Достояние павших

– Какой же это город? – оторопел Дойтен. – Это больше похоже на замок какого-нибудь безумного барона из средних земель… Если бы он имел войско в пять тысяч мечников.

– Мечников – не мечников, но тысяч пять горожан в Дрохайте наберется, – кивнул Мадр. – Вот только барона никакого нет. Хотя, какие это горожане? Народ в основном пришлый…

– Барона точно нет! – обернулся Клокс. – Да и не нужен он здесь. Эх, была бы лодка, чтобы лошадей завести в нее, уже через четверть часа стучались бы в городские ворота. А по берегу еще пехать и пехать. Зато какой вид! Только не думай, что это башни друг выше друга бугрятся. Сам остров как каменный бугор, а дома лишь взбираются по его склонам. Мы-то с Мадром уже бывали здесь. Сразу скажу, не по нраву этот город моим костям. Ни одного домишки из дерева. Всюду камень, чтобы не полыхнуло что-нибудь при такой тесноте, и хорошо, если бы какой-нибудь известняк, так ведь нет… С деревом в Дрохайте строго. Только для растопки, да и то… Тут углем топят. Везут его издалека, каменный уголек из-под самого Амхайна водным путем, древесный – жгут за топью. Ямы как раз у заставы, до которой мы не добрались. Там целая деревенька в полусотню душ. Ну и острожек небольшой. Знал бы ты, какое там пиво умельцы варят…

– Даже если все сладится, надо и в самом деле другой дорогой возвращаться, – напомнил о недавней тревоге Мадр. – Да и в Дрохайте пиво не хуже.

– Сладилось бы еще, – отозвался Дойтен, оглядываясь на дым и чувствуя, как ужас снова начинает стягивать кожу на макушке. – Однако, немало камня на город пошло. А где же строители брали материал? Тут же топь кругом?

– А кто их знает, – тоже с беспокойством обернулся Клокс. – Думаю, что-то в виде скал на самом острове торчало, что-то из воды выволокли у берега. А что-то и везли на лодках издалека. Или ты на северном берегу не был? Говорят еще, что внутренности этого каменного холма, на котором стоит город, высверлены насквозь тайными или нетайными ходами. Подземельев полно. Отсюда и камень. Впрочем, теперь-то он зачем нужен? Все уже выстроено, и не притулишься с новым строительством. Если только вверх дома поднимать.

– Да куда же вверх? – не понял Дойтен. – Все ж таки не муравейник, а город.

– А чем тебе муравейник не город? – буркнул через плечо Мадр. – Захочешь жить, и муравейник сгодится.

– Да кто ж тут хочет жить? – разозлился Дойтен. – А гнус? А дорога? Вся жизнь на острове. Улочки узкие, наверное, и не разойдешься, если что. Не понимаю.

– Многие хотят, – обернулся защитник. – Улочки не такие уж и узкие. Дома выстроены на совесть, века простояли и еще века простоят. Гнус ветерок сдувает, королевскую стражу – дурная слава здешних мест. Хотя… Дрохайт, конечно, опасное место, но кому как. Для лихих людей – это укрытие. Для всякой голытьбы – мечта о воле и надежда озолотиться в нелегком промысле. Для смелых купцов и торговцев – немалый барыш. Для гонимых – передышка. Для тайных злодеев – гнездо. И для всех скопом – место отдыха. Охотники так и говорят – лежка. Дела-то в других местах обделываются. А там где лежка, гнездо, там покой и благодать. Правда, я слышал, и здесь важные люди потолковать горазды, кое-кто лишь из-за этих разговоров сюда добирается. С другой стороны, и скорняки здесь, и коптильщики, и прочая ремеслуха. И ни мытарей тебе, ни королевской стражи, ни воровской гильдии… Да, всякое непотребство случается, но это так… Как мусор, который везде. Но не в том дело. Важное свойство есть у этого города. Колдовства в нем нет.

