Богиня в спортивном костюме

Пролог

– Боже, боже, только не это. Такого просто не могло произойти со мной. Только не со мной. Я же умная, рассудительная, и я ненавиииижу толстяков. Ненавижу,– словно мантру шептала я про себя, бегая по незнакомому помещению в поисках своего любимого бюстгальтера. Судя по всему это не квартира, а гостиничный номер. Очень дорогой гостиничный номер. Я старалась не смотреть на похожую на футбольное поле кровать, где которой вальяжно развалившись, громогласно храпел бегемот. Нет, не бегемот, а скорее похожий на тюленя, выброшенного на берег, огромный мужик, рядом с которым я проснулась сегодняшним недобрым утром абсолютно, бесстыдно голая. Он, кстати, тоже одет был лишь в криво натянутые на голову мои трусики. Твою ж мать. Искомый лифчик, обнаружился в его сарделькообразных пальцах.

– Да и черт с ним, -подумала я. Хотя бельишко привезенное мною из Франции было невообразимо жалко. Но представив, что этот человек – гора проснется и даже, может быть, начнет качать права, я поняла, что обойдусь без красивого комплекта. Натянула на голое тело платье, и подхватив туфли выскочила в длинный кишкообразный коридор. Как раз вовремя.

– Детка, ты еще тут? – услышала я офигенно сексуальный голос. Если бы не знать кому он принадлежит, я бы наверное влюбилась. Неужели эта гора сала может издавать такие приятные звуки?

– Хрен тебе,– буркнула я под нос, и ломанулась куда глаза глядят, в поисках лифта.

Сбежать, забыть и больше никогда не вестись на уговоры идиоток подруг. Эх, если бы я знала к чему приведет меня легкомыслие вкупе с непроходимой тупостью. Но в тот момент меня гнало единственное желание – свалить. А нет, второе было накостылять Дашке, ведь это благодаря ей я попала в идиотское положение.

Глава 1

Вечер накануне…

Все вокруг мерцало, выло, извивалась. Я поморщилась, как от зубной боли, и сделала глоток отвратительного смузи. Подозреваю, что гадость скисла от взгляда, которым меня одарил бармен, когда я делала заказ. Только идиот мог устроить корпоратив посвященный дню рождения фитнес-клуба в ночном клубе. Притащить людей, которые постоянно соблюдают режим и сушатся в заведение, где из правильного питания присутствуют только вода и лед – верх извращения. На такое способен только Борис Ефимович – наш генеральный. Я уж не знаю, кто дал ему погоняло Дядюшка Ау, но он ему невообразимо подходит. Если мужику крикнуть в ухо, то сто процентов услышишь раскатистое эхо. Мозга под толстой черепной костью у нашего начальника отродясь не было. Родился без ненужного атавизма. Пропустить вакханалию тоже было нельзя, так как накануне соревнований скандал с шефом мне вообще был не нужен.

– Лесь, у тебя такая морда сейчас, как у Волан де Морта. Такое ощущение, что через пять минут убивать начнешь,– хихикнула Дашка, – может вина выпьешь грамульку.

– Слушай, отвянь. Знаешь же, что это абсолютно исключено,– скривилась я. Хотя сейчас мне хотелось не вина, а водки, лишь бы не видеть творящегося вокруг адского бала. Вот только пить мне нельзя. В крови отсутствует липид расщепляющий алкоголь. Ложки сорокаградусного нектара мне достаточно, чтобы улететь в заоблачные дали на золотом единороге. При этом я не вырубаюсь, а наоборот становлюсь веселой и безбашенной. Жаль на утро не всегда помню, что творила ужравшись тремя каплями алкоголя до свинячего визга. Зато почти всегда, за редким исключением, мне бывает стыдно, потому что-то, что мне рассказывают свидетели моего позорного триумфа – это треш, угар и содомия. По крайней мере Дарья это так называет. И сейчас ей похоже тоже офигенно скучно, раз подруга предлагает мне выпить.

