Приобретение

Девушка сидела в кресле и осматривалась вокруг. Она раньше никогда не бывала в таких квартирах. Центр Москвы. Высоченные потолки, стены белые, отделаны панелями. На полу паркет ёлочкой, но не как у неё в хрущевке – маленькие рыжие плашки, пляшущие под ногами, – а большие дубовые доски благородного коричневого цвета со светлыми прожилками, аккуратно подогнанные друг к другу. Паркет укрыт толстым дымчатым ковром. Везде висят картины. Она принялась их рассматривать. Над диваном какая-то ерунда – на голубом фоне намалёван череп с желтыми глазами, красные и черные линии разбегаются в разные стороны как червяки, невпопад разбросаны надписи, цифры. Над камином другая картина, изображает две розовые загогулины. Современное искусство.

Вошел Эд с бутылкой вина и бокалами. Проследил её взгляд.

– Это Сай Твомбли. В России мало его ценителей, всего 6 картин, насколько мне известно.

Девушка оглянулась на него, потом опять посмотрела на картину и кивнула с почтением:

– Ааа…

Тем временем Эд откупорил бутылку, разлил, протянул ей бокал.

Она взяла и сказала:

– Красиво тут у тебя, как в кино.

Эд усмехнулся:

– Только в кино бутафория, а здесь всё настоящее. Давай, за хороший вечер! Нет, надо смотреть в глаза.

Чокнулись, выпили, помолчали.

– Скажи, как тебе кресло, в котором ты сидишь?

– Удобное.

Эд улыбнулся.

– Эту модель придумали в конце 50-х и до сих пор производят. «Имз лаунж чейр». С него всё и началось.

– Что началось?

– Моё увлечение дизайном. Я увидел его в журнале много лет назад, и у меня что-то щёлкнуло: хочу. Мечтал о нём несколько лет, а когда купил, ходил в эйфории неделю. Это был мой первый культовый предмет мебели. Тогда я ещё жил в Подмосковье.

Эд откинулся на спинку дивана, глаза его смотрели куда-то далеко.

– Я ведь вырос в маленьком городке, население 15 тысяч, один завод, две школы. Родители работали на заводе. Мы жили в двушке. Родители и мы с братом в одной комнате, бабушка – в другой. Мы с братом спали на раскладных креслах, а родители на кровати за шкафом. За занавеской.

У меня был школьный друг Миха. Я частенько бывал у него в гостях. У него была своя комната. Целая комната, представляешь? Он один был у родителей, и ему выделили целую комнату. Я ему завидовал. Я в то время мечтал о собственном столе.

Эд усмехнулся и продолжил:

– Потом уехал учиться в Москву. Поступил в универ, дали комнату в общаге. Она мне показалась раем. Я даже не хотел возвращаться домой на каникулы. Ну вот. Учился, работал. Точнее, вкалывал как папа Карло. Купил однушку в Подмосковье. Радовался: наконец-то почти москвич. Начал ремонт, накупил кучу журналов с красивыми интерьерами, а там это кресло. Там много было красивого, но кресло меня крепко зацепило. Стал его искать, в Москве не было, из-за границы надо везти. А стоит, зараза, как полквартиры. Долго я мучился. Сама подумай: какое-то кресло, этих кресел миллион, бери любое, покупай. Подержанное за копейки точно так же свою функцию выполняет. Но у меня уже засело в голове. Идея-фикс. И тут «Витра» открывает в Москве первый магазин. Ну, «Витра» – это контора, которая эти кресла производит. Швейцарская. Я сходил в салон, посмотрел. Думал, может, увижу живьём и меня отпустит. Но нет. Через неделю продал машину и купил кресло. Вот это самое. И с тех пор понеслось.

Эд вскочил, глаза его горели. Он ходил и рассказывал, как страстно занимался обустройством своего первого жилища, пока не понял, что дорогим дизайнерским вещам нужна квартира под стать. Несчастная однушка в Мытищах уже никак не подходила.

Тогда он все силы положил на то, чтобы купить квартиру в хорошем доме в центре Москвы. Сначала даже хотел в историческом здании, но изучив вопрос, понял, сколько с ними мороки – ветхие перекрытия, стены не снести, сантехнику поменять целая история. Ещё и соседи непонятно какие.

В конце концов Эд купил большую квартиру в новостройке. Обставлял её сам. Досконально изучил рынок мебели и стройматериалов, перечитал уйму журналов и книг. Всё свободное время маниакально искал подходящие стулья, вазы, картины, текстиль… В его дом должны были попасть только самые лучшие материалы, самые современные технологии, самые блестящие бренды.

Девушка вовсю зевала, но Эд был взбудоражен. Он поставил бокал и повлёк её за собой. Показал ей кухню (керамическая столешница, на фасадах шпон ореха, выдвигающаяся из острова вытяжка), кабинет (стол Carson от Minotti, ковёр ручной работы с леопардом на зелёном фоне, барельеф Пьетро Консагры), спальню (пухлая низкая кровать B&B Italia, винтажная люстра Arteluce Джино Сарфатти, гардеробная Raumplus). Пока Эд рассказывал о том, как регулировать свет, не вставая с кровати, девушка погладила его по спине и прижалась щекой к плечу. Он даже не заметил.

Они вернулись в гостиную.

– Ты думаешь, это так просто – сделал заказ и сиди жди? – Эд подлил вина, откинулся на диване и продолжал, не обращая внимания на осоловелые глаза гостьи. – Я несколько месяцев переписывался с итальянцами, пока они делали шкафы. Согласовывали расположение полок, встроенных розеток, фурнитуру. Они даже присылали мне раскладку шпона, чтобы я мог выбрать самый красивый рисунок.

Конечно, сейчас можно купить подделку почти любой дизайнерской вещи. Но я их не признаю. Это же самообман. Всё равно что пить ослиную мочу и убеждать себя, что это белое вино. Мерзко.

А искусство? Твомбли, Баския, Санчес… Коллекционный дизайн. Ты не представляешь, какой это кайф – обладать вещами, которых в мире всего несколько штук, или когда вещь и вовсе одна-единственная.

– Единственная, – эхом повторила девушка и посмотрела на часы. – Слушай, ты мне заплатил за час. Осталось 15 минут. Может, пойдём в спальню? Ещё успеем по-быстренькому.

Эд запнулся.

– В спальню? – он поднялся и начал нервно ломать пальцы. – Нет. Нет. Ладно, ты ступай. Пойдём, провожу.

Уходя, уже в дверях, девушка ехидно улыбнулась ему половиной рта:

– Спасибо за экскурсию. Счастливо.

– Ага, пока, – Эд торопливо закрыл дверь. Постоял немного, слушая удаляющиеся шаги, и сказал сам себе:

– По-быстренькому, ещё чего. Только вчера постелил новое бельё от Труссарди.

И он пошёл убирать остатки вина.