- -
- 100%
- +
Бой Курантов
– Почему бы не встретить Новый год, как обычно, дома, а? – устало спросил Ильшат, листая газету. Ему было вовсе не до шумных вечеринок за городом, где уйма незнакомых людей, решила отпраздновать наступление 2013 года дорогущим банкетом и увеселительными приятиями, устроенными организаторами за баснословные деньги. Он так уставал на работе, что мечтал лишь о том, чтобы спокойно проваляться на диване все праздничные дни, а не крутится в вальсе со своей неугомонной супругой.
Но вопрос его был, скорее, риторическим. Он знал, что, если Полине что-то взбрело в голову, то никакие увещевания на нее не подействуют.
И она это прекрасно знала, поэтому только цокнула языком и закатила глаза, всем своим видом показывая нелепость только что услышанного.
– Вот, нашла! – спустя минут десять, воскликнула она, – ты только взгляни на это!
– Можно я тут посижу? – вздохнул Ильшат, не отрываясь от своего чтива.
– Иди давай уже, – настаивала Поля.
Ильшат неохотно свернул газету и поднялся с дивана, медленно направившись к компьютерному столу, за которым восседала жена.
– Боже! Ты только взгляни! – умилялась Полина, перелистывая фотоальбом загородного отеля, который ей приглянулся больше других. На экране мелькали красивые картинки интерьеров в стиле рококо, слишком вычурных для Ильшата, но в самый раз для Поли. Она всегда была локомотивом по жизни, а муж следовал за ней по инерции. Он предпочитал спокойствие и уют, а она движение, приключения и роскошь.
– Красиво, – выдавил Ильшат в угоду жене.
– Красиво? Да это обалденно! А ты посмотри, какая у них программа шикарная, – Поля открыла расписание новогоднего уикенда отеля и принялась читать вслух наиболее запавшие в душу моменты, – прогулка на санях с конной упряжкой, открытый подогреваемый бассейн, пригодный для плавания даже зимой, дискотека в аквапарке, шведский стол из блюд со всего мира, профессиональная фотосессия и фотоальбом с яркими моментами на память, огромная ледяная горка длинной в километр и высотой в шесть метров, – взахлеб декламировала Полина, каждым словом вводя Ильшата в оцепенение, – конкурсы, караоке, подарки и, наконец, костюмированный новогодний бал!
– Думаешь, тебе этого будет достаточно?
– Давай без сарказма, а? Я хочу, чтобы этот Новый год был незабываемым!
– Что такого особенного в этом Новом году?.. – еле слышно пробурчал Ильшат, плетясь обратно к дивану, – почему именно он должен чем-то выделяться среди остальных?..
– Что? – обернулась Полина.
– А? Ничего… – вяло улыбнулся Ильшат и плюхнулся на диван.
Вскоре отель был забронирован, и новогодний пакет полностью оплачен, что Полю приводило в жуткий восторг, а Ильшата в благоговейный ужас.
– Так, я ничего не забыла? – уже в ста километрах от Москвы спохватилась Полина.
– Заедем купим, – спокойно сказал Ильшат.
– Ты купишь здесь туфли от Gucci или платье от Prada? – вскинула брови Поля.
– А ты предлагаешь вернуться обратно за каким-то платьем и туфлями? – тяжело вздохнул муж, зная, что именно так они и сделают, случись жене правда забыть свои наряды.
– За каким-то платьем и туфлями – нет, а за платьем от Prada и туфлями от Gucci – да. Останови машину.
– Ты серьезно?
– Да, хочу проверить. А то мне кажется, что я оставила их дома.
Ильшат послушно съехал на обочину, бурча себе под нос. Он давно перестал протестовать и ругаться с женой, несмотря на то, как мог подолгу о чем-то с ней спорить в начале их отношений и первые годы брака. Ни разу его оппозиция не выигрывала, и в итоге он смирился с ролью мебели в своей семье. Они были женаты уже десять лет, сыграв свадьбу, когда обоим было по двадцать с хвостиком. До сих пор они не обзавелись потомством, хотя Ильшат давно мечтал о детях. Но Полина хотела пожить для себя и говорила, что еще не время. Не время было в двадцать, не время было в двадцать пять, не время было и теперь, когда обоим перевалило за третий десяток. Ильшат, возможно, и рад был бы найти другую жену или хотя бы завести любовницу, как делали многие его сослуживцы, но слишком любил свою занозу-Полину и был попросту донельзя ленив для подобных интрижек и поисков новой спутницы жизни. Он так пригрелся рядом со своей женой-зажигалочкой, которая порой опаливала его своей неутомимой энергией, что не хотел покидать насиженного места, зная, что оно долго пустовать не будет.