– Да ладно тебе, хоть развлечемся, а то я скоро в петлю полезу – хмыкнула дурочка. Ну уж нет, в этот раз на ее удочку я не попадусь.

А потом я почувствовала толчок в спину, и кверху ногами полетела с идиотской, неудобной барной табуретки. Тренированное тело само сгруппировалось в воздухе, но я все равно больно ударилась об пол самой любимой частью своего организма – задницей. Прекрасное продолжение замечательного дня.

– Простите ради бога,– услышала я невероятно сексуальный голос с хрипотцой, от которого мое тело покрылось толпами липких, очень колючих мурашек. Я аж забыла об отбитой мадам сижу. Вот, сейчас мне наконец то фортанет, и я обрету женское счастье в объятиях принца. Ромка, с которым у меня отношения вяло тянутся почти год, начал утомлять. Тело у него, как у бога, конечно. Но мозг, как у цыпленка – бройлера. Я подняла голову в надежде увидеть перед собой секси Апполона и едва не застонала. – С вами все в порядке?

– В полном,– пробухтела я, разочарованно рассматривая толстого мужика, затянутого в охрененно дорогой костюм. Интересно, какого черта этот нувориш забыл в этом проклятом всеми демонами ада месте? Ах, дьявол, он еще и с сигарой зажатой в белоснежных зубах. Дон Карлеоне, твою мать. Я и сама не могла объяснить, почему «красавчик» вызвал у меня такую бурю эмоций – от полного безразличия, до вихрящейся в душе лютой злобы, всего за одну минуту. Это рекорд. Скорее всего, наш спортивный врач, Роман Аркадьич прав. Гормоны во время сушки у меня летят в жопу к дьяволу. – А вот вам не мешало бы собой заняться. Похож на буйвола, потому и двигаешься, как слон в посудной лавке. Я между прочим за это платье пол зарплаты отвалила,– дымила я, рассматривая уделанное вконец, уродское платье, которое я и купила то, явно ослепнув на какое-то время, и заодно обезумев. Уродливая тряпка делала меня похожей на дешевую проститутку, но Ромке нравилась. Вот я и напялила на себя красотищу.

– Я заплачу, простите еще раз,– не обращая внимания на мою грубость, толстяк достал из кармана пачку евро, перетянутую резинкой. Пипец. Такого я не видела еще. Резинкой, мать его за ногу. А он, как ни в чем не бывало, не считая, вытащил толстую стопку купюр, и протянул мне. Сволочь.

– Убери свои бумажки, и проваливай,– прошипела я,– хотя нет. С тебя новый смузи.

– Я куплю,– вклинилась Дашка, и ловко выхватив у незнакомца из пальцев деньги ломанулась к бару.– Вы ее простите, у нее такие дни,– ласково улыбнулась она толстяку, который равнодушно пожал плечами и затерял в толпе. Интересно, как это у него получилось с таким то телосложением?

– Ты чего на парня окрысилась? – спросила подруга, подавая мне новый стакан,– такой душка, а ты – мегера.

– Да пошел он, – сказала я, делая глоток, не ожидая коварства от этой овцы сидящей напротив и змеино лыбящейся. – Что там? – успела спросить я, прежде чем на мой мозг опустилась пелена.

– Водки три капли,– услышала, словно сквозь вату слова Дашки. Боже, помоги.

– Слушай, ты чего смурной такой?– хмыкнул Кирилл, пододвигая мне тяжелый стакан с коньяком, который, к слову сказать, я терпеть не могу.

