Последний поезд

Верблюд прерывисто вздохнул, бросив на стол ручку и закрыв тетрадь. Момент, когда он почувствовал острое желание сделать это, совпал с тем, когда за окном пронесся другой поезд, двигавшийся в обратную сторону. Сидящий напротив Эрнесто, внимательно проследивший за составом, но так никого и не увидев в промелькнувших окнах, обратил свое внимание на соседа.

– Не пишется?

Верблюд устало обхватил голову руками.

– Осточертело…

– Что именно?

– Это. Вот это вот все, – он обвел взглядом вагон. Увидев непонимание в глазах спутника, он решил объясниться. – Поезд в никуда. Одна и та же станция. Те же пассажиры и проводницы. Вот откуда в таких условиях взяться музе?

Эрнесто, который и вправду был похож на тезку по фамилии Че Гевара (а может, им и являлся в действительности) невинно пожал плечами.

– Напиши тогда о…

– Обо всех написал. О каждом, кто есть на этом поезде.

Бородач искренне удивился.

– Даже о машинисте?

– Еще двадцать лет назад.

Эрнесто откинулся на спинку сидения.

– Слушай, точно, ты же показывал мне…

Верблюд яростно закивал.

– Говорю тебе, эта поездка буквально высосала из меня все вдохновение. Даже медитация уже не помогает!

Эрнесто растерянно развел руками.

– Может, начнешь рисовать?

– И без меня тут художников полно, не стану же я… – он махнул рукой, не договорив начатое и уставившись в окно, за которым монотонно двигался самый скучный пейзаж, какой только можно представить – зеленые луга с многочисленными лесополосами из хвойных и лиственных деревьев. Не было даже озер, рек, гор или дорог. Кто-то из пассажиров однажды заявил, что видел один и тот же куст три раза, а значит согласно Данте, они проехали три круга ада, и осталось всего четыре, после чего все закончится. Но это было уже очень давно, а тот самый «умник» успел увидеть знакомый куст уже пятьсот двадцать пять раз.

– Может, чаю? – революционер участливо постучал по алюминиевой кружке, мельком взглянув на проходящую мимо по коридору плацкарта школьницу в больших наушниках. Верблюд несколько секунд глядел на стол невидящим взглядом, после чего медленно встал.

– Пойду, посмотрю, когда следующая остановка.

– Вроде же в…

– Я сам посмотрю!

Пройдя мимо купе с двумя ортодоксальными евреями, молодой японкой с рыдающей девочкой, компанией юношей, играющих в карты под песни Queen, супругами из Англии, кудрявым гитаристом с щетиной и рыжим котом, молчаливыми мускулистыми французскими военными, бабушкой и внучкой с побережья Норвегии, угандийским стариком-шаманом и толстым гиком с пачкой комиксов за пазухой, мужчина оказался в конце вагона.

Сам Верблюд имени своего не помнил, как и остальные, и прозвище получил из-за каравана «кораблей пустыни» на серой футболке. Здесь, у расписания остановок, его встретила легким взрывом надутой жвачки та самая школьница. Убрав огненные волосы за спину, она настойчиво стучалась в комнату проводниц.

– Через пять минут, – бросила она, увидев палец Верблюда на бумажке. Тот лишь устало сжал руку в кулак. – Извини. Ты хотел лично взглянуть…

Мужчина скривил губы в прощающей ухмылке и вопросительно посмотрел на спутницу и дверь. Девочка возмущенно мотнула головой.

– Уже который год прошу у них чистое белье, а меня игнорят. Такое ощущение, что мы на каком-то восточно-европейском поезде – сервис просто бесит.

– Так ведь так и есть…

– В смысле?

– Видишь эту надпись? «РЖД». Это «Российские Железные Дороги».

– Ты гонишь…

– А ты не знала? – Верблюд вскинул брови.

– Черт, нет, я думала, именно так и должен выглядеть поезд в Ад. Типа, что это уникальный дизайн и все такое.

– Ну вот…

– Охренеть, и я узнаю это спустя столько времени. Мог бы и раньше сказать – ты же из России.

