Россдар. Песнь первая

Сегодня у Россдара намечался важный день. Один из главных в жизни, возможно. Утром, едва проснувшись, он побежал на второй этаж и достал из тайника золотую монету, которую оставил Алистер. Возможно, он бы и забыл о своих планах, если бы Боджи, проснувшийся раньше него, не гремел на кухне посудой, пытаясь найти что-нибудь съестное. Тем не менее, измученный тяжелой ночью, Россдар двигался сонливо и медленно. Когда он вышел на улицу и направился в сторону школы, по городу стелился молочный туман тонкой дымкой. Его взбодрил утренний холод, и он даже встряхнул головой в шапке, которую ему вчера дал Люшис. Рука проникла в карман проверить монету. Тяжелое золото с примесью руды округлыми боками посулила отличный запас провизии.

Открывавший лавку Люшис увидел отражение бежавшего в школу Россдара. На лице старика заиграла улыбка, и он обернулся ему вслед. Все-таки, душа у него была доброй, и он искренне возрадовался, увидев, что мальчик пережил эту ночь.

Память человека становится более цепкой, когда он становится ответственным сам за себя, тем более, в таком нежном возрасте, как Россдар. Когда с ними жила мать, он не знал о прошлебеках, не знал, откуда берется еда, не знал, как разжигается печь. Просто с наступлением ночи засыпал, просто заходил на кухню и ел. Сейчас он сам отвечал за себя, а еще за маленького Боджи. Когда они с Алистером шли покупать ему тулуп на зиму, Россдар запомнил, что через улицу от Северной они проходили мимо бакалейной лавки «Сытый оброг». На ее витринах пестрели слова «скидки» и «уценка». Именно туда он и собирался отправиться после уроков.

Мелодия и Аэлла в этом году заканчивающие школу из Военного квартала еще на первой линейке обратили внимание на диковинного малыша с магическими желтыми глазами. Столкнувшись с ним на выходе, они догнали его во дворе, желая разглядеть и поиграться. Развлечений в унылом Алебеарде не было, поэтому юные девы цеплялись за все интересное. Белокурая Мелодия подхватила его подмышки и поставила напротив себя на скамью под деревом. Инстинктивно доверявший женщинам, Россдар даже не воспротивился, удивленно замотав головой с одной школьницы на другую. Он мог поклясться, что от них пахло светом и конфетами. Он, конечно, сладостей еще не пробовал, но был уверен, что они имеют именно такой аромат. Манящий, легкий и нежный.

– Привет, малыш, – промяукали они. – Можно тебя рассмотреть?

Одна из них стянула с него шапку. Боясь потерять столь важную вещь, он тут же ее забрал. Увидев диковинные рожки, они радостно заверещали.

– Ты посмотри, какая прелесть!

– Кто он?

– Полукровка.

– Полу … кто?

– Наполовину человек, наполовину скорпус, мы изучали таких. Помнишь, мы жили в Зейналисе, там мы их встречали. Их очень мало в нашем Королевстве.

– Да, припоминаю, но они же все полностью были красные, покрытые пластинками.

– Это хитин, глупая. Такой чудной, как будто из Царства Уурмаадта сбежал.

– Ты будешь красавчиком, когда вырастешь.

– Очаровашка!

Они рассмеялись, потрепав его по голове. Поцеловав его с обеих сторон в щеки, старшеклассницы убежали. Их верещание, похожее на птичий щебет, унеслось вместе с ними. Россдар проводил их взглядом и нахмурился, натягивая шапку обратно. Он ничего не понял из их быстрой речи, перемешанной со смехом и восклицаниями. Спрыгнув на желтеющую траву, Россдар направился в сторону Угольного квартала.

Однако, далеко ему пройти не удалось. Едва он отошел от школы, его снова догнали. На этот раз это были не девушки, а парни, одноклассники Мелодии и Аэллы. Их внимание полукровка тоже привлек еще в первый день. Мужское самолюбие задеть невероятно легко, тем более, когда привлекательные девушки дарят свое внимание кому-то другому. Легко догнав, один из них толкнул его в плечо. Споткнувшийся о свои собственные носки башмаков, Россдар полетел носом вперед. Учебники и тетради взмахнули крыльями своих страниц и попадали вместе с ним в лужу. Толпа старшеклассников, окруживших его, взорвалась хохотом. Развеселить взрослеющих мужчин, ведомых инстинктами было несложно. Достаточно попасть в неловкую ситуацию, глупое положение или просто быть неуклюжим. И именно сейчас Россдар собрал в себе все эти три качества.