– Ну и чего ты сидишь? – скрестила руки Полина.
– А что я должен еще делать? – удивился Ильшат, выполнивший требование жены по остановке транспортного средства, – могу сплясать…
– На улице минус двадцать. Ты предлагаешь мне самой идти лезть в багажник за чемоданом?
Ильшат закрыл глаза, подавляя внутренний порыв решить дело смертоубийством, и молча вышел из машины.
– Дверь закрой, – крикнула Полина, – холодно же!
– Неужели?.. – Ильшат уже стучал зубами.
Вытащив оба Полининых чемодана из багажника, он положил их на заднее сидение джипа и вернулся на водительское место. Полина принялась рыться в багаже, стараясь ничего не помять.
– Ну слава богу! – воскликнула она, поняв, что все на месте.
– Да уж… слава… ему… теперь можем ехать?
– А чемоданы ты убрать не хочешь? – хмыкнула Полина.
– Ты правда хочешь, чтобы я ответил?
– Иди уже, – Полина легонько толкнула его.
Положив все обратно, Ильшат съехал с обочины и продолжил путь, надеясь, что Полина не разродится очередной «гениальной» идеей, претворение в жизнь которой ляжет на его усталые плечи.
– Боже мой! – воскликнула она, – как же красиво!
На этот раз с ней сложно было поспорить. Ильшат с Полиной доехали до места назначения уже затемно и словно попали в сказку. Новогоднюю сказку. Кругом были небольшие домики, рассыпанные по заснеженной территории, поросшей многовековыми соснами. Повсюду горели разноцветные фонарики, как на Рождественских открытках. Фигурки оленей, чудесных животных, нарядные елки. Все это не могло оставить Ильшата равнодушным, и он улыбнулся, радуясь, как ребенок. «Может, и не зря она меня сюда притащила?» – мелькнула в его голове мысль, принесшая спокойствие и прогнавшая недовольство всей этой затеей.
Главный корпус был куда больше коттеджей и напоминал дворец с колоннами и мраморной лестницей. Ильшат с Полиной забронировали номер именно в нем, хотя, увидев округу, пожалели о своем решении, решив сменить бронь на коттедж. Но было слишком поздно для подобных рокировок, ибо все места оказались выкуплены заблаговременно, посему семейная пара отправилась на второй этаж, где их ждал супер-люкс с мини-баром и джакузи.
На дворе был вечер тридцатого декабря две тысячи двенадцатого года, на который конец света возлагал большие надежды, коим так и не было суждено оправдаться. Полина развешивала свои наряды, предвкушая, как она будет блистать в них перед местной публикой, а Ильшат, наскоро разложив свои немногочисленные пожитки, развалился на кровати и уставился в телевизор, вещавший о скором приближении праздника.
– Пощелкай каналы, – дала новый приказ Полина, вешая в шкаф очередное творение Yamomoto.
– Я смотрю, вообще-то, – справедливо заметил Ильшат.
– Пройдись по всем каналом и смотри себе на здоровье.
– Это еще зачем?..
– Помнишь тот фильм про парочку, остановившуюся в придорожном отеле?
– Какой именно? Их кучи.
– Там, где их снимали на видео, а потом, вроде, убить хотели.
– Э… ну и?
– Там один из каналов в номере, вещал внутреннюю сеть с видео из их комнаты.
– Ага… – понятно… у жены паранойя.
– Ну! Чего ты ждешь?
– И правда… чего это я жду?.. – еле слышно сарказмировал Ильшат и потянулся за пультом.
Пройдя все сто пятьдесят каналов, он вымученно произнес:
– Теперь твоя душенька спокойна?
– Почти, – сказала Полина, выуживая из своего барахла какую-то штуковину. Ильшат сперва не проявил никакого интереса. Но спустя минут десять ходьбы жены по номеру с этим непонятным предметом, спросил:
– Это еще что?
