Космическая одиссея разведчика. Записки сотрудника госбезопасности

Уже менее чем через год после окончания Великой Битвы Народов против фашизма в американских штаб-квартирах политиков и военных один за другим стали появляться тщательно разработанные планы разгрома Советский России. Это надо было понимать так: как планы ликвидации Российского государства как такового.

В высших эшелонах власти в США возникали директивы: «Тотелити», «Чаризтир», «Флитвуд», «Тройан» и, наконец, «Дропшот».

Разведка знакомила Москву с чудовищными и циничными расчетами, содержащимися на каждой странице этих документов: «первый удар по 20 городам…», «сбросить 133 атомных бомбы на 70 советских городов, из них – 8 на Москву и 7 на Ленинград.», «сбросить 200 атомных бомб на 100 городов.», «сбросить 300.». При этом указывалось в них и такие цифры: на сколько процентов будет разрушена советская промышленность, сколько миллионов человек погибнет после первого, второго, третьего ударов… Приводилось точное время нападения – год, месяц, день?!

По пунктам был расписан «порядок», который Штаты намеревались предписать нашему Отечеству после победы: «на любой территории, освобожденной от правления Советов, перед нами встанет проблема человеческих останков советского аппарата власти…».

Идея подготовки каннибальских планов в отношении своего союзника – России, начала созревать еще до окончательной победы над Гитлером. А после первого атомного взрыва Америка стала корректировать планы уже атомной войны. И длилось этот кошмар до тех пор, пока горячие головы в Белом доме, на Капитолийском холме и в Пентагоне не пришли к выводу, что в этих условиях (существование прекрасно отмобилизованной Красной Армии) война невозможна.

Появление в 1949 году в Советском Союзе собственной атомной бомбы вызвало шок у тех, кто намеревался по-своему распорядиться территорией и населением Страны Советов.

Далее будет говориться о роли НТР в ликвидации монополии Штатов на ядерное оружие. А пока хотелось бы повториться: советская сторона знала об этих американских изуверских планах. В практической работе разведки не было ни одного плана атомного нападения на СССР, о которых не были бы осведомлены органы госбезопасности, а от них – советское руководство и военное командование.

Холодная война – это комплекс скоординированных западных длительных атак на структуру и население нашего Отечества. Главные среди них направления – экономическая и психологическая войны с применением всех способов тайной войны.

Сегодня развертывание против России идеологического и психологического наступления облегчается тем фактом, что, согласно конституции в нашей «капитализированной» стране в ней не прописана национальная идея. Но ведь комплекс мер Запада в рамках психологической войны представляет не меньшую опасность, чем приготовления в военной области.

После смерти И.В. Сталина десятилетия во главе Компартии стояли люди, чья некомпетентность была прикрыта непререкаемым положением в иерархии власти. Это вело к неспособности эффективно прогнозировать события, опираясь на компетентную информацию серьезных ученых – социологов, политологов, философов, историков и, конечно, разведчиков. Особенно это сказалось во второй половине ХХ столетия с ее преобразованиями из рук «партийного герострата» Горби в 80-х годах.

В этой рукописи приводятся некоторые примеры опасных действий «кремлевских старцев», но на два из них хотелось бы обратить особое внимание уже сейчас.

Иллюзия братания

Итак, середина 70-х годов – только-что прошли Хельсинские соглашения. Речь идет о попытке «кремлевских старцев» привязать Штаты в торговых делах к импорту из этой страны огромного объема оборудования. Уверовав в успех этой вполне прогнозируемой провальной «доктрины», была предложено Внешторгу прекратить большинство переговоров с европейскими традиционными партнерами и все силы импортных торговых объединений бросить на американский рынок. Но всем было ясно, что этот рынок более дорогой и… ненадежный своими торговыми обязательствами, в основе которых лежит политическая зависимость.