– Колдунов в него не пускают, что ли? – нахмурился Дойтен. – Слышал я что-то, да уж не помню что…

– Да уж нет, – покачал головой Клокс. – Пускают. Никто и не вздрогнет. Да что толку? Никакая магия в нем силы не имеет.

– Это как же? – не понял Дойтен. – А если у колдуна ярлык на колдовство имеется? Или он такой силы, что щелчком пальца может людей мертвить?

– В Дрохайте он может хоть общелкаться, – усмехнулся Мадр. – Да и не встречал я еще таких колдунов. Почти не встречал… А ярлык… Подтереться им можно. Хотя, травы и снадобья действуют как везде. Но тут магия не при чем.

– А как же эта самая… – Дойтен подергал себя за ус. – Майстра, что ли?

– Так я же и говорю, – покосился на Клокса Мадр. – Майстра – это не ведьма. Просто особенная баба.

– Особенная? – не понял Дойтен.

– Как твоя подруга, на которой ты с головы съехал, – с какой-то тоской прошептал Клокс. – Только твоя горожанка особенная для тебя одного, а майстра для любого. Но не в том смысле, что под любого ложится, нет. Тем более здешняя, которая жена бургомистра. Нет, она с ума любого сводит. Не магией, а одним взглядом. Кстати, здешняя-то сюда как раз и приехала когда-то, чтобы клеймо ведьмы стряхнуть. Мол, нет колдовства в Дрохайте, и я не колдунья.

– Бывает же такое, – покачал головой Дойтен. – То есть, любой колдун здесь пустое место?

– Ну, пустое – не пустое, а ремесло менять придется, – пожал плечами Мадр.

– Отчего же об этом слухов не ходит? – удивился Дойтен. – И кто же так устроил?

– А никто наверняка знать не может, – крякнул Клокс. – А слухи прочие страхи о здешних местах перебивают. И устроитель этого самого колдовского слепого пятна, кстати, тоже неизвестен. Или возьми, к примеру, те же Стебли, которые этот Краба проклятой крепостью обзывал. Там ведь тоже напасть своя имеется. Наоборот, есть магия, которая действует сама по себе, никого ненужного в крепость не пропускает. Да и из нужных все нутро выволакивает. И устроителя у той магии тоже никакого нет. Или сгинул, если был. А что если Дрохайт и Стебли ушко и острие от одной иголки? Не так уж они и далеки друг от друга. Так что… у Священного Двора к Дрохайту особый интерес. Вот, поэтому мы и спешим. Вдруг какая магия поперек этой силы встала? В городе, кстати, народцу избыток должен быть. Уж точно не меньше, чем в твоем Граброке. Зимняя путина – это и рыбалка, и охота сразу.

– Однако, далековат этот Дрохайт от хоженых дорог, – заметил Дойтен.

– А что дорога? – пожал плечами Мадр. – Есть способы и попроще, чтобы сюда явиться. Река, например. Хотя, все кому надо было, должны были уже прибыть. А как обозы потянутся, и нехоженые тропы под тракты сойдут. Берег, кстати, ближе к острову, чем кажется. Можно добраться, не замочив ног. Плывун имеется. Он с близкого места брошен, не видно пока, но там до гати всего чуть за сотню шагов. Мысок болотистый выдается. Так там и столб мытарский торчит. Граница Сиуина и Тэра.

– Так чей остров-то? – начал что-то понимать Дойтен.

– А ничей, – развел руками Клокс. – Северный берег озера весь сиуинский, конечно, хотя ни одного стражника ты там не встретишь. Этот пополам делится с Тэром. А сама гладь – считай, что общая. И остров тоже. Тут даже стража местная. Рыбаки и охотники отваливают десятину, на том и довольны. Маленькое королевство! Вот только короля никакого нет, а есть совет глав цехов и выборный старшина, который уж что надо кому надо сам отправляет, чтобы иметь благосклонность и Тэра, и Сиуина. Бургомистр, как его здесь кличут. Выборный, но полновластный. Но и сэгат от Священного Двора – на месте.

