Лагерь

Великие не умирают

Если бы мне кто рассказал подобную историю, то я или не поверил бы, или покрутил бы этому человеку пальцем около виска, или просто посчитал его сумасшедшим. Но эта история, на счастье или на несчастье, произошла со мной. А себе я привык доверять. Поэтому расскажу вам всё, как было на самом деле, без прикрас и вымысла. Как говорится, за что купил ― за то и продал. Началась же эта история в самом конце учебного года, за две недели до моего четырнадцатилетия.

Уже шесть лет как я занимаюсь классической гитарой. После уроков в обычной школе без всякого предчувствия я пришёл в музыкалку, не успев забежать домой, чтобы пообедать. В этот день я с преподавателем готовился к переводному экзамену: отрабатывал крещендо и диминуэндо в «Пьесе в стиле фламенко» Ларичева.

За окном во всю цвела поздняя весна ― моё любимое время года. Уже отцвели берёзовые бруньки. Омытая майскими грозами природа успокаивалась, давая отдохновение аллергикам вроде меня. И вообще, вокруг разлилось то, что в народе называют благодатью.

Но в музыкальном кабинете было душно. Я хотел поскорее покончить и с Ларичевым, и с гаммой, и техническими вопросами и пройтись по нашему сосновому парку: послушать звуки взрывающихся почек, поглазеть на юную свежую зелень, вдохнуть всем своим существом запах сирени. Но я сидел, точно пыль, прибитая дождём, на чёрном потрёпанном стуле, нога моя стояла на чёрной затоптанной подставке, чёрные ноты, словно издеваясь, корчили мне свои гримасы, а мой чёрный ремень предательски впился в мой урчащий живот. И в этот самый момент кто-то аккуратно постучал в дверь.

На пороге появился высокий мужчина зрелых лет. У него была абсолютно белая, аккуратно зачёсанная шевелюра, абсолютно белая, идеально ухоженная борода, пронзительные, глубоко посаженные тёмные глаза, впечатляющий лоб с большими лобными буграми. Но поразительнее всего была одежда. На нём был чёрный в пол кожаный блестящий плащ, подхваченный таким же ремнём, на бляхе которого рисовался череп Адама. В руке мужчина держал непривычную для нашего времени трость с изящной формы рукоятью. Из-под плаща выглядывали мягкие, по всей видимости, удобные, ручной работы туфли. Я не совсем внимательный человек, но все эти детали мой мозг отсканировал мгновенно. Было предчувствие, что с этим челом мне придётся не раз иметь дело.

При виде незнакомца Татьяна Владимировна, мой преподаватель, так и расплылась в улыбке, которую я на ней никогда не видел. Мужчина галантно кивнул и сказал:

– Сударыня, прошу прощения за вторжение и прерывание занятия. Урок ― это священно! Ни один человек в мире не может и не должен нарушать его ход, как и ход времени. Но у меня на то столь важная причина, что я вынужден пойти на это преступление.

– Что Вы, что Вы, Пётр Ильич, не беспокойтесь, тем более, что мы уже заканчиваем, ― отозвалась Татьяна Владимировна, всё это время сидевшая, будто заворожённая.

– Ваш ученик, Владимир Русов, выиграл конкурс сочинений «Россия будущего». Я должен вручить ему пригласительный билет в Лагерь, ― при этих словах мужчина протянул мне конверт и добавил: ― Очень надеюсь, что Вы, Владимир, примете правильное решение. ― Затем обратился к Татьяне Владимировне: ― Ещё раз прошу прощения. ― И, поклонившись, вышел.

Татьяна Владимировна как сидела с блаженно-замороженной улыбкой, так с ней и осталась. Я подошёл, поводил перед её лицом рукой, пощёлкал пальцами около ушей, проверяя рецепторы, и спросил:

– Кто это был?

Татьяна Владимировна перевела взгляд от двери на меня и удивлённо спросила:

– Ты разве не понял? Это же Чайковский!

