- -
- 100%
- +
© Макс Максимов, 2025
ISBN 978-5-0067-3111-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
1408 год. Церковь Святого Александра.
– Левий, вас казнят, если вы публично не отречетесь от описанных вами идей. Вы понимаете, насколько все серьезно?
– Понимаю.
– Вы готовы отречься в письменной форме от всего, что было выдвинуто вами?
– Нет.
– Мне иногда кажется, что вы не в своем уме. Вы здесь уже вторую неделю, а я хочу помочь вам избежать мучений.
– Какой смысл жить во лжи?
– Левий, наш мир все это время как-то обходился без ваших новшеств, без ваших открытий и разоблачений. Вы наводите смуту среди людей. Вы портите людей. Ваша правда никому не нужна.
– Мне больше нечего сказать вам.
– Мое терпение подходит к концу.
– Сочувствую.
– Что ж… Левий, я думаю, когда вы увидите котел с кипящим маслом и толпу на площади, жаждущую вашей смерти, вы усмирите свою дерзость. Сколько я уже повидал таких. Сначала строят из себя храбрецов, а потом просят пощады. Не вы первый, не вы последний.
Левий ничего не ответил. Отвел взгляд в сторону.
– Да хранит вашу душу святой Александр.
* * *
Недалекое будущее.
– Извините, подскажите, пожалуйста, – обратился к прохожему Антон.
Мужчина остановился. Фонари слабо освещали ночной парк, и все вокруг было погружено в сумрак.
– Мне к метро как пройти лучше? – спросил Антон.
– Прямо по дорожке идете. Как лес по правую сторону кончится, будет…
Не дожидаясь, пока прохожий закончит говорить, Антон без замаха нанес ему резкий удар ножом в область горла. Мужчина успел среагировать, дернулся, и Антон промахнулся, вонзив нож жертве в скулу. На асфальт полилась кровь. Дезориентированный человек, схватившись за лицо, покачиваясь, пятился мелкими шажками, немного сгорбившись и выставив одну руку ладонью вперед. Антон подскочил к мужчине. Еще один удар ножом – лезвие вошло в шею чуть ниже уха.
– Помогите, – прохрипел прохожий, упав на колени, – пожалуйста…
«Я не садист, – думал Антон, глядя на человека, истекающего кровью, – я всегда пытаюсь сделать это быстро. Но как же сложно безболезненно убить жертву, которая сопротивляется. На кой черт он увернулся от первого удара?»
Мужчина рухнул на бок и перекатился на спину. Окровавленными руками держался за шею. Антон схватил беднягу за запястье и отвел его руку чуть в сторону, чтобы открыть место для следующего удара…
После того как все кончилось, Антон огляделся. На улице ни души. Все вышло так, как он спланировал, но чувство паранойи будет донимать его еще несколько дней. Так было каждый раз после выполненной работы.
Он посмотрел на часы – двадцать минут первого. Достал телефон и сделал снимок трупа. Перешагнул через пешеходную оградку и зашел в лесополосу. Вытащил из кармана пакет, убрал в него нож и кожаные перчатки. Пакет сунул в небольшую сумку с лямкой через плечо. Потом снял двухстороннюю кофту, вывернул ее наизнанку и снова надел. Делал все быстро, но не суетливо.
Антон знал маршрут жертвы. Он тщательно готовился к заказу. Знал расположение всех камер в этом районе. Каждый раз после заказа он переодевался. Это стало его счастливым ритуалом, но и практический смысл в этом тоже присутствовал.
Попасться для него было равносильно смерти. Нет, хуже смерти! Оставить Еву одну в этом мире… Человека, неприспособленного к самостоятельному существованию в современном обществе… В этом никто не виноват. Просто так сложилось. Мысли о том, что его когда-нибудь поймают, он старался отгонять. Он слишком умен, слишком осторожен. Умнее, чем они, а значит, и найти его они не смогут.
Закончив переодевания, Антон побежал через лесопарк к машине по той же тропинке, по которой шел сюда, к скверу, пятнадцать минут назад. Вдалеке сквозь стволы деревьев просачивался свет от дорожных фонарей.
* * *
Антон прислонил подушечку большого пальца к сканеру возле входной двери в квартиру. Бесшумно он зашел домой и когда включил свет в прихожей, слегка вздрогнул от неожиданности: человекоподобный робот-соцработник, к которому он пока еще не успел привыкнуть, стоял напротив.
