Нытиё и бытиё

С гор на камни солнца лучик

Заплясал как будто мяч.

Собирай-ка глазки в кучку.

Слушай, чувствуй и не плач.

2004

Запах жизни

Мы просто гуляем по городу.

Где все еще журчит его чрево.

Из которого каждый не понявший

Выходит как побитая стерва,

Решив дефицит смысла жизни,

Который пачкает руки.

Сколько раз окна дома

Вас убивали от скуки?

2001

________________________

Однажды ночью я смотрела сон,

Как будто нечему мне стало сниться.

Вот словно исчерпала миллион

Тех сновидений, что всю жизнь должны бы длиться.

С тех пор мне разонравился покой.

Зачем себя пихать в пустую яму?

Лишь закрываю я глаза рукой,

Открою – жизни час куда-то канул.

И так во сне я прожила весь срок.

Проснулась поздно днем и обомлела.

Мне было грустно до слепых кишок:

Покой внутри не цель, а лишь полдела!

2003, 2021

________________________

Мы молчим, говорить не можем.

Оттого что все знаем давно,

Оттого что для нас тишина дороже,

Чем звенящее слов серебро.

Потому что глазами в глаза,

Потому что мы пьем до донца.

Потому что для нас тишина

Золотая, как целое солнце.

2004

________________________

Зазвонил внутри звонок:

Кто-то смог, а ты что смог?

Что смог он, то я не смог.

Что я смог, ему урок.

Все что смог – не стало.

Все что было – нипочем.

Все кто были – ни при чем.

Кто мешал, тех я плечом

Растолкал куда попало.

Кого любил – не стало.

Жизнь подала мне урок.

Я хочу, чтоб вышел прок.

Я хочу, чтобы цветок

Я на белый свет исторг

И хочу, чтоб стало!

2004

________________________

Кто ты, человек,

смотрящий в лицо?

Кто ты, человек,

смотрящий в глаза смотрящего?

Кто ты, человек, спящий, когда смотрящий

смотрит на смотрящего?

Кто Ты? Кто тебе человек

смотрящий?

Что с тобой, человек спящий?

Что видишь ты,

смотря на смотрящего?

Что просишь ты, прося у просящего?

И почему

Ты уснул?

2005

________________________

Сердце, зачем ты лаешь?

Думаешь, все знаешь ты?

Дай мне тогда отгадку,

Кто посрывал цветы?

Скажи мне, кто это сделал?

Есть у кого-то букет?

А когда ты перестанешь плакать,

Сколько мне будет лет?

Я буду уже молодая?

Ведь я же была стара.

Или когда, седая,

Я буду юна и свежа?

Сердце, если ты плачешь,

Потому как всему кранты,

Зачем же меня ругаешь

За розданные цветы?

2005, 2021

Растерялась по миру

У меня – рецессия*.

Растерялась по миру.

Помню, звать Виктория.

Большего не помню я.

Нет. Потеря памяти.

Кличут амнезиею.

Страшно дома взаперти.

Жуть в углах стихиею.

Нет, все же не можется –

На страх сердце падкое,

А это – параноится,

В чашке штормит складкою.

Что же это деется?

Не живу, а бредится.

Звать меня Виктория.

И вместе с паранойей я.

Было что, не помню я.

Память висок с кровью я.

Знаю, звать Виктория

Только кто я? Кто мне я?

2006

________________________

Я сквозь сито-руку процедила сны,

Чтоб посмотреть, что выйдет из ровной пустоты.

Вышел ты.

Вышел ты. Красивый. Смелый.

И с бутылкой снов в руке.

Налегке.

Налегке подходишь ближе.

Говоришь «Привет, сестра! Где была?»

Где была, я не отвечу,

Разолью ответ рекой.

Улыбнувшись, остановишь: «Стой!

«Стой на месте, где молчишь.

Полетишь, коль скажешь слово. Снова».

Снова ты ко мне идешь.

Решето в твоей руке – мне.

Мне его ты отдаешь.

Меня за ухо берешь

И уводишь меня прочь. В ночь.

Ночь свела всех звезд мосты,

Хоть лети, разбавив кровь, вновь.

Вновь…

2004

Облачный тигр

Мне когда-нибудь будет сорок семь.

И тридцатипятилетние теперешние станут малявками.

А я стану

С седой короткой стрижкой

И в роговых очках

Циничной такой пиявкою.

Потом, со временем, мне станет пятьдесят четыре.

И с этим же временем я стану в обнимку: припудривать нос,

Марафетить щеки и прилежнее выискивать колье и кулоны,

Чтобы украсить груди ложбинку.

В свои шестьдесят семь, устану строчить #вблокнот

И стану писать мемуары.

Там будет про город детства, первый привод

И про то, как мы на рассвете курили сигары.

К восьмидесяти (о, Боги!)

Я, машинально-безвременно, стану прекрасна

В своем маразме и тех же очках,

Забыв о приличиях и роли сарказма.

Не знаю, во сколько, но когда-нибудь я умру,

И тогда непременно пусть где-нибудь грянет пушка.