– Да многим говорил…

– Но не мне.

– Уж извини.

Рыжеволосая устало улыбнулась, по-новому рассматривая трехбуквенную аббревиатуру.

– Как же вы, русские, ездите в таких?

– Привыкли.

В наступившей тишине послышался щелчок, после чего дверь перед школьницей открылась, явив стройную высокую блондинку в юбке-карандаше и белой блузке.

– Что вы хотели? – голос был юный и немного дерзкий.

– Немного уважения с вашей стороны, дорогуша. Я, конечно, понимаю, мы тут не к райским кущам едем, но раз уж постелили белье, будьте добры сменить его. Мне уже просто неприятно лежать на вонючих простынях.

– Смена белья производится по прибытии к вокзалу.

– Так он когда еще будет!

– Ждите.

– Чего ждать? Второго пришествия Спасителя нашего?

– Насколько мне известно, Божий сын не планирует нисходить на землю в ближайшее время. Смотрите расписание.

– Вы прекрасно знаете, что там нет никакого вокзала.

– Скоро появится, – проводница закрыла дверь, не дав школьнице продолжить спор.

– Белье дайте, черти!

Стукнув напоследок по двери, девочка-подросток сдула нависшую над глазами прядь волос. Верблюд, следивший за разговором, скрестил руки на груди.

– Не устала еще просить?

– У меня встречный вопрос: в ваших поездах такие же хамоватые проводники?

– Вообще-то, в основном, да…

– Прелесть.

Тем временем поезд начал замедлять движение, приближаясь к очередной, но по сути той же самой станции, где их жала одна и та же торговая лавка под полосатым тентом и неизменным продавцом.

– Российские Железные Дороги, подумать только, – Рыжая фыркнула, праздно оглядывая окрестности.

К этому моменту произошло уже абсолютно все, что могло произойти. Пассажиры выпрыгивали между станциями из окон – и тут же материализовывались на своем месте. Пытались захватить поезд – но машинист был бессмертен, а управление составом не отзывалось на действия мертвецов. Убегали со станции – чтобы всего через сутки снова выйти к ней. Кололи себя и друг друга ножами – безрезультатно.

В конце концов, большинство смирилось с положением дел, хотя некоторые позволяли себе вольности. Кто-то развлекался тем, что выходил на станции и ждал «следующего» поезда. Кто-то выбирался на крышу. Кто-то просто время от времени устраивал геноцид среди пассажиров – от скуки. За то время, что Верблюд провел здесь, пассажиры успели пережить сотни войн, тысячи оргий и бесчисленное число попыток построить в этих условиях своего рода цивилизацию. В конечном итоге, по крайней мере, пока что, здесь установилась атмосфера обыкновенной, хотя и не в меру чудной, поездки вроде рейса Москва-Владивосток, помноженной по продолжительности на миллиарды миллиардов.

О том же, что поезд следует в преисподнюю, каждый из присутствующих знал с самого начала, просто по умолчанию. Другое дело, что не каждый помнил свою земную жизнь, и соответственно зачастую собственное имя и причины гибели. Верблюд, будучи когда-то писателем, ради пресловутой забавы уже сменил десятки амплуа, примерим образы как выдуманные им лично, так и созданные другими авторами. Сейчас он даже не мог с твердостью сказать – таким ли был его характер при жизни.

Скучающими глазами он смотрел на Рыжую, вспоминая, как убивал ее, любил, предавал, боготворил, занимался с ней сексом и расчленял ее тело на куски. А она делала то же самое с ним. И все они, пассажиры «адского» поезда сотворили в этих тонких стенах уже столько всего, что даже сам Сатана не смог бы предложить им чего-то нового. Хотя может в этом и крылся весь подвох. Может эта поездка и не должна никогда закончиться, а люди, оказавшиеся в замкнутом кольце непрерывного движения, не должны добраться до ада, навсегда потерявшись где-то на пути к точке В.