– Добрый вечер, – прозвучал без интонации полифонический голос.
– Тихо ты, – резко шепотом ответил Антон, – Еву разбудишь.
– Чего-нибудь желаете?
– Какой же ты бестолковый, стой молча, – шептал Антон, – лучше выключись пока, в спящий режим уйди, или как там это…
Неоновая лампочка на пластиковом лбу робота погасла, а резиновые веки его опустились на глазные камеры.
Сняв кофту и разувшись, Антон зашел в ванную и закрылся. Достал из шкафа небольшое пластиковое ведро и поставил его в раковину. Взял с полки литровую бутылку с заранее приготовленной соляной кислотой, вылил ее в ведро, потом вытащил из сумки пакет с перчатками и тонким железным ножом и бросил все это в кислоту. Железо прекрасно растворяется в соляной кислоте. Пошли пузыри и пар. Антон включил вытяжку. Далее он взял электробритву и начал сбривать бороду. Все эти манипуляции он производил каждый раз после задания.
«Седина, что ли? – он разглядывал свое отражение в зеркале. – Ну вот, как раз к сорока годам. С такой жизнью грех не поседеть». Антон сел на край ванны. Смотрел на пузыри, образованные в результате реакции металла и кислоты.
«Перейти бы на огнестрел, – думал он, – но покупать каждый раз новый пистолет слишком рискованно, а не уничтожить оружие после очередного дела нельзя».
Кислота полностью растворила нож и кожаные перчатки. Антон набрал полную ванну воды и вылил туда содержимое ведра, чтоб разбавить концентрат. Потянул за леску и выдернул пробку из слива. Уровень жидкости постепенно опускался все ниже, пока в ванне не исчезли все следы от совершенных им только что действий.
Крайняя осторожность и паранойя заставляли Антона совершать странные поступки. Растворять ножи в кислоте – вместо того, чтоб выбрасывать оружие в реку. Отращивать бороду – вместо того, чтоб купить накладную. Накладная казалась ему слишком ненатуральной, хотя логичнее было бы использовать именно ее. Но, производя все эти действия, он до сих пор оставался непойманным. Антон рассуждал следующим образом: если при всех этих манипуляциях с кислотой, бородой, переодеваниями и прочим, его не могут вычислить на протяжении многих лет, то опасно менять хотя бы одно из слагаемых успеха.
Приступ боли накатил внезапно. Антон встал на колени и прижал руки к грудой клетке. Несколько минут простоял в таком положении, делая неглубокие плавные вдохи и выдохи. Собравшись с силами, он поднялся. Начал кашлять. Белая раковина покрылась каплями крови. Откашлявшись, Антон лег на пол и свернулся калачиком.
«Полгода? Год? Сколько я еще проживу? – подумал он. – Сказали, что до года вполне реально. Еще есть время заработать денег на будущее и найти того, кто позаботится о ней. Кого найти? Женщину? Кому я нужен с Евой? Кто захочет обременять себя таким образом? Родная мать – и та сбежала».
Боль потихоньку отступала. Антон поднялся, смыл кровь с раковины и умылся. Выйдя из ванной, он оказался возле робота.
– Боб, – сказал он шепотом.
Робот не реагировал.
– Боб, – произнес Антон еще раз, чуть громче.
Тот же результат.
– Да как же он включается?
– Боб-один, – сказал Антон, вспомнив, что нужно добавить цифру к его имени, чтоб он вышел из спящего режима.
Неоновая лампочка на голове Боба замигала.
– Боб-один рад помочь, – полифоническим голосом произнес робот.
– Пройди на кухню, – недовольно скомандовал Антон, – орет тут под дверью.
Робот послушно зашагал, нелепо переступая ногами. Выглядел он как подросток, играющий в робота. Антон включил свет на кухне.
– Так, Боб, давай-ка сначала чаю.
– Я не подключен к вашей бытовой технике, – сказал робот, – я не распознаю чайник. Зайдите в настройки и…
– Стой, стой, – перебил его Антон, – нажми просто кнопку на чайнике.
– Я не подключен к вашей бытовой технике. Я не распознаю…
– Все, тихо, я понял. Сам сделаю, ладно. Расскажи мне, как вы сегодня справлялись тут? – спросил Антон, подойдя к чайнику.
– Все хорошо. Ева не посылала жалоб в соцслужбу, голос на меня не повышала. Могу сделать вывод, что она была всем довольна.
– На улицу возил ее?
– Да, мы погуляли на площадке около дома.