– Он-то здесь зачем? – удивился Дойтен.

– Многовато разбойного люда в городе, – засмеялся Мадр. – Есть, что замаливать. Кстати, в городке все храмы имеются. Не только от Святого Двора. И Храм Присутствия, и Храм Тасуила, и даже Храм Ожидания Воли Всевышнего.

– Ты еще скажи, храм черной троицы, – сплюнул Клокс. – Только разрешенные, да и что там… храмы. Часовенки в основном, да и те почти все под замками, не заманишь сюда священников. К тому же тесно в Дрохайте, слишком тесно!

– А как же тогда с лошадьми? – нахмурился Дойтен. – А трактир-то там хотя бы есть?

– Для наших лошадей место найдется, – кивнул Мадр, – хотя, лошадей в городе немного. Но под обозы место имеется.

– И трактир есть, – кивнул Клокс и похлопал себя по животу. – И я скажу тебе, что это всем трактирам трактир, потому как что может быть важнее трактира для этакого обиталища? Трактирщик – второй человек на острове после бургомистра!

– Уже лет восемь, как первый, – поправил судью Мадр. – Или и первый, и второй сразу. Потому как последние годы он бургомистр и есть. Старина Байрел держит островок железной хваткой!

– Ага, – поморщился Клокс. – Хваткой, как же. Хитростью и мудростью! Тут такая публика, что железная хватка не поможет. Между пальцев выскользнет. Так что… по-разному выходит. Хотя, и с согласия совета. И к Священному Двору он тоже со всем уважением. Кстати, и дела своего не оставляет. Говорят, что порой как в былые времена к плите встает! Вот тогда в его трактире вовсе не протолкнуться.

– Один, что ли, трактир в Дрохайте? – не понял Дойтен.

– Полно, – проглотил слюну Мадр. – Больших, правда, не отыщешь, зато мелких забегаловок, стряпух – без счета. Никак тут одним трактиром не обойдешься…

– Плывун, значит? – поморщился Дойтен, на ходу затягивая ремень на пустом животе. – А почему не мост? Что там – чуть за сто шагов…

– Какой тут тебе мост? – поперхнулся Клокс. – Вот ведь… Сваи забивать бесполезно, глубина большая. Тут и в топь сваи не забьешь, уходят на всю длину. Граничный столб и тот падает то и дело. Так что или плывун, или лодка. Он же вроде такой же гати, но в воде. Сгнивает, конечно, ну, его сверху и перестилают. Так себе дорожка, я тебе скажу. Но по морозцу…

– По морозцу очень даже, – кивнул Мадр.

– А отчего тут так? – спросил Дойтен. – Ну, в том смысле, что никто руку на этот островок не наложит?

– А чтобы была отдушина для всякой погани, – понизил голос Клокс. – Понимать надо! Когда отдушины нет, оно же еще хуже бывает. Или силы такой нет, чтобы эту занозу к рукам прибрать. А может, он и принадлежит кому-то, кого мы не знаем. Но ты не думай, за этим Дрохайтом и Тэр, и Сиуинн присматривают.

– Чьими же глазами? – прищурился Дойтен.

– А вот как раз нашими и присматривают… – хмыкнул Клокс и снова оборотился к дымному столбу. – А может, и еще чьими-то… Ты главное запомни. Дома на этом островке стояли, когда еще ни Тэра, ни Сиуина не было. И одним демонам известно, кто их строил, и что за корни их на этой кочке удерживают. Древнее этого городка разве только Эдхарский мост, развалины Бейна да крепость за этим озером. Да и то… Не забыл, о чем предупреждал нас Ата?

Дойтен недоуменно наморщил лоб. Даже Клоксу, чего уж говорить о простом усмирителе, редко приходилось внимать изречениям верховного предстоятеля Священного Двора. К тому же был тот относительно молод, да и говорил путано и непонятно.

– Эх… – сплюнул Клокс.