Кто-то утверждал, что все присутствующие здесь – находятся в коме и потому вынуждены ждать, находиться в таком подвешенном состоянии. Сам же Верблюд придерживался мнения, что это и есть Ад, а заодно Рай, Нирвана и что там еще у верующих после смерти. Раз существует загробная жизнь, то почему бы ей не быть вот такой – бесконечным существованием на полке плацкартного вагона поезда, движущегося через пейзажи с банальной открытки за тридцать рублей. Впрочем, в глубине души он опасался истины – все-таки это именно Ад. По крайней мере, для него.

Помнится, он читал рассказ-анекдот про мужика, который после гибели был волен скитаться по всей Вселенной и видеть невероятные чудеса, да только спустя миллион лет это наскучило ему, а придя за окончательной смертью к божеству, он понял, что не получит желаемого.

«– В таком случае, я оказался в аду!» – воскликнул он.

«– А что, ты только сейчас это понял» – ответили ему.

Да уж, подумал Верблюд. Такой исход всяко лучше, нежели чертова поездка по железнодорожным рельсам. Но, по крайней мере, здесь было с кем поговорить.

– Знаешь, – школьница сняла наушники, в которых, кажется, ничего и не играло. – Если в Ад следует поезд, то, наверно, в Рай должен лететь самолет.

– Типа из-за комфорта?

– Ну да, и еще он же вверх летит, к небесам, к Богу.

– Но мы-то едем не вниз.

Рыжая задумалась на время.

– В моей жизни в ад не было нужды спускаться – он был там, на земле.

Сказано было меланхолично, буднично. Верблюд промолчал, раздумывая над этими словами. За окном проплыла лавка. Рыжая запрокинула голову так, как делают только взбалмошные школьницы, когда делать им нечего, и снова уставилась в никуда.

– Потрахаемся?

– На станции?

– Можно здесь…

Верблюд позволил себе перебрать варианты.

– Можно, например, у торгаша.

– Да, там прикольно, – девочка вытащила изо рта жвачку и прилепила ее на дверь проводниц. – Пойдем?

Войдя в тамбур, они дождались появления той самой блондинки в форме, которая неторопливо открыла входную дверь и спустила лестничный трап. Выпрямившись, она спустилась вниз, и Верблюд с Рыжей уже собрались последовать за ней, как вдруг оба резко замерли. Снаружи, у входа, стояла женщина с билетом в руках и небольшим чемоданом на колесиках рядом.

Мужчина сразу отметил приятную европейскую внешность: длинные волнистые каштановые волосы, большие зеленые глаза, чуть вздернутый носик, стройная фигура. Девочка обратила внимание на простые белоснежные футболку и бриджи, летние сандалии и очаровательную сетчатую панамку. Незнакомка взирала на поезд с изучающим интересом, пока ей не протянула руку проводница, тянущаяся за проездным талоном.

– Анхела Веллес. Мадрид, Испания. Тридцать четыре года, – блондинка внимательно рассмотрела бумажку. – Ваше место в середине вагона, сорок шестое, нижняя полка. Проходите, пожалуйста.

Женщина подхватила чемодан и, встретившись взглядом с Верблюдом, обратилась к нему.

– Извините… вы не поможете?

Тот, спохватившись, спустился на пару ступеней вниз и взял поклажу. Немного смущенная, испанка прошла мимо таращившейся на нее Рыжей.

– Добрый день.

Оказавшись в своем купе, она присела, показав, куда поставить чемодан.

– Благодарю вас.

Она явно старалась не замечать того, что на нее уставились все пассажиры вагона, этого и даже соседних – те стояли в проходе, толкаясь между собой. Верблюд и Рыжая осторожно присели рядом. Переглянувшись, они молча кивнули друг другу – «давай ты». Наконец, девочка решилась подать голос.

– Скажите… Анхела, а вы как здесь оказались?

Испанка выдавила вежливую улыбку.

– Ну… как и все, наверно, кто тут есть. Я умерла.

Рыжая с задумчивым видом откинулась назад.

– Ага… – она снова посмотрела на Верблюда и тот перехватил эстафету допроса.

– И как же это произошло?

– Да случайно. Нелепо даже. Поскользнулась на мокром кафеле и, видимо, ударилась головой насмерть.