– Ну, прямиком из-под земли, – согласились они. – Весь в грязи перемазался!

Задыхавшийся от возмущения Россдар пытался спасти свои книжки, спешно вытаскивая их из лужи.

– Да ты грязнее чем оброг на ярмарке, – сказал ему кто-то.

Он пересел на колени, оглядывая тех, кто его окружил. Здесь было около пяти человек. Пока Россдар лихорадочно соображал, как ему лучше ударить и кого из них первым, ребята оставили его и ушли. Он спешно поднялся, забирая с собой промокшие учебники. Сейчас его больше волновало, как разозлится Алистер, узнав, что во второй день он испортил школьные материалы, которые обошлись в два золотых. Зажмурившись, он вытер лицо от грязи рукавом. Как уже говорилось ранее, память Россдара стала более цепкой, и он помнил слова старика Люшиса о том, что он получит по шее. Так что нападение не явилось для него неожиданностью. Он был готов получить физически, но не материально.

Будто унылые насекомые, тяжелое настроение облепило его, и он с понурым видом шел по улице. Угольный квартал был сосредоточием бедняков. Здесь жили рабочие шахт, которые гнули спину за мизерное жалование. Все они приехали сюда за обещанием легких денег и бесплатного жилья. Дома в Алебеарде действительно раздавали бесплатно, но вот еда и прочие товары здесь стоили дороже, чем в Зейналисе. Поэтому ни о какой экономии и речи не шло. Рабочие так и не смогли обеспечить достойной жизнью своих жен и детей. Большинство из них слонялись по городу, в основном по кварталу и занимались мелким разбоем и воровством с осени по весну. Удивительно, что ранее Россдар с ними не сталкивался. Дети двигаются в другой плоскости, нежели взрослые. Взрослые находятся на одном уровне общения, видят, замечают друг друга, дают оценки друг другу, ссорятся и бранятся. Если им нет дела до детей, они с ними и не сталкиваются. Дети сразу видят на себя похожих. Они знают, где и в каком доме живет их ровесник, видят друг друга на улице, в школе, и общаются на равных, не делая скидки на возраст, глупость или жизненные обстоятельства. Они контактируют, не оборачиваясь на то, что будет и что произошло ранее. Так случилось, что маленькие разбойники Угольного квартала давно видели Россдара, даже когда мать еще жила с ними. Внешний вид мальчика их не волновал. Дети вообще не зациклены на оболочке, только если она не покрыта жиром. Жирных дразнить всегда в радость. Ведь никого не интересуют первопричины в виде болезней.

– Малой, а ну-ка стоять, – преградили ему путь два мальчика.

Они были ненамного старше него. Возможно, выше на голову и все. Несмотря на осенний холод, на них были тонкие льняные рубашки. Перегородили ему путь они буквально, встав рядом и сложив руки на груди.

– Какого ражна вам от меня надо? – сердито нахмурился Россдар. – Иду домой.

– Деньги есть? – тут же спросили они.

Вспомнив о монете в кармане, он чуть не проглотил язык. Ищущий да найдет. Бедняки с Угольного квартала всегда чувствовали людей, имевших золото. Дети от взрослых отличались только ростом. Поэтому наличие у Россдара денег маленькие бандиты тут же выяснили. Схватив его за рубашку, они потащили его за угол. Прежде чем он собрался бежать, они приставили его к стене.

– Пустите меня! – вскричал он. – Отпустите!

Пока один держал его, второй начал стремительно обшаривать карманы. Поиск не увенчался успехом, один карман оказался пуст, а вот во второй он никак не мог попасть рукой. Россдар так отчаянно вырывался, что они убедились в наличии у него монет. Поняв, что пора применять уроки Алистера, он размахнулся и коленом ударил державшего его прямо в пах. Когда тот согнулся, ему захотелось бежать, но Россдар понимал, что они догонят его. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так послезавтра. Второй разбойник размахнулся и ударил его кулаком в лицо, но по большей части поранился сам о его твердую лицевую кость. Из-за наследия скорпусов Россдар, также как и Алистер, имел более крепкие кости. Тем не менее, костяшки пальцев содрали кожу со скул. Повернувшись к нему, он встал в стойку и, размахнувшись, со всей силы ударил его в челюсть. Этот удар опрокинул его на спину. Буквально взмыв в воздухе, нападавший рухнул на землю. Тяжело дыша, Россдар оглядывал поверженных противников. Вокруг него вновь лежали разбросанные учебники. Пока он поднимал их и отряхивал от сухой грязи, мальчики стенали, держась за челюсть и пах. Воодушевленный свой первой победой Россдар уже собирался уходить, как кто-то сверху схватил его за шиворот.