Я вытаращил на преподавателя глаза и, понимая, что кто-то из нас спятил, сказал:

– Если Вы о Петре Ильиче, то он скончался ещё в 1893 году, если мне память не изменяет. А сейчас за окном 2021. Нестыковочка, Татьяна Владимировна.

– Глупый мальчик, великие не умирают!

Тут уж я не выдержал и с возмущением огрызнулся:

– Я понял ― это розыгрыш, правда, неудачный, потому что я хочу есть, мне надо готовиться к ВПР по алгебре на завтра и доучить Ларичева, которого, я надеюсь, по дороге домой не встречу.

– Может и встретишь. Он умер недавно, в 2013 году. И обязательно поезжай в Лагерь.

– В какой Лагерь? ― выходя из оцепенения от последних слов, спросил я.

– В тот, в который тебя пригласил Пётр Ильич. Может быть, это будет самое лучшее в твоей жизни…

Я вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Встреча

На восьмой платформе Курского вокзала собралась огромная толпа из отъезжающих и провожающих в Лагерь людей. В страшной сумятице мама Володи Русова кидалась от одного вагона к другому, пытаясь выяснить у туроператоров «Подсолнуха», в какой вагон определили её сына. Двухэтажный поезд «Москва-Туапсе» был безучастен к происходящему, поэтому высокомерно посматривал на суетившихся. За пять минут до отправления началась посадка. Сопровождающий ребят парень, в зелёном галстуке, начал выкрикивать фамилии сочным басовитым голосом. Мама Володи в который раз напутствовала сына:

– Веди себя прилично. Раз в неделю у вас будет возможность звонить домой ― звони, я буду ждать. Почаще купайся ― не протухни. Подстирывай вещи ― с девочками ведь будешь общаться. Одеколон и дезодорант положила. И не вздумай устраивать сухую стирку, как в «Артеке»: грязное бельё в шкаф и туда дезиком. Додумался.

– Я весь отряд такой стирке научил. Мы пахли лучше всех в лагере, ― шёпотом заметил Вова, улыбаясь.

И тут раздалось:

– Русов!

– Я! Здесь! ― громко отозвался Володя так, что мама вздрогнула.

Вдвоём они начали пробираться сквозь толпу. Вова взлетел в вагон. Сопровождавший ему вслед крикнул:

– А маму поцеловать?

– Всё нормально. Иди. Устраивайся. ― Мама махнула сыну рукой, и оба улыбнулись друг другу.

В купе уже сидела девушка. Она была примерно того же возраста, что и Володя, но выглядела устрашающе. Полголовы было выстрижено наголо, а вторая половина окрашена в ядовито-розовый цвет. Уши, нос, нижняя губа были проколоты. «Наверное, и на языке прокол, ― подумал Володя, ― точно ЛГБТшница. Чтоб их…». Но виду не показал, постарался разговаривать дружелюбнее: целые сутки ехать.

– Привет! Кажется, я буду твоим попутчиком, ― сказал и одновременно засунул под нижнюю полку свою дорожную сумку, с раздувшимися бесформенными боками.

Девушка промолчала.

– У меня 6-е место. Верхнее, ― стараясь быть как можно более естественным, сообщил Вова.

– Верхнее займу я, ― вызывающим тоном, не терпящим возражения, заявила бритоголовая.

– Окей, как хочешь, я не против. Считается, что нижнее элитное, так сказать, но, если ты хочешь сверху, я уступлю даме ― проблем нет.

– Какая я тебе дама? Ты эти мужланские приколы брось! У нас равноправие, если что. Ты не в курсе? ― Бритоголовая вызывающе посмотрела на Вову.

– Как скажешь, я только «за», ― Вова постарался ретироваться и тут же понял, что со стороны выглядит, как щенок, виляющий хвостом перед своим хозяином. Обстановку разрядила появившаяся в дверях купе девушка.

«О чёрт, ― ругнулся про себя Володя, ― я тут с бабами, что ли, до конца дороги буду куковать. Эта тоже из партии независимых?» Парень пристально посмотрел на новенькую. «На ЛГБТшку не похожа. Может, из адекваток?»

