Сборник рассказов
- -
- 100%
- +
Дорога была изнурительной и скучной. Лишь пение птиц, которые были мальчику хорошо знакомы, и кваканье лягушек напоминали ему о родном доме. Время от времени он вслушивался в эти звуки, и на мгновение ему казалось, что он снова находится в знакомом и уютном месте. Проходя рядом с речкой, которая спокойно текла в своём направлении, он заметил плоский камень. Мальчик с силой швырнул его, с интересом наблюдая, как камень летит, а затем ударяется о воду, образуя круги. Эти круги медленно расходились, но с каждым новым витком становились всё меньше и меньше, пока окончательно не исчезли.
Каждый раз, когда он слышал грохот грома и видел сверкающие на солнце волны, для него стало традицией оборачиваться и смотреть на пройденный путь. Он понимал, что перешагнул черту и оказался в тёмном и мрачном месте. Холодный ветер и наступающие сумерки будоражили его тело, и по коже пробегали мурашки. Мальчик чувствовал, как маленькие крапинки мурашек распространяются по всему телу, и это только усиливало его беспокойство.
В какой-то степени он волновался, но сомнения относительно грядущего испытания не давали ему покоя. Он думал о том, что ждёт его впереди, и сердце начинало биться быстрее. В этот раз он остановился, опустил рюкзак и достал фонарик, который приобрёл в магазине перед отправлением в путь. Включив фонарик, он осветил себе путь, чтобы в очередной раз не споткнуться и не наставить новых синяков. Яркий луч света пробивался сквозь густые заросли таинственного леса, освещая неизвестную ему местность. Мальчик шёл вперёд, стараясь не терять бдительности.
Достав карту из-за пазухи, он осветил её фонариком. Его глаза внимательно изучали каждый сантиметр карты, и чем ближе он продвигался к цели, тем больше увеличивался крест, обозначающий нужное место. Мальчик понимал, что путь будет непростым, но он был готов к испытаниям, которые его ждут.
Взор Олвина упёрся в каменную стену, напоминавшую небольшой старинный замок. Она была выложена из многочисленных квадратных камней, которые, казалось, были тщательно подобраны и идеально подогнаны друг к другу. Стена возвышалась над ним, словно неприступная крепость, и создавала ощущение, что за ней скрывается что-то невероятно важное и таинственное. Деревянная дверь была просто огромной — её тёмные, почти чёрные доски, покрытые едва заметными трещинами и следами времени, внушали уважение и даже немного страх. В середине двери находился необычный круг с золотистыми узорами и древними письменами, которые словно светились в полумраке. Внутри круга было отверстие, похожее на ключевой проём, и Олвин с недоумением подумал: «Ключ! Но где я его возьму от этой двери?» Он опешил, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее от волнения и неопределённости.
И тут на него нахлынули воспоминания. Он вспомнил, как зеркальце говорило о созданном ключе, который способен открыть любую дверь. Этот ключ был не просто обычным инструментом, а чем-то гораздо более значимым и волшебным. Олвин почувствовал, как внутри него просыпается надежда, и решил попробовать. Он раскрыл кармашек рюкзака, лишь повернув его боком, и достал тот самый заветный ключ. Ключ был небольшим, но в его форме и узоре чувствовалась сила и магия. Олвин поднял глаза вверх, к небу, и мысленно помолился: «Господи, прошу, пусть всё сработает». Его руки слегка дрожали, когда он вставлял волшебный предмет в ключевой паз и поворачивал его. В этот момент он ощущал, как весь мир вокруг замирает, и только его дыхание и биение сердца наполняют пространство.
Звук отпирания двери резко вырвал Олвина из размышлений и напомнил ему любимый фильм про грабителей. В тех сценах, которые он так любил пересматривать, ловкие воры взламывали сейфы: шестерёнки загадочно вращались, щёлкали, и вот — глухой звук, ворота с скрипом открывались, поднимая в воздух густые столбы пыли. Олвин машинально закрыл лицо рукой, чтобы защититься от взлетевших частиц, и, задержав дыхание, переступил порог таинственной крепости.