– Ты что тут разбойничаешь, мелкий полукровка? – склонился над ним долговязый мужик с кривыми зубами. – Это ты так моих братьев уделал? Совсем бешеный?

Отчаянно пытаясь наступить ему на ногу, так как кулаком бы он все равно не достал, он перешел на пинки ногами. Но тот просто схватил его за плечо и ударил затылком о стену. Россдар почувствовал, как кости его черепа хрустнули и в глазах даже потемнело. Это заставило его обмякнуть, и он не смог воспротивиться, когда взрослый обшарил его карманы.

– Золотая монета! – алчно восхитился мужчина, подняв ее на солнце и отпустив мальчишку.

Россдар стек вниз по стене и осел на колени уже второй раз за день.

– Я заберу это на лечение, – нагло заявил он. – Поднимайтесь, живо! – рявкнул младшим братьям тот.

Отчаянно собравшись, он протянул руку и схватил его за штанину.

– Это нам на еду! – воскликнул Россдар. – Это нам на еду Алистер оставил!

– Да что ты говоришь, – рассмеялся кривозубый, отступив подальше. – Если Алистер вернется, я ему все верну. Хотя, вряд ли он вернется. Ты же знаешь, что наши войска грозманов теснят? Они злющие, как черти. Ты грозмана видал живым хоть раз? Они разрывают людей напополам голыми руками! И брата твоего, должно быть, уже разорвали. Полукровок всегда ставят на передний фланг.

Когда они ушли, он еще долго потирал затылок. Его начинало тошнить, и Россдар какое-то время оставался сидеть, уверенный в том, что сейчас выплюнет свой желудок. Однако этого не произошло. И вскоре он смог подняться на ноги. На самом деле, учебники были безнадежно испорчены, но Россдар все равно собрал их уже во второй раз за день.

Голод

Он смог приволочить ноги только поздно вечером. Как и Боджи, он страшно хотел есть, но каша не лезла, поэтому Россдар не стал переводить крупу. Сегодня ему вообще не везло. Неприятности сыпались одна за другой, и Боджи, весь день просидевший в своем импровизированном загончике, сегодня вылез и шатался по первому этажу их дома. Он подбегал к сидящему Россдару с тарелкой, с ложкой, показывал на рот, но тот ничем не мог ему помочь. Россдар чувствовал себя раздавлено, словно и не поднимался из той лужи, в которую толкнули его старшеклассники. Поняв, что все обычные методы исчерпаны, Боджи расплакался, усевшись прямо на пол и начал требовать еды. Поначалу это не трогало его, и мальчик пребывал в ступоре. Он прекрасно понимал, что должен был вернуться с едой, но потерпел полное фиаско. Россдар злился на свою непредусмотрительность, затем резко перекинул свою ненависть на весь проклятый мир, а в конце концов раскричался на хнычущего малыша.

– Что? Что ты хочешь от меня? – вскочил он. – Я тоже хочу есть! Когда ты уже вырастешь?

Но его окрик не помог совершенно. Боджи на короткое время умолк от удивления, а потом разрыдался с удвоенной силой. Россдар схватился за гудящую голову и прошелся по гостиной. Совершенно случайно он заметил, что на улице темнеет. По его спине вновь пробежал липкий холод. Прошлебеки. Ведь сегодня они опять полезут из леса, а он не успел дом обогреть. Чертыхнувшись, Россдар побежал на кухню и начал забрасывать остатки угля из таза.

Разумеется, времени ему не хватило и пришлось подтаскивать лавку впритык к печи и складывать на нее одеяла. Печь сохраняла тепло и могла сохранить его до утра. Напоив голодного ребенка водой, он как и вчера заткнул щель под дверью одеялом и задернул шторы. Но на этот раз он вместе с Боджи закрылся с головой. Окно на кухне было настолько маленьким, и они сидели к нему спиной. Россдар слышал шаги и шорохи снаружи, но не двигался сам и брата от себя не отпускал. Боджи сидел рядом, вымотанный холодом и голодом и хоть не спал, но ничего не говорил. Тоска голода понятна в любом возрасте. И малыш тихо грустил, мерно закрывая и открывая глаза.