– Дети соседские не приставали?
– Нет, они просто играли с нами.
– Играли? Как играли? – взволнованно спросил Антон.
– Я не распознаю их игры, но по интонации и жестам – все были счастливы.
– А Ева?
– Ева сначала была радостная, потом разозлилась и попросила увезти ее домой.
– На что разозлилась?
– Я точно не знаю, но, наверное, на то, что они радовались.
– Они смеялись над ней, что ли?
– Не знаю.
– Запись дня есть?
– Чтоб установить режим записи с моих глаз, необходимо перейти…
– Ладно, я понял, хватит бубнить.
Чайник закипел и издал щелчок. Антон налил в кружку чай, взял несколько конфет и сел за стол.
«Подсунули мне этого робота убогого, – думал он, – ничего толком не может ни сделать, ни сказать. Было гораздо лучше, когда приходил человек-соцработник. Утром проще Еву расспросить обо всем. Если опять этот парень над ней издевался, пойду к его отцу. Как же я не люблю конфликты».
* * *
Проснувшись утром, Антон вспоминал вчерашнюю ночь. Все ли он сделал правильно? Не мог ли оставить где следы? Лежал в постели, задумчиво глядя на потолок. От неприятных воспоминаний его отвлек крик дочери.
– Антон! – раздался звонкий голос Евы из соседней комнаты.
– Да!
– Иди сюда!
– Иду, – ответил отец, медленно поднимаясь с кровати.
Антон надел футболку, джинсы и замер у зеркала на несколько секунд, поправляя челку, зачесывая ее набок.
– Ты идешь?!
– Иду!
Отец зашел в соседнюю комнату. Девочка сидела в инвалидном кресле. Рядом стоял Боб.
– Смотри, меня Боб пос… пос… п… п… – пыталась выговорить Ева.
– Посадил в кресло, – понял Антон.
– Да! – радостно воскликнул ребенок.
Антон с недоверием посмотрел на робота, обошел его сзади и увидел надпись, сделанную баллончиком с краской, на его спине.
«Ева параличка».
– Ты чего? – спросила девочка.
Отец сделал вид, что не заметил надпись, и сел на кровать Евы.
– Ничего. Как вчера вечер прошел?
– Т… т… ты опять сбрил б…б… бор… бор… бороду?
– Да, надоела.
– Зачем ты ее постоянно отр… р… ращиваешь и потом бреешь?
– Не могу определиться, хочу я ее носить или нет.
– Мне ты без бор… р… роды нравишься больше.
– Боб мне рассказал, что вчера к тебе приставали дети, – соврал Антон.
– Да… так… немного пос… с… смеялись. Я не обращаю на них внимания, – сказала Ева и растянула на лице улыбку.
– Снова этот белобрысый?
– Ну… да.
– Ладно, разберемся, – сказал Антон тихо себе под нос и добавил: – Пойдем умоемся и сходим куда-нибудь позавтракать.
– А можно Боб с нами пойдет?
– Можно.
Антон подошел к инвалидному креслу сзади и отвез Еву в ванную.
– Все, иди, я сама дальше, – сказала девочка, настраивая одной рукой температуру воды в кране.
– Пасту-то дай хоть выдавлю тебе, – сказал Антон.
– Иди уже, я сама могу, – ворчал ребенок.
Антон взял с полки из-под раковины ватные диски и бутылку со средством для мытья окон. Ева не обратила на это внимание. Отец вернулся в спальню к дочери и принялся оттирать надпись со спины Боба.
– Антон! На кухню меня, пожалуйста! – крикнула Ева из ванной спустя несколько минут.
– Погоди!
«Вот лентяйка маленькая, – подумал Антон, – и зачем я столько денег отдал за это кресло на пульте управления?»
– Ладно, меня и Боб дов… в… езет! – раздался ответный крик девочки. – Боб-один!
Робот ожил, услышав последнюю фразу Евы, как раз когда Антон закончил оттирать обзывательство.
– Боб-один рад помочь, – прозвучал полифонический голос.
– Боб, иди с… с… сюда! – весело кричал ребенок.
Пластиковый человек направился в ванную. Антон пошел за ним, чтоб посмотреть, как все это будет выглядеть.
Зайдя в ванную комнату, Боб обошел кресло сзади очень аккуратно, ничего не задев, и выкатил Еву в коридор.
– На кухню, мой раб, – скомандовала девочка и показала пальцем правой руки вперед. Левую руку она не могла контролировать, а правая рука выполняла команды ее мозга безупречно, как у здорового человека.
