотела спросить ещё что-то, но не успела. К нашему столу подошла Лирандра в сопровождении своей неизменной свиты. Сегодня её медные волосы были заплетены в сложную косу, а на мантии сиял герб Факультета Теней — серебряный кинжал на чёрном поле.

— Принц Кэллен, — пропела она, игнорируя меня. — Неужели вам настолько наскучило высшее общество, что вы предпочитаете обедать с человеческим отребьем?

— Мне не скучно, Лирандра, — ответил он, не поднимая головы. — Просто я предпочитаю компанию тех, кто не пытается меня использовать.

Её улыбка дрогнула, но она быстро взяла себя в руки.

— Советую вам быть осторожнее, — она наклонилась ближе. — Ходят слухи, что ваш отец недоволен вашими новыми знакомствами.

— Мой отец недоволен всем, что я делаю. — Кэллен отпил из кубка. — Это наше семейное проклятие.

Лирандра перевела взгляд на меня. Её глаза цвета грозового неба сузились.

— А ты, человечка, — произнесла она. — Я слышала, ректор взял тебя под личную опеку. Как это мило. Дракон и его ручная мышь.

Я отложила вилку и посмотрела ей прямо в глаза. Страха не было. Только злость — старая, знакомая, почти уютная.

— Если я мышь, — сказала я, — то тебе стоит помнить: мыши первыми чуют крыс. А от тебя, Лирандра, пахнет именно так.

За столом повисла тишина. Даже Тобиас перестал жевать.

Лирандра побледнела — не от страха, от ярости. Её пальцы сжались в кулаки, и я увидела, как вокруг них сгущается Тьма.

— Ты заплатишь за эти слова, — прошептала она. — Не сегодня. Но очень скоро.

Она развернулась и ушла, уводя за собой свиту. Я выдохнула.

— Зря ты так, — сказала Мира тихо. — Она — дочь советника. У неё есть власть.

— У меня тоже, — ответила я, хотя сама не была в этом уверена. — Пока я связана с Рианом, она меня не тронет.

— Рианом? — Тобиас вскинул брови. — Ты называешь ректора по имени?

— А как мне его называть? Ваше Драконье Величество?

Тобиас усмехнулся — на этот раз почти по-настоящему.

— Ты странная, — сказал он.

— Я в курсе.

После завтрака Кэллен проводил меня на первое занятие. Расписание мне выдали на выходе из столовой — тонкий пергаментный лист, на котором каллиграфическим почерком были выведены названия предметов. «Основы магической теории». «История Дворов». «Тактика боя». «Контроль Тьмы».

Последнее заставило меня остановиться.

— Контроль Тьмы? — я показала лист Кэллену. — Но у меня нет магии. Как я буду её контролировать?

— Значит, будут учить чему-то другому, — он пожал плечами. — Возможно, тому, как не умереть от неё.

Обнадёживающе.

Аудитория, в которой проходила «История Дворов», была круглой, с амфитеатром, уходящим вверх. Студенты сидели на каменных скамьях, и при моём появлении разговоры стихли. Я чувствовала их взгляды — липкие, оценивающие. Фейри не привыкли видеть человека на своих занятиях.

Я села в последнем ряду, подальше от всех. Кэллен, помедлив, сел рядом — и по аудитории прокатился шёпот.

— Ты не обязан сидеть со мной, — сказала я.

— Я знаю.

— Твоя репутация

— Переживёт.

Профессором оказался старый фейри с длинной седой бородой и глазами, которые, казалось, видели всё насквозь. Его звали магистр Элдрин. Он вошёл в аудиторию, опираясь на посох, и окинул взглядом студентов.

— Сегодня, — начал он скрипучим голосом, — мы поговорим о Великой Войне Дворов. О том, как Дом Пепла пал, а Дом Солнца возвысился. И о роли Ключей в этой войне.

Я напряглась. Ключей. Он сказал «Ключей» — во множественном числе.

— Ключи, — продолжал магистр, — это редчайшие существа, способные открывать врата к источникам Тьмы. Они рождаются не только среди фейри. Иногда — среди людей.

По аудитории снова прокатился шёпот. Несколько голов повернулись в мою сторону.

— Во время Великой Войны Ключи использовались как оружие. Их находили, связывали с Сосудами — могущественными фейри, способными удерживать Тьму, — и отправляли на битву. Связка Ключ-Сосуд была самым разрушительным оружием в истории Авалона.