– Всем привет! Я Оля. А вас как зовут?

– Привет! Меня Володя зовут. Ты сама чемодан закинешь наверх?

– А у нас рыцари перевелись? ― Ольга засмеялась бубенчатым голосом.

– Тебе повезло. Остался последний. Он перед тобой. ― Легко схватив тяжёлый чемодан, Володя забросил его на антресоль купе, воскликнув: ― Вуаля!

Ольга развела руками:

– Там же мои вещи, в которые я хотела переодеться.

Володя понял, что поторопился с помощью, взлетел на нижние полки буквой «л» и поставил чемодан перед девушкой.

– Вуаси!

– Иваси! ― прокомментировала бурную Володину деятельность розоголовая.

«Хорошо, что так срифмовала, могло быть и хуже», ― подумал Вова.

– Меня, кстати, зовут Ксюша. Я из Саратова. А ты? ― полностью игноря Вову, спросила она.

– Я из Ярославля. Володя, а ты? ― присаживаясь рядом с Ксюшей, поинтересовалась Ольга.

– Я из Жуковского, ― выпалил Володя. ― Слышали о таком?

– Первый раз слышу, ― отворачиваясь к окну, пренебрежительно заметила Ксюша.

– Что ты! Это легендарный город! У нас проводят МАКСы ― это шоу самолётов. Да и сами самолёты разрабатывают, испытывают их, ― всё больше воодушевляясь, заводился Вова.

– Какие-такие самолёты? Ты МС-21 называешь самолётом? Да ни одно уважающее себя государство это корыто с крыльями не купит.

Вова только хотел было возразить, как дверь купе отворилась и на пороге появился долговязый парень с толстым рюкзаком за плечами. Он улыбнулся так по-детски широко и открыто, что девушки в ответ ему заулыбались.

– А меня к вам направили. Всем привет! Меня зовут Лев, но я травоядный.

– Веган, что ли? ― морщась, спросил Вова.

– Ага! ― восхищённо ответил Лев. ― Животных не ем, мне их жалко.

«Блин, ну и компания. А я затарился на дорогу тушёнкой. Где мне её есть?» ― подумал Вова, а вслух спросил:

– Ты откуда, Лев?

– А ты не знаешь, где водятся львы? ― ехидно спросила Ксюша.

– Я из Москвы! ― гордо заметил Лев. ― Из самого сердца нашей родины.

– Из Кремля? ― иронично подковырнул Вова.

– Точно!

Все вытаращили глаза на Льва.

– Да шучу. Из Домодедово.

– Ещё один лётчик, ― кивнув в сторону Вовы, заметила Ксюша.

Поезд нехотя тронулся. Молодежь замахала руками родителям, которые во все глаза смотрели на своих чад. Через час к кое-как познакомившейся компании в купе заглянул парень в зелёном галстуке, сел рядом со Львом.

– Меня зовут Олег, я буду вас сопровождать до Лагеря и обратно. Присаживайтесь поудобнее. Скоро вас покормят обедом. Если что надо ― я на первом этаже, как раз под вами. Да, биотуалеты работают в круглосуточном режиме. Большая просьба: не кидайте в унитаз посторонних предметов.

– Так в унитаз обычно только посторонние и выбрасывают, ― резонно заметил Вова.

– А ты ещё и острячок? ― иронично спросила Ксюша.

– Эх ты, да у вас тут высокие градусы. Не шипите! Вы даже не представляете, какие вы счастливчики! ― Олег похлопал Вову по плечу и вышел.

– Зашебись! Я никогда ещё себя не чувствовала такой счастливой, как в компании этих недоносков, ― кивнув в сторону парней, заявила Ксюша, обращаясь к Ольге.

– Поверь мне, бывает и хуже, ― уже подмигивая парням, сказала Оля.

– Это кого ты недоноском назвала? ― спросил Володя, обалдевший от хамства попутчицы.