Женщина решилась все-таки прояснить ситуацию.

– Прошу прощения, а почему все так смотрят на меня?

– Вы первая и единственная за десятки лет, кто сел на этот поезд.

– В каком смысле десятки лет? То есть, вы здесь все уже давно?

Рыжая облокотилась на столик, взлохматив волосы.

– Мы здесь уже чертовски давно. Причем оказались мы тут сразу все вместе. И без билетов.

Верблюд протянул руку.

– Можно взглянуть?

Впрочем, ничего нового он не прочитал. Лишь краешек талона украшали пресловутые три буквы – РЖД – оттесненные золотом.

– Скажите, – женщина явно была взволнована тем фактом, что поезд едет уже столько времени. – А когда же мы должны приехать?

– А что? – Рыжая горько усмехнулась. – Вам не терпится в ад?

– В ад? Нет, что вы… Я еду в Рай.

Пассажиры, ловившие каждое слово новенькой, как один вздрогнули.

– Такого не может быть, – Верблюд мотнул головой. – Мы все едем в Ад. Он в одной стороне. Кто… кто вообще вам сказал, что вы попадете в рай?

Веллес смутилась, но ответила уверенно.

– Я просто знаю. Да и не должна я в ад попасть. Я не убивала, не крала, да и в целом жила честно. Может тут какая-то ошибка… Постойте, а вы откуда знаете, что поезд направляется в Ад?

– Да оттуда же, откуда и вы.

Рыжая резко встала, хлопнув ладонями по коленкам.

– Так, с меня хватит – я иду к проводникам. Пусть объяснят, что вообще происходит. Чертовщина какая-то, ей-богу.

Едва школьница ушла, ее место занял кудрявый гитарист.

– Мисс, а вы точно уверены, что вам в рай? Может, вы просто пытаетесь отрицать это?

– Слушайте, я со всей определенностью могу сказать, что еду прямиком в рай и никуда больше. Меня сейчас больше волнует, как долго я буду ехать туда.

И что же, вы совсем безгрешны?

– Ну почему же… как и все… просто я старалась жить по справедливости и если были у меня грехи, то совсем немного.

– Да что мы все ходим вокруг да около? – один из евреев вскинул руки. – Достаточно одного – вы верующая?

– Нет, и никогда не была.

– Вот и все! Как и остальные здесь, вы просто обязаны проследовать до Ада, поскольку атеистам вход на небеса закрыт.

– Минутку, ну это же бред. Почему тогда я изначально не ехала с вами, а? Может, потому что мне уготован иной путь?

– Дамочка, рельсы здесь одни, – старушка Грета ощерилась в самоуверенной ухмылке.

– Но все же она права, – Верблюд оглядел остальных. – Она появилась позже остальных, этому должно быть объяснение.

– Скажите, пожалуйста, – голос подала японка. – А вы в каком году умерли?

– В восемнадцатом.

– В двухтысячном? – азиатка ошарашенно прижала ладонь к губам.

– Да, а что?

– Просто… – Эрнесто хмуро почесал висок. – Мы то все из двадцатого века.

Испанка виновато, но удивленно отвела глаза.

– Сожалею…

Послышался чей-то смешок в толпе. Толстый гик по имени Хорхе вышел вперед.

– А я, кажется, все понял, – он с важным видом дождался, пока все обратят на него свой взор. – Это проверка.

– В каком смысле? – спросил один из французских солдат.

– Не пассажирка она вовсе. А помощник Бога, который должен выявить среди нас тех, кто достоин рая.

– Я хоть и не верующая, – белокурая англичанка переступила с ноги на ногу. – Но разве это не определяется прожитой жизнью? Довольно несправедливо кидать людей в ограниченное пространство на долгие годы и ждать, что они будут молиться по три раза в день. Учитывая, что происходило в этом поезде, проверку не прошел ни один из нас.

– Уверяю вас, я обычная пассажирка, – Анхела взволнованно подвинула чемодан ближе. Она почти с облегчением заметила приближающуюся Рыжую. – И я очень надеюсь, что проводники разъяснят всю эту странную ситуацию. Девушка, что они вам сказали?