– Антижучок, – как само собой разумеющееся ответила она.
– Зачем же ты сюда потащилась, если считаешь, что тут повсюду скрытые камеры и маньяки?
– Доверяй, но проверяй, – урезонила его Полина и направилась на проверку уборной.
– Когда ж ты уже угомонишься?.. – покачал головой Ильшат, моля Силы Небесные, даровать ему мир и спокойствие.
Разобравшись с отсутствующей прослушкой, Полина приняла душ и разоделась в пух и прах для предпраздничного ужина.
– Ты в этом пойдешь? – возмутилась она, глядя на одетого в джинсы супруга.
– Могу надеть костюм слона… – при полном отсутствии мимики, сообщил муж.
– Да ты шутник, – скривилась Полина.
– Мы идем или нет? – теряя терпении, спросил Ильшат.
– Я да, а ты в этом не выйдешь из номера ни на шаг.
– Поль, – он вздохнул с такой усталостью, что даже рабы на галерах ему б посочувствовали, – завязывай, а. Завтра я напялю на себя все, что захочешь, а сегодня еще не Новый Год, так что пойдем поедим без всей этой мишуры.
– Ты представляешь, как будешь выглядеть в этих тряпках на фоне моего платья?
– Я это переживу.
– А я нет.
– Ну тут уж… – пожал плечами Ильшат, пытаясь выйти в холл.
Полина преградила ему путь.
– Не выводи меня.
Ильшат провел по лицу ладонью, стоя на распутье. Жена давно отбила у него желание отстаивать свои права и мнение, поэтому он сдался, взвесив урон от спора и радость от возможной победы:
– И что я, по-твоему, должен надеть?
– Ты маленький, что ли? – упрекнула его Поля, – сам не в состоянии подобрать себе гардероб?
– Я уже это сделал, если ты не заметила…
– Господи! – воздела руки к небу та и проследовала к гардеробу, – ну вот же нормальная одежда, а ты, как назло, нацепил на себя какое-то тряпье.
Полина всучила мужу темно-серый костюм и с утомленным видом уселась на диван, ожидая, когда он облачиться в одежды.
– Не прошло и года, – упрекнула она, когда Ильшат, наконец, закончил.
Он промолчал и направился на выход, надеясь, что сможет уже беспрепятственно отужинать.
В ресторане отеля собралось много народу. Здесь были и такие же любительницы покрасоваться, как Полина, и такие же уставшие от жизни спутники светских львиц, мечтающие только о диване и хорошем минете, как Ильшат. Некоторым из них повезло, и их дамы не заставили их надевать щегольской наряд, они спокойно сидели в своих заранее потертых дизайнерами джинсах и попивали оплаченные сполна напитки. Шведский стол ломился от угощений. Здесь были и блюда европейской, и средиземноморской, и восточной и русской кухонь.
Ильшат наложил себе пригоршню запеченного с укропом и чесноком картофеля, добрый кусок свиной отбивной, мясной салат и три кусочка черного хлеба. Видя это, Полина была в полном негодовании. Сама же она аккуратно накладывала в свое блюдо роллы и прихватила парочку канапе с тигровыми креветками. Опустившись за столик, она улучила момент, чтобы попрекнуть мужа в мещанстве:
– Ты бы еще натер горбушку чесноком и посыпал солью, чтобы залудить со стопариком.
– Отличная идея, – загорелся Ильшат.
Полина одарила его убийственным взглядом, давая понять, что его жизнь будет кончена, если он отважится на подобный поступок. Бедняга понял, что его радость по приезду была преждевременной.
Началась развлекательная шоу-программа с певцами, актерами и прочей лабудой, столь противной ненавистнику шума и гама Ильшату. Полина же с удовольствием участвовала во всяческих конкурсах и даже спела дуэтом с одним из «звездунов» отечественной эстрады, когда он вызвал добровольца. Она привыкла быть первой везде и всегда, видя себя на гребне волны в то время, как муж считал ее «в каждой бочке затычкой».
Предстояла тяжелая ночка, ибо веселье планировалось до самого утра. Ильшат умоляюще смотрел на жену, прося позволения уйти.
