Хроники Вернера. Дедукция уровня "показалось"

Глава 12. Загадка перекрёстка.

Вернер углубился в лабиринт городских улиц, ориентируясь по цифровой карте в своём телефоне. До улицы Рериха, его конечной цели, оставалось около двух километров.

Он мог бы проехаться на общественном транспорте, но для этого пришлось бы сделать небольшой крюк и две пересадки. К тому же, ему хотелось насладиться прогулкой по одной из старейших улиц Аннамира – Зелёной, о которой он узнал накануне, читая в интернете.

Вместо ожидаемой зелени и уюта его встретила серая, унылая картина. Обшарпанные фасады домов, разбитые тротуары, мусор, валяющийся по обочинам. Зелёной здесь была разве что краска, которой когда-то покрасили лавочки, да и та давно облупилась.

Несмотря на общее уныние, улица хранила в себе отголоски прошлого. Узкие тротуары, укрытые в тени деревьев, вели вдоль невысоких домов – одно- и двухэтажных особняков, пропитанных историей. Когда-то здесь жили богатые купцы, владевшие этими землями до революции.

Некоторые из зданий были отреставрированы и теперь служили офисами, другие же стали общественными учреждениями.

Вернер на ходу достал телефон и перечитал короткую статью из Википедии. Слова «исторический центр», «архитектурное наследие», «зелёный оазис» звучали теперь как издёвка. Он прошёл мимо покосившейся скамейки, исписанной граффити, и перешагнул через валяющуюся пустую бутылку из-под пива.

Слева, на одном из восстановленных особняков, сияла неоновым светом вывеска «Зубной кабинет Майера». Напротив, в здании с облупившейся штукатуркой и выбитыми стёклами, судя по табличке, располагалась районная библиотека. Контраст был разительным.

Лейтенант продолжил свой путь, обращая внимание на детали: кованые решётки на окнах, лепнину на фасадах, старинные дверные ручки. В этих мелочах чувствовалось дыхание времени, отголоски ушедшей эпохи.

Параллельно он упражнялся в акробатике, чтобы не упасть в одну из многих выбоин.

Вдруг его взгляд упал на небольшой дворик, скрытый за покосившимся забором. Там, среди бурьяна и мусора, росла старая яблоня, усыпанная мелкими, но спелыми плодами. Вернер остановился, заворожённый этим неожиданным зрелищем. Яблоня, словно символ жизни, пробивалась сквозь запустение, напоминая о том, что даже в самых унылых местах можно найти красоту и надежду. Он сорвал одно яблоко и откусил. Кислый, но освежающий вкус напомнил ему о детстве и о саде рядом с домом.

Вернер улыбнулся. Зелёная улица оказалась совсем не такой, как он ожидал, но она всё же смогла его удивить. Он понял, что настоящая красота не всегда бросается в глаза, она часто скрыта в деталях, в истории, в неожиданных моментах. И, возможно, именно в этой обветшалости и запустении заключалась её истинная прелесть. Максим поискал глазами мусорку и, не обнаружив её, выбросил огрызок через забор, после чего продолжил свой путь.

Длинная улица упиралась в большую площадь, вымощенную старым камнем. Здесь по периметру, уже в советский период, построили райком партии, райсовет, Дом пионеров и другие учреждения, без которых жизнь любого города состояться не могла. Здесь также располагались культурные организации и библиотека, создавая атмосферу, насыщенную историей и памятью о прошлом.

За площадью начинался небольшой сквер. Он был запущенным, с покосившимися скамейками и облупившейся краской на старых фонарях. Впрочем, это прибавляло ему особый шарм, словно он был осколком прошлого, затерянным во времени. Несколько пожилых людей играли в шахматы под сенью раскидистых клёнов, не обращая внимания на прохожих.

Вернер пересёк сквер и вышел к месту, где улица Зелёная, словно река, впадала в перекрёсток, образованный двумя параллельными улочками, которые местные жители ласково называли "Двумя Сёстрами".