Робот закатил инвалидное кресло на кухню. Антон молча стоял сзади с улыбкой на лице.
– Воды, Боб, – сказала Ева властным тоном, повернулась и подмигнула отцу.
Боб открыл дверцу шкафчика, взял стакан, поднес его к крану от фильтра и нажал пальцем на кнопку. Набрав полстакана воды, он подал его Еве.
«А мне чаю не мог сделать. Кажется, он просто прикидывается дурачком».
– Вот так мы с Бобом и п… п… ровели вчера вечер, – сказала девочка.
– Да я уже понял, что у вас тут взаимопонимание. Ева, я отойду минут на десять, – сказал Антон, глядя в свой телефон.
– Куда это?
– Сейчас сотрудник по работе подъедет, мне нужно кое-какие бумаги забрать у него.
– А п… п… отом сразу в кафе?!
– Ага.
– Хорошо, отпускаю тебя, – сказала Ева, сделав суровое лицо, еле сдерживая улыбку, – но чтоб через десять минут ты б… был дома.
– Да, моя госпожа.
– Боб! К телевизору меня! – скомандовал ребенок.
Отец накинул ветровку и спустился на улицу. Тридцать первое августа, а погода, как в октябре. На улице у подъезда его ждал человек в очках с толстыми линзами. Антон молча пожал ему руку, и они сели в машину.
– Получилось? – спросил мужчина в очках.
– Да. Фото есть.
– Фото не надо.
– Мне так спокойнее, – сказал Антон, достал телефон и показал фотографию трупа, после чего удалил ее.
– Да ты мясник, – сказал мужчина с брезгливым выражением лица.
– Он немного сопротивлялся.
– А мне сказали, что ты профессионал, делаешь все чисто и аккуратно.
– Деньги давай, мне идти надо.
Человек в очках вытащил из папки конверт. Антон вынул из него купюры и начал пересчитывать.
– Считай внимательнее, – усмехнулся человек в очках, – а то вдруг обманем.
– Не рискнете.
Закончив считать, Антон сунул деньги в карман джинсов. Не попрощавшись, он вышел из машины и зашел в подъезд. По ступеням забежал на второй этаж. Позвонил в дверь. Ему открыл коренастый мужчина под два метра ростом со светлыми волосами, одетый в спортивный костюм. Он держал в руках сигарету, из квартиры доносилась музыка.
– Что? – спросил мужчина и сделал затяжку.
– Здравствуйте, я отец Евы, мы с седьмого этажа, – вежливо обратился Антон.
– И? – сказал тот, глядя в глаза Антону, сверху вниз.
Антон заметил, что от него разит перегаром.
– Ваш сын уже не первый раз пристает к Еве, она жаловалась, и еще он написал оскорбление на спине нашего робота-соцработника.
– Я тебя не знаю, и никаких Ев тоже, – резко ответил сосед.
– Девочка в инвалидном кресле, с церебральным параличом, ее сложно не запомнить.
– А… эта, что ли… это вы, что ли переехали сюда? – сказал сосед и сделал еще одну затяжку.
– Да, меня Антон зовут, очень рад знакомству.
– Погоди, – сказал мужчина, повернулся и крикнул хриплым голосом: – Даниил! Сюда иди!
К двери подбежал белобрысый парень, в точно таком же спортивном костюме. С виду он был копией отца, только уменьшенной в два раза. Антон рассмотрел сначала сына, потом еще раз окинул взглядом громилу.
«Не удивлюсь, если их и зовут одинаково», – подумал он.
– Чё?! – громко и протяжно спросил парень.
– Чё?! Чё?! Через плечо! Говорят, ты к девчонке в инвалидке приставал? – сказал отец и закашлял.
– Чё?! – возмущался сын.
– Харэ чёкать! Было такое? – сурово спросил отец.
– Нет, ты чё?! Не знаю я никаких девчонок!
«Почему они орут, неужели они всегда так разговаривают?»
– Видишь, он говорит, что не знает, – сказал мужчина, глядя на Антона.
– Послушайте, моя дочь не будет врать, она уже два раза мне говорила, что он и его друзья издеваются над ней, – спокойно объяснял Антон.
– Слышь, мужик, мой сын сказал, что он ее не знает, – начал в хамской манере говорить сосед, – ты сюда переехал недавно, давай поприятней веди себя, ясно? Никогда не знаешь, на кого можно нарваться, правда?