Разведка предупреждала: Вашингтон дал указание серьезно «втянуть Россию в рынок и найти предлог прервать любые переговоры». Так оно и случилось. Потери только одного из советских торговых импортных объединений составили около миллиарда долларов (всего годовой бюджет по импорту-экспорту во Внешторге составлял 50 млрд.). Протесты профессиональных внешнеторговцев по поводу большой вероятности провала «операции братания» со Штатами не возымели успеха. К предупреждениям разведки не прислушались.

Тайная война с территории России

В восьмидесятые годы правление Горби ознаменовалось нарастающей угрозой тайного вмешательства Запада во главе с США во внутренние дела нашего Отечества. Поток информации по линии аналитической службы разведки предупреждал «верхи» о конкретных шагах западных спецслужб по созданию в стране нестабильной обстановки, включая помощи «пятой колонне». Однако, Горби и его окружение «перешли Рубикон», когда фактически перестали реагировать на поступающие от разведки тревожные сигналы.

Как это делалось: документы разведки исчезали в недрах окружения главы государства, оставаясь безответными.

Об этом вопиющем факте в истории нашего государства рассказал в своих воспоминаниях начальник внешней разведки и председатель госбезопасности В. А. Крючков.

О том, что это были сознательные действия будущего лауреата Нобелевской премии, полученной им за развал социалистического лагеря, коммунистический лидер-герострат поведал миру сам в пространном выступлении в Стамбульском университете.

Вот почему правомерным следует констатировать неопровержимый факт: советская разведка холодную войну не проиграла! Ее принцип наступательности – знать, предвидеть, упреждать – все послевоенное время сбоя не давал. А работа НТР в 70-80-е годы оказалась самой результативной в сфере добывания информации по новейшим технологиям и образцам техники, как для военных областей применения, так и для народного хозяйства.

Разведзадачи…

Когда речь идет о расширении и усложнении задач советского периода в работе внешней разведки, то весьма характерны примеры ее успехов в 20-30-е годы на научно-техническом направлении в оказании действенной помощи отечественной военной промышленности.

В средине тридцатых годов работа отечественной НТР получила высокую оценку со стороны правительства. В ней говорилось, что это направление рассматривается «как жизненное звено внешней разведки» и что «соответствующая ее деятельности информация в целом отвечает потребностям оборонных и народно-хозяйственных отраслей промышленности страны».

В десятилетия после окончания войны для разведки госбезопасности возникла объективная реальность: придание разведработе непрерывный характер на широком фронте тайной войны. Это означало совершенствование мастерства на главных направлениях ее работы – политическом, контрразведывательном, научно-техническом.

«Широкий фронт» подразумевал (и воплощался в жизнь) и более «мелкие фронты», как это имело место по главным направлениям в НТР – атомному, авиаракетному, электронному, химическому, медицинскому…

Естественно, для работы на таком «широком фронте» нужны были кадры с тройным набором профессионализма – в качестве разведчика, технически грамотного и сотрудника прикрытия. И потому из года в год росло количественное пополнение сил НТР – разведчиками и средствами в лице агентуры.

Если войну НТР начинала в составе 3–4 человек, то заканчивала – в 30 сотрудников, а к середине семидесятых годов – это был уже огромный коллектив в 1000 человек.

Особенно стремительно стали развиваться все направления внешней разведки с 50-х годов. Это был 1954 год, когда была создана сильная в организационном отношении госбезопасность – КГБ, а в нем – специальный разведывательный орган. Причем ее руководством стали заниматься первые лица государства в ЦК партии, Верховном Совете и Совмине. И задачи для ПГУ – Первого главного управления (внешней разведки) утверждались Инстанцией в лиц указанных выше трех ведомств.

Правда, для НТР существовала еще одна Инстанция – ВПК (Военно-промышленная комиссия), главный заказчик конкретных заданий, поступающих в нее в виде заявок от оборонных отраслей промышленности и не только от них.