«Тишина… Слишком тихо», — подумал он, но темнота вокруг не давала ему сосредоточиться, словно поглощала все мысли. Вспомнив свой проделанный опыт , где каждый шорох мог означать опасность, Олвин зажёг фонарь. Жёлтый луч рассекал мрак, но вокруг была лишь пустота. «Где сундук? Где то, что я ищу?» — лихорадочно пронеслось в его голове. И тут ворота захлопнулись с оглушительным грохотом, и Олвин почувствовал, как страх перед неизведанным сковывает его сердце.
Фонарь в его руке подрагивал, освещая пустое помещение. «Неужели я попал в ловушку?» — с отчаянием подумал Олвин. Он повторял про себя: «Ищи, ищи, здесь должно быть что-то!» Маленький мальчик оказался заперт в четырёх стенах, где не было ни выхода, ни намёка на то, что могло бы помочь ему выбраться.
Олвин начал тщательно осматривать стены замка, не пропуская ни одного уголка, ни одного сантиметра помещения. Каждый шаг давался ему с трудом — хотя у него не было клаустрофобии, он остро чувствовал, как стены словно давят на него, угрожая сомкнуться. «Внимательно проверяй, не упусти ничего», — твердил он себе. И вот, наконец, на правой стене он заметил странный иероглиф, напоминающий око. «Глаз? Что он здесь делает?» — удивился Олвин. Он попытался нажать на иероглиф, но ничего не произошло. «Что же с ним делать? Как разгадать эту загадку?» — в отчаянии думал он, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой.
Он присел на холодный каменный пол, ощущая шершавую поверхность под собой, и погрузился в мысли. «Глаз, глаз, глаз… Но у обычного человека их два. Если это всеведущее око, то можно отразить его, придав второй», — размышлял он. Собравшись с духом, он сказал: «Попробуем», — и тут же открыл свой потрёпанный вещмешок. Внутри лежало мамино зеркало — оно было изрядно изношено годами, но на его поверхности всё ещё виднелась красивая гравировка в виде деревца. Он бережно достал зеркало и прошептал: «Ты меня слышишь?» В ответ — лишь тишина. Тогда он поднёс зеркальце к стене и прислонил его, словно пытаясь создать отражение второго глаза. И тут, словно по волшебству, из «глаза» появились красные лучи, напоминавшие указку.
Камни в помещении зашевелились, затрепетали, и из-под земли медленно возвысился столб, на вершине которого покоился красный сундук. «Сердце!» — подумал Олвин и, охваченный волнением, кинулся к сундуку. Собравшись с мыслями и ощутив удовлетворение от того, что он наконец отыскал последний артефакт, он посмотрел на око. Оно всё так же излучало лазерные лучи, словно указывая на что-то важное. Олвин аккуратно положил зеркальце в карман.
Но почему же сундук не открывается? Олвин с недоумением дотронулся до крышки — его руки словно провалились, ощущая лишь площадку, которая внезапно появилась перед ним. Это оказалась всего лишь проекция. Он был озадачен и растерян.
Вдруг тишину нарушил скрип, напоминающий звук открывающихся ворот. Олвин прислушался — его сердце билось всё сильнее, словно готово было выпрыгнуть из груди. Он обернулся, но ничего не увидел. В этот момент послышались шаги — они словно тащили за собой ноги, создавая зловещий звук. И тут он увидел тёмный силуэт, который медленно приближался.
— Уходи! — прокричал Олвин. — Я не останусь с тобой!
— О чём ты, мальчик? — проговорило эхо в закрытом помещении.
— А кто вы? — спросил Олвин, чувствуя, как страх сковывает его сердце.
— Я — Хранитель этого ларца. Чтобы завоевать сердце этого мира, нужно принести жертву: око за око, зуб за зуб, сердце за сердце, — произнёс силуэт, перемещаясь ближе к мальчику и указывая на его грудь, туда, где под плотью с невероятной мощью билось его сердце.
— Вам нужно моё сердце? — с ужасом спросил Олви.
— Нет, глупыш, мне нужна лишь частичка. Взамен на артефакт. Но что я могу вам предложить? — загадочно произнёс наш герой, кружась вокруг мальчика, силуэт произнес.
— Загляни в свой разум, — продолжал он, указывая на висок мальчика.
— Я не понимаю, — растерянно произнёс он.
— Воспоминания — это энергия. Будь то добрая или плохая, но большой заряд дают лишь добрые воспоминания, понимаешь, о чём я? — произнёс силуэт.
— Кажется, да, — неуверенно ответил Олвин.