«Что правда, то правда, – подумал Антон, – не знаешь ты, на кого можно нарваться».
– Хорошо, я все же надеюсь, что Ева больше не будет жаловаться мне на Даниила. До свидания и всего хорошего, – сказал Антон, развернулся и подошел к лифту.
Сосед молча захлопнул дверь.
* * *
– Ева, давай быстрее, опоздаем, – недовольно сказал отец.
– Я в… в… вообще не хочу идти туда! – возмущалась девочка.
– А что ты предлагаешь?
– Не знаю.
– Давай выходи, или я сам зайду.
– Ладно, ладно. Боб, выходим.
Антон стоял уже одетый возле двери в ванную. В руках он держал школьный ранец и цветы. На часах было восемь утра. Понедельник. Через полчаса они должны быть в школе. В новой школе. Первый день – самый важный. Казалось, Ева специально тянет время, как будто это что-то изменит.
– Боб-один! – сказала Ева.
Спустя пару секунд девочка повторила команду:
– Боб-один!
– Что там? – спросил отец.
Ева открыла дверь и показала на Боба пальцем, состроив недовольную гримасу. Робот не подавал признаков жизни.
– Батарея, может, села, – сказал Антон, разглядывая робота, – выезжай сама, я не залезу туда третьим.
Ева положила руку на пульт управления креслом и выехала из ванной комнаты. Боб стоял в позе с согнутыми в локтях руками. Неоновая лампочка мигала на его голове. Антон потряс робота за руку, потом пошлепал ладонью ему по щеке, будто хотел привести в чувство перепившего товарища. Все тщетно.
– Он включен, – сказал Антон, – похоже, завис. Ладно, пойдем, я тебя отведу. Как вернусь, позвоню в соцслужбу.
– Надеюсь его п… п… очинят, с ним было весело, – грустно произнесла Ева.
– Держи, – Антон положил Еве на колени рюкзак и дал ей цветы в руку. Открыл входную дверь и выкатил Еву в подъезд.
– Слушай, как бы это сказать, п… п… пап, – мялась девочка, заезжая в лифт.
– Что такое?
– Да я вот смотрю на других родителей, и мне кажется…
– Я самый лучший! – шутливо сказал Антон, недослушав.
– Да это понятно. Я не о том.
– А о чем?
– Мне кажется, ты не очень модно выглядишь.
– А что тебе не нравится?
– Ну… мне всё нравится… но… Просто те ребята с… с… смеялись над твоим внешним видом. Над подтяжками. Может лучше ремень носить?
Отправляясь на очередной заказ, Антон как раз таки всегда надевал ремень, потому что подтяжки были бы яркой деталью при опознании, если, конечно, дело когда-нибудь дойдет до опознания.
– Ремень неудобно. А кто смеялся? Тот белобрысый со своими дружками?
– Ага.
– Я заходил к его отцу, – сказал Антон, выкатывая Еву из лифта.
– О б… б… боже… И что было? – спросила девочка, съезжая по пандусу.
Антон обогнал ее и открыл дверь подъезда.
– Ничего. Я сказал ему, что если этот урод еще раз будет смеяться над тобой, то я оторву ему нос, а заодно и его папаше, – сказал Антон с улыбкой.
– Не ври, ты не с… с… сказал бы так грубо никогда.
– Ладно, шучу. Но я с ним поговорил и думаю, он тебя перестанет трогать. А если не перестанет, то я приму меры.
– Какие еще меры? У него отец такой з… з… здоровый.
– Ничего страшного.
– Храбрец, – с улыбкой произнесла Ева.
***
Антон катил коляску с дочерью по школьному коридору. Оранжевые стены с большим количеством детских рисунков выглядели креативно. Незнакомые люди, проходившие мимо, здоровались с ними.
Внезапно издалека раздался детский крик, даже, скорее, рёв.
– Что это? – испуганно спросила Ева.
– Тут разные дети учатся, ничего не поделаешь, – ответил отец.
– Орет, б… б… будто его режут.
– Будь терпимее.
Снова раздался крик ребенка и шум бьющегося стекла.
– Они его п… п… пытают, что ли?
– Ева, ты как маленькая.
– Если они вздумают меня пытать, я позвоню в полицию.
Доехав до конца коридора, они повернули направо и заехали в дверь с надписью «четвертый А». Оказались в помещении с множеством шкафов, расставленных вдоль стен. На каждом шкафу было написано имя. Здесь было еще несколько детей с родителями. Все дети на первый взгляд казались здоровыми, кроме одного мальчика. Он тоже сидел в инвалидном кресле.