Эффективность внешней разведки была весьма высокой весь период холодной войны, вплоть до трагических событий 1991 года. Холодная война – это новые исторические условия и на их фоне разведка справилась с задачами в интересах национальной безопасности нашего Отечества.

Значимой вехой в предвоенные годы стало создание ШОН – Школы особого назначения, первого учебного заведения с целью подготовки кадров для разведки. Так было положено начало в подготовке разведчиков-агентуристов и среди них – плеяда будущих атомных разведчиков Владимира Барковского, Анатолия Яцкова и Александра Феклисова.

Именно они, и их идеолог в НТР Леонид Квасников, создали еще в годы войны будущий «снаряд» для разрушения «брони» пресловутого запрещающего американского органа КОКОМ – Комиссии по контролю за импортом в Союз передовых технологий и оборудования. Этот «монстр» стал – главным инструментом холодной войны в стремлении создать для СССР и соцлагеря атмосферу серьезного отставания в области науки и техники.

Справка. Не сразу ШОН, РАШ, ВРШ стали готовить специальные кадры для НТР. Фактически до конца 60-х годов, уже в КИ, был создан усилиями Анатолия Антоновича Яцкова и Владимира Борисовича Барковского факультет НТР с собственной специфической программой. До этого момента указанные учебные заведения разведки готовили сотрудников всех направлений – политического, контрразведывательного и научно-технического в качестве «разведчиков общего профиля».

Так случилось с будущим атомным разведчиком Владимиром Барковским (выпускник 1940 года), который прибыл в Британию в качестве «разведчика общего профиля» и под бомбежками германского люфтваффе весь период Мировой войны работал с «техническим составом» из числа агентуры.

Эту своеобразную привилегию он получил в связи с тем, что имел базовую инженерную подготовку. Но именно эта стезя в работе с десятком специалистов только по атомной проблематике привела его на пьедестал Героя России. Вот тебе и «разведчик общего профиля»?!

Нечто подобное случилось и с его коллегами по «атомным делам» Яцковым и Феклисовым по другую сторону Атлантики – в США.

Особенно эффективность НТР проявилась в вопросах создания ракетно-ядерного щита. Что позволило в начале 60-х годов во время разразившегося Карибского кризиса разговаривать с Америкой на равных. В мирном завершении этого кризиса принимала участие внешняя разведка и разведка Минобороны.

Однако, именно после этого события на грани возможной ядерной войны между Западом и Востоком США, страны НАТО и весь мир стали считаться с Советским Союзом как с Великой Ядерной Державой. По мнению автора, в те тревожные дни названный на Западе кризис, как «блеф Хрущева», на самом деле привел Страну Советов к указанному выше результату.

Начало 60-х годов стало важным моментом в нацеливании множества заданий по линии НТР на работу по главному противнику с территории третьих стран, в том числе были сделаны первые шаги к серьезной активизации работы на и с территории Союза. Это случилось в результате осложнения оперативной обстановки в США и странах НАТО. И, как следствие, началось наступление на объекты США и Англии, находящихся за пределами их территории.

Как не вспомнить мудрые наставления И.В. Сталина из 1952 года в его «Конспективных заметках о разведке»: «Полностью изжить трафарет из разведки… Все время приспосабливаться к мирной обстановке… Вести атаку маневренную. Использовать то, что нам Бог предоставляет.». И потому «атаку» на запреты КОКОМ НТР повела, «маневрируя» в работе с территории третьих стран. Следует уделить несколько слов трагическому периоду в жизни разведки, да и всей госбезопасности, в послевоенное время.

Спецорган…

С середины XVI века, казалось бы, все усложняющиеся задачи разведки требовали от разведывательного процесса эффективного управления, причем в рамках самостоятельного органа?! Но в отдельный орган внешняя разведка была выделена только в советское время, хотя и в составе Комитета госбезопасности. В вопросе создания эффективной кадровой силы в интересах НТР это случилось лишь в самом конце 60-х годов (1968–1991), когда, как уже говорилось, появился на свет факультет НТР.

