Убийства с уведомлением

Глава 1. Закладка не в том месте

23.08.17. Полчаса пополуночи. Последнее, что Валик хотел делать в эти 24 часа – это выходить из собственной квартиры. Но как, оказалось, есть вещи куда сильнее страха, даже страха смерти.

– Твою ж мать! Ну почему именно сегодня!? – переступить порог и выйти на лестничную площадку оказалось самым смелым поступком, который Валик совершил за всю свою жизнь.

Он с параноидальной тщательностью подготовил квартиру к этой дате: выключил все электроприборы из розеток, а сами розетки заткнул заглушками от детей, перекрыл газ и воду, еще и тумблер на электросчетчике вырубил, на всякий случай. Спрятал подальше все провода, шнуры, и даже пояс, вместе со всеми колюще-режуще предметами. Сделал все в лучших традициях второго пункта назначения.

Валик был уверен, что если и умрет в этот день то уж точно вместе с не меньшей половиной жителей этой многоэтажной развалюхи, которую ее обитатели прискорбно называли домом.

«-Слава всем богам, – думал Валик, пытаясь вставить ключ в замок входной двери. – Что мать вышла на суточное дежурство! Когда вернется, то сразу завалиться спать, и авось ничего не заметит. А там, глядишь, я успею вернуть все на место»

«– Но какой итог всей этой тщательной подготовки!?» – он, наконец-то сумел закрыть за собой дверь.

«– Стою как паралитик, прижавшись к закрытой двери собственной квартиры!»

«– Ну ладно, – думал Валик. – У меня всего две альтернативы: первая – отбросить эту хренову паранойю, признать, что это всего лишь чья-то злая шутка, которая испортила мне весь август, и прогуляться по ночному Харькову. Здесь всего-то три троллейбусные остановки. И вторая: проваляться в квартире в холодном поту, дней этак пять, как старина Ренс *Ирвин Уэлш «На игле»*, переживая самую страшную ломку в жизни»

« – Если я упущу этот шанс, – думал он, – то уже точно нигде не смогу достать товар в ближайшее время, а это значит…»

Он отбросил от себя эту мысль:

– Неужели и вправду получасовая прогулка по городу, может быть хуже того, что меня ожидает в противном случае!?

– Гребанный ублюдок, – словно назло его поставщик, назначил сделку именно на ЭТУ ночь.

– Как знал, урод!

Собрав всю свою силу воли в кулак, он оторвал спину от двери, и спустился на один лестничный пролет. От приступа паники чуть не блеванул, но сдержался.

Страх начал накатывать на него с начала месяца, когда он, словив комплекс бога, от очередных колес, набрался таки смелости перейти на тот гребанный сайт. К тому моменту эта идея преследовала его уже несколько дней, но на трезвую, Валик не решался сделать нечто подобное!

А началось все с безобидной ссылочки: «Никогда не гуглите это!». Загуглил! И запустил обратный отсчет, хотя здравый смысл, и с десяток похожих сайтов, наперебой заявляли, что жить ему осталось, как минимум двадцать счастливых лет. Но ни один из них не обладал и десятой части той убийственной уверенности, которая заявляла ему: «Ты сдохнешь, еще до конца этого месяца»

Последняя неделя вообще была сущим кошмаром, дошло до того, что он уже хотел баррикадировать квартиру.

Спасало одно, но и это закончилось вчера, когда он с ужасом обнаружил, что запасы в его последней заначке полностью израсходованы, а за новой дозой нужно было идти прямо сейчас. Так рисковать закладкой, оставляя ее на произвол судьбы почти на сутки, он просто не мог. К тому же через сутки, он был бы уже не в состоянии, даже доползти до нее. Старина «колотун» очень скоро заявит свои права на это измученное тело.

Он простоял не меньше минуты, всего в одном лестничном пролете от собственной квартиры, смотря на точку между носками его кроссовок. А когда он поднял их, то увидел, что путь ему преграждает кровавая пентаграмма, парящая над лестницей. Она пульсировала внутри портала, словно наполняясь кровью, и угрожая пожрать его самого, а затем и весь мир.