– Меня! ― примиряюще сказал Лев. ― Я родился шестимесячным. Меня и за человека-то не считали. Думали: окочурюсь. Такой выкидыш без имени. А я ничего. Выкарабкался. Окреп. Жить, видимо, хотел больше, чем умереть, ― и так по-детски простодушно засмеялся, что все подхватили его смех, и обстановка сама собой разрядилась.

В дверь купе постучали. Работник ресторана из огромного чёрного мусорного пакета начал доставать контейнеры с первым, вторым и третьим блюдами.

– Спасибо, ― за всех поблагодарил Лев.

– Так, посмотрим на дармовые харчи, ― вытирая руки влажной салфеткой, произнёс Володя, решив для себя, что на колкости розовой Ксюши он вообще никак не будет реагировать: нет человека в купе ― испарилась вместе с химическим запахом, который исходил от супа. ― Боже мой, какая вкуснятина: кубик «Магги» на первое. О, в этой жиже плавает даже лаврушка. Лев, ― обратился Вова к соседу, ― всё как ты любишь.

Лев замурчал:

– Ням-ням-ням, ням-ням-ням ― ничего искусственнее в жизни не едал.

Володя жалостливым голосом попросил:

– Слушай, будь человеком, составь компанию. У меня превосходный законсервированный в собственном соку ягнёнок. Ну ты же Лев?

– Прости, дружище, ― хлебая то, что называлось супом, отозвался приятель, ― ты путаешь меня с Волком из басни Крылова. Это тот был любителем жаркого. А я любитель травки.

Девочки отставили хлёбово и открыли контейнеры со вторым.

Ксюша брезгливо поморщилась:

– Это жратва для нищебродов.

Володя воскликнул с презрением:

– Как раз для меня! Кто у нас нищеброд? Я нищеброд! Господи, пошли этой полулысой розовой головке терпения, чтобы она пережила весь этот кошмар дороги. Аминь!

Ксюша поморщила губы:

– Всё сказал?

– А тебе этого мало? ― зло огрызнулся парень.

– Ну, с меня хватит … ― Не подобрав нужного слова, крутанула рукой по воздуху и полезла на верхнюю полку.

– А я так надеялся, что ты выпрыгнешь в окно. ― Затем обратился ко Льву: ― Так ты будешь ягнёнка?

– В собственном соку?

– В нём.

– А давай! Будем стресс заедать.

Ольга, всё это время сидевшая напротив мальчиков, казалась безучастной. Она попробовала суп ― отставила, немного поела овощного рагу с курицей ― отставила, отпила жидкости под названием компот, прибрала за всеми и залезла на свою верхнюю полку с электронной книжкой.

– Наконец мы с тобой остались одни, ― таинственно заявил Вова. ― Тебя как в этот Лагерь занесло?

Сев напротив нового приятеля, сытый Лев заговорил:

– Странная история произошла. Всё дело в том, что я ― поэт.

– Кто? ― Володя поперхнулся компотом. ― А сейчас такие водятся?

– Как видишь! ― сценичным жестом указав на себя, сказал Лев. ― Я ― поэт! Помнишь пророчества великого Гоголя: «Пушкин ― это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится чрез двести лет».

– Так то Пушкин, а у тебя как фамилия?

– Махалов! Лев Махалов! Но это не важно. Прошло 200 лет. И он родился! В моём обличье! Александр Пушкин XIX века ― это Лев Махалов XXI века! ― театрально подытожил парень.

– Не, ты серьёзно? ― начиная сомневаться в реальности происходящего, спросил Вова.

– Да, конечно, шучу. Просто мне нравятся его стихи. Я их все знаю наизусть. И сам пописываю. Слушай:

Чередой больных дождей

Я пытался грусть запить

И года из серых дней

Я нанизывал на нить.

– Я плохо воспринимаю рифмованные строчки. Поэзию не слышу, что ли. А ты о чём пишешь-то? О любви?

– Почему сразу о любви? О жизни во всём её многообразии.

– И получается? ― сочувственно поинтересовался Вова.

