Заповедник нечистой силы

Как я уже много раз говорил, христианство тесно сплелось с древними верованиями наших предков, и этот случай не исключение. Отпетые в раскольничьих храмах души нечистых покойников не отправились на Небеса, как на то рассчитывали попы, а вселились в живших рядом людей.

А сейчас, внук, нам пора на боковую: утро вечера мудренее. Не переживай за душу преждевременно почившей невесты, мы с тобой поможем ей обрести покой. Тут неподалёку обосновалась христианская община – ты мог давеча видеть указатель на перекрёстке до их церквушки. Так вот, семья у тамошнего священника большая и плодовитая. Как народится у них девочка – они не откажут нам в просьбе наречь её Красавой. Тем самым эти добрые люди даруют несчастной душе вторичный шанс прожить свою судьбу до конца и высвободиться.

Седьмое

«С того света ещё не было привета» пословица

Дед Белян желал внуку только самого хорошего, но с давних пор известно, куда ведёт дорога, вымощенная благими намерениями. В голове Жирослава глубоко засела история о переселении душ из заложных покойников, отпетых в церкви, в живых людей. Юноша думал о Красаве в этой связи, отходя ко сну с хмельными слезами на глазах, и усопшая явилась ему, как только он провалился в забытьё.

Услышав тихий стук в дверь, Жирослав открыл глаза и осмотрелся. Дед Белян, как всегда, спал как убитый и не шелохнулся даже от повторных, более веских, ударов. Юноша поднялся с постели, и уже взялся было за дверной засов, как вдруг на него накатила волна безотчётного страха. Парень замешкался и направился к окну разведать обстановку. На небе не было ни облачка, и полная луна ярко освещала окрестности. Стук более не возобновлялся, отчего сделалось ещё тревожнее.

Жирослав прильнул к окну, всматриваясь, не удаляется ли загадочный гость прочь от избы. Внезапно в то же окно с улицы заглянула девушка. Парень в испуге отпрянул назад, не распознав в первое мгновение собственную невесту. Красава, заметив, какой эффект произвела, принялась заливисто хохотать. Её смех был столь искренен и беззлобен, что все страхи юноши тут же улетучились. Он радостно выбежал на улицу, крепко обнял девушку и покрыл милое лицо поцелуями.

– Ну, будет тебе, Жироша, будет, – Красава ласково отстранила парня. – Небось, не на год разлучались и не навек прощаемся.

– Да как же не прощаемся, Красавушка, коль ты умерла, и я собственнолично – вот этими самыми руками – тебя схоронил. Не было у меня никого роднее тебя на всём белом свете, а теперь я один как перст горе мыкаю.

На лике девушки отразилось неподдельное удивление:

– Друг сердечный, зачем вздумал пугать меня? Разве не видишь, что жива я и не умирала вовсе.

Некоторое время оба молчали, недоверчиво переглядываясь. Потом беззаботная улыбка вернулась к Красаве, и она сказала:

– Подумай сам: будь я мертва, то в церкви бы заказали панихиду и поставили свечи за упокой моей души. Однако чую, что ничего подобного нет и в помине. Рассуди, где я не права.

– Всё верно говоришь, – согласился Жирослав, чувствуя, как к горлу подкатывает ком и щиплет глаза. – Обещаю, что сам отпою тебя в храме и буду молиться за спасение души. Пускай попы твердят, что самоубийцы по собственной воле отказались от Христа и веры, и что им больше нет места в лоне церкви, – мне всё едино. Я не оставлю тебя одну скитаться меж небом и землёй.

Жирослав протянул руки к невесте, желая обнять, но Красава не позволила этого сделать. Она резко развернулась и бросилась бежать прочь. Прежде, чем парень спохватился, девушка, одетая в белую сорочку, обернулась белой же птицей и в один миг скрылась из виду.

На этом сон прервался. Юноша, одолеваемый душевной тоской, вышел из дома в холодный предрассветный сумрак и побрёл к могиле Красавы оплакивать её неприкаянную душу.

Восьмое

«Есть определённые вещи, которые могут остаться с нами на всю жизнь и, возможно, ещё дольше» Карлос Кастанеда

С этого дня Красава стала являться Жирославу каждую ночь. Во сне парень не помнил себя и проживал видение так, будто его невеста не умирала. Она в свою очередь тоже была весела и непринуждённа, как ни в чём не бывало. Таким образом, в сновидениях они более не ссорились, однако поутру Жирослав ощущал всю горесть реального положения дел и отправлялся на лесной перекрёсток скорбеть, выискивая для усопшей слова утешения.