Рыжая мрачно согнала музыканта со своего места и тяжело вздохнула.

– Вы действительно едете в Рай…

Среди поднявшегося ропота выделился хриплый голос угандийского шамана.

– Беда в том, что ни в Рай, ни в Ад мы, судя по всему, так никогда и не доедем. Я уже говорил и повторю еще раз – их попросту не существует, а все это на самом деле является одной из миллиарда проекций загробной жизни, в которой объединились нами угасшие сознания.

– И мы снова возвращаемся к вопросу, – Верблюд уже явно злился. – Какого черта, в таком случае, она оказалась здесь спустя столько времени?

Африканец замялся, поправляя очки. Англичанка же снова вернула разговор в русло обсуждения.

– Если она едет в Рай, значит он там же, где и Ад, – в ее тоне послышалась надежда. – Вдруг это одно и то же место?

– Угу, – Эрнесто усмехнулся. – А там уж будьте добры: грешники – налево, святоши – направо.

– В любом случае, я согласна с Хорхе, – японка кивнула на толстяка. – Только проверяет нас не она, а кто-то повыше. Мол, как мы поведем себя в отношении этой женщины. Сделаем ей плохо из-за того, что она едет в Рай, а мы – нет, или не станем трогать и заслужим тем самым место на небесах.

– Эм… я вообще то слышу вас, – испанка деликатно подняла руку. – И мне что-то не очень нравится эта полемика.

– Гражданка, уверяю вас, – Верблюд недовольно поерзал на сиденье. – Нам тоже не очень радостно от того, как нас дразнят тем, что кто-то тут едет нимб надевать, а кому-то до конца времен будут вилами в задницу тыкать.

– Я здесь при чем? – Анхела тоже начала негодовать. – Вы в мое положение войдите. Жила себе с мужем, тут бац – разбила голову о новенький кухонный пол и внезапно оказалась в поезде, полном грешников, которые бог знает сколько лет занимаются здесь бог знает чем. Представить себе даже боюсь, что тут творилось.

– Посмотрела бы я на тебя, окажись ты в моей шкуре, – Рыжая вызывающе взглянула на женщину. – Ты на нас свысока-то не смотри, не отрастила еще крылышки.

– А что, я виновата в том, что вы свои жизни испоганили? Может, мне еще извиниться перед каждым, что я одна билет получила?

– Тон свой сперва поубавь, – школьница дерзко стукнула ногой по чемодану. – Ты тут одна, а нас два десятка вагонов.

– Я сейчас к проводникам пойду, если будете угрожать мне.

– Пхах, нашла у кого помощи искать. Ну, давай, дерзай. Посмотрим, как они тебя выручат.

Последняя фраза несколько смутила Веллес и она предпочла остаться, шумно и обиженно сопя.

– Угораздило же…

– Слушайте, а чего мы тушуемся действительно? – Рыжая обратилась к остальным. – Нам терять нечего, а я бы с удовольствием поглядела на оприходованного сотней грешников ангелочка. Да еще такого наглого.

– Только пальцем тронь, гадина, – испанка привстала, хватаясь за лежащий рядом ножик. – Я тебе устрою корриду. И вам всем тоже.

– Взгляните на нее, – Эрнесто определенно веселился от происходящего. – Без пяти минут на небесах, а уже готова разить «святым клинком» нечистых. Оставьте эту работу архангелу Михаилу, мадам – мы уже тысячи раз успели помереть. Зная о решимости Рыжей, могу лишь посоветовать закрыть глаза и думать об Англии.

– Постойте, но что если это действительно тест? – Хорхе нервно закрутил головой. – Вы что, упустите шанс попасть наверх ради одного перепихона с этой залетной?

Супруг британки иронично прищурился.

– Если ты всерьез думаешь, что боженька простит тебя после всего, что ты наделал лишь потому что разок удержал свой член в штанах, то у меня плохие новости для твоего ай-кью.

– Но зачем тогда она здесь? – толстяк подошел еще ближе. – Это же явная подначка – пихать святую в поезд с такими, как мы.