– Ты что меня хочешь одну здесь оставить? Я могла бы вообще тогда одна и поехать.
– Это точно… – закручинился муж, гадая, почему же она именно так и не поступила.
– И тебе все равно?! – возмутилась она, – а если меня будут домогаться?!
– Ты знаешь, что делать в подобных ситуациях… – стараясь подавить зевок, ответил супруг, вспомнив о том, как однажды она чуть ли ни сломала нос неудавшемуся ухажеру, считавшему, что она непременно должна оставить ему свой телефончик.
– А вот ты, как я вижу, нет, – стиснула зубы она, считая, что ее аксессуар в виде мужа должен сопровождать ее везде и всюду, дабы поддержать созданный ею образ удачливой и успешной женщины.
Кругом носились неугомонные дети, вереща хуже представителей эстрады, и Ильшат молил о том, чтобы тех поскорее раскидали по койкам, дабы не травмировать его ранимые уши. Он любил детей, но не в таком количестве и не с таким уровнем децибел. Ближе к ночи, вся мелюзга рассосалась, и началась взрослая программа с полуобнаженными девицами в карнавальных костюмах, как на бразильском карнавале, и пошловатые конкурсы от «дюже забавного» тамады. Поначалу Ильшат оживился, разглядывая спортивных загорелых барышень, но получив язвительный комментарий от жены, вновь сник, понимая, что в ином случае останется в новогоднюю ночь без… «снегурки».
Когда начались танцы, Полина потащила его на танцпол, хоть и знала, что из него лучше вышел бы папа… Бедолага из последних сил переминался с ноги на ногу, надеясь, что скоро включать что-нибудь помедленнее, и он сможет прикорнуть на плече жены, делая вид, что ее обнимает.
После перерыва с очередным номером, Ильшат направился в уборную, прихватив со шведского стола парочку стопок водки, которую выпил в туалете, как школьник. Возвращаясь назад, он понял, что жена уже снова отплясывает, не замечая его появления. Тогда он стал глотать стопки одну за другой, не отходя от «кассы», посекундно оглядываясь, чтобы благоверная не заметила его отступления от правил. Вскоре он дошел до кондиции и завалился на диван в углу зала, поджав ноги и подложив под голову ладошки. Ильшат не был из тех, кого тянет на приключения со спиртного, он просто отключался, будто выпил снотворного, и его нельзя было разбудить и пушечным выстрелом в течение нескольких часов. Именно это и раздражало Полину, когда ее муж пил. Она думала, нет бы был, как все нормальные люди, которые несутся в пляс и начинают дурачиться. Ну или заводил бы разговоры «за жизнь» на худой конец. А тут раз и в отключке. Даже не поскандалить.
Проснулся Ильшат, когда все уже почти разошлись. Полина вращалась в обществе, позабыв о своем спящем красавце, и, по всей видимости, неплохо провела время в его отсутствие. Он поднялся и побрел в номер, желая продолжить начатое на диване. Полина распрощалась с новыми знакомыми и поторопилась за мужем, заметив его попытку бегства.
– Выспался? – язвительно спросила она.
– А что не видно? – еле шевеля языком, спросил Ильшат, пытаясь хоть немного открыть слипающиеся глаза.
– Ты, как всегда, пропустил все самое интересное!
– Как я мог?.. – выдавил тот.
– Вот давай только без сарказма, – ткнула его жена, – я познакомилась с такими милыми людьми, ты не представляешь! Хотя, Вика – стерва порядочная, – она огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что свидетели ее критической оценки отсутствуют, и, не заметив лишних ушей, продолжила, – а Дина – шлюха еще та, но в общем и целом, остальные очень даже ничего.
– Угу…
– Какой же ты все-таки скучный!
– Угу…
– Ты что не выключил свет, когда мы уходили? – возмутилась Полина, открыв дверь номера.
– Какая разница?..
– А как же экономия энергетических запасов земли?!
– Господи, помоги мне… – сглотнул Ильшат и, скинув туфли, быстренько разоблачился и залез под одеяло.
– А ты душ принять не хочешь и зубы почистить?
– У-у… – уже вновь засыпая, ответил супруг.
– А поцеловать меня? – залезла на кровать Полина, запуская руки под одеяло, – и еще чего-нибудь, а?