Справка. Пример драматических последствий в жизни разведки можно проследить на судьбе ИНФО – ее информационной службы. Активно работая в 20-х годах и начале 30-х, она была ликвидирована в 1937 году. До 43-го года ее лишили права вести аналитическую работу с информацией, поступавшей из-за рубежа.

Только раз этот запрет был нарушен – в канун нападения Гитлера на СССР. Тогда, 16 июня, все же разведка рискнула подготовить развернутую справку-анализ и предупредить Кремль о том, что «нападение можно ожидать в любой момент» (сведения от «Красной капеллы»), а от ценного агента в гестапо «Брайтенбаха» еще 19 июня было сообщено о дне и часе начала атаки на СССР.

Первые послевоенные годы ИНФО, вместе с разведкой госбезопасности, «кочевало» из стен НКВД в МИД и МГБ. Лишь в середине 50-х годов появилось самостоятельная группа и служба ИНФО в рамках внешней разведки Комитета госбезопасности.

В годы запрета от этой службы требовали передавать в «верха» только фактический материал без какой-либо аналитической работе с ним. Так, почти на десятилетие от «живой информации» была оторвана ее важнейшая часть – аналитическая, подготовленная компетентными профессионалами.

Трудное становление внешней разведки было завершено в 1954 году (КГБ) и в ее стенах появилось целое самостоятельное направление – НТР. Ее идеолог и организатор Леонид Квасников в этих условиях «брожения» разведки из ведомства в ведомство сумел сохранить кадры и развить ее работу по специфическим операциям.

В годы войны (и сразу после нее) научно-техническое направление разведки делами доказало свою профпригодность путем «триумфального служения» Отечеству в атомных, электронных и кибернетических, по ракетостроению и иных операциях в интересах оборонной промышленности страны.

В 50-х годах остро стоял вопрос о перевооружении Красной Армии новейшими видами военной техники. По определению вождя – «артиллерия – Бог войны» и это направление в армии требовало особого подхода в условиях развития электронной техники. Разведке было поставлено задание по получению образцов новейших боеприпасов к зенитной артиллерии. И эта задача была решена с позиции третьих стран – наши конструкторские бюро получили новинки образцов и информацию к ним (новые бризантные вещества и радиолокационные взрыватели).

На фоне Великих Побед Советской России информационная сеть нашей разведки стремительно пополнялась ценными агентами, имевшими доступ к секретам высшей степени важности. Так было в США, Англии и Франции…

И об авиакосмической проблематике. Сразу после решения атомной проблемы встал вопрос о носителях атомного заряда на театр военных действий и освоении космического пространства. Носителями в обоих случаях могли быть только ракеты. Эта насущная необходимость потребовала силами наших ученых, специалистов и. разведчиков получать информацию «по теме» из-за рубежа. Естественно, информация по этой проблематике для советской стороны была в реестре «строго эмбарго». Ибо КОКОМ не дремал. Но.

Как тут не вспомнить аксиому-критерий оценки эффективности отечественной разведки: быть в нужное время, в нужном месте и с нужной стране информацией?!

Историческая справка. Подготовка – обучение будущих дипломатов начиналась еще при Иване Грозном в его Посольском приказе (1549). Да и велась подборка кадров для этого поприща, не взирая на сословную принадлежность. Главным критерием в кадровом вопросе был уровень «природной готовности» к работе в интересах государства, коим тогда была царская Россия.

Профессиональная подготовка разведчиков началась еще в начале XIX века. Но достигла регулярной подготовки на плановой основе лишь в советское время в конце 30-х годов. И с этого момента в «кузнице кадров» – ШОН (1938), РАШ (1943), ВРШ (1948), КИ (1968) приоритетной задачей стала подготовка разведчиков-агентуристов.