– У меня проблемы, Кир,– поморщился я, делая глоток огненной воды, и совсем не слушая распинающегося о чем – то своем, приятеля. Он всегда так: сначала спрашивает о моих делах, и не дожидаясь ответа начинает вываливать на меня свои проблемы. За годы, которые мы знакомы, я научился фильтровать ненужную мне информацию. Да, не вежливо, зато помогает не лишиться душевного здоровья. В противном случае можно просто перегореть, как допотопный ЭВМ от огромного объема ненужного спама, перегрузив к чертям собачьим и без того распухший мозг. Вместо этого я уставился на девку, которая очень хорошо дала мне понять, кто я на самом деле такой. Могла бы не утруждаться.Ну, да. Я толстый, неуклюжий слон, и без нее знаю. Не неудачник – это было бы ложью. Вполне успешный, достаточно состоятельный человек. Достаточно, для того, чтобы позволить себе не думать о завтрашнем и даже послезавтрашнем дне. После того как я создал компьютерную программу, способную отслеживать почти любой системный вирус, я вдруг резко стал очень богатым. Бесконечно, я бы сказал.

– Так, что думаешь? – наконец прорвался в мои мысли Кирюха,– выдюжим?

– Слушай, я правда приехал не просто так,– вздохнул я устало. К нахальной девке, как раз в это время подвалил такой кент, что Дуэйн Скала Джонсон, выглядел бы на его фоне сопливым мальчишкой. Торс красавчика, обтянутый белоснежной майкой, в неоновом свете клубных ламп, выглядел словно отлитым из гипса. А вот нахалка вела себя странно. Когда я ее уронил, она была трезва, как стекло, могу поклясться. А сейчас красотка явно выглядела, как человек выпивший. При чем, судя по неловким, но довольно резким движениям она была пьяна в сопли.

– Что, запал на курицу? Да тут таких овец плюнь попадешь,– перехватил мой взгляд Кирыч.

– Ты уж определись, к какому отряду относится куколка,– хмыкнул я, готовый сорваться с места, и поставить на место качка, хватающего девчонку за руки. Она извивалась, как ящерица, не давая ему перехватить ее поперек туловища. Красотка, конечно. Платьишко коротенькое задралось в процессе борьбы с «Шварценеггером», явив миру хорошо развитые, мускулистые ноги, и крепкие, похожие на наливные яблоки, ягодицы. Я сглотнул тягучую слюну.

– Да ты чего? Девчонка никакая. Лиске твоей в подметки не годится,– хмыкнул приятель.– Невеста у тебя – царь птица, а ты на стероидную ляльку заглядываешься.

– Расслабься. У нее вон какой бойфренд. С прессом,– слова мои прозвучали жалко. Ну да, я комплексую. И, если уж честно, лучше естественная фитнес – няшка, чем силиконовая долина. А Лиска принадлежит именно ко второй касте. Я держу ее рядом только потому, что она деньги любит больше, чем что-либо, поэтому просто не замечает моего телосложения. И скорее всего ждет не дождется, когда я сдохну от ожирения или сердечного приступа вызванного сахарным диабетом, чтобы прибрать к жадным, похожим на куриные лапки, ручонкам, сладкие банкнотки с моих счетов, и найти себе знойного мачо, такого, как вон тот придурок, доводящий меня до клокочущей внутри ярости. Не знает, дурочка, что я давно отписал все в завещании фондам, борящимся с ожирением.

– Не, братан,– заколыхался Кирюха,– это у него с животом, что – то. Пресс у тебя лежит, в нагрудном кармане, резинкой для трусов перетянутый. Ты, кстати, портмоне бы купил, что ли, или мешок инкассаторский.

– Кирюх, слушай, погоди,– сказал я, вставая с места. Девчонка явно не справлялась с необремененным интеллектом качком. Ее подружка бестолково вертелась вокруг, и ничем не помогала ни ему, ни своей приятельнице.

–Эй. А ну оставь девушку в покое!– крикнул я, пытаясь переорать гремящую музыку. Как ни странно, качок меня услышал, и даже на мгновение выпустил свою жертву из медвежьих объятий от неожиданности. Нет, его можно понять, наверное впервые кто – то рискнул ему помешать.

– Слушай, малыш, иди а. Куда шел, иди, жирок заодно растрясешь, – спокойно сказал парень. Ну да, я не ошибся. Морда глупая-глупая. Глаза, как целлулоидные пуговицы.– Вали, пока я не разозлился и не испортил твой костюмчик.