Именно здесь, на перекрёстке, четырнадцать лет назад произошла трагедия. Камера, установленная на одном из магазинов, зафиксировала всё. Мужчина, одетый во всё чёрное, сначала прошёл мимо Инги, не обратив на неё никакого внимания. Но что-то заставило его остановиться.

Что-то шевельнулось в его сознании, какая-то тёмная сила подтолкнула его к роковому шагу. Он обернулся, медленно, словно во сне, и последовал за девушкой, чтобы совершить свой злодейский замысел.

Вернер стоял на перекрёстке, где две дороги вели в разные миры. Каждый из этих абсолютно непохожих друг на друга жилых массивов Армавира обладал своей историей и мрачными секретами.

Один из них, компактный квартал, состоящий преимущественно из частных домов, местные жители иронично прозвали "Лос-Анджелесом". Возможно, из-за контраста между скромными жилищами и домами тех, кто считался местной элитой.

Другой район, напротив, поражал своими масштабами – тридцать четыре девятиэтажных дома, выстроившихся в серые ряды. За свою мрачную атмосферу и ощущение заброшенности он получил зловещее прозвище "Сайлент-Хилл".

Это название не было случайным. Максим ещё мальчишкой натыкался на одноимённую компьютерную игру. Там, в виртуальном Сайлент-Хилле, обитали зомби, а игроку предстояло, рискуя жизнью, пробираться сквозь мрак и разгадывать головоломки, чтобы достичь цели.

В Сайлент-Хилле кипела жизнь. Напряжение висело в воздухе, а криминальные сводки пестрели происшествиями из этого района. Когда расследовали убийство гражданки Пихлак, именно сюда бросили основные силы. Но, несмотря на горы перелопаченной информации – сплетен, пьяных бредней и анонимных доносов – следствие зашло в тупик.

В квартале одноэтажных домов, напротив, было тихо и безопасно. Здешние жители, как правило, соблюдали правила общежития и стремились не доводить дела до конфликтов. В районе не проводили облав с участием спецназа. Небольшое количество ранее осужденных допросили, проверили на наличие алиби оставили в покое.

Вся территория, включающая районы многоэтажных домов, частного сектора и примыкающего к ним квартала, состоящего из офисных и муниципальных зданий, называлась Октябрьским сектором.

Ранее, до 90-х годов, это место именовалось Комсомольским, и по какой-то причине жители продолжали использовать старое название. Возможно, дело в том, что октябрь здесь ассоциировался с непрекращающимися дождями, напоминая муссонный сезон в Индии.

Или же быть комсомольцем когда-то было так же престижно, как сейчас быть звездой шоу-бизнеса.

Полицейских участков в Октябрьском секторе было два.

Первый располагался в самом центре оживлённого, но неспокойного квартала. Ежедневно, независимо от дня недели или праздников, сюда поступало множество сигналов о кражах, домашнем насилии и других правонарушениях. Девять участковых и три оперативника, едва успевали фиксировать поступающие заявления от населения.

В Лос-Анджелесе участок располагался в единственном трёхэтажном доме в районе, который возвышался над остальными зданиями, словно одинокий дуб над поляной.

Первый этаж занимали два участковых, а два верхних этажа – небольшой магазинчик и нотариус.

Вернер снова обвёл взглядом окружающие его неприметные здания, словно надеялся увидеть на них какой-то мистический знак, и направился в городской участок № 12. Дорога по узкой улочке XIX века, одной из так называемых «сестёр», заняла около десяти минут неспешной ходьбы.

Глава 13. Хорёк, мышка и проверяющий.

Переступив порог полицейского участка, отгороженного от мира тяжёлой железной дверью, Максим Вернер тут же врезался в непреодолимое препятствие в виде мужчины в форме. Судя по майорским погонам, препятствие было должностным и, вероятно, не в духе.

– Приём граждан после пяти, у нас священный час обеда, – небрежно бросил офицер, оттесняя Вернера рукой, словно назойливую ветку. С видом человека, спешащего на встречу с судьбой (или, как минимум, с котлетой), он направился к лестнице.