Высшим достижением в деяниях разведки госбезопасности при создании агентурной сети на перспективу следует отнести работу разведчиков-агентуристов лондонской резидентуры в 30-40-е годы. «Кембриджская пятерка» (1935–1963) проникла в основные правительственные структуры Британии и в ее спецслужбы, а затем – Америки.

Это позволило советской стороне контролировать деятельность Запада в канун Второй мировой войны и в ходе ее, когда за неустойчивыми союзниками был нужен глаз да глаз. Признание эффективности «Пятерки» исходило и от «мирового разведывательного сообщества», которое назвало ее «лучшей в годы войны». Но она и после войны много сделала для сохранения мира на Планете Земля.

К этому следует присовокупить тот неоспоримый факт, что в предвоенные годы советская разведка (госбезопасности и военная) в создании мощной агентурной сети за рубежом в значительной степени была обязана разведчикам-интернационалистам как профессионалам, так и агентам-групповодам. Причем, это, в первую очередь, относится к Британии («Кембриджская пятерка»), в Германии («Красная капелла»), в США (группа «Мера») и в других странах на Среднем и Дальнем Востоке (группа Рихарда Зорге).

Так, к началу войны среди 197 нелегалов трудились 97 интернационалистов, выходцев из двух десятков стран и пришедших в разведку из Коминтерна. В годы Гражданской войны в Испании десятки интернационалистов работали с нелегальных позиций в структуре мятежного генерала Франко. Так, Ким Филби был отправлен из австрийского отделения Коминтерна в штаб-квартиру Франко под прикрытием журналиста британской прессы.

Арнольд Дёйч, известный своей успешной работой на Британских островах, был приглашен в разведку госбезопасности по предложению ИККИ – Исполнительного комитета Коминтерна. Будучи «отцом пятерки», Дёйч и его будущие «неформальные члены «Пятерки» имели прокоммунистические взгляды и видели в СССР единственную силу, способную противостоять распространению в Европе и мире фашистской угрозы.

В одном из писем в штаб-квартиру разведки госбезопасности Арнольд Дёйч (советский гражданин Стефан Ланг) так отзывался о своих «помощниках» из «Пятерки»:

«Все они пришли к нам по окончании университетов в Оксфорде и Кембридже. Они разделяли коммунистические убеждения. 80 % высших государственных постов занимаются в Англии выходцами из этих университетов, поскольку обучение в этих высших школах связано с расходами, доступными только богатым людям. Отдельные бедные студенты – исключение. Диплом такого университета открывает двери в высшие сферы государственной и политической жизни страны».

Разведчик Дёйч-Ланг один из первых начал конкретную работу по подготовке ценных агентов на перспективу. И тому пример – его «крестники» из «Кембриджской пятерки» работали почти тридцать лет.

Авторитет Страны Советов, как реальной силы по возможному разрушению гитлеровского Третьего рейха, подвигли на сотрудничество с советской разведкой участников группы «Красная капелла». Этот авторитет придавал силы бойцам Сопротивления в разных уголках Европы. А это – Югославия, Италия и Франция, Греция и Албания, Болгария, Норвегия и Дания, Голландия. А по ту сторону Атлантики – антифашистские группы в Аргентине и Бразилии, Боливии и Мексике. Рядом из них руководил талантливый нелегал-интернационалист Иосиф Ромуальдович Григулевич.

Накануне и во время Великой Отечественной войны зарубежные резидентуры, а затем в тылу оккупантов разведчики подполья, спецпартизанских отрядов и разведывательно-диверсионных групп активно работали над проникновением в спецслужбы не только противника, но и всех воюющих стран. Директива Центра указывала, что в работе по этим службам, где, как показал опыт, чаще всего сосредотачивалась интересующая разведку информация в области военно-политического, военно-экономического и военно – стратегического характера.

ГРИГУЛЕВИЧ

Иосиф Ромуальдович

1913–1988

Сотрудник внешней разведки, спецагент-нелегал, разведчик-агентурист.