Она тоже изрядно подвыпила, что на нее действовало как раз совершенно противоположным образом, нежели на Ильшата.
– …давай потом?..
– Ну, Илечка, – надула губки Полина, проведя рукой по его отросшему за годы семейной жизни и восхождения по карьерной лестнице животику.
Илечка издал неподражаемый храп, оповестив жену о своем отбытии в мир грез.
– Вечно ты не как мужик, – хлопнула она его по спине, на что Ильшат всхрапнул еще громче, но так и не проснулся.
Часам к одиннадцати, Полина будила Ильшата, что есть мочи. Ей не терпелось прокатиться на огромной ледяной горке и нырнуть в открытый подогреваемый бассейн, в котором она сможет продемонстрировать результаты своих занятий в спортзале. Ильшату демонстрировать было нечего, поэтому он вовсе не горел желанием в такой мороз нырять куда бы то ни было. Но для кого его желания имели хоть какое-нибудь значение?
Ни минуты покоя не было за весь день, и Ильшат с ужасом вспоминал о том, что как Новый Год встретишь, так его и проведешь. А ему вовсе не хотелось все грядущие триста шестьдесят пять дней носиться, словно в его задницу вмонтирован моторчик. Но, опять же, кто его будет об этом спрашивать?
– Как я тебе? – крутилась перед зеркалом Полина, облачаясь в свой карнавальный костюм для новогоднего празднества. Она решила одеться Авророй из «Спящей Красавицы», сочтя сей образ наиболее подходящим для себя, хотя муж скорее видел ее в роли Королевы из «Белоснежки». Естественно, при сложившихся обстоятельствах ему был уготован костюм Принца Филиппа, что не могло не повергнуть его в отчаяние, ибо перспектива одевать трико ему вовсе не улыбалась.
– Хорошо, – кивнул Ильшат, бросив мимолетный взгляд на жену и тут же вернувшись к телевизору.
– И все? – уперла она руки в бока.
– Э… ты прекрасна, как Спящая Красавица, – с полувопросительной интонацией произнес тот, пытаясь угадать правильный ответ.
Полина молчала, сверля мужа глазами.
– Ты очень красиво выглядишь, великолепно, сногсшибательно, ну я не знаю, что еще сказать, – взмолился Ильшат, – ты же знаешь, я не мастак на речи и комплименты.
– На что ты вообще мастак? – обиженно отвернулась Поля, продолжив свой ритуал облачения, – и чего ты валяешься? До банкета всего два часа.
– Всего? – протянул Ильшат, явно считая вполне достаточным и десяти минут, чтобы нацепить на себя этот дурацкий клоунский наряд принца.
– Мы должны прийти заранее, чтобы успеть сфотографироваться.
– Только не это, – чуть не плача, выдавил муж. Он совершенно не хотел иметь задокументированное свидетельство своего позора.
– Вставай и одевайся, – тоном, не терпящим возражений, сказала Полина.
– Есть, сэр, – лениво стал подниматься с кровати Ильшат.
– Не язви.
– Слушаюсь и повинуюсь…
Полина крутилась перед фотографами, как заведенная: она вставала в позы, посылала воздушные поцелуи и пыталась взаимодействовать с Филиппом, которого изображал ее вставший, как истукан, нерадивый муженек, портивший все кадры.
После фотосессии семейная пара заняла свое место в банкетном зале в ожидании кто новогоднего чуда, а кто новогоднего угощения, способного хотя бы временно компенсировать моральный ущерб от всей этой вакханалии. Столы были накрыты восхитительными кушаньями от карпаччо до изысканного фуа гра. Помимо индивидуальных блюд на одну персону из выбранного заранее меню вдоль одной из стен находился нетленный шведский стол, ломившийся от лакомств и деликатесов. Не успев приняться за уже имеющиеся блюда, Ильшат помчался к общему столу, чтобы набрать самого вкусного, пока другие не успели все растащить по своим тарелкам и набить этим брюха. Полине не хватило доли секунды, чтобы остановить, по ее личному убеждению, неприлично ведущего себя Принца Филиппа, и она осталась краснеть в полном одиночестве вплоть до его возвращения с двумя тарелками, под завязку наполненными чем попало.