*Место для картинки*

Валик закрыл глаза. Конечно же, это был глюк, вызванный подступающей ломкой, и тем, что он часами мог, как под гипнозом пялится на нее, развернутую на весь экран его собственного компьютера. Она притягивала его. Валику казалось, что еще чуть-чуть, и он провалиться в ее портал, и окажется в мире вечного кайфа! В мире без тупорылых зомби, и жадных дилеров.

Когда Валик открыл глаза, путь был чист. Как ни странно, пентаграмма не только не напугала его, а даже предала ему уверенности:

«– Что ж – подумал Валик. – Если я и сдохну сегодня, то по крайне мере, НЕ трезвым!!!»

В 49 минут после полуночи 23.08.17, Валик набрался храбрости выйти из подъезда. Фонари еще горели, но он прекрасно понимал, что когда доберется до места закладки, то искать ее придется в кромешной тьме, надеясь лишь на фонарик телефона.

– Какой же он все-таки мудак! – думал Валик, бредя по ночному городу, и наблюдая за своей множественной, меняющейся тенью, от ночных фонарей. – Дня ему, что ли мало чтобы закладки прятать!

Но поставщик был проверенным, ни разу его не подвел. А сам товар был превосходным, разве что закончился слишком быстро.

– Вот и иду я, – с грустью бормотал Валик. – По спящему городу, в час ночи, на встречу собственной…

– А ну не дури, – приободрил он себя, – Если бы все, что выкладывали в интернет было правдой, то я бы мог уже давно коноплю у себя на балконе выращивать.

Настроение немного улучшилось, но перед тем как перейти дорогу, он семь раз посмотрел по сторонам, пугаясь приближающихся фар, которые были не меньше чем в трехстах метрах.

Фонари потухли, ровно в час ночи. Спешить было некуда, даже если бы он бежал, все равно бы не успел, пока они горели. На телефон пришло новое сообщение, с указанием более точных координат. Одновременно с этим, где то над головой хрустнула ветка, от этого он шарахнулся на проезжую часть. Повезло, что не было машин.

Вспомнилась сцена из Матрицы:

« – Разбил бы ты вазу, если бы я тебе об этом не сказала?»

– Что ж за бред в голову лезет?

Увидел скунса в кустах. Сначала подумал:

– Че за херня? – а потом понял: мультики начались даже раньше чем он думал. – Если не доберусь до закладки в ближайшие полчаса, будет становится только хуже.

Перед супермаркетом, свернул с проспекта, как и говорилось в сообщении, прошел еще где-то метров триста, понял, что координаты указывают на жилой, частный дом.

Валик несколько раз прошелся вперед-назад, чтобы убедиться, что за ним никто не следит. Улица была пустынна, не было видно ни одного любители ночных прогулок. Собравшись с духом, он перемахнул через забор в указанном месте. Валик сам при этом удивился, насколько легко у него это получилось, а ведь шиферный забор был в высоту не менее двух метров.

«– В стрессовых ситуациях силы действительно прибавляются» – думал Валик, открывая Телеграмм, чтобы вновь перечитать данные ему указания. Это все больше напоминало ему поиск сокровищ, а не простой, долбанной закладки!

– Все у тебя хорошо приятель! – Валик всматривался в экран своего смартфона, текст расплывался, терзавшее его сладостное предвкушение, нельзя было сравнить даже с ожиданием скорого секса! Сосредоточиться было очень трудно, тем не менее, это нужно было сделать. В конце концов, он ведь вломился на чью-то частную территорию.

«– Но нельзя ли выбирать места ПОПРОЩЕ!!!??? Почему не простая клумба!!??»

В темноте он не видел НИХРЕНА! Его глаза все еще не привыкли к темноте, а даже если бы и привыкли, он не собирался ни во что всматриваться. Закладка был менее чем в пяти метрах от него. Сердце бешено колотилось. Единственное, что Валик видел в темноте, это то, что весь двор был заставлен какими-то странными ящиками, больше похожими на вертикальные гробы, рассчитанные, судя по всему на карликов.

Ему было насрать на назначение этих ящиков. Он отсчитал третий «гроб» в правом от него ряду, и трясущимися руками, молясь чтобы это был именно нужный ему ящик, и чтобы никто его не услышал, Валик заглянул под него. Зачем-то он стоял не на земле, а на каких-то пятисантиметровых сваях.

