Валера, тебя сглазили!

Валера и Ира Рогозины жили душа в душу.

Так вроде принято говорить о счастливых семьях. Омрачало их идиллическое существование лишь одно обстоятельство: за семь лет у них так и не появились дети. Но даже это не слишком волновало Валерия. Ему всего двадцать восемь, Ирине – двадцать шесть, ещё успеется!

Хоть однокомнатная, зато своя квартира имелась, да Рогозин потихоньку дачу стал присматривать. Но сначала нужно машину купить, конечно. Надо, да где денег столько взять, если только с ипотечным ярмом разобрались… И то, довольно быстро, потому что Рогозин получил небольшое наследство от бабушки и пустил его на оплату недвижимости.

Соседки, сидящие возле подъезда при виде их пары всегда начинали благосклонно улыбаться, а Зоя Ивановна, которая жила в квартире напротив – та просто обливала их слащавой нежностью.

Работали молодые по разному графику – Ира на почте два через два, а парень – пять дней пачкал в офисе белый воротничок рубашки. Поэтому неудивительно, что соседка, которая настойчиво предлагала называть себя тётей Зоей – повадилась ходить в гости к Ирине, когда та отдыхала. То вкуснейший пирог с яблоками принесёт, то печенье домашнее…

Девушка пробовала отказываться, но Зоя Ивановна взялась опекать их семью не на шутку.

–– Ирочка, вы такая славная пара! – Прижимая руки к необъятной груди, проникновенно говорила соседка, – никак не налюбуюсь на вас. И так чисто у тебя дома, уютно. Молодец, всё успеваешь. И Валерочка у тебя такой хороший. Работящий, скромный, не пьёт. Прямо как мой покойный Гена, земля ему пухом. Два года, как от инсульта скончался, а всё не успокоюсь. Такой муж был, такой муж!

Зоя Ивановна вытирала повлажневшие глаза и тяжело вздыхала, а Ирина ещё больше жалела соседку. Как после подобных откровений не пускать в гости?

Раздор в дружной семье Рогозиных начал появляться постепенно, но неуклонно. Иру вдруг стало раздражать почти всё, что делал Валера.

–– Снова носки валяются! Неужели трудно отнести в корзину с грязным бельём?! – Раздражённо выговаривала она, двумя пальцами держа очередную находку.

Валерий старался убирать за собой злополучные предметы одежды, но так и не понимал, каким образом они оказывались в самых неожиданных местах. То из-под кресла вытянет жена, то на балконе откопает. Только что в кастрюле с супом не находила. Да что носки?! С каждым днём недовольство Ирины росло. То храп мужа измучил, то повернулся не так, то посмотрел косо, то новую причёску не заметил…То супружеский долг не исполняет, а как старательно начал – так оказалось, что измучил жену!

Естественно, постоянные придирки привели к тому, что Рогозин плюнул на скромность и начал огрызаться. Скандалы из-за всякой ерунды начинались с момента, как он переступал порог квартиры и продолжались до ночи.

Через некоторое время выяснилось, что у Ирины появился мужчина. Как-то очень резко, в один совсем не прекрасный день жена собрала свои вещи и объявила, что уходит к другому.

–– Ты пойми, любовь давно прошла. Зачем мучить друг друга? – Отводя глаза, сказала она.

Ей было неловко, а ему отчего-то стало стыдно за неё, так что лицо запылало. Потом захлестнуло волной гнева:

–– Ушла и ушла. Давай вали к своему! – Тут он прибавил непечатное слово, потому что парня понесло.

Когда за Ирой захлопнулась дверь, Валера дал выход злости. С криком: «Хех!» – для начала перевернул стол на кухне, разбросав по полу ужин, приготовленный женой. Картофельное пюре живописно размазалось по кафелю, сверху шлёпнулась котлета. Потом отправился в спальню, где содрал с кровати постельное бельё и в гневе принялся топтать его.