– Да! Я выиграл во всероссийском поэтическом конкурсе «Глаголица». Вот, послушай, ― и вмиг преобразившись, Лев прочитал своё стихотворение:

Нам всегда хватало неба и земли,

Для любви ― цветов, а для стихов ― бумаги,

Но жажда крови у правителей в крови ―

Вновь поднимает военные флаги.

Для повода достаточно причин,

Историки во всём найдут прикрасы.

И вот уже идут полки мужчин

Войне на корм, на пушечное мясо.

– Ну как? ― спросил Лев и даже немного зажмурился, боясь услышать разнос.

– Поражён! ―искренне удивился Вова.

Выдохнув, вернувшись к своему повседневному образу, Лев продолжил:

– Ко мне подошёл Антон Павлович Чехов и вручил мне путёвку в Лагерь. Так я оказался в этом поезде.

– Кто к тебе подошёл?

– Ты всё правильно услышал. Именно он. У меня такая же была поначалу реакция. А потом мой преподаватель литературы сказала, что великие не умирают.

С верхних полок одновременно свесились две девчачьи головы.

– Так, ― сказала Ольга, ― кажется, нам есть о чём поговорить.

И Ксюша, и Оля спрыгнули с полок. Одна подсела к Володе, другая ― ко Льву.

– А ты как здесь очутился? ― спросила Ольга, и все уставились на Володю.

– А мне сам Пётр Ильич Чайковский путёвку вручил, ― бросил, как плюнул, в сторону ребят свою историю Володя.

– За что ты её получил? ― спросила Ксюша.

– Не твоё розовое дело? ― зло ответил Вова.

– Послушайте, ребята, наша поездка начинает приобретать какой-то смысл, ― заговорчески проговорила Ольга. ― Мы же все с вами понимаем, кто такие Чехов, Чайковский, в моём случае Дмитрий Менделеев.

– Чёрт! ― ругнулась Ксюша. ― А меня навестил Миша Ломоносов.

– Хорошо, что не Вася. Как-то ты с великом по-панибратски? ― заметил Володя.

– А почему бы и нет, если он мой дальний родственник.

Все вытаращились на Ксюшу.

– Ну да. У Ломоносова была дочь Елена в замужестве Константинова, у неё родилась дочь Софья в замужестве Раевская, у неё ― Мария в замужестве Волконская, у них родился Михаил, у Михаила Пётр, у Петра Андрей, у Андрея мой батя Пеэтер.

– Звучит, как начало Библии! ― восхитился Лев.

– Кто твой батя? ― с вылупленными глазами спросил Володя.

– Пеэтер, то есть Пётр. Пётр Андреевич Волконский. Он эстонец. Рок-музыкант, композитор, актёр, режиссёр.

– Значит, твоя фамилия Волконская? ― заметил Лев. ― Как это романтично!

– Моя фамилия Нерусова. Ксюша Нерусова. Я незаконнорожденная дочь. И отец о моём существовании, скорее всего, не догадывается. А ставить его перед фактом ― не собираюсь. Меня всё устраивает.

– Нерусова ― это антоним Русову. Мы с тобой даже на фамильном уровне непримиримые враги. Теперь всё проясняется, ― сощурив глаза, закивал головой Володя. ― Если бы Михайло Васильевич смог увидеть своего потомка в твоём лице, он бы, наверное, обалдел, ― задумчиво сказал Вова.

–Да видел он меня. Не переживай: даже ручку поцеловал.

– Дивны дела твои, Господи, ― заключил Лев, а затем обратился к Ольге, которая всё это время не подавала признаков жизни:

– А Менделеев тоже твоя родня?

Ольгина история и не только

― Не знаю, но с моей родословной такого не исключаю, ― тихо отозвалась Ольга.

– А что с твоей родословной не так? ― поинтересовался Володя.

– Да там такое, что сам чёрт ногу сломает. У меня столько королевских титулов, что и не перечислишь.

Лев сначала присвистнул, а потом заканючил:

– Ну расскажи!

Ольга обвела всех внимательным взглядом, ища с чьей-либо стороны подвох, и, заметив только любопытные глаза, сказала:

– Ладно, если коротко, то вот. Моя мама ― дочь короля королевства Эсватини.