Вызывало нездоровое подозрение еще кое-что – ящик гудел, но этот гул отличался от трансформатора больше напоминая…

Валик отбросил все сомнения в сторону, закладка была на месте, небрежно забросанная землей. Оставалось только встать на колени, и дотянуться до нее рукой. В том состоянии, в котором он находился, это было сделать труднее, чем сказать. Он несколько раз больно ударился локтем об этот «гроб» стукнулся о него головой, координация движений была ни к черту. Но вот, он уже сжимал заветный пакетик в руке.

– Теперь все будет хорошо! – в этот момент он заметил, что гул из ящика значительно усилился. Он вылез из под него и присмотрелся к нему повнимательнее.

Это был никакой ни ящик, и даже не гроб, это был долбанный пчелиный улей!!!! Валик до усрачки боялся этих тварей, и ненавидел ВСЕ, что было с ними связано. Его мозг «ВЗВЫЛ» пытаясь заставить нерадивого хозяина, бросить все и сматываться отсюда.

Но вместо того, чтобы бежать оттуда со всех ног, его парализовало. Валик не мог пошевелить ни одним мускулом, единственное, что он ощущал, было щекотание в области шеи.

– Нет!!! – у Валика не было даже сил на то, чтобы попытаться стряхнуть назойливую пчелу с себя. Она его ужалила. Это был конец.

Только сейчас он понял, что рядом с ним находиться кто-то еще, но разглядеть его у Валика не было никакой возможности. Он мог лишь беспомощно наблюдать, как улей рядом с ним зашатался, а затем рухнул на землю рядом с ним.

«– Может быть если я не буду двигаться…» – думал Валик лежа на земле.

У пчел на этот счет было иное мнение. Они хотели отомстить за свой разрушенный дом, и они знали, где был «виновник» их бедствий. Несмотря на то, что Валик не мог пошевелить ни одним мускулом, нервные окончания продолжали работать, и мозг Валика получал информацию о каждом укусе, пока их уже стало невозможно различать. Пчелы были везде, проникая под одежду, в уши, нос и глаза.

Глаза Валика были открыты, и пока они еще могли видеть, он различал силуэт в ночной мгле. Это просто не мог быть человек! Вокруг них роились тысячи пчел, но ни одна так и не села на него.

***

Солнце клонилось к закату. Следователь уголовного розыска Майоров Андрей Сергеевич осматривал место…, пока еще трудно было сказать чего. Но он был единственным, среди всех здесь присутствующих, кто подозревал, что здесь произошел не просто несчастный случай.

Труп был похож на надувшийся воздушный шарик, и следователь не мог отделаться от мысли, что он вот-вот лопнет. Одежда, ставшая теперь ему явно не по размеру, только усиливала подобное впечатление.

На нем все еще копошились пчелы, несмотря на все усилия отогнать их с места преступления. Из-за этого, складывалось впечатление, что труп до сих пор шевелиться.

– У этого тоже не получилось прикинуться тучкой! – сказал суд мед эксперт обследовавший тело.

– Когда он умер? – спросил Андрей Сергеевич, никак не отреагировав, на не очень остроумную шутку.

– Часов 15-17 назад, – ответил врач.

– То есть сегодня? – уточнил следователь.

– Скорее всего, да.

– Кто обнаружил тело?

– Хозяева дома, – ответил следователю его помощник. – Когда вернулись с дачи. А что это так важно?

– Что важно Денис?

– Вы спросили у суд мед эксперта, когда именно он умер. Почему это важно?

– А ты больше его слушай! – встрял в разговор следователь Кашкин. Он был слегка поддатый, праздник ведь, день города как-никак. – Если бы мы квалифицировали каждый похожий случай как убийство, мы бы только этими обдолбанными наркоманами и занимались бы. Из-за таких как вы, Андрей Сергеевич, у нас только работы больше. И вас вообще не должно быть здесь! Расследование дела поручено мне!

– Но раз уж я здесь, – сказал Андрей Сергеевич. – Ты ведь не против того, чтобы я тут все осмотрел.

– Можешь смотреть на этого Винни Пуха сколько хочешь! Один геморрой от тебя! – следователь Кашкин раздавил окурок и ушел.