Он обвёл аудиторию взглядом.

— И самым опасным. Потому что если Сосуд погибал, Ключ терял контроль и уничтожал всё вокруг. Если погибал Ключ — Сосуд сходил с ума.

Мои пальцы сжались в кулаки. Значит, мы с Рианом — не первые. До нас были другие. Другие Ключи. Другие Сосуды. И они все погибли.

— А Сердце Проклятия? — спросил кто-то из студентов. — Это правда, что оно существует?

Магистр Элдрин помедлил.

— Сердце Проклятия, — произнёс он наконец, — это легенда. Но, как и все легенды, она основана на правде. Говорят, после Великой Войны источник Тьмы, из которого черпали силу Ключи, был запечатан где-то в Серых Пустошах. Тот, кто найдёт его и уничтожит, сможет разорвать все существующие Узы и освободить Авалон от власти Тьмы.

— Или погибнуть, пытаясь это сделать, — пробормотала я себе под нос.

Кэллен услышал и бросил на меня быстрый взгляд.

— Ты не погибнешь, — сказал он тихо.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я тебе не позволю.

Это прозвучало так просто. Так уверенно. Как будто он действительно верил, что может защитить меня от всего: от Тьмы, от Сердца, от пророчества. И на мгновение я почти поверила ему.

После лекции я направилась на «Тактику боя». Кэллен не мог меня сопровождать — у него было собственное расписание, — но он объяснил дорогу.

Полигон находился в другом крыле Академии, и по пути мне пришлось пройти через галерею, которую я не видела раньше. Стены здесь были увешаны портретами. Древние фейри в церемониальных одеждах смотрели на меня с холстов — надменные, холодные, чужие.

Я остановилась перед одним из портретов.

Он изображал двух мужчин. Один — высокий, с чёрными волосами и серебряными глазами, в мантии Дома Пепла. Второй — чуть ниже, с такими же чертами лица, но более мягкими, и волосами, отливающими чистым серебром. Братья. Это было видно сразу.

Табличка под портретом гласила: «Лорд Риан Нокс и лорд Кайран Нокс. Дом Пепла. Год 1001-й от Основания».

Я всмотрелась в лицо Риана. Без маски. На портрете ему было, наверное, лет тридцать — или он выглядел на тридцать. Красивое лицо, волевой подбородок, губы, изогнутые в лёгкой усмешке. Он казался живым. Не таким, как сейчас.

— Любуешься?

Я вздрогнула и обернулась. Риан стоял в нескольких шагах от меня, и маска, как всегда, скрывала его лицо. Но я готова была поклясться, что его голос прозвучал иначе, чем обычно. Мягче. Или мне показалось.

— Изучаю, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это твой брат?

Он подошёл ближе и остановился рядом со мной, глядя на портрет.

— Кайран, — произнёс он. — Мой младший брат.

— Что с ним случилось?

Молчание. Долгое. Тяжёлое.

— Он предал Дом, — сказал Риан наконец. — Попытался захватить власть. Я остановил его.

— Остановил? — я посмотрела на него. — Убил?

— Нет. — Он отвернулся от портрета. — Отправил в изгнание. В человеческие земли. Больше я его не видел.

В его голосе было что-то, чего я не ожидала. Не гнев. Не холод. Что-то другое. Сожаление. Или вина.

— Почему ты носишь маску? — спросила я.

— Это не твоё дело.

— Может, и моё. Мы связаны. Твои тайны — теперь и мои тайны.

Он посмотрел на меня. Долгим, странным взглядом.

— Ты хочешь знать мои тайны? — спросил он. — Тогда скажи: что ты чувствуешь прямо сейчас?

Я замерла. Вопрос застал врасплох.

— Я устала. Я зла. Я напугана.

— А ещё?

Я прислушалась к себе. К тому, что пульсировало в груди — там, где были Узы.

— Одиночество, — сказала я тихо. — Я чувствую одиночество. Но это не моё. Это

— Моё, — закончил он.

Мы стояли в пустой галерее, перед портретом двух братьев, и тишина звенела, как натянутая струна. Я чувствовала его эмоции — так же ясно, как свои. И впервые за всё время они не были скрыты за льдом и яростью. Они были обнажены. Беззащитны.

— Почему ты спас меня? — спросила я. — Тогда, в Зале Связи. Ты мог дать мне умереть.