Девчонка с интересом уставилась на меня, как на диковинное животное и пьяно икнула. Странно, может это и не алкоголь совсем.

– Ты же видишь, девушка с тобой идти не хочет,– спокойно продолжил я, не сводя глаз с оппонента.

– Он, прав,– вдруг пьяно протянула красотка, – я с тобой пойду. Ты же не против? А ты Ромашка,– глянула она на качка,– иди штангу потягай. В последнее время у тебя только с железом любовь получается. Вот и трахайся в зале, а меня в покое оставь.

– Убью,– порычал тот, кого девчонка назвала Ромашкой, и бросился в нашу сторону. Куколка повисла на мне прижавшись теплым, каменно мускулистым боком, и даже не шелохнулась, увидев движение своего приятеля. Странно, но этот терминатор даже приблизится к нам не успел. Отлетел на добрых полметра, и обвалился у ног танцующих, удивленно хлопая глазами.

– Ты бы голову берег, братан,– услышал я голос Кирилла,– она миллионов стоит, а ты из – за бабы ее потерял совсем.

Я оглянулся, посмотрел на друга, за спиной которого маячили два огромных, похожих на шкафы, охранника этого вертепа, и снова посмотрел на болтающуюся на моей руке девушку.

– Слушай, Кир, завтра договорим,– сказал я,– мне надо девушку домой отвезти.

– Меня, кстати, Карина зовут,– хихикнула куколка.

– Не ври, тебе не идет,– усмехнулся я, подхватывая ее на руки, потому что сама девчонка идти не могла. – Я прекрасно слышал, что ты Олеся. Твоя подружка сдала тебя с потрохами.

– Вот овца,– притворно хихикнула красавица, обвивая своим руками мою шею. – Так, что, Мистер Большой, отвезешь меня домой? Только к себе. Я хочу продолжения банкета.

– Что она принимала? – спросил я у испуганной подружки, метавшейся между Олесей и ее бойфрендом, которого шкафы потащили к выходу, как блохастого котенка. Просто от девки совсем не пахло спиртным, а я привык быть готовым ко всему. На наркошу красотка не походила, так что, возможно это ее первый опыт, так сказать. А в этом случае можно ожидать какой угодно реакции неподготовленного организма.

– Ничего,– заныла дурочка, даже не пытаясь остановить Олесю, собирающуюся совершить глупость. Тоже мне, подруга, посторонний мужик утаскивает с собой ее приятельницу. А она как корова, только мигает нарощенными ресницами, и не предпринимает ничего, чтобы этому помешать.– Водки я ей подлила грамм пятьдесят в сок. А у нее непереносимость алкоголя.

Олеся затихла в моих объятиях, и даже как – будто задремала. Ой, только вот не надо меня считать страшным бармалеем. Мне просто стало жаль дурочку, не дай бог какой-нибудь ублюдок воспользуется ее состоянием. Я просто отвезу ее домой.

Кирилл проводил меня взглядом, но не сказал ни слова больше. Девчонка будоражила мои мысли, словно сводя с ума. Давненько со мной такого не было. С юности, наверное, когда голова кружится от предвкушения встречи с представительницей противоположного пола. И я, как под гипнозом, подчинился странной Олесе.

–Ты живешь в гостинице? – спросила она, нетвердой походкой переступив порог моего временного жилища.

– Вас что – то не устраивает, мадам? – шутливо спросил я, видя озадаченное выражение на красивом личике своей дамы.

– Меня устраивает все,– хмыкнула девица, подойдя ко мне вплотную. – А ты красавчик, хоть и скрываешь свою привлекательность за слоем жира. Но мне сегодня хочется именно вредного, понимаешь?

О, да. Я понимал. Настолько хорошо, что казалось мои брюки сейчас просто лопнут в районе ширинки. Она пахла похотью, молоком и сливочной тянучкой. А я стоял, ка дурак, чувствуя жар ее тела, но все еще пытался остаться порядочным человеком, пока Олеся сама не подтолкнула меня на гостиничную кровать, и не содрала с меня брюки вместе с трусами.