– Мне нужен участковый, – бросил Максим в спину удаляющемуся мундиру. – Лейтенант Вернер. Проверка по уголовным делам пятнадцатого года.

Слово «проверка» подействовало как заклинание. Майор замер, а затем медленно развернулся, и теперь Вернер смог рассмотреть его во всей красе. И тут же понял: дружбы не будет.

Невысокий, сухопарый, с хищной физиономией хорька, мужчина в форменной рубашке с трудом скрывал вселенскую скорбь, обрушившуюся на него в лице незваного гостя. «Классический экземпляр, – мысленно поставил диагноз Вернер. – В меру ленив, в меру хитёр».

В участковых лет десять, не меньше – достаточный срок, чтобы служебный энтузиазм испарился, оставив после себя лишь горький осадок и желание дотянуть до пенсии».

– Вы с проверкой? – произнёс майор, явно не веря в то, что его прервали в столь неподходящий момент. – Но у нас до пяти перерыв.

– Ничего, я отвлеку вас от трапезы всего на пару минут, – улыбнулся Вернер. – А то и угостить могу. Если, конечно, вы не заказали себе омаров из парижского ресторана.

– Майор Шарков Дмитрий Леонидович. – Участковый ещё что-то пробурчал, но его слова утонули в громком звуке сирены скорой помощи. Машина, спешащая на вызов, быстро промчалась мимо и вскоре скрылась за поворотом.

– Какой там Париж… – с тоской вздохнул Шарков, провожая машину взглядом. – Две сосиски и пакет кефира – вот и весь наш гастрономический разврат.

– Отлично, значит, не разорюсь. Так что, сначала дела или всё-таки сосиски?

– Сначала дела, – решительно отрезал майор. – Они напрочь убивают аппетит.

Он распахнул дверь в свой кабинет, и Максим вошёл внутрь. Комната поражала спартанской пустотой: три стола, два громоздких шкафа, готовых, кажется, рухнуть под тяжестью архивной пыли, и воздух, пропитанный запахом старых бумаг и дешёвого кофе. В углу за хлипкой пластиковой дверью угадывался то ли архив, то ли пыточная для особо несговорчивых посетителей.

За крайним столом у окна сидела девушка в форме. Лет двадцати семи, она с нескрываемым любопытством буравила взглядом незваного гостя. Вернер окинул её оценивающим взглядом: крошечный курносый нос, будто его обладательницу в детстве приложили лицом к сковородке, и узкие щёлочки карих глаз. Вердикт был мгновенным: «серая мышка».

– Добрый день, – произнёс Вернер, слегка кивнув. Девушка ответила тем же.

– Это лейтенант Гербер, он из центра с проверкой, – пояснил участковый коллеге, у которой в глазах висел вопрос. – А это старший лейтенант Цербер. Шучу, Реброва её фамилия, зовут Галина.

– Вернер, – поправил Максим майора, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, без оттенка раздражения. – Можно просто Максим.

– Здравия желаю, Максим, – поприветствовала его девушка, немного привстав над столом. – А что будете проверять?

– Не волнуйтесь, я по делам давно минувших дней. 2015 год, – успокоил её Вернер. – От вас потребуется лишь дать ответ на одно отдельное поручение.

Он расстегнул молнию на папке и протянул Шаркову лист бумаги.

– Будьте добры, ознакомьтесь.

Майор выхватил документ с видом человека, которому вручили счёт за проигранную войну.

Не удостоив бумагу даже беглым взглядом, он рывком открыл ящик стола и швырнул её внутрь, словно улику. Дело было официально принято в работу. В стиле местных участковых.

– Без проблем, сделаем. Сегодня, завтра дадим ответ, – участковый потёр ладони. – А теперь можно сходить пообедать?

Вернер на секунду опешил от такой бесцеремонности, но лишь молча кивнул. Майор, будто услышав выстрел стартового пистолета, подскочил со стула, сгрёб со стола пухлую папку и устремился к выходу.