– Надевая древний доспех, – подал голос Мадр, – помни, что броня его может оказать крепка там, где защита тебе не нужна. А там, где нужна, – заостренные шипы, повернутые внутрь. Вот такая умная мысль. Или чушь полная. Где он, этот древний доспех? И какого демона его на себя пялить?

Плывун и в самом деле оказался неважной переправой. Даже скованные морозцем стянутые между собой цепями плоты ощутимо вздрагивали и уходили вглубь под тяжестью всадника, поэтому спутники не только спешились, но и держались на расстоянии друг от друга, так что уже на приступке берега перед высокими и черными, но все-таки деревянными воротами Клокс разговаривал со стражей один. Разговор отчего-то затянулся, да так, что Дойтен даже начал нащупывать ружье в порченом чехле, рассматривая странное выжженное пятно на одном из плотов, словно костер на нем разводили, но ворота, наконец, дрогнули. Клокс повернулся и махнул рукой спутникам, мол, заходите, пока служивые люди не передумали. Кто-то из стражи побежал вверх по напоминающей сумеречную горную расщелину улице, остальные смотрели на гостей города если не со страхом, то с тревогой. Дойтен пожал плечами, уж больно одетые кто во что горазд вояки походили на дорожных грабителей, подхватил уздцы, еще раз оглянулся на прихваченное морозом болотное редколесье за спиной и поспешил вслед за Мадром на твердый берег.

– Беда в городе стряслась и бедою погоняет, – зло буркнул нагнавшим его спутникам Клокс уже за воротами и, попыхивая морозным парком, добавил. – Стражник к болтуну Дилбу побежал. Так тут младшего брата бургомистра кличут. Известит его о случившемся с егерем. С последним из четырех в здешних краях. Еще три заимки сгорели на прошлой неделе. Так что наша – последняя. Но что там случилось с теми егерями, никто не знает.

– Не думаю, что кто-то из них уцелел, – помрачнел Дойтен и втянул морозный воздух. Город пах нечистотами, жареным мясом, соленой рыбой, квашеной капустой и как будто тленом. Если бы не пустой живот, впору было бы вывернуться прямо под ноги.

– Даже четыре заимки – все не город, – пожал плечами Мадр. – Я так понял, что самого бургомистра на месте нет?

– Уехал на сиуинскую заставу, – сплюнул Клокс. – Уже дня три как. Разминулись мы с ним, получается. Вернуться должен сегодня. Надеюсь, что вернется. Могли ведь и попутчиками стать, если бы помедлили в топи. Хотя… Хорошо, если к заимке на дым не пойдет, а то заждемся мы его тут. Так ведь пойдет же! Ну ладно… С ним полсотни лучших стражников, старший от рыбаков, оба сына, так что не удивляйтесь, что вместо них вроде как отребье на ворота встало. Это охотники. Не лучшие, конечно. Лучшим нет нужды в охранники рядиться. Но при надобности Байрел может и тысячу воинов выставить. Вроде тех, что на воротах сейчас.

– Гвардия еще та, – скорчил гримасу Мадр.

– Какая есть, – отрезал Клокс. – Главное, что за свой город биться готовы.

– Зачем ему на заставу? – удивился Дойтен. – Да еще в такой мороз? Ты же сам говорил, что у него пиво не хуже. Или и до него слухи об этих шипах дошли? Мы долго еще будем толкаться тут? Может, пора в тепло? Да и лошадок стоило бы пожалеть!

– Пожалеем еще, – прошептал Клокс, и Дойтен вдруг с удивлением понял, что судья по-прежнему охвачен ужасом, к тому же едва ли не таким же, как и в зимовье егеря. – Нету больше заставы. Над нею дым стоял на днях такой же, как и над егерским домом сегодня. Ходят слухи, что все заставщики мертвы.

– Как мертвы? – оторопел Дойтен. – С чего бы это? Там же острог. Да и деревенька угольщиков этих. Вы же вроде сами о том толковали? Все ж не одинокий дом. По-воински и от стаи медведей можно отбиться!

