Колизей 2. Падение Титана

– Да!

– Ой! – в руки девушке упал такой же, что остальные три, медальон, только в серебро здесь был оправлен изумруд, – Что это? – впрочем, ответа не требовалось, и МиссТи моментально застегнула цепочку на шее, – Мне предлагается выполнить сонастройку с героем и дальше огромный хвост из цифр и букв… О, Ла Вера Терра – истинная Земля!

– Что после нулей?

– Единичка…

– Я так и думал. У тебя – двойка. Знаешь, Мис, мне почему-то кажется, что за нас можно больше не беспокоиться. Помучают, конечно, изрядно, но живы будем, не помрем.

– Не хорохорься, Титан! Будь серьёз…

Связь оборвалась резко и грубо, по мозгам полоснуло лезвием боли. В уши ворвался звук на грани слышимости, но я был уверен, что боль именно от него. Всех троих скорчило, на лице капитана застыла гримаса страдания, воин угас, но следом тело его забилось в конвульсиях, мои мышцы вывернуло наизнанку в перманентном спазме, из носа, глаз и ушей хлынула кровь.

Последним, что я увидел, были двое палачей в фартуках и за их спинами какой-то квадратного вида мужичок с огромной выкрашенной в золото бородой, увидеть которого получилось лишь потому, что палачи разошлись в стороны. Бородач был ниже их вполтора и вряд ли дотянулся бы маковкой мне до груди. Дальше зрение и слух отказали, а единственным чувством осталась ввинчивающаяся в голову и позвоночник боль. Твари…

***

– Вот видите, сударь мой Первый Иерарх, нет ничего страшного в нашем с Вами маленьком взаимодействии! – лицо незнакомца излучало дружелюбие и полнейшую расположенность к персоне Пистаччо Карапуцци, что, впрочем, ни на малейший миг того не ввело в заблуждение.

– Вы называете это взаимодействием? Что ж, я не против взаимодействий, вся политика – одно сплошное взаимодействие, а я как никак – именно политик. Но не могли б Вы потрудиться объяснить мне хотя бы, где мой секретарь. Я, простите, привык к этому живому и даже привязался. К тому ж он всегда готовил отличный отвар и давал дельные советы.

– Ваш секретарь сегодня взял выходной и сейчас он направляется отдыхать на одном из транспортов Лиги к купе миров «Парадизлост» ради охоты на лизардоподов и, конечно же, ради свободных нравов местного населения.

– То есть он живой?..

– А с чего бы ему не быть таковым? – мужчина улыбнулся и смахнул с бесценного призрачного шелка пиджака несуществующую пылинку и продолжил абсолютно невозмутимо, – Он же не сидел в локальной свертке пространства, как некоторые.

– Ясно. Итак, сударь мой, проситель, – Пистаччо был политиком до мозга костей, а еще он был аристократом в превосходной степени этого понятия, потому самообладание, было, оставившее его ненадолго, уже давно вернулось и теперь разговор клеился куда лучше, нежели до холосеанса, – Я увидел смерть дельца, смерть охотника, прекрасного, кстати, охотника, легендарного, – Пистаччо стал ошеломительно честен, чувствуя остро и неотвратимо, что это сейчас и есть путь, – но готов ставить жизнь против крысьего хвоста, что это была лишь скромная прелюдия действительно впечатляющих новостей!

Костюм ценой в половину хорошего мира и это – не фигура речи, ибо стоимость призрачного шелка никогда даже не переводилась в ЭнергоЕдиницы и всегда исчислялась лишь в эквивалентах не менее редких, но более доступных, таких как синтесвет, планеты-колонии кристаллидов, незаселенные звездные системы с богатыми внешними поясами, пустотные станции с военной инфраструктурой не ниже 2F и заявленной автономной обитаемостью не менее чем на сто тысяч разумных. Пистаччо сам носил такой, потому и к посетителю сейчас решил относиться именно как к равному себе или сильнейшему дельцу, политику, негоцианту, но никак не воину. Не по воинской мерке этот субчик скроен!

В чем разница? В чем суть? Да очень же просто! Вояка будет руководствоваться совершенно абстрактными понятиями, такими как приказ, честь, месть, справедливость и прочая непредсказуемая и совершенно не поддающаяся манипулятивному контролю лабуда. Разумный же делового склада, как сам Первый Иерарх, напротив полностью рационален и всегда готов вступить в диалог во имя выгоды. Выгода – вот истинная суть любых переговоров. А значит о ней и нужно вести речь.

Да, в начале беседы целью была заявлена справедливость, но кто же станет бросать на стол козыри в самом начале игры? Оппонента нужно сбить с толку, ввести в царство иллюзий и уже лишь потом обобрать до нитки. Пистаччо собрался и наконец смог принять расслабленный вид. Он просчитал дальнейший ход событий и теперь взялся за знакомое и любимое дело – игру!