– Ух-ты, – сказал Денис.

– Даты сопоставил!?

– 21 июня, 22 июля, и 23 августа, если суд мед эксперт окажется прав. Хотите сказать что…

– Я ничего не хочу сказать, – прервал подопечного следователь Майоров. – И Кашкин прав. Нечего нам здесь больше делать.

– Но хоть что-то ведь мы можем сделать!?

– Да, – ответил Андрей Сергеевич. – Подождать 24-го сентября!

Глава 2. Журналистка

Катя не привыкла работать по субботам, тем более, когда этот ее любимый день недели близился к вечеру. Но сегодня было исключение. Эту субботу она вполне согласилась принести в жертву своей работе, которую не так уж сильно и любила, но пока она не нашла себе более интересного занятия, вполне ее устраивала.

Ее планы на этот день были безвозвратно нарушены. Мыслями она постоянно возвращалась в любимый клуб, в котором уже давно должна была быть. Да и хотелось уже просто отвлечься от всех этих соплей, что лились на нее словно из ведра на протяжении всего этого проклятого дня. За неполные пять часов, при ней пролилось больше слез, чем за всю ее прошедшую жизнь. И это по ходу было еще не все.

Самый «жирный» кусок она сознательно оставила на последний раз. В принципе она могла бы этого уже и не делать. Два адреса из трех, и так было вполне достаточно, для очень неплохой статьи, которая, несомненно, привлечет к ней кучу внимания. Чего она собственно и добивалось. Но в сообщении от ее информатора черным по белому было сказано, что нужно объехать все три адреса. И она собиралась довести дело до конца, пусть это и будет стоить ей еще нескольких нервных клеток.

– Держись милая! Большую часть работы ты уже сделала, – ее кроваво-красная Mazda RX-8, уверенно проносила свою хозяйку через оживленный поток, готовящегося к вечеру субботы города.

Дочь богатых родителей, далеко не последних людей в Харькове, Катя могла бы вообще никогда не работать, но справедливо считала, что в жизни может быть еще что-то кроме ночных клубов. Да и работа внештатного журналиста ее вполне устраивала: хочешь работай, хочешь нет, хочешь пиши статьи, хочешь не пиши.

Из журнала ее точно никогда бы не выгнали. Она особо никогда и не вкладывала каких-то особых надежд в эту работу. Но вот ей подвернулся шанс. Ее последний информатор был просто находкой, хоть он ее немного и пугал. Пытаясь найти о нем хоть какую-то информацию, она наткнулась на полный ноль! Что впрочем, лишь укрепило ее уверенность в то, что человек этот был солидный. И она собиралась реализовать этот шанс.

Это чувство было для нее если не новым, то почти забытым: азарт охотника, и очень скоро она собиралась набрать еще одно очко в этой игре. Оставался последний адрес на сегодня. Катя остановила свою Mazda, рядом с нужным ей частным домом. Ну, уж очень ей хотелось лично увидеть место преступления.

Шиферный забор был метра два в высоту, но имевшиеся в нем трещины без проблем позволяли любому желающему рассмотреть там все подробно. За забором был небольшой огородик и пасека. Обрывки полицейской ленты все еще были разбросаны, где попало.

– 15 минут до центра города! – подумала Катя. – А здесь капусту выращивают.

Она оторвалась от щели в заборе, но не потому что боялась, что ее кто-нибудь заметит. Просто ее скрутил приступ истерического смеха, когда девушка попыталась представить как этот кретин, лезет под пчелиный улей и застревает там. Пускай, скорее всего, и с чьей-то помощью, но все равно, это было очень смешно!

– Интересно, – думала Катя, потихоньку приходя в себя. – Что подумали копы, когда приехали на место ЧП?

Ответить на этот вопрос было не сложно: бирка «несчастный случай» намертво закрепилась за этим делом. Кроме одного следователя, который даже официально не вел эти дела, ими больше не интересовался никто. И действительно, кого может заинтересовать смерть трех наркоманов.

– Уже ненадолго! – думала Катя, не спеша, подъезжая к дому Валика. – Очень скоро я взорву свою первую в жизни информационную бомбу.

Найти нужный дом было не сложно, самое сложное ждало ее сразу после того как она нажмет нужную комбинацию клавиш на домофоне.