Учебники и тетради безбожно пропали, и Россдар сидел в классе, задумчиво проводя языком по внутренней стороне зубов. Он забыл умыться с утра, поэтому сидел весь чумазый, словно извалялся в угле. За таким развлечением его застала учительница с пышным начесом рыжих волос.

– Где твои книжки?

– Я потерял, – спокойно поднял на нее голову он.

– Сними шапку, ты не на улице, – нахмурилась она. – Скажи родителям, чтобы купили тебе новые.

Стянув головной убор, Россдар постарался максимально вежливо улыбнуться, но у него получился просто дикий оскал с горящими голодными глазами. Он прекрасно понимал, что всем просто все равно на его трудности, проблемы и неприятности и он должен выпутываться сам.

– Хорошо, – кивнул мальчик.

Учительницу напугал его безумный вид, и она поспешила отойти. Россдар повернул голову в окно и замер, поняв, что одноклассники смотрят на него. Его руки лежали на пустой белой парте. Он прищурился, переводя ненавидящий взгляд с одного на другого.

– Откройте десятую страницу, я сейчас подойду, – сказала учительница и вышла.

Оставшись с ними наедине, Россдар безразлично усмехнулся. Ему внезапно стало так смешно. Никогда бы не подумал, что будет завидовать обладанию учебниками. Если бы ему сейчас предложили выбрать плотный вкусный ужин или книги и тетради, он бы выбрал второе. Потому что не знал, как смотреть в глаза Алистеру, когда тот вернется. Ведь он вернется. Он не может не вернуться.

– Чего уставились, абастасы? – взорвавшись, заорал на них Россдар. – Может, врезать кому? А?

Дети заморгали круглыми изумленными глазками. Его всего трясло от гнева и, не получив ответа, он выдохнул. Они заметно отпрянули, кто-то сразу отвернулся.

– Уткнулись в книги, живо, покуда они у вас есть! – вновь рявкнул он.

Теперь все как один прекратили на него смотреть и открыли десятую страницу. Под шуршание бумаги вернулась учительница. Закрыв за собой дверь, она прошла к доске и взялась за мел.

Тем не менее, Россдар ушел после второго урока. Он пошел по городу искать какой-нибудь хлеб. Урчание живота нестерпимо сотрясало все его тело. Путь прокладывался настолько инстинктивно, что он даже не понимал, что ему предстоит для этого сделать. Сначала Россдар думал о том, чтобы подраться за какую-нибудь корку с бродягой у мусорного бака. Но не было бродяги и не было мусорного бака. Не покидая Центральный квартал, он шатался по его безопасным улочкам и разглядывал витрины мясной лавки, на которой красовались аппетитные окорока и колбасы, а также пытался наесться запахом свежего хлеба из булочной. Горожане входили и выходили, бросая неловкие взгляды на помятого грязного мальчика. Россдар не хотел ни попрошайничать, ни красть. Для таких вещей он был слишком горд, несмотря на свой нежный возраст. Он присел на ступеньку булочной, держась за живот. Запахом наесться не получалось, и он помнил о Боджи, который ждал его дома.

– Ты чего не на уроках? – раздался строгий голос над ним.

За хлебом зашел старик Люшис, издалека приняв его за попрошайку. Он собирался дать ему медяк, но потом узнал красную шапку, которую дал ему. Россдар нахмурился и промолчал, отведя глаза в сторону. Старик не был дураком, и отлично понял, что тот попал в какую-то переделку. Скрывшись в булочной, он вышел с большим ароматным бубликом и протянул ему. Восхищенно воскликнув от изумления, Россдар подскочил и с благодарностью взял хлеб.

– Пойдем, на фонтан, поедим, – позвал его с собой старик. – Я себе тоже взял.

Крученое мучное изделие в руках мальчика было самым вкусным лакомством для него в этот момент. Они сели на зеленую свежевыкрашенную лавку. Шум круглого фонтана за их спинами перебивал болтовню горожан, гуляющих здесь. Россдар жадно ел, тщательно пережевывая. Люшис ел неспешно и глотал медленно.

– Странно, что ты не клянчил, – задумался он. – Полукровки любят прибедняться.

– Мне сказали, что я наполовину скорпус.

– Когда голодно и холодно, все бегут просить милостыню, – хмыкнул Люшис. – И скорпусы, и люди. Видимо, ты не настолько сильно проголодался.

– Где мне найти еды?

– На ветке, – нахмурившись, посмотрел на него он. – В лес сходи, заберись на самую макушку и натряси себе булок. Не мели ерунды. Еду не находят, ее покупают. И никак не иначе. Только если ты не маг-отшельник, питающийся травами да орехами.