— Вот, обратись к своему подсознанию, — сказал силуэт и провёл рукой, словно открывая телевизор. И тут перед Олвином начали мелькать его воспоминания — начиная с детства, они проносились перед глазами, как быстрый кадр при перемотке назад или вперёд.
— Сконцентрируйся, — говорил силуэт, и его голос эхом отражался от стен.
Наш герой вспомнил плохое воспоминание — как он ругался с мамой, как обижался на неё. Но вдруг он улыбнулся — в его памяти всплыло другое событие. Как-то в школе он выиграл соревнования по шашкам, и призом стала удочка. Тогда он занял второе место, а мама в тот день очень сильно болела и лежала в больнице. Когда она вернулась домой, он показал ей удочку, и она была так счастлива за него! А он был счастлив оттого, что ей стало лучше. Из глаз Олви покатилась слеза — это были слёзы счастья, которые заставляли сердце биться ещё сильнее, от лучших воспоминаний.
— Вот, именно это было бы кстати, — проговорило эхо.
— Но… но я не могу… — прошептал он.
— Решать тебе: либо сердце мира, либо твоё крошечное воспоминание, — произнёс силуэт, и в воздухе повисла тяжёлая пауза.
Силуэт парил в замкнутом пространстве, словно бесплотный дух, и с нетерпением ожидал ответа Олвина. Тот же, охваченный волнением, нервно вышагивал от одной стены к другой, бормоча что-то неразборчивое себе под нос, и его взгляд метался по комнате, будто искал выход из сложившейся ситуации. В воздухе витало напряжение, и каждый шаг мальчика отзывался эхом в изолированном пространстве.
— А последствий не будет? — наконец, решился задать вопрос он загадочной тени, в голосе которого слышались нотки сомнения и страха. Тень, словно уловив его неуверенность, медленно приблизилась и спросила: «Ты мне не веришь?» И тут мальчик опустил голову, его плечи поникли — он остро ощущал, как сильно ему нужен последний магический предмет, чтобы завершить начатое. После нескольких мгновений внутренней борьбы Олви твёрдо произнёс: «Хорошо, я согласен». И тут же загадочная тень прикоснулась к его весочной доле, и в тот же миг из неё, словно красная искра, вытянулась тонкая нить, которая мгновенно поглотилась силуэтом.
Наш мальчик почувствовал, как внутри него что-то надломилось — воспоминание испарилось, оставив после себя лишь зияющую пустоту. Он остро ощущал, что чего-то не хватает, но твёрдая цель — заполучить сердце — не давала ему отступить. Силуэт, уловив его решимость, взмахнул рукой, и в тот же миг в воздухе возникла красная сияющая волна. Она кружилась вокруг проекции, что издавал глаз око, и медленно приняла те же очертания, что и силуэт, и теперь Олвин мог до неё дотронуться. Магия витала в воздухе, и каждый миг казался частью невероятного приключения, от которого невозможно было оторваться.
РИТУАЛ
Постой! — проговорил хранитель, поднимая руку в останавливающем жесте. — Прежде чем ты возьмёшь сердце в руки, я хочу рассказать тебе об особенности каждого из кристаллов, что ты собрал за свой нелёгкий путь! Его голос звучал строго, но в то же время в нём чувствовалась забота и волнение.
Руки Олвина застыли в воздухе прежде, чем он открыл сундук с сокровищами этого мира. Сундук был древним, покрытым причудливыми узорами и таинственными символами, которые, казалось, пульсировали в такт биению его сердца. «Ты отдал своё воспоминание, — эхом разнеслось по тёмным стенам каменного помещения, — и прежде чем я исчезну, хочу, чтобы ты услышал меня. Второго шанса не будет!» Эти слова повисли в воздухе, наполняя пространство тяжёлым предчувствием.
Маленький мальчик был в полном замешательстве. Его глаза широко раскрылись, а в душе зародились сомнения и страх перед неизвестным. Он повернулся к стражу и с недоумением в голосе спросил: «Какого воспоминания? Я не понимаю!» Но хранитель лишь махнул рукой, словно отбрасывая прочь его вопросы, и продолжил: «Ммм, неважно. Внемли каждому моему слову, Олвин!» И тут защитник, чья фигура казалась едва уловимой в полумраке, продолжил: «Чтобы возродить магию в этом мире, нужно провести особый обряд Йохан с каждым из кристаллов, которые ты собрал! Я — бережник красного сферокристала. У магических существ нет личностей или воспоминаний, они вечны, поэтому живут, охраняя покой и гармонию. Им нечего предложить взамен. Осознаёшь, о чём я говорю?»