Так продолжалось с неделю, пока иллюзорные свидания внезапно не прекратились. Дух покойницы, однако, не угомонился и проявил себя в материальном мире. Началось с того, что посреди ночи невидимая рука стащила с Жирослава одеяло. Дальше – больше: с печи полетели подушки, с полатей лапти и сапоги, а со стола посуда.

– Ох, напрасно ты, внук, зачастил к усопшей на могилу, – сетовал дед Белян. – Запомни: нельзя проявлять чрезмерного внимания к мёртвым. Особенно к тем, кто не упокоился должным образом.

Тем временем по старой вере славян приближалась осенняя Навья седьмица – череда дней поминовения предков, провидения тризн и других поминальных обрядов. По окончанию этой недели в ночь с 31-го октября на первое ноября наступала чародейная, Велесова, или Ма́рина ночь, когда врата Нави широко распахивались в Явь и до первых петухов по миру людей разгуливала нечистая сила.

Дед Белян, никогда не упускающий возможности коснуться темы двоеверия русских людей, рассказывал:

– У христиан в октябре проходят празднования, посвящённые Богоматери, чей образ иногда полностью сливается со старославянской богиней плодородия, всеобщего материнства, ворожбы и судьбы Ма́кошью, известной также под именем Мать-Сыра Земля. По сути, христианская Божья Матерь – это всего лишь церковная переработка нашей Ма́коши. Навья неделя, или осенние Де́ды предшествуют осенней Ма́коши, когда Мать-Сыра Земля засыпает до весны, вслед чего настают мрак и холод. В это время Белобог передаёт до поры всю полноту власти Чернобогу.

Жирослав слушал деда в пол уха. Он хорошо помнил обещание, данное Красаве: отпеть её тело в храме. В голове парня давно зрел план, и к началу Навьей седьмицы он вполне подготовился к осуществлению задуманного.

***

Итак, с наступлением ночи, дождавшись пока дед Белян уснёт, Жирослав приступил к делу: вооружился богослужебными книгами, в том числе Псалти́рем по усопшим, и отправился на могилу невесты.

Там он не без труда достал заложенное камнями тело Красавы, а яму засыпал, дабы она не привлекала внимания. Затем Жирослав взвалил на плечо завёрнутую в саван покойницу и направился в сторону церкви. Он загодя навёл справки, как обстоят дела в местном храме, и был весьма рад, что прошедшим летом христианская община обзавелась новёхонькой церковью. Для юноши это значило, что старым покосившимся храмом теперь никто не пользуется.

Первым делом Жирослав отпел Красаву, после чего оставил её ещё на три ночи в церкви, в продолжение коих читал над усопшей псалмы и молитвы. Делал он всё как предписано: неторопливо, с умилением и сердечным сокрушением, с толком и расстановкой. Дух, поселившийся было в доме деда Беляна, пропал после первого же чтения молитв.

Наконец, на исходе четвёртой ночи Жирослав, чувствуя полное душевное истощение и одновременно удовлетворение от выполненного долга, вынес тело своей невесты из храма и закопал её тут же, подле церкви, в завершении поставив на могиле деревянный старообрядческий крест.

Спустя пару дней первого ноября дед Белян принёс внуку радостную весть: ночью в христианской общине родилась девочка, и священник, знавший о трагической любви Жирослава и смерти его молодой невесты, а также дороживший добрососедскими отношениями, дал своё согласие наречь малютку Красавой.

Помимо этого была ещё одна веская причина на согласие священника: с момента своего появления на свет ребёнок, будучи с виду совершенно здоровым, ни разу не заплакал и не закричал, отчего община усомнилась в его умственной полноценности. Вследствие этого родители новорожденной, и без того многодетные, обрадовались проявленному интересу к их болезной девочке со стороны человека, готового, вероятно, взять её на поруки. И они угадали: спустя время, когда нездоровье ребёнка, увы, подтвердилось, дед Белян сам предложил забрать Красаву к себе.