– Извольте откланяться! – бросил он через плечо, распахивая дверь, и исчез в коридоре, оставив после себя лишь лёгкий сквозняк.

Едва за ним затихли шаги, как Галя Реброва преобразилась. Из уставшего сотрудника она превратилась в пантеру на охоте. Бесшумно, на мягких лапах, она приблизилась к главному достоянию кабинета – сейфу размером с небольшой холодильник. Ключи звякнули, как кастаньеты, и тяжёлая дверь с протяжным скрипом, достойным фильма ужасов, поддалась. Из тёмной утробы сейфа на свет божий явилась початая бутылка армянского чуда.

– По маленькой? Для храбрости и улучшения служебного климата.

Вернер, которого в глубине души уже терзали смутные сомнения («А что, если начальство? Да ладно, придумаю что-нибудь про дезинфекцию»), обречённо кивнул.

Реброва снова нырнула в сейф и извлекла пару гранёных ветеранов стекольной промышленности. В стаканы щедро полился коньяк

Вернер взял свой, повертел в руках, выискивая наименее запятнанный участок, и сделал осторожный глоток.

– Ну как тебе наш местный эликсир? – с любопытством спросила Галя.

Лейтенант не стал изображать из себя сомелье, способного по одному глотку определить географию и климат виноградника, из которого изготовили напиток, и просто пожал плечами:

– Тёплое. Входит с трудом.

– А я люблю, когда согревает, – промурлыкала Галя, медленно облизывая губы и глядя на Вернера так, словно он был последним пирожным на витрине.

Максим, который в этот миг делал второй глоток, неожиданно поперхнулся. Брызги коньяка разлетелись во все стороны,

несколько капель попали старшему лейтенанту на лицо. Она скривилась и принялась вытирать лицо рукой.

– Прости! – прокашлялся Вернер, хватаясь за спасительное оправдание. – Без льда – это просто отрава. Слушай, бросай это. Пойдём, я тебя пивом угощу. Холодным.

– Пойдём, пиво я люблю, – с энтузиазмом откликнулась девушка.

Вернер метнул в сторону бармена кивок, который в мире мужчин означает «два светлых, и побыстрее». Тот, словно алхимик у своего котла, привычно заворожил над краном, и в кружки хлынула шипящая золотистая струя. Пользуясь моментом, Вернер бросил взгляд на участковую. Кажется, коньячный душ она уже простила вселенной и теперь окидывала посетителей бара изучающим взглядом. В нём смешались профессиональное любопытство и лёгкая насторожённость хищника, лениво высматривающего добычу в своих охотничьих угодьях.

Перед тем как покинуть участок, девушка сменила наряд. Теперь на ней была длинная белая юбка, скрывающая недостатки фигуры, и блузка-ядовито зелёного цвета. Юбка скрывала ноги, но не могла скрыть походку старого боцмана, сошедшего на берег после полугодового плавания. Её качало, словно земля под ногами всё ещё была предательской палубой.

Вернер, отчаянно открещиваясь от связи с этой ходячей эклектикой, всю дорогу делал вид, что поглощён архитектурными изысками спального района. Этот немой спектакль для случайных прохожих рухнул, как карточный домик, когда Галина с бесцеремонностью танка взяла его под локоть.

Бармен с грохотом водрузил перед ними две запотевшие кружки. Вернер жадно припал к своей, ощущая, как ледяная влага с ноткой благородной горечи растекается по горлу, смывая остатки неловкости. Пиво было на удивление хорошим.

– Ну что, лейтенант, оттаял? – спросила Галя, наблюдая за ним с лукавой улыбкой.

– Это нектар богов по сравнению с твоим «коньячным приветом», – честно признался Вернер. – Я в принципе не фанат крепких напитков.

– А чего же ты фанат, лейтенант? – усмехнулась она, чуть подавшись вперёд.

– Порядка. И когда всё идёт по плану, – уклончиво ответил он, изучая узоры пивной пены.

Галина рассмеялась так заразительно, что пара мужиков за соседним столиком обернулась.