Олвин нахмурился, пытаясь осмыслить слова защитника. «Нет, не совсем», — отрезал он, чувствуя, как в душе нарастает тревога. «Ну что ж, продолжим, — невозмутимо ответил смотритель. — Каждый из этих предметов имеет свою особенность. Я так понимаю, ты собрал все, прежде чем явиться за последним?» Мальчик кивнул, и его глаза сверкнули решимостью. Он знал, что от него зависит судьба этого мира, и был готов идти до конца.
«Замечательно!» — отозвался отголосок, многократно усиливая каждое слово. Покровитель на мгновение замер перед Олви, словно взвешивая все «за» и «против». «Первый Кристалл — это душа. Она всегда зарождается первородной, чистой и непорочной. Следом идёт сердце — источник силы и энергии. А затем — жизнь, которая связывает всё воедино. Улавливаешь цепочку?» Олвин на мгновение задумался, а затем медленно произнёс: «Кажется, теперь понимаю…»
«Отлично! А теперь можешь открыть ларец!» — с этими словами страж отступил на шаг, давая Олвину возможность сделать следующий шаг. Мальчик медленно, почти благоговейно, приоткрыл крышку сундука. Его лицо озарило красно-яркий свет, который переливался, словно языки пламени. Краски кристалла были настолько насыщенными и живыми, что казалось, будто он смотрит прямо в сердце огня. Олвин осторожно потянулся к кристаллу, а затем поднял его перед собой, не в силах оторвать взгляд от этого великолепия.
«А теперь мне пора», — сказал ему куратор и направился в сторону тьмы, откуда когда-то вышел. Но теперь его шаги не были похожи на звериные — напротив, слышался тихий, почти беззвучный топот, словно сама тьма поглощала его с каждым шагом.
«Стой! Стой, погоди!» — выкрикнул ему вслед Олвин, чувствуя, как в душе нарастает отчаяние. «А когда мне провести ритуал?!» Но в ответ он услышал лишь едва уловимый отзвук: «В ночь, когда полная луна осветит магический мир, и звёзды засияют в ослепительном цвете белых огней. Полнолуние… помни…» Эти слова звучанием отразились от стен каменного здания, а затем всё стихло. Наступила мёртвая тишина, нарушаемая лишь биением сердца Олвина и едва уловимым шорохом пыли, оседающей на пол.
Олви всё так же держал в своих руках красный кристалл, внимательно вслушиваясь в темноту, которая окутывала его со всех сторон. Его пульс бился чуть быстрее обычного — он чувствовал, что приближается к важной вехе своего путешествия. Достав рюкзак, он тщательно застегнул его, проверил все застёжки и лямки, а затем закинул на плечи. С каждым шагом к выходу он ощущал нарастающее напряжение. Когда он переступил черту, солнце внезапно воссияло над ним — золотистые лучи, словно тёплые руки, согревали его, но он всё ещё не мог понять, был ли это день или вечер. Время словно потеряло для него смысл, и он не знал, сколько ещё осталось до наступления сумерек, необходимых для проведения ритуала.
Мысли Олви блуждали между образом густой поляны, где ничто не могло бы отвлечь его от магических занятий, и размышлениями о цене, которую придётся заплатить за проведение церемонии. Он чувствовал, как часть его души словно растворилась в этом долгом и непростом пути, оставив в его сердце пустоту. Но в то же время он вспоминал слова, которые часто слышал от других: «Цель оправдывает средства». Эти слова немного утешали его, но не могли полностью заглушить внутренний голос, который шептал о возможных последствиях.
Наш герой стал внимательно осматривать окрестности, ища подходящее место — зелёную местность, которая могла бы стать его укрытием на этот день. Ему нужно было переждать светлое время суток, дождаться звёздного неба и полной фазы луны, чтобы начать обряд. И вот, когда он уже начал терять надежду, на горизонте возник небольшой бугор, а за ним — аккуратная, словно специально подготовленная для него маленькая полянка. Она выглядела так, будто кто-то специально подстриг траву, чтобы создать для Олви идеальные условия. Он двинулся в ту сторону, чувствуя, как вес рюкзака становится ощутимее — ведь после того, как он собрал три артефакта из этого мира, его ноша стала значительно тяжелее. Каждый артефакт не только прибавлял веса рюкзаку, но и словно наполнял Олвина особой энергией, смешанной с тревогой и предвкушением.