Послесловие

«Видимое временно, а невидимое вечно» Евангелие

Когда история подошла к концу, солнце давно миновало зенит и клонилось к закату. Если сказать, что мы со Златой были поражены всем услышанным до глубины души – это ничего не сказать. Дед Жирослав тем временем закончил своё длительное повествование следующей лаконичной фразой:

– С тех пор в мужской быт деда и внука вторглась маленькая Красава – не просто будущая женщина, но и ваша прапрабабушка.

Скажу честно: ни я, ни тем паче моя младшая сестра не поняли тогда всех нюансов этой истории, в том числе и подлинного смысла последней фразы, однако позднее ничто не помешало мне вникнуть в её зловещую суть. Полагаю, Вас не удивит, если я скажу, что этот жуткий рассказ, сообщённый ребёнку без всяких купюр и скидок на возраст, в итоге коренным образом отразился на психике оного. Иными словами, я возненавидел свой род и им подобных мракобесов.

Став взрослым я порвал всякую связь с семьёй и, как было говорено в предисловии, стал апологетом прогресса и философии иммортализма, то есть стремления избежать смерти любой ценой или максимально отдалить её. Авангард человечества середины XXI-го века, к коему я себя не без основания причисляю, пошёл путём, дарующим реальное бессмертие. Имя этому спасительному пути – Трансгуманизм. Прошу прощения за высокопарный слог, но это тот случай, когда пафос уместен.

Итак, я должен подвести итог и сообщить Вам главную мысль, кою намеревался донести. Наверняка у читателя появились вопросы по некоторым несостыковкам изложенного материала. Так, например, скажут, что в православном месяцеслове на первое ноября всё-таки имеется одно женское имя, а именно Клеопатра. Разумеется, Вы правы, однако никаких разъяснений этого и других казусов с моей стороны не последует, ибо за что купил, за то и продаю. Я, конечно, как любой честолюбивый автор испытываю потребность в обратной связи с читателем, но, тем не менее, отдаю себе отчёт, что по-настоящему важны совсем иные вещи.

Признаюсь, что рассуждениями о своём вероятном потомстве я лишь пускал Вам пыль в глаза. Дело в том, что в нашем мире никаких детей больше нет. Хотя, оговорюсь: кое-где на планете ещё укрываются группки обскурантов-недобитков, в том числе и возглавляемые ни кем иным, как моей родной сестрой Златой. Но это временное исключение, которое лишь подтверждает общее правило.

О Злате разговор особый: она пошла по пути наших дремучих предков, верующих в Бога и Дьявола. В один прекрасный день, когда международный совет прогрессистов, куда был вхож и Ваш покорный слуга, объявил о всеобщем чипировании по средству принудительной вакцинации, проводимой якобы для блага людей, Злата организовала движение сопротивления. Её шайка мракобесов, отказавшая в доверии Мировому Правительству, ушла в подполье, где в мизерном количестве умудряется скрываться и поныне. Вы себе даже не представляете, какой камень свалился бы с моей души, поступи они со своими жизнями точно так, как безбашенная паства Виталии. Извечная проблема отцов и детей: старая школа не чета новой мелкотравчатой генерации.

С приятностью вспоминаю те дни, когда мир стоял на пороге новой эры, и я как-то раз позволил себе перефразировать классика: «Мы превратим планету Земля в техногенную пустыню, населённую биороботами, на смену которым придёт бездушное цифровое постчеловечество».

Так или иначе, главного мы достигли: души как простых людей, так и пресловутых «заложных» покойников никогда более не воплотятся в материальном мире. Они обречены на забвение и на незавидную участь бесплотных духов, сидящих, свесив немощные ножки на облаках и бессильно поглядывая на дело рук наших. И да – насчёт мифичности души я тоже слукавил. Душа имеет место быть, но её трансмиграция раз и навсегда под запретом.

Меж тем я всецело доволен нашим Дивным Новым Миром. Не скрою, меня прямо-таки распирает от гордости при мысли, что скромное имя Соловья Онуфриевича Попова золотыми буквами вписано в историю постчеловечества. Я удостоился великой чести находиться в одном ряду с такими легендарными энтузиастами Трансгуманизма, как Жак Аттали, Джордж Сорос, Билл Гейтс, Клаус Шваб и другими корифеями прогресса. Теперь все мы оцифрованы и обитаем в виртуальном пространстве, бессмертные ныне, и присно, и во веки веков!

Аминь