– О, да ты везде у нас Мистер Большой,– хмыкнула нахалка округлив пухлые губки буквой О, без стеснения рассматривающая моего «дружка» вырвавшегося на свободу. – Ты полон прекрасных неожиданностей. Но и я не абы кто. Между прочим, перед тобой чемпионка Европы, России и Американской фитнесс академии, в категории фитнес – бикини,– похвасталась она, стягивая с себя дурацкое платье, и являя моему взору тело богини – амазонки. Как хоть зовут тебя, идальго?

– Лев. Лев Смелов,– хмыкнул я. Странная, стоит передо мной в чем мать родила. Могла бы и раньше поинтересоваться моим именем. А вдруг я маньяк.

Я смотрел на нее, не в силах отвести взгляд, во рту пересохло, когда куколка, покачивая бедрами подошла к кровати.

– Сегодня ты будешь диким и ненасытным жеребцом, Лев, р-р-р- хихикнула бесстыдница, седлая меня как скакуна.

– Кем угодно,– прохрипел я, когда Олеся начала двигаться вверх –вниз, наращивая темп. Она застонала, и слегка склонилась вперед, давая мне возможность обхватить губами крупный, похожий на вишню сосок. Я впился руками в ее ягодицы, пытаясь немного замедлить ее движения. О да, она была божественна. Впервые в жизни я ощущал такой невообразимый кайф от близости с женщиной. С незнакомой женщиной.

– О, да,– застонала Олеся, прогибаясь в пояснице. Я почувствовал сокращение ее мышц на своем члене, и больше не сдерживаясь зарычал, изливаясь в нее. Оргазм невиданной силы разорвал мой мозг, на миллионы лоскутов. Еще немного, казалось, и сойду с ума.

– Твою мать, мы же не предохранялись,– мелькнула здравая мысль, но тут же была смыта лавиной горячего удовольствия.

– Это было бомбически,– прохрипела красавица. – Иногда надо баловать себя вкусненьким.

Я посмотрел на нее, но она уже спала, тихо сопя в подушку.

А утром она просто исчезла. Оставив мне на память только кружевные стринги, которые в порыве безумия натянула мне на голову. Ну и черт с ней. У меня своих проблем полно, из-за которых я собственно и приехал в город своего детства.

Глава 2

-Где ты шлялась?– я вздрогнула как от удара хлыстом, не ожидая услышать в темноте прихожей голоса любимой тетушки. Обычно, в это время она уже на работе. Несет разумное, доброе, вечное. А точнее, насильно впихивает в головы малолетних оболтусов знания, которые им никогда не пригодятся в будущем. Не всем, по крайней мере. Моя тетя преподает философию и историю в обычной школе. Хотя, вот убейте не пойму, на черта прыщавым подросткам знать Демокрита, например, или уметь рассуждать о странности бытия.

– У Дашки переночевала,– на голубом глазу соврала я, пытаясь просочиться мимо немаленькой тети Любиной фигуры в свою спальню. Я хоть и тренированная, но променад через полгорода, босиком в проститутском платье без трусов, даже меня утомил, откровенно говоря.

– А я ей первой позвонила,– хмыкнула Люба, – только ничего вразумительного не услышала. Леся, ты же знаешь, я с ума схожу. Могла бы хоть позвонить. Я же понимаю, ты взрослая, и можешь себе позволить хммм.... Вольности. Но, когда с утра и Ромка начал истерить мне в трубку. Вот, что я должна была подумать?

– Я надеюсь, ты не звонила в больницы и морги снова? – спросила я, видя на лице тети упрямую решимость. Ну конечно, меня уже все знают в последних приютах усопших. И тетю Люсю по голосу узнают.

Меня воспитала тетя. Ну да, так получилось, что собственной матери я оказалась, в общем-то не очень удобной. Она хотела строить карьеру артистки, блистать. А тут я, сопливым приложением.