Маленький мальчик вышел на лужайку, окружённую деревьями самых разных пород — могучими дубами, стройными берёзами и пышными клёнами этого таинственного леса. Лужайка, гладкая, как лёд, раскинулась перед ним, открывая просторы гармоничного мира, полного приключений. В воздухе витало ощущение волшебства, а облака, словно сказочные существа, парили в небе, завораживая своей красотой. Олви уселся на траву и не мог оторвать взгляда от этого великолепия. Он чувствовал себя частью этого магического мира и на мгновение забыл обо всех заботах.
Вскоре усталость взяла верх, и мальчик погрузился в глубокий сон. Вероятно, изнурительные испытания, через которые он прошёл, лишили его сил, и он уже давно не высыпался как следует. Олви свернулся клубочком, словно маленький дух, и задремал. Он не видел призраков, но чувствовал их присутствие — они словно находились вокруг него, сопя мелодичным звоном .
Во сне Олви окутали прекрасные видения. Вдруг он услышал зов из своего мира: «Олви, мальчик мой, где же ты?» Это был голос дорогого ему человека, полный тревоги и любви. «Мама, я тут, со мной всё в порядке!» — мысленно ответил он. Мальчик почувствовал запах родного дома — аромат свежей выпечки и цветущих садов, который мгновенно перенёс его обратно. Переживания матери, её любовь и забота звучали в его сне, напоминая, что о нём не забыли. «Малыш, где же ты?» — голос мамы становился всё более тревожным, словно она искала его уже много дней. «Мама, я тут, со мной всё в порядке!» — кричал Олви, но голос терялся в лабиринтах его сознания. И тут он проснулся, окунувшись в реальность, которая казалась не менее волшебной, чем его сон.
Темно, подумал он, вглядываясь в окружающий пейзаж. Сумерки медленно сгущались, и небо постепенно теряло свои дневные краски, а значит, скоро на небе воцарится полная луна. «Не забыть порядок», — проговаривал про себя Олвин, стараясь сосредоточиться. Воздух становился всё более прохладным, и Олвин решил развести костёр, чтобы согреться и чувствовать себя в безопасности.
Он поставил рюкзак на пышную, слегка влажную землю и начал вытаскивать из него оборудование и комплект охотничьих принадлежностей. Его руки ловко перебирали вещи, и вскоре он собрал предмет — лопатку с зазубринами, напоминающими форму пилорылых скатов. С этим инструментом в руках Олвин направился к одному из деревьев и начал распиливать ветви, аккуратно отделяя их от ствола. Он тщательно выбирал ветви, чтобы собрать достаточно лучины для розжига костра.
После того как собранные материалы были красиво уложены в форме пирамиды, Олвин понял, что осталось сделать совсем немного: оторвать кору берёзы и разжечь костёр. Он достал огниво из потайного кармана своего оборудования и начал чиркать по нему. Искры сыпались на берёзовую кору, и хотя казалось, что здесь нужна магия, на самом деле требовалось лишь умение правильно использовать принадлежности. После нескольких усердных попыток у нашего героя получилось разжечь первую дымку, которая устремилась ввысь. Олвин начал раздувать её, и вскоре пламя вспыхнуло, охватив пространство поляны. Огонь излучал тёплые силуэты, которые напоминали ему печь родного дома, и на мгновение Олвин почувствовал себя как дома, когда он сидел за столом и слушал рассказы матери.
Но тут, отвернувшись на мгновение, Олвин заметил сверкающий силуэт — это было мамино зеркальце, которое выглядывало из его походного ранца. В душе зародилась надежда. Огонь костра бросал на зеркальце красно-жёлтые блики, и оно словно оживало в этом мерцающем свете. Олвин бережно взял зеркальце в руки — и перед его глазами промелькнули воспоминания о матери. «Я слышал тебя, мама, со мной всё хорошо», — мысленно произнёс он и прижал зеркальце к груди. Но вдруг он услышал тихий шёпот — зеркальце заговорило с ним. Олвин осторожно открыл его, стараясь, чтобы никто не заметил и не услышал их разговора.