– Я не маг.

– То-то и оно, – Люшис задумался, погладив себя по подбородку. – Если я начну тебя подкармливать, это тебя испортит. Ничего не должно доставаться легко, тем более, мужчине. Ты ведь хоть и маленький, но мужчина, верно? Тебя таким родили.

– Да, – с готовностью кивнул он.

– Ты должен начать зарабатывать сам, – он доел бублик и отряхнул руки. – Кстати, знаешь, что я могу сделать? Как клацнуть глупых людей за жопу? – его морщинистая рука иронично погладила подбородок. – Натравить тебя на них, так, что они взвоют, – ткнул в него пальцем Люшис. – Что я ругаю тебя? Ты с рождения предназначен для торговли, – он запустил руку в карман и достал оттуда прозрачную стекляшку, которая сверкнула на солнце. – Это мое вложение против нашей долбаной системы, – с азартом поведал он. – Продай этот кристалл.

– Кристалл? Настоящий? – восхитился было Россдар.

– Нет, это стекло. Но ты скажи, что кристалл. Тебе поверят, – подмигнул Люшис. – Продай за серебряник, удиви меня. Люди любят покупать, – рассмеялся он. – Они любят жрать и покупать, поэтому наше Королевство ширится. И желательно, чтобы они жрали, покупали и при этом на что-то смотрели, чтобы их развлекали, рассказывали сказочку. Им плевать, что покупать, они могут даже дерьмо из-под оброга купить. Ты, главное, заверь их, что это отрыжка дракона, – Люшис округлил глаза. – Люди любят драконов. И даже не задумываются о том, что он может зажарить их жопы. Главное ведь представление, верно? Развлечение, шоу, перформанс. Поэтому в некоторых лавках продают горный воздух в пробирках, заткнутых пробкой. Воздух, представляешь? Какие люди идиоты, – тяжело вздохнул он.

Первая сделка

Было видно, что Люшису есть еще много что сказать, но, поев, Россдар понял, что должен действовать сейчас или никогда. Подбросив «кристалл» на ладони, он вскочил прямо на лавку, на которой сидел.

– Узрите! – во весь голос воскликнул он. – Единственный в своем роде! Уникальный! Кристалл из пещеры за Алебеардскими горами!

Большой и средний пальцы зажали восьмиугольную стекляшку. Проходящие мимо люди остановились. Сначала им стало интересно, из-за чего именно раскричался перепачканный в грязи мальчишка. Россдар продемонстрировал всем товар.

– Я вам клянусь, – показал на себя он. – Этот кристалл привез мне мой родной брат, он служит на северных границах. Я готов предложить его вам, уважаемые донги! – Россдар широко улыбнулся. – И это не шутки! – искренне заверил подходивших ближе людей он. – Они выбираются за вершины гор, там живут дивные драконы. Драконы, вы только представьте!

– Прекрати брехать, мальчишка, – раздалось откуда-то сбоку.

– Всего серебряник! – продолжал улыбаться Россдар как ни в чем не бывало. – Возможно, донг прав. А если нет – именно вы станете обладателем такого уникального кристалла! Возможно, это будете вы? – показал на человека в конце толпы он. – Или вы? – Россдар обратился к пухлой женщине в красном платке.

Люшис смотрел на него, упершись руками в колени и внутри торжествовал. Он отлично разбирал характеры и наклонности. В очередной раз он не ошибся, и мальчуган уверенно ему это демонстрировал.

– Я возьму! – сказал высокий хорошо одетый мужчина.

– Отличный выбор, – подмигнул ему он. – Прекрасный подарок для детей, волшебный знак внимания для дамы сердца!

Россдар спрыгнул со скамьи и поспешил к нему навстречу, пока тот не передумал. Народ стал расходиться. Мужчина, высокий, словно фонарный столб, передал ему без обиняков серебряник, и тут же стал с интересом его рассматривать. Чуть не расхохотавшись от счастья, он крепко сжал монету в ладони и побежал обратно к Люшису. Увидев его искрящийся взгляд, он одобрительно потрепал его по голове.

– Кто бы мог подумать, что это так просто? – показал ему монету Россдар и тут же осекся. – Половину тебе?

– Потом отдашь, – поднялся Люшис.