– О! Не извольте сомневаться, дражайший мой Иерарх! Сегодня Вам точно не придется соскучиться. Но, однако ж, помнится в самом начале нашего без сомнений взаимовыгодного знакомства, я заговорил о восстановлении некоей справедливости…

«Ну вот, – Пистаччо поздравил сам себя, не позволяя довольной улыбке коснуться его мимических мышц, – чего и следовало ожидать. Сейчас он станет устраивать пляски вокруг жертвенной девственницы, а потом выяснится, что при всем его могуществе без Иерарха Карапуцци никак не получается провернуть какое-нибудь дельце на полгалактики ценой!». Улыбка все же выплыла из-под массивных брыльев, кривя жирные синюшно блестящие губы, но то была улыбка вежливого понимания – просто очередной жест дипломатического языка.

– Безусловно, я тоже помню, с чего мы с Вами начали. Итак, подскажите же мне поскорее, какую справедливость мы станем восстанавливать, – он потер ладони в жесте нетерпения, – я весь сгораю от любопытства!

– Конечно. Речь идет о некоем Горригане Гормгроге, дварфе. Мне бы хотелось, чтобы этот живой присутствовал при нашем дальнейшем разговоре, ибо сможет нам с Вами немало помочь разобраться в одном запутанном дельце.

– О! Знаю такого пройдоху, знаю. Я бы сейчас даже повелел его найти и притащить сюда, но боюсь голос мой ныне утонет в пустоте кабинетов, – наигранно сокрушенно склонил голову и развел руками Иерарх, – так что не представляю, чем сейчас помочь продолжению нашего занимательного диалога…

– Не беспокойтесь, Ваше всемогущество, на данном этапе никакая помощь нам с Вами и не потребуется, все пока что ладится само собой.

***

Помутнение отступило так же внезапно, как и пришло, но вот последствия сходили еще долго. Головная боль отступала медленно и монотонно, как Кутузов под Москвой, нехотя. Кровь в висках перестала пульсировать примерно через полчаса после первого прояснения сознания, зрение стало возвращаться еще немного позже, однако уши как были безнадежно заложены, так и оставались еще несколько часов.

Вопреки моим предчувствиям нас не погнали на арену или на полигон. Лишь, пока мы были в отключке, снарядили плотными шлемами и туго облегающими, но не сковывающими движений костюмами и усадили в кресла с зажимами для рук, ног и фиксатором головы. Не сказать, чтобы произошедшие перемены внесли в компанию позитивный настрой. Даже Серхио приуныл и как-то сжался, съежился. Я хотел было спросить, что не так, но не услышал даже собственного голоса, не то что каких-то звуков снаружи. Равномерный глухой гул в голове, вот и весь аккомпанемент обстановке.

– …утро… Сутро… Сутро… Сутро, ты меня слышишь? Сутро…

– Да, МиссТи, слышу. Ты где?

– Я сошла с корабля, меня у трапа встретил один странный гоблин в шутовском наряде. Ты его знаешь?

– Это Карл, – от сердца резко отлегло, тысячелетний сталкер надежен как швейцарские часы, – он разве не представился?

– Нет, но просил передать тебе, чтобы ты держался, помощь будет. Он помог мне заселиться в то, что здесь называют комната – огромные апартаменты с балконом, на балконе – бассейн. Четыре жилых комнаты: три спальни и королевская зала для совершенно неясных целей, потолок метров десять, площадь – квадратов сто. Если честно, я не знаю, как себя вести и что делать во всем этом роскошестве, но гоблин… Карл выдал мне карту-пропуск, которая позволяет с терминала зайти на скачки, смотреть, делать ставки, участвовать в обсуждениях. Макс, они что, виртуальные?!

– Понятия не имею… Судя по тому, что нас обрядили в какие-то скафандры и зафиксировали в креслах, бег по пересеченной местности в ближайшее время вряд ли предполагается. Сколько осталось до старта?

– Две доли. Это меньше десяти минут.

– Значит – виртуальные. Это все несколько осложняет. Ладно, слушай внимательно. Надеюсь, связь там у нас останется. Мне нужна будет от тебя вся статистика. Понимаешь?

– Да, не первый день в игре, – она усмехнулась легко и по-деловому, явно входя в рабочее русло и готовясь биться насмерть, это придало сил.

– Если скачки виртуальные, но там реально сдохнуть, да еще и с концами, то мне прямо сейчас нужно понимать, что это за бесовщина планируется. Мне-то сдохнуть не смертельно, а вот Серегу бы вытащить живым.

– Серегу?..

– Потом. Какова программа развлечений? Что за конкурсы? Ищи срочно!

– Уже. Так. Нейроскачки. Для исключения возможности побега и перерождения герои погружены в виртуальную реальность со стопроцентной обратной связью. Главное преимущество героя перед обычным, здесь, кстати, написано «нормальным», живым в его изначальной жизненной силе и сверхспособностях. Их он сможет применять в виртуальности без ограничений. Чем сильнее был герой до начала скачек, тем дальше он сможет пройти до наступления окончательной смерти. Количество раундов за один день – три. Те, кто выжил в трех раундах остаются на следующий день и так до последнего трупа. Если герой выжил четырнадцать дней подряд, ему даруют свободу!