– Знаешь, я наверное на время отдам Леську в интернат,– сказала как –то любящая мамуля, грызя морковку в кухне своей сестры. Сказала буднично, словно о покупке нового платья.– Мне один режиссер, очень известный роль предложил, а с ребенком, на черта я ему нужна?

– Маш, ты чего? – удивилась Люся, посмотрев на сестру распахнутыми глазами,– это же дочь твоя. Разве можно ее на мужика менять?

– Да ты посмотри на нее, – поморщилась мама, показывая глазами на меня, играющую в углу в страшную, лохматую куклу. Я делала вид, что увлечена уродкой, но уши у меня были, наверное, похожи на локаторы, улавливающие каждое слово,– девчонка не удалась. Я уж не думала, что у меня может родиться настолько уродливый ребенок. Она и толстая еще. У всех дети как дети. Бегают, смеются, а эта сидит букой и только и думает, как бы лишнюю конфету сожрать и булкой закусить. И запомни Люська, я не Маша. Меня зовут Мирослава Загорская.

– Маш, оставь ее мне,– вдруг сказала тетя, пропустив мимо ушей последние слова своей сестры,– мужа у меня нет, детей тоже. Я воспитаю девочку, а ты в гости приезжать будешь. Может проснуться материнские чувства, так бывает. Не лишай себя счастья, а девочку дома. И зря ты, она прекрасна, и эта щенячья пухлость ей очень даже идет.

Так и решилась моя судьба. Нет, я не плакала в подушку. Впервые в жизни мне было хорошо. У меня была чистая постель, теплый дом, и тетя, которая стала центром вселенной. Мы с ней пели в караоке каждый вечер, танцевали и я наконец поняла, что значит быть нужной и любимой. Вот только есть я больше не любила, как отрезало. Не очень приятно узнать в девять лет, что ты жирный урод.

– Лесь, ты меня слышишь, вообще?– выдернула меня из воспоминаний Люся.

– Ты почему не на работе?– тупо спросила я, пытаясь выровнять дыхание. Воспоминания о матери всегда сопровождаются у меня панической атакой, так уж случилось.

– У нас гости,– сказала Люся, старательно отводя взгляд. Я замерла на месте. Такое виноватое лицо у тетушки бывает тлько в двух случаях: она добавила соль в мою пищу, и у нас дома нарисовалась звезда эстрады, сиятельная Мирослава, залитая по уши ботоксом и гилауронкой. Господи, пусть это будет соль.

– Приведи себя в порядок,– тихо шепнула Люся,– мать все таки, а у тебя соски через платье торчат.

– Ну да, это конечно ужасно,– обреченно хмыкнула я, вспомнив, какие антраша мамуля выделывает в своих высокохудожественных клипах. Одетая лишь в кусок тюли, размером двадцать на двадцать сантиметров. Или поцелуй взасос на всю страну с такой же ботоксной крокодилиной. Да я в сравнении с родительницей просто монашка Урсулинка.– Какого черта она приперлась?

– Нельзя так о матери? – в тете Люсе подняла голову училка.

Я переоделась, приняла не спеша ванну, высушила феном шевелюру, надеясь оттянуть миг счастливой встречи с мамусей и наконец вышла в кухню, где Люся накрывала стол к чаю. Мирослава сидела с лицом статуи, благосклонно наблюдая за действиями сестры, потому не сразу заметила мое появление.

– Ты все равно невообразимо толстая,– вместо приветствия сказала она, наконец соизволив обратить на меня внимание. Каждая наша встреча начинается именно с этих слов.

– И тебе здравствуй мама,– спокойно ответила я, потому что объяснять ей что-либо бесполезно. Международное жюри, считающее, что  мое тело идеально и жир в нем отсутствует как класс, для матушки не авторитет, потому что есть только два мнения ее и неправильное.– Как там твои кардебалеты?