Подпрыгнув, он поблагодарил его, и побежал со всех ног домой. Вернее, сначала в бакалейную лавку, а потом домой. Там он купил сахар, соль, вяленое мясо в банке, чай и хлеб. Возможно, он не был таким свежим и ароматным как из булочной, но зато получилось взять две буханки. Оглядываясь, чтобы не попасться на глаза бандитов Угольного района, Россдар с гордостью забежал домой. Бодж снова плакал, но на этот раз его не стали ругать, а радостно подхватили на руки. Он бросил все покупки на диван, и закружился на месте.

– Мы сегодня наконец-то нормально поедим, Бо, – поднял его над собой Россдар.

– Ух ты, – улыбнулся ему в ответ он.

В печке весело трещал огонь. Они доставали палочки мяса на веревке из банки и с аппетитом ели. Над чашками высился дымок чая. Боджи сопел, старательно пережевывая. Россдар протянул к нему руку через стол и ласково погладил по голове. На кухне было тепло, и мальчиков вскоре начало клонить в сон. Он подождал, когда Боджи допьет чай и убрал посуду. Завершив теперь уже знакомую процедуру по укреплению дома, Россдар затушил огонь и лег спать, уложив с собой брата. Малыш, весь день проведший в холодном доме, напугал его ледяными стопами. Испугавшись, что тот захворает, он принялся отчаянно растирать ему ноги.

И этот день не завершился для него без беспокойства. Россдар засыпал, умоляя высшие силы, чтобы Боджи не разболелся.

Бык Корпасс

Новый день приносил с собой новые задачи. Когда его одноклассники изучали предметы, повторяли выученные уроки, Россдар ломал голову, откуда ему взять новые учебники и тетради. Боджи не кашлял и выглядел вполне сносно, поэтому сегодня он мог сосредоточиться на своей основной проблеме.

На самом деле многое в жизни Россдара происходило и, забегая вперед, будет происходить интуитивно. Решение проблемы такая вещь, что влетает в голову внезапно. Если не получается найти ответ в одной плоскости, то надо переходить на другую. Конечно, будучи таким юным жителем мира, он этого не понимал, но подсознательно шел по правильному пути. Раз учителя не должны были знать его проблем, одноклассники его жутко раздражали своим снобизмом, значит, нужно было искать кого-то другого возраста. Заходя во двор школы, Россдар обратил внимание на ту самую скамейку, где стоял несколько дней назад. На ней сидел крупный мальчик с двойным подбородком. На нем были полосатые штанишки, отличные коричневые ботинки, круглая шапочка, напоминавшая грибочек и портфель.

– Привет, – остановился возле него Россдар.

На его лице солнце щедро разбросало конопушки. Они посмотрели друг на друга.

– Тебя как зовут? – поинтересовался он. – Меня Россдар.

– Бык Корпасс.

– Почему Бык? – искренне удивился Россдар.

– Потому что я буду большим. В нашей семье все ширококостные.

– А, – понятливо кивнул он. – А ты в каком классе учишься?

– Во втором. А ты?

– В первом, – Россдар сел рядом с ним и чуть вздохнул. – А ты что с книжками с прошлого года сделал?

– Не знаю. Просто родители принесли новые.

– Везет тебе. А чем твои родители занимаются?

– Мы разводим оброгов.

– Хорошее дело.

– Не знаю.

– Продай свои старые книжки, а? – попросил Россдар. – Очень надо.

– За сколько?

– За двадцать медяков, – сказал первое, что пришло ему в голову, он.

– Я спрошу у мамы.

– Продай их мне по секрету. Купишь себе сладости, которые мама не разрешает. А? Притащи завтра в школу, – настоял Россдар. – А то училка меня с потрохами сожрет.

– Как это?

С досадой оглядев упитанного хорошо одетого парня, он едко ответил:

– Как ты бутерброды по утрам жрешь. Проглотил и не заметил, называется.

Бык прищурился, отчего его глаза-бусинки стали еще меньше. Пожалев, что ляпнул, Россдар вновь повторил ему задание и, поднявшись, поплелся в класс. Ему даже показалось, будто он зря его попросил. Наверняка в голове столь упитанного парнишки кроме пирожков да булок мыслей нет. На самом деле, он еще долго думал о своем новом знакомом. В основном из зависти. Его восхитили отличные ботинки на его ножках-столбиках. Все уроки ему пришлось слушать едкие замечания учительницы о том, что такая несобранность ни к чему хорошему не приведет и, должно быть, его родителям на него совсем наплевать, поэтому они отправили его в школу без учебников. Россдар не мог не согласиться только с тем, что родителям на него действительно наплевать. Но зато ему было самому не наплевать на себя.