– Я, кажется, нашел тебе друга, – тихо произнес Антон, глядя на этого парня.
Ева посмотрела на Антона и нахмурилась.
– Очень смешно, – сказала она.
К Еве подошла женщина на вид лет пятидесяти в длинном строгом платье до пола.
– Здравствуйте, здравствуйте, мои дорогие, – обратилась она певучим голосом.
Ева молча смотрела на нее.
– Здравствуйте, – ответил Антон.
– Меня зовут Мария Евгеньевна. Я твоя учительница, Ева.
– Классно, – ответила девочка без каких-либо эмоций.
– Значит, так, ласточка моя, у нас сегодня такие планы…
У Антона завибрировал телефон. Он достал его и начал читать сообщение, пропуская мимо ушей, что говорит учительница.
– Мне надо отойти, – сказал Антон, перебив Марию Евгеньевну.
– Да, да, конечно, – ответила женщина.
– П… пап! – возмущенно воскликнула Ева.
– По работе надо позвонить, ты пока познакомься с ребятами.
– П… па-а-а-п, – протянула Ева, давая понять, что ей не нравится, что тут происходит.
– Сейчас вернусь, – сказал отец.
– Я тебе припомню, – сурово произнесла девочка.
Выйдя в коридор, Антон поднес телефон к уху. Ходил от стены к стене.
– Какое еще дело?! – резко произнес он, как только ответили на том конце.
Он остановился и уставился в пол. Дослушав собеседника, Антон растерянно произнес:
– Как не того?
Тер пальцами глаза, сморщив лицо.
– Я сегодня подъеду в контору, там и поговорим, – сказал Антон и «повесил трубку».
Стоял с напряженным видом. Смотрел на девушку, идущую по коридору в его сторону. Та сияла улыбкой, а в руках у нее был букет роз.
«Как же я их ненавижу, – думал он, – подлые, трусливые люди. Мало им все денег. Готовы убрать кого угодно ради своей выгоды. Как так вышло? Не того человека. Боже! А что я? Я просто оружие. Нет, я тут не виноват. Я даже не знаю имен жертв. Ведь если они намереваются убить, то убьют. Наймут меня или кого-то еще, неважно. Виноват не я. Виноваты те, у кого было намерение убить. А я просто оружие. Без эмоций, без желаний, без личного мотива».
Девушка с цветами, проходя мимо Антона, поздоровалась с ним, но он не обратил на это внимания. Сел на корточки, опершись спиной на стену.
«Вернуть им деньги и послать к чертям? Завтра приехать, отдать деньги, и все. Потом найти работу, а может, вернуться обратно в больницу. Работал бы, как все люди, пока здоровье позволяет. Наверно, уже был бы заведующим отделения. Два высших образования – и что я делаю? Надо успокоиться. Опять эти мысли… Антон, ты это делаешь ради Евы. Работая в больнице, не заработать на ее будущее. Одинокое будущее».
* * *
Тяжелая металлическая дверь отворилась. В помещение зашел один страж. Еще двое стояли в коридоре.
– На выход!
Левий с трудом поднялся с пола, руки его по-прежнему были скованы за спиной.
Спустились по винтовой лестнице. На улице их встретили еще несколько конвоиров. Вдалеке Левий увидел повозку, запряженную двумя лошадьми, приближающуюся к тюремной башне. Сзади к Левию подошел незнакомый человек в черной накидке, расписанной золотыми узорами.
– Я отец Мартин. – Он приложил два пальца ко лбу.
Левий обернулся. Несколько секунд узник рассматривал переплетения искрящихся на Солнце желтых линий на одежде священника. Потом ответил:
– Левий Соэ.
– Я знаю кто вы.
– Вы будете сопровождать меня до города?
– Да. Я отвечаю за вас.
– Значит, если я потеряюсь, вам не поздоровится?
– Вы не потеряетесь.
– Скажите, а это настоящее золото на вашей одежде?
– Настоящее.
– Дорогой, наверное, плащик?
Отец Мартин молчал несколько секунд, глядя в глаза Левию, а потом произнес:
– Да, плащ дорогой.
– Интерес к такой роскоши – очень странное явление для человека, верящего в загробную жизнь.
– Спокойствие перед смертью – вот что действительно странно для человека, не верящего в загробную жизнь.