– Не было медведей, – посмотрел в глаза Дойтену Клокс. – Охрана говорит, что один стражник уцелел. Вскочил на лошадь и примчался сюда, как только ноги кобыле не переломал на этой гати. Еще до пожара. Он и рассказал. Глотки перерезали всему острогу. Всей страже, ясно?

– Кто? – спросил Мадр.

– Неизвестно кто, – буркнул Клокс. – А чем – известно. Небольшим ножом. Чуть больше ладони.

– Ты это подожди, – вовсе забыл о морозе Дойтен. – Как так? Чем известно, а кто неведомо? Кто нож в руках держал? И что, стражники сиуинские так и смотрели, когда их резали одного за другим?

– А ты разве не смотрел прошлым вечером, как этот Краба разорвать нас на части собирался? – взвился Клокс. – Так бы и хлопал глазами, если бы я чехол твоего ружья не испортил! Или забыл, что такое морок сотворенный?

– Так это… – обескуражено потер подбородок Дойтен и тут же нащупал на груди храмовый оберег. – Смысл же должен какой-то быть? Не из-за пива же? Какого демона?

– Если бы я знал, – хрустнул кулаками Клокс. – Но, судя по всему, история эта и бургомистра зацепила. Еще бы, ссориться с Сиуином ему никакой охоты нет. Но у нас пока другая забота. Подождем еще минуту. Весь остров полторы лиги на лигу, сейчас вернется посыльный. Забудьте пока про пиво и тепло. Все будет, но сначала – дело.

– Я так понимаю, что сейчас мы узнаем, зачем нас сюда вызвали? – прошептал Мадр, озираясь, словно за темными, почти черными, сложенными из тяжелых камней стенами могли притаиться неведомые соглядатаи.

– Надеюсь, – кивнул Клокс. – Во всяком случае, ждут нас тут словно божьих вестников, а в чем дело – не говорят. Жуткий секрет вроде бы. Своими глазами все увидите, мол. А вот паренек тот, что с заставы прибежал, говорят, до сих пор трясется. И вправду вещает, что нож сам его друзей поубивал. Застыли они словно столбы. И он летал между ними и каждому глотку вскрывал от уха до уха. А ему самому в какой-то момент словно пинка кто-то отвесил!

– Так нас из-за этого ножа сюда послали? – нахмурился Дойтен.

– Знали бы, так послали бы из-за ножа, – ответил Клокс, – но послали по какому-то другому поводу…

– Его отпустили, – догадался Мадр. – Того паренька. Специально отпустили, чтобы тот ужас, которым он пропитался, накрыл город.

– Тут и без него ужаса полно, – повернулся на звук шагов Клокс. – Кажется, гуляет смертушка по этим улицам. Вопрос в одном – в какие одежды она рядится?

Из-за поворота вместе с запыхавшимся стражником появился высокий человек средних лет в богатом, но неухоженном одеянии, в потасканной лисьей шапке с распущенными клапанами и с заросшим светлой щетиной одутловатым лицом. Приглядевшись и явно узнав Клокса, он просиял улыбкой и тут же начал кланяться и размахивать руками:

– Ну хоть умного человека прислали, а не какого-нибудь храмового истукана. Сколько же лет мы не виделись уже? Три года? Четыре? Пять? Доброго здоровья, господин судья, вам и вашим спутникам. Братишки моего, похоже, раньше вечера не будет, но было велено, чтобы прежде отдыха вы бы ознакомились с существом дела. Лошадей оставляйте страже, будут пристроены на конюшню и обихожены, не сомневайтесь. И поклажа ваша доставится куда надо без потерь. Иначе разговор короткий, чего уж там. Тут у нас строго, хотя народец еще тот. А сами за мной. Да, если кто еще не знает, меня Дилбом кличут. Я вроде как брат своего брата тут. Да, случается и такая работка. Не самая плохая, смею заметить, хотя, бывало и похуже. Дело это, надо сказать, жутко тайное, хотя весь город знает о нем в подробностях. Ну так ведь знать и понимать, не одно и то же? Да не тушуйтесь вы, за мной давайте, за мной. Что, и ружье в руках потащите? Вот ведь незадача… Хотя, кто его знает, будь я при пушке, ну вроде тех, что на тэрских стенах стоят, и я бы покатил ее за собой…