– А я скажу, что здесь действительно не так, – его оппонент тоже сделал шаг навстречу, одновременно приблизившись к испанке. – То, что эта дрянь не верит в рай, но попадет туда, а я не верю в ад, но меня везет туда чертов поезд вот уже десятки лет.

Он повернул голову к виновнице конфликта.

– Если твой Бог и вправду существует, тебе самое время начинать молиться ему, потому что я намерен стоять в первых рядах тех, кто пустит тебя по кругу.

– Сделаешь это, – Анхела подняла лезвие выше. – И я заставлю тебя сожалеть об этом до самого прибытия в Ад.

– Фантазии не хватит, – Рыжая, стоявшая позади британца, оскалилась. – Давай, Макбет, ты первый.

Она подтолкнула мужчину к испанке, но та отреагировала молниеносно – клинок тут же оказался в животе англичанина по самую рукоять.

– Ммм, дрянь… – только и успел промычать сквозь зубы Макбет, прежде чем замертво упасть на пол.

Школьница лишь заливисто рассмеялась, а вместе с ней – половина вагона. Эрнесто, закуривая сигару, покосился на испуганную пассажирку.

– Ножик-то зря из рук выпустила.

Анхела и сама поняла это, но поздно. Рыжая вместе с Верблюдом и остальными уже приготовились наброситься на свою жертву. Оттолкнув руку Веллес, девочка уверенно схватила женщину за шею и прижала к окну, как вдруг поезд резко начал тормозить. С конца вагона послышался звонкий голос проводницы.

– Станция Рай! Стоянка – одна минута!

Пассажиры с обомлевшими лицами завертели головами и вскоре заметили усиливающееся сияние по левую сторону. Грешники, забыв о добыче, толкаясь и пихаясь, прильнули к окнам, пытаясь увидеть источник света. В полной тишине перед ними среди холмов возник белоснежный город высотой в сотни метров. Блестящие башни, чьи основания тонули в серебристой дымке, выглядели прекрасными свечами в гигантском нежном торте. Солнечные блики освещали восхитительные изящные здания, гуляли по просторным улицам и паркам, украшали счастливые лики жителей «небес».

Даже досюда доносились переливчатый звон колокольчиков, умиротворяющий хор ангелов и еле уловимая музыка, вселяющая тепло в сердца и умиротворение – в разум. Раскрыв рты, пассажиры поезда не заметили, как мимо них к выходу спешно пробирается испанка с чемоданом. Оказавшись в тамбуре, она, не отрывая взгляда от райского мегаполиса, сделала шаг на лестницу. На фразу проводницы она отреагировала не сразу.

– Анхела Веллес, вам запрещается сходить на этой станции.

Та дернула головой.

– Ч-что? Почему?

– Нарушение пункта один и пять правил поведения на поезде Земля-Ад.

– Я не поняла. Что это значит?

– Она убила…

Женщина обернулась и увидела Верблюда, на лице которого читались одновременно задумчивость и ошеломление.

– В каком смысле?

Проводница-блондинка продолжила.

– Согласно уставу данного состава, пассажирам разрешаются: прелюбодеяние, ложь, воровство, насилие и убийство. Исключение составляют те, кто следует в Рай. В случае нарушения ими данного правила, они не допускаются до выхода на вышеупомянутую станцию и следуют до конечного пункта назначения.

– Но ведь они… уже мертвые, – испанка пораженно глядела то на блондинку, то на Верблюда. Тот даже не смотрел на уплывающий за окном вид на город. Его взгляд был прикован к Анхеле.

– Проверяли не нас. А тебя.

– Нет…

– Но ты не прошла тест.

Рядом появился Эрнесто, показавший на расписание, висящее на стенке.

– Здесь новая строчка, – он медленно прочитал вслух выведенные ярким красным цветом слова. – Вокзал Ада. Прибытие… через десять минут.

В открытые настежь форточки пахнуло жаром.

Обложка: https://www.goodfon.ru/wallpaper/poezd-vokzal-utro-art.html