– Ни хрена себе! ― воскликнул Лев. ― Так ты принцесса? То-то я смотрю: ты какая-то не такая.

– Поаккуратнее со словами. Ладно?

– Прости, сорвалось, ― Лев примирительно заулыбался.

– Бабушка когда-то училась в Великобритании, и на счастье или беду в это же время учился мой африканский дед Мсвати III, тогда он был всего лишь наследным принцем ― второй сын короля Собуза II. Конкуренция у деда была ого-го, потому что Собуз имел 70 жён и двести пятьдесят детей.

– Слабак твой прадед! То ли дело наш Владимир Креститель! Жёны с наложницами в сумме дали ему около восьмисот детей, ― вмешался Володя.

– Согласна, ― ничуть не обидевшись, заметила Ольга. ― Моему деду, всего 52 года. У него пока что 13 жён и 25 детей, правда, это только официально. Мама-то моя в этот счёт не входит. Мсвати ещё очень дебелый мужичок, репродуктивный. Мне кажется, он только во вкус вошёл.

– Слушай, а ты его вживую видела? ― поинтересовался Лев, всё это время не мигая смотревший на Ольгу.

Оля засмеялась.

– В прошлом году он нас пригласил на праздник тростника.

– У них там больше ничего не растёт, что ли? ― полюбопытствовал Вова.

– Вот парадокс! Страна маленькая, но в ней всё есть, особенно страшная нищета. При умном правителе народ мог бы жить безбедно. Мы все на Россию дух тянем, мол, страна большая, поэтому порядка нет. А королевство Эсватини маленькое, но там тоже порядком не пахнет. Там блаженствует только король, он же дед.

– Королевство Эсватини? ― задумчиво произнёс Володя. ―Я в детстве обожал политическую карту мира. Такое смешное пристрастие было. Часто перерисовывал континенты со странами.

– Действительно, интересное пристрастие для ребёнка, ― подковырнула Ксюша.

Не обращая внимание на её реплики, Володя продолжил:

– Вот что-то не припомню, где это королевство находится? Между Мозамбиком и ЮАР есть только Свазиленд.

Ольга с удивлением посмотрела на Володю.

– Это оно и есть. У тебя карта, видимо, выпущена до 2018 года. Дед государство по собственные воли недавно переименовал.

– Всё могут короли, ― запел Лев, не попадая в ноты.

– Ты хотела рассказать о встрече с ним на бамбуковом празднике, ― напомнила Ксюша.

– Точнее, на тростниковом. Да я с ним и не встречалась. Мы с мамой стояли как туристы в отведённом месте, а он в нашу сторону даже не посмотрел ― так был занят. ― Ольга загадочно улыбнулась своим воспоминаниям.

– Чем занят? ― вживаясь в рассказ, спросил Лев.

– Точнее, кем, ― и Ольга залилась своими бубенчиками. ― На праздник тростника грузовиками везут со всей страны невест. 21-летние девственные полуобнажёнки, их около 50-ти тысяч, перед ним танцуют, поют, трясут всем, чем можно. А он среди них выглядывает себе новую жену. Смехота!

– Ну и нашёл? В 21 год прям девственницу? ― сомневаясь в правдоподобности услышанного, поинтересовалась Ксюша.

– Он сам закон издал, чтобы до 21-го года девушки сексом не занимались. Так он борется со СПИДом и ВИЧ, в которых страна погрязла. Хоть это и не моего ума дело, но деда я осуждаю. А целомудренность там легко восстанавливается в церкви.

– Как это? ― удивилась Ксюша.

– Пришла. Покаялась. Стала целомудренной. Проще пареной репы. Но больше всего раздражает, что дед Мсвати вроде бы получил европейское образование, а ведёт себя, как дикарь. Дворец свой утопил в роскоши, жёны с детьми купаются в богатстве, хвастаются в Инстаграмм, кто круче одевается, а он не может даже больницы людям построить.

– И как с этим не бороться? ― вставила свою тему Ксюша.