Он и в самом деле оказался неутомимым болтуном, этот Дилб. Хотя за все то время, что Дойтен тащился за ним по поднимающейся к вершине невидимого холма улице, никакого секрета не выдал, пусть даже слова и вылетали из него вместе с дыханием так, что казалось, будто он выговаривает их не только на выдохе, но и на вдохе.

– Однако, у вас там в Святом Дворе у кого-то язык длиннее, чем положено. Вот смотрите, позвали по происшествию только вас. Наш сэгат Райди при мне голубя отправлял. И вроде по-первости и тайну удерживали так, что не придерешься, однако, не далее как пять дней назад прибыли дознаватели из Тэра. Понятно, что они ближе, но откуда прознали про нашу беду? Да и не просто дознаватели, а троица из самого Храма Присутствия! И ведь, что самое удивительное, главой там у них баба. Да, она самая, при всех причиндалах. Жаль, что на лицо не так уж молода, хотя, это как посмотреть – кому баба в летах чудится, кому молодица, не разглядишь точно. Сам не приглядывался, не до того было. Хотя по стати все же молодица. Вы ж должны понимать, у нас тут с девками не очень так. Бабы порой в темных углах мерещатся. Хозяйки, конечно, имеются, но вот чтобы для плотского естества – сильная нехватка. Публика-то все больше мужицкая. Так что всякая баба что тебе глоток воды в сухом месте. Однако к этой никто и близко не подходит. Ужас охватывает. Я иногда думаю, что как бы ни больший, чем от самой причины всего.

– Так в чем же причина?! – не выдержал наконец Клокс, когда большая часть города осталась за спиной провожатого. – Отчего все попрятались? Ни одного рыла на улицах! Мимо трактира прошли, даже пьяных не увидели! Ты расскажешь или нет?

– А вот сейчас все сами и увидите, – поклонился судье у дверей приземистого храма Дибл и грохнул деревянной колотушкой, что висела тут же. – Чего зря языком-то трепать? Я же не болтун какой. Был бы болтун, давно бы все выболтал, а я с пониманием. Лишнего слова не скажу без нужды. Какую бы тут на меня напраслину не возводили. Райди! Где ты там, храмовый потрох? Служивые по твою душу прибыли! Из самого Храма Священного Двора – Храма Нэйфа!

Из дверей показался пожилой сэгат с глазами навыкате на морщинистом сухом лице, растянул губы в непослушной улыбке и последовательно потряс руки сначала Клоксу, отчеканивая дребезжащим голосом его чин и имя, затем Мадру, повторяя почти то же самое, наконец, Дойтену, сделав паузу, чтобы тот успел представиться, и самому Дилбу, который выдернул руки и принялся втолковывать сэгату, что они уже виделись сегодня не менее трех раз, и еще могут столкнуться, хотя и не хочется того Диблу, но городок маленький, хочешь – не хочешь, все одно лбами упрешься.

– Хватит болтать, – неожиданно проскрипел Райди, запахнул потертое котто и махнул головой, приглашая следовать за ним. – Спешить, конечно, некуда, но откладывать еще никудее. Да, ты… – он строго посмотрел на Дойтена, пожевал сухими губами и кивнул на ружье, – дуру эту с плеча сними. Или своды мне разворотишь, или стрелялку свою погнешь.

– От дури зависит, – кивнул Дилб. – Но своды вряд ли. Крепкие у нас тут своды.

Дойтен послушно снял с плеча ружье, хотя и удивился мгновенному обращению сэгата из седой развалины в твердого храмового чиновника и вновь, как было заведено, оказался последним среди вошедших под низкие, но крепкие своды.