– А родишь, вообще разопрет. Станешь похожей на комод,– не слушая меня, продолжила звезда сцены и экрана.

– Маш, не приставай к девочке. Она и так почти не ест. И сушится все время,– заступилась за меня тетушка, за что удостоилась такого взгляда, от которого все стоящие цветы в комнате тут же поникли.

– Я не собираюсь рожать. Зачем? Чтобы вот так же сбагрить дитяте на свою сестру? Ой, прости, забыла, у меня же нет сестры. Моя мамуля не чадолюбива, да и фигуру испортить боялась всю жизнь. А родную кровь отдать в чужие люди я не смогу. Мы с тобой все таки абсолютно разные. И это великое счастье. И знаешь, я скоро стану чемпионкой мира.

– Я приехала не собачиться с тобой, и между прочим, за свои заслуги мне должна спасибо сказать. Если бы я тебя не учила, сейчас бы была на бомбовоз похожа., – поморщилась мамуля. Наконец то я смогла до нее достучаться, – Я теперь буду жить у вас.

– в смысле? – просипела я, и если бы не звук разбившегося вдребезги чайника, выпавшего из рук побледневшей Люси, я бы наверное упала в обморок.

– Я банкрот,– всхлипнула маман,– из дома меня выгнали. А пойти мне некуда, только к вам.

Ну вот, мало мне того, что я черте чем занималась с толстым мужиком всю ночь, так еще и это. Пришла беда откуда не ждали. Денек начинается, просто супер.

– Я в зал,– не найдясь, что сказать, выкрикнула я, и схватив стоящую всегда у порога спортивную сумку позорно сбежала, оставив тетю разбираться со свалившейся на голову проблемой.

-Слушай, ты о чем все время думаешь? – спросил Кирюха, глядя, как я верчу в руках золотой Паркер. Мы знакомы с детства. Только он решил, что лучше стать королем в большом городе, а меня не манила перспектива обогащения. Мной двигали другие чувства, когда я с одной сумкой хабара уехал покорять столицу.– Я тебе дело предлагаю. Один не выдюжу финансово. Давно на этот ночной клуб облизываюсь. А сейчас цена бросовая.

– Мне не интересно это,– поморщился я. Мой дружок всегда был таким, но в детстве его напористость считалась признаком лидерства, а сейчас, откровенно говоря раздражала. Сумма, которую Кирилл озвучил и вправду была небольшой. Не огромной, по крайней мере. Просто я знал, чем в конечном итоге заканчиваются такие сделки. Друзья очень быстро становятся врагами. А плодить последних мне не хотелось.– Кирюх, у меня и без этого проблем достаточно. Я бы сроду не приехал в город, из которого едва выбрался.

– Да какие у тебя могут быть проблемы? – спокойно спросил Кирилл, нозлых искр в глазах не смог скрыть. Видно бурлит в душе. – Живешь как царь, а на счет каждый день капают тугрики. А тут крутишься как белка в колесе, а лучший друг и пальцем не хочет пошевелить. При чем, я же не в долг у тебя прошу. Предлагаю замутить совместный бизнес.

Я задумался. Терпеть не могу, когда на меня давят. С детства. Все свои проблемы и печали меня научил заедать папа. Он и сам так делал. На работе проблема – значит на ужин у нас торт. У людей вкусняшка по праздникам, а у нас тортик был предзнаменованием конца света. Мама его поддерживала. Нет, у меня была прекрасная семья, а потом, в одночасье родителей не стало. Мне тогда едва исполнилось восемнадцать, когда они погибли в дурацкой автокатастрофе, оставив меня совершенно одного. И я начал есть. Ну да, заедать стресс. А так, как деньги которые остались от родителей, таяли прямо на глазах, мне ничего не оставалось, как собрать манатки и уехать к дальней родственнице в столицу. Тем более в родном городе меня ничего н держало, а даже наоборот отталкивало. Все напоминало о безвременно ушедшем благолепии. Квартиру родителей я продал. Странно, но даже без сожаления.