Валера собирался буйствовать дальше, но мысль о том, что наводить порядок придётся именно ему – немного охладила пыл. Он сел в кресло, пригорюнился. Гнев испарился, оставив взамен тягучую тоску и боль, похожую на зубную – глухую, ноющую.

А потом пришла мысль о том, что её можно заглушить. В холодильнике стояла непочатая бутылка водки и Валера приложился к ней прямо из горла. Облегчение действительно пришло вместе с забытьём. А наутро, на пару с похмельем боль вернулась. Так и повелось – с утра Рогозин глушил боль, а к вечеру начинал тосковать по новой.

Человеческая память – странная штука и через неделю после ухода жены Валере начало казаться, что жизнь с Ирой была наполнена только счастливыми моментами. Все передряги, мелочные скандалы и придирки испарились. Остался лишь светлый образ, нестерпимо терзающий душу.

В это время Валера сблизился с Михалычем, соседом с пятого этажа. Одиночество давило звенящей тишиной, разрывало душу воспоминаниями, казалось невыносимым. Вроде бы ничего страшного не произошло, Ира была жива и здорова, просто ушла к другому, но почему-то с каждым днём Валерию казалось, что он потерял часть своей души, более того – что этот кусок из него беспардонно выдрали, оставив болезненно кровоточащую рану.

То ли дело Михалыч. Если страдал от одиночества, то умело это скрывал. Казалось, смысл его жизни сводился к общению с соседями. Состояние опьянения было для него столь же привычным, как для любого человека нормальным является дыхание. Будучи на пенсии, он умудрялся употреблять каждый день, чаще всего за чей-либо счёт.

Помимо этого пагубного увлечения, у соседа была ещё одна страсть – футбол. Каждую игру он так «болел» за любимую команду, что с утра голову не мог поднять. Вместе они стали коротать не только вечера, но и по утрам сосед зачастил. Деньги у Валеры пока были, а значит и собеседник из него получался хороший.

Правда Рогозин, к своему стыду, не любил футбол. Он предпочитал передачи про животных. Но признаться в этом – значило потерять друга, а главное – вновь остаться наедине со своими угнетающими мыслями и поэтому он делал вид, что смотрит матчи с интересом. Михалыч в это время эмоционально размахивал руками и кричал:

–– Чё ты бьёшь по мячу, как будто бабу по ляжке гладишь?

А после матча, если вдруг любимая команда проигрывала – сидел с горестным видом и вздыхал. Иногда с таким же драматическим лицом он заходил к Рогозину. Когда это случилось в первый раз, Валера даже испугался. Решил, что у соседа кто-то умер.

–– Ты чего, Михалыч? – Внезапно осипшим голосом спросил он, впуская Михалыча.

–– Игра была равна – играли два говна! – рявкнул тот и побагровел.

Но, конечно, через несколько минут пришёл в себя и полностью оправдал любимых игроков. Валера промолчал, лишь сочувственно закивал. Он бы не рискнул отпустить в адрес команды, за которую «топил» дед хоть какое-то критическое замечание.

С такими проблемами было совершенно неудивительно, что Рогозин вскоре остался без работы. Когда оправдания про неведомую болезнь, внезапно свалившую его с ног, перестали производить эффект – директор, едва сдерживая гнев, процедил по телефону сквозь зубы:

–– Валер, хватит мне мозги компостировать! Либо завтра выходишь в офис, либо приезжаешь и пишешь заявление по собственному! И скажи спасибо, что не по статье! Пожалел тебя…

Рогозин клятвенно пообещал, что останется работать.

–– Выйду! Обязательно, непременно, и спасибо большое, Егор Викторович, за понимание!

Но ночью снова снилась смеющаяся Ира в белом купальнике, а вместе с серым рассветом в комнату вползла и прочно угнездилась в кресле рядом с диваном тоска. Положила на плечи тяжелые руки. Придавила.

Нет, не было сил у Валеры бороться с ней! Стоило представить унылый офис и жизнерадостные лица коллег – как парня затошнило. А потому, собрав силу воли в кулак, он поехал после обеда писать заявление.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.