– Ах, вот как! Тогда тебе сейчас, должно быть, некомфортно, да?

Вернер тяжело вздохнул. Прямо в яблочко.

– Это самое мягкое из приличных слов, которые приходят на ум, – признался он.

Косые взгляды других посетителей буравили их столик. Вернер пытался расшифровать эти немые послания. Может, она замужем, и весь район осуждает адюльтер прямо у них на глазах? Или, наоборот, свободна, и это смотрины нового кавалера?

Чтобы хоть как-то разрядить повисшую тишину, Вернер решил задать девушке нейтральный вопрос о том, как она проводит свободное от работы время и как относится семья к её роду деятельности.

Девушка рассказала, что не замужем, но воспитывает ребёнка, рождённого вне брака. Вернера словно ударило током. Он поймал себя на мысли, что подсознательно ожидал услышать именно это. От этой догадки ему стало стыдно, и он поспешил сменить тему.

– Давно в органах? – спросил Вернер, осушая свой бокал с такой жадностью, будто тот пытался от него сбежать.

– Если скажу, сразу поймёшь, что я уже не девочка, – попыталась пошутить девушка, но улыбка получилась натянутой и быстро исчезла. Она вздохнула и ответила: – Шесть лет. Скоро капитана дадут.

– И все шесть лет – «на земле»? Участковым?

– Нет, что ты. Пару лет в канцелярии просидела, параллельно училась. Потом стало скучно, перевелась в инспекцию по делам несовершеннолетних. А на участке я всего два года.

Вернер кивнул. «Инспекция по делам несовершеннолетних… это должно быть тяжело», – подумал он, представляя себе картины неблагополучных семей, сломанных судеб. Он невольно восхитился коллегой: она выбрала путь, требующий немалой душевной силы.

– И как тебе на участке после всего этого? Небось, как с курорта в окопы? – спросил он с неподдельным интересом.

Девушка пожала плечами.

– По-разному. Скучать не приходится. Здесь всё как на ладони, все проблемы района проходят через тебя. Видишь и хорошее, и плохое. В канцелярии, конечно, спокойнее было, но… как-то от жизни оторванно. А здесь ты реально можешь что-то изменить, кому-то помочь. Хотя, конечно, чаще всего просто разгребаешь последствия.

Она замолчала, глядя куда-то в сторону.

– А что самое сложное в работе участкового? – спросил он, шумно отхлёбывая из бокала.

Галина усмехнулась.

– Да всего понемногу. Пьяные драки, семейные скандалы, кражи… Но самое сложное – это когда ты понимаешь, что ничего не можешь сделать. Когда видишь, как люди сами себя губят, и не можешь им помочь. Или, когда знаешь, кто виноват, но у тебя нет доказательств.

Вернер кивнул, понимая её. Он и сам не раз сталкивался с подобным. Бессилие – это, пожалуй, самое страшное чувство для полицейского.

– А положительные моменты присутствуют? – спросил он, надеясь услышать что-то позитивное.

Участковая задумалась на мгновение.

– Когда получается помочь. Когда видишь, что твоя работа действительно имеет значение. Когда ребёнок, которого ты вытащил из плохой компании, начинает нормально учиться. Когда семья, которую ты помирил, снова живёт в мире. Вот тогда понимаешь, что всё не зря.

– Ладно, хватит обо мне, – внезапно оживилась Галина. – Теперь твоя очередь, сыщик. Рассказывай.

– Ну, рассказывать особо нечего, – начал Максим, стараясь придать голосу служебную монотонность. – Только из школы полиции, практика в Павлограде. Теперь вот сослали в ваш славный город – потрошить архивные дела. Напарник, подполковник, слёг с чем-то героическим, так что отдуваюсь в гордом одиночестве. Надеюсь, он поправится и присоединится к празднику в ближайшее время.

– Женат? – выпалила Реброва, не давая ему перевести дух.

Максим удивлённо вскинул брови.

– Когда бы я успел? Между строевой и изучением Уголовного кодекса?

Девушка усмехнулась.

– Это дело нехитрое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.