– Ага, а еще саблю, фломастеры и щенка бульдога. Отличная шутка! Мис, кто заявлен?

– Здесь двадцать восемь имен. Ты – третий с конца.

– Логично. Кто последние двое?

– Серхио ЛаВега, человек, маг пространства и Энвэ Храброе Сердце, человек, воин берсеркер. На вас кстати самые высокие коэффициенты, предполагается, что вы не доживете до второго раунда.

– Стоп! Энвэ? Ты сказала Энвэ Храброе Сердце, я не ошибся?

– Да... человек, воин… А что такое?

– Ничего, но теперь мне нужно вытащить не одного только Серхио! Черт… Как-то я не рассчитывал на такое…

– Вы идете тройкой в первый забег. Лабиринт. Макс, это не соревновательный забег. Вы можете выжить все трое. Вам не нужно конкурировать!

– Слава Богам, будь они прокляты! Мис, мне нужно подготовиться перед началом. Слушай… Не знаю, мне не с чем сравнивать, но я, кажется, уверен, что люблю тебя! И… я выберусь отсюда и друзей вытащу. Береги себя, будь внимательна. Предельно внимательна, МиссТи! Если будет связь, то диктуй мне дорогу, наверняка у тебя перед глазами окажется весь лабиринт. Все, до связи.

– Сутро…

– Да.

– Ты странный и… я тоже… тоже, кажется, в тебя втюрилась как дурочка. Будь силен, Титан! Помни, кто твои враги!

Я расхохотался и смеялся еще с минуту, представляя, как МиссТи прикалывает мне под отворот комбинезона золотой значок сойки пересмешницы. Потом собрался, оглядел друзей. Так вот ты какой, воин берсеркер Энвэ Храброе Сердце! Что ж, здравствуй, брат. В ушах до сих пор вата, так что пытаться разговаривать не имеет смысла. На арене поговорим, если будет возможность.

Я выдохнул, закрыл глаза и стал замедлять дыхание, сохраняя при этом ощущение связи со всеми тремя моими родными душами: двумя близнецами – братьями по оружию и МиссТи – любовью всех моих жизней. Эти мысли помогли, я стал видеть их образы, чувствовать их рядом с собой, знать их мысли, обонять, осязать их, слышать их сердца и дыхание. Я слился с ними полностью, не теряя притом целостности себя.

Сперва внутренний диалог рвался наружу, аж сводило ноги и руки, но, то ли смерть за плечом нашептала быть серьезней и спокойнее, то ли ответственность, но возникшая в голове живая тишина устранила все чувства, кроме готовности, собранности и близости тех, кого я полюбил.

Именно в этом состоянии Синергии, о да, теперь я знаю, что это за чувство, я и материализовался на каменистой площадке, небольшом обрывистом выступе над умопомрачительной пропастью. Слева проявился кэп, справа – Энвэ. Впереди в небо вонзилась сплошная отвесная скальная стена, уходящая в облака, расколотая снизу доверху неровной узкой вертикальной трещиной входа в лабиринт, истекающей протуберанцами ледяной тьмы.

– Энвэ, рад тебя видеть, брат!

– Сэр Сутро! – берсерк мгновенно просветлел лицом, повеселел, – Как жаль, что напоследочек, да?

– Рано тризну заказывать, дружище, мы еще спляшем на костях наших врагов, клянусь Богами Колизея, будь они прокляты! – по горам прокатился низкий рокот лавины, и мы все втроем со смехом обнялись, я посмотрел туда, где как мне казалось могла бы быть камера, – Что? Веселья захотели, твари? Будет вам веселье, не будь я Титан Сутро МакСимбол, бросивший вызов Богам! Мы выживем здесь и станем сильнее. Слышите, твари? – я потыкал пальцем в пустоту, остро ощущая, что прямо сейчас его кончик уткнулся в носы миллиардов истекающих слюной пустоголовых неписей, – Мы выживем, а вот вы – нет! Трындец вам, убогие!

– Макс, слышно?

– Да!

– Впереди прямо сейчас готовится засада. Это одна из таких же троек, но они о вас знают. В сотне метров от входа – нагромождение камней, там засел лучник. Над ним метрах в десяти на небольшом выступе – маг-огневик, и где-то еще ассасин-скрытник, его не видно и на его удачу сейчас самый низкий коэффициент. Похоже, все ставят на то, что именно он пустит первую кровь.

– Понял, дай подробнейшее описание, чтобы там в горячке не озираться.

Пока Мис диктовала мне расположение, вооружение и планы засевших на легкую дичь охотников, я закатал рукав простой льняной рубахи и разорвал зубами вену на запястье.

– Делай как я!

Никаких вопросов, молодцы ребята! Мы соединили улитые кровью руки, я смахнул поток уведомлений и…

– Серхио, Энвэ, МиссТи. Как слышно?

– Слышу.

– Принимаю.

– Я все так же здесь, Макс.

– Ну тогда все. Погнали!