«Олви, слушай меня внимательно», — говорило карманное зеркальце. — «Чтобы провести ритуал, тебе нужен огонь и три символа, похожие на треугольник. Времени мало, запоминай и рисуй». Олвин вгляделся в таинственное отражение и увидел три символа, напоминавшие египетские иероглифы: душа, сердце и жизнь. Они мерцали в глубине зеркальца, словно пытаясь проникнуть в его сознание.
Олвин схватил одну из ветвей, тлеющих в костре, и начал вырисовывать символы на земле. На востоке он изобразил кристалл жизни, на западе — душу, а на севере — сердце. Как только он закончил, огонь мгновенно преобразил символы в огненное пламя, которое взметнулось вверх, озаряя всё вокруг. «Зеркальце, что дальше?» — спросил Олвин. «Расложи в таком же порядке свои артефакты и жди, — прозвучал ответ. — Жди, когда звёзды засияют и образуется полнолуние».
Маленький мальчик поспешил убрать зеркальце в карман и достал кристаллы. Особое внимание он уделил камню души — аккуратно развернул его и положил на предназначенное место. Время словно остановилось, и Олвин замер в ожидании, и тут по поляне пронёсся шёпот зеркала— словно ветер принёс с собой едва уловимое волнение. Оно тихо произнесло: «Скажи заклинание: dona nobis pacem». Эти латинские слова, будто доносились с его кармана, затем повисли в воздухе. Олви, стоя в центре круга, на мгновение замер, а затем произнёс на русском: «Даруй нам мир». Его голос, спокойный и уверенный, прозвучал в тишине, наполняя надеждой.
Через некоторое время звёзды засияли разными оттенками, словно северное сияние, а облака, которые до этого закрывали луну, вдруг разошлись. Мрачный силуэт луны осветил место обряда, и в следующее мгновение яркий луч взметнулся в небо. Он был настолько красивым и величественным, что Олвин не мог оторвать от него глаз. Этот свет, словно мост между мирами, соединял землю и небо, наполняя яркими красками темное время суток.
ОТРАЖЕНИЕ
Яркие лучи озарили мир — казалось, сама ткань реальности содрогнулась от их мощи. По небу прокатились волны сияния, впитывая энергию кристаллов и преображаясь на лету. В одно мгновение ночь отступила перед днём, и стало очевидно: теперь в этом магическом мире два солнца. Одно — из привычной реальности, другое — из волшебного, неизведанного края. Их объединённый свет, дробясь на мириады мелких лучей, разливался по земле, наполняя её энергией и жаждой жизни.
Олвин стоял, заворожённый этим зрелищем. Он с восторгом чувствовал, как золотистое тепло двух парящих светил касается его лица, проникая в каждую клеточку тела и пробуждая дремавшие силы. Мир вокруг оживал: земля, ещё недавно скованная сумраком, расцветала красками, а воздух звенел от едва уловимого гула пробуждающейся природы. Вдали Олвин заметил дерево — оно изменилось, но по-прежнему не зацветало, словно удерживая в себе некую мрачную тайну.
В этот момент к нему подлетел один из призраков.
— Привет, незваный гость! — обратился мальчик к духу. — Что здесь происходит?
Дух ответил неторопливо и весомо. Он рассказал, что проснулись далеко не все: лишь те, кто не был погружён в затяжной кошмар. Те, чьи души блуждали в мире людей, начали возвращаться, но остальные всё ещё пребывали в глубоком забытьи. Их разум слишком долго находился в плену у Грибара — таинственной и тёмной силы.
Призрачный гость облетел каждый уголок этого края, изучая перемены, и в конце концов вернулся к мальчику. Волшебство, пробудившее духа, лишь частично восстановило его силы. На другом конце мира, где возвышалось Древнее Древо, магия всё ещё ощущалась, однако её не хватало, чтобы жизнь раскрылась во всём своём великолепии. Древо по-прежнему хранило в себе остатки тени, и они были слишком глубокими, чтобы исчезнуть просто так. Большинство призраков, обитавших в этих лесах, всё ещё видели грёзы — те же видения, что мучили их последние дни. Эти сны были пуповиной, связывавшей их с прошлым — временем, когда магия была чистой, а мир жил в гармонии.