Сотрудничал с разведкой с 1936 года. На нелегальной работе в Латинской Америке и в Европе (1937–1955).

Во время войны организовал саботаж и диверсии в порту Буэнос-Айреса и на судах, идущих с грузом для Германии в Европу (1941–1944). Нелегал в Италии под прикрытием посла Коста-Рика (50-е годы).

Ученый-этнограф, член-корреспондент АН СССР, автор ряда научных работ и художественных произведений.

Конец сороковых годов ознаменовался выходом Советского Союза в число держав – обладательниц ядерного оружия. Это стало возможным на практическом уровне в результате усилий отечественных ученых и специалистов, а по линии госбезопасности и военной разведки – разведчиков в резидентурах Британии и США еще в годы войны и после нее.

Первая информация (и последующая) в виде документальных сведений начала поступать в Москву еще в конце 1941 году из лондонской резидентуры. Затем, после проникновения в объекты Америки – центры по ядерным исследованиям разведчики (госбезопасности и военные) предоставили нашим ученым и специалистам такие конкретные и объемные сведения, которые помогли сэкономить стране в науке и технике «по теме» значительные средства и главное… время.

Среди агентов блистал физик-ядерщик, аналитические способности которого оказались востребованными сотрудниками всех закрытых друг от друга секторов американского центра создания атомной бомбы.

В шестидесятые годы в Британии активно действовала по линии НТР нелегальная резидентура в составе разведчика-агентуриста, спецагентов-нелегалов и привлеченных к работе агентов из числа иностранных специалистов. Резидентура проникла в НИЦ британского флота по созданию атомных подводных лодок. Но вот что характерно: в состав этой резидентуры вошли два интернационалиста уже чрезвычайно активно поработавших в Штатах в области «атомной разведки».

Ценность усилий разведчика измеряется полезностью приобретенного им источника информации. Еще более высоко оценивается работа разведчика по созданию агентурной сети с помощью агентов-вербовщиков, как один из приемов в повышении безопасности работы и эффективности информационной отдачи источников. Опытный агент-вербовщик становится агентом-групповодом. И один из примеров тому – работа разведки по линии НТР в североафриканской стране путем проникновения на американскую авиабазу.

Мастерство…

В военной теории существует понятие «военное искусство». Однако подобный термин в истории внешней разведки не имел места в хождении. И даже отсутствовало такое понятие, как «мастерство советской разведки госбезопасности».

Прорвать этот по-своему неверный подход к оценке успехов отечественной внешней разведки, но уже с практических позиций попытался автор этой рукописи. Еще в 90-е годы, в бытность его работы на кафедре разведки в «кузнице кадров», он поднял этот вопрос и, естественно, с согласия членов кафедры издал закрытую рукопись-анализ деяний отечественной разведки «История тысячелетнего мастерства разведки госбезопасности». Главным выводом анализа стали твердые и весьма доказательные факты в том, что «оценка действий разведки как истинное м а с т е р с т в о имеет право на существование».

Но был и «гнев» в верхах разведки. Ибо такое высокое определение места разведки в иерархии спецслужб госбезопасности, расходилось с существующими положениями, на которые опиралась учебная программа в «кузнице кадров». А поддержка автора кафедрой разведки?

И была издана автором в открытой печати книга «Разведка Великой Отечественной». Причем, на основе только открытых источников, – она содержала 600 страниц текста, ряд схем и диаграмм, а главное – почти сто портретов известных разведчиков с краткой аннотацией их жизненного пути.

Она появилась весной 2010 года, и только осенью автор узнал, что книга заняла первое место в конкурсе изданий к 65-летию победы, организованному Военно-научным обществом Минобороны. Автор заочно был принят в ее ряды и награжден медалью «За заслуги в научной деятельности» (для сведения: с тех пор ВНО награждало автора за его книги из области истории разведки, спецслужб и Русского государства еще дважды этой же медалью).