– Я ничего не просила мне приносить, – сквозь зубы процедила Аврора, стараясь улыбаться.
– А я тебе ничего и не принес, – пожал плечами Ильшат, размещая свои тарелки.
Полина чуть не лопнула от злости и наколола жирную куриную ножку из блюда мужа, чтобы тому неповадно была так пахабно себя вести.
– Но… – хотел было объяснить, что это его Филипп.
– Все твое – мое, – словно приговор сказала Аврора и, содрав румяную кожицу, откусила кусочек нежной курятины.
Это было словно ножом по чувствительному сердцу Ильшата, он никогда не понимал, как можно есть курицу без шкуры, ведь это в ней самое вкусное. Он сглотнул, сверля лежащую на тарелке жены шкурку.
– Даже не думай, – воткнула в нее вилку та.
Ильшат стиснул зубы и повиновался.
Начались пламенные речи об уходящем годе, которые вовсе не волновали Принца Филиппа, не царское это дело слушать всякую ерунду, тянущуюся, как розовые сопли. Аврора же с энтузиазмом аплодировала каждому оратору, светясь счастьем и светскостью. Она старалась быть все время наготове, зная, что по зале рыскают фотографы и в любой момент могут заснять ее с перекошенным лицом, если она потеряет бдительность.
Время близилось к двенадцати, заканчивались последние в этом году выступления и тосты, приближая волнительный момент с каждой секундой.
– Добрый вечер, друзья! – на сцену вышел молодой человек в черном облачении, на костюме которого было лишь одно яркое пятно в виде золотой римской цифры один. За ним выскочили еще одиннадцать таких же, радостно улыбаясь.
– Это еще что?.. – пробормотал мужчина за столиком возле сцены, обращаясь к своему соседу.
– Не знаю… этого не было в программе… – тот был в такой же растерянности, – пойду проверю, что там происходит, – он встал и направился за кулисы, чтобы разобраться в сбое программы, которую он знал от начала до конца, являясь одним из ее составителей.
– Сядь! – крикнул ему артист с цифрой на животе.
– Это вы мне? – опешил мужчина.
– Тебе, дорогой! Досмотри представление!
– Что здесь происходит?.. – выдавил тот, но сосед потянул его за рукав, не желая, чтобы и остальные гости заметили, что что-то не так.
– До Нового Года осталось всего пятнадцать минут, – продолжил «Первый», – вы все сегодня такие нарядные и красивые! Надели эти костюмчики и думаете, что сможете спрятать за ними свою сущность?! – он продолжал улыбаться, поэтому люди в зале пребывали в смятении, не улавливая связи между смыслом сказанного и интонацией. Большинству это показалось неудачной шуткой, а мужчина за столиком возле сцены был в бешенстве, все же решившись отправиться за сцену и разобраться с тем, кто ответственен за столь неуместные вещи. – Сядь, я сказал! – громко выкрикнул «Первый», перестав улыбаться.
– Что это за идиотизм?! – не выдержал мужчина.
– А ну сядь! – направил в его лицо выхваченный из-за спины автомат «Первый».
Мужчина судорожно сглотнул и медленно опустился на свой стул.
По залу пронеслись крики, кто-то попытался бежать, но все двери были заперты.
– Все по местам! – приказал «Первый», пока остальные одиннадцать выудили и свои автоматы. Все они улыбались, что придавало происходящему еще больше зловещего флера, совершенно неуместного в новогоднюю ночь.
Но люди не торопились возвращаться обратно и пытались ломиться в запертые двери.
– А ну на место, а то там, где стоите останетесь навечно! – вновь крикнул «Первый».
Большинство послушалось его приказа, но вот одна слабонервная дамочка продолжала дергать ручку главных ворот залы, при этом попискивая и произнося неразборчивый набор слов.
– Это и вас касается, мадам! Или вам нужно особое приглашение?! – не унимался «Первый».
– Ми-ми-ми, что же, ми-ми-ми, этого не может быть, ми-ми-ми, боже, боже, я не могу, я жить буду… – словно не слыша его, продолжала попискивать женщина, по-прежнему дергая ручку.
– Ты сделала свой выбор, – «Первый» быстро прицелился и нажал на курок.