В этом городе и в самом деле все было сделано из камня. Даже там, где нельзя было обойтись без дерева, оно было оковано и укреплено железом. Внутри храма, насколько усмиритель мог разобрать в тусклом свете масляных ламп, тоже все было из камня или из железа, скамьи так и вовсе сверкали отполированными гранитными гранями, хотя все же большая часть утвари, судя по черно-зеленому налету, оказалась вырезанной из известняка. Однако Райди времени на разглядывание молельного зала и алтаря не дал, прошел между двух колонн к следующей двери, подхватил один из висевших на стене светильников и зашагал по узкому коридору куда-то вниз, уводя ошарашенных гостей по скользким ступеням не только от простора в невыносимую тесноту, но и от недолгого тепла вновь к стылому холоду. Где-то впереди загремели ключи, заскрежетал замок, и Дойтен вслед за спутниками если не по виду, так по эху от стука каблуков почувствовал пространство вокруг себя. Райди впереди поднял лампу над головой, Дилб угловатой тенью метнулся в сторону, прискакал еще с двумя лампами, зажег их, и Дойтен понял, что находится посередине обширного помещения, всем содержанием которого, если не считать распиханный по углам хлам вроде треснувших кувшинов, служит деревянный ящик, покрытый изморозью, словно он был наполнен льдом.

– Известно дело, – бормотал Клокс, пока Райди развешивал на крючьях над ящиком лампы. – Лед в нашем деле это никогда не пряная ветчина. Или почти никогда не пряная ветчина. Это обычно какой-нибудь мерзкий труп. Добро еще, если один. Ни разу еще не было, чтобы храмовых старателей вызвали по поводу обнаружения запаса пряной ветчины, а уж стоит появиться какому-нибудь ужасному трупу, так сразу. Нате вам! Ну, что там?

– А ну-ка, – дождался окончания тирады судьи Райди и махнул рукой Дилбу. – Отворачивай.

Они взяли за края мешковину, накрывающую ящик, и отвернули ее к ногам, как оказалось, прикрытого ею тела. Клокс ощутимо скрипнул зубами, Мадр судорожно выдохнул, а сам Дойтен забыл, что он должен был сделать – вдыхать или выдыхать, поэтому какое-то время просто разевал рот.

Лежащий на льду труп был одет в обычную походную тэрскую одежду – шерстяные порты и рубаху, плащ и поддевку, причем под всем этим на удивление чистым и богатым одеянием имелось и заляпанное кровью нижнее белье и даже немалое мужское достоинство, поскольку одежда была разрезана от горловины до паха и развернута на стороны, являя запекшуюся рану ниже сердца мертвеца. Но ужасным было не это. Крепкая мужская шея над ключицами завивалась светлым волосом, который чуть выше обращался плотной серой шерстью, покрывающей уже не лицо, а морду хищного зверя – волка или кого еще похуже.

– Мертвые угодники… – только и смог вымолвить Клокс. – Это что еще за пакость? Нет, ну понятно, что имни нам не в диковинку. Разное приходилось и видеть, и слышать о разном, но это что такое?

– Нюхач, – вздрогнул от сухого женского голоса Дойтен, оглянулся, но разглядеть незнакомку не смог, поскольку лицо ее скрывал полумрак. – Обыкновенный нюхач, который хоть и великая редкость, но не чудо. Поди и ярлык у него есть. Или был, скорее. Не думай, судья, это не урод какой, не песьеглавец из древних сказок, хотя его ты как раз и видишь, а умелый имни, что сумел перекинуться лишь одной своей частью, а именно – головой. Хотя, что это я? Конечно, не просто умелый имни, а особая порода. Обратившись головой в зверя, он не стал зверем, а оставался добропорядочным подданным. Но выполнял при этом важную работу. Шел по чьему-то следу. И, кажется, удачно. Хотя и не в полной мере. Нюхач, одним словом.