– Ничего сложного! – пыталась убедить себя девушка, но ей стоило немалых усилий, чтобы заставить себя нажать на кнопку вызова нужной ей квартиры. – Я ведь не для того потратила весь свой день, просто на то, чтобы развернуться и уехать обратно.

– Да, – грустный голос из домофона принадлежал пожилой женщине, и первой Катиной мыслью было вообще ничего не отвечать, но она и не заметила, как начала говорить заранее подготовленную и трижды уже отрепетированную речь.

– Добрый день, мое имя Екатерина Лебедева, – представилась девушка в домофон. – Я журналистка независимого интернет издания Kharkov Times, веду расследование смерти…

– Мой сын Валентин, – голос из домофона перестал быть печальным, он стал даже не уставшим, скорее жестким, – был наркоманом. И может и не заслужил того что с ним случилось, но фактов это не меняет. Так что прошу Вас оставить меня в покое!

– У меня есть веские доказательства, того, что смерть вашего сына не была несчастным случаем.

– И что Вы от меня хотите!? Предоставьте их следователю Кашкину, это он занимается делом моего сына.

– Я сильно сомневаюсь по поводу того, что Кашкин захочет возобновлять уже закрытое дело!

Ответа не последовало, домофон молчал. Катя хотела уже снова заговорить, но домофон вдруг ожил:

– Хорошо, входите, седьмой этаж, квартира 42. Лифт не работает, – сказано это было таким тоном, как будто мать бедного наркомана надеялась, что двенадцать лестничных пролетов могут остановить журналистку.

Катя никогда не была против лишний раз размять ноги, а сейчас это еще и давало ей время подготовиться к встрече с «безумной мамашей», так девушка про себя обозвала голос на другом конце домофона.

Подъезд был грязным, в нем воняло всякой живностью и продуктами их жизнедеятельности, что впрочем, лишь усиливало его схожесть с сотнями других построек эпохи хрущевских реформ. Отойдешь от подъезда дальше, чем на 50 метров и уже приходиться напрягаться, пытаясь вспомнить, как попасть обратно.

Перед дверьми неработающего лифта валялась пустая бутылка из-под водки, без дозатора. Катя инстинктивно потянулась рукой за новеньким шокером, лежащим у нее в сумочке, но кроме болезненного вида кота, испытывать новую игрушку в этом подъезде было не на ком. Пожалев бедное животное, и даже почти сожалея, что у нее нет при себе куска колбасы, девушка начала подыматься по лестнице, которая была не в намного лучшем состоянии, чем сам подъезд. Но если не смотреть по сторонам, и не втягивать воздух слишком уж глубоко то, было почти терпимо.

Чем собственно девушка и занималась, стуча каблуками вверх по лестнице, и пытаясь еще придумать с чего бы начать разговор. Ничего особого умного в голову так и не пришло, поэтому Катя решила предоставить первое слово своему интервьюеру, в глубине души уже смирившись с очередным потоком слез, которые даже, несмотря на жесткость голоса должны были прорваться наружу. Девушка в этом не сомневалась.

В районе шестого этажа в легких начали зарождаться первые признаки отдышки: закономерное последствие выкуривания полпачки сигарет в день, что впрочем было явно недостаточно для того чтобы натолкнуть девушку к мысли бросать курить.

Дверь в 42-ю квартиру была пошарпанной, но ухоженной, и осмотревшись девушка пришла к выводу что возможно, это самое чистое место на весь дом. Катя поднесла правую руку к дверному звонку, но дверь открылась, прежде чем она успела к нему притронуться. Это вызвало в ней легкий приступ паранойи, пока до нее не дошло что открывшая дверь женщина, просто все это время смотрела в глазок.

Первой Катиной мыслью было, что этой женщине лет 60, но присмотревшись она поняла, что не больше 45, просто…, просто гибель детей, еще никому не сбавила годков.

– Чего уставилась? – в голосе женщины усталость и раздражение были смешаны почти поровну.

– Я…

– Меня можешь называть Людмила Григорьевна, – усталость в голосе женщины вышла на передний план, вытеснив раздражение. – Ну заходи уже, раз пришла, не будем же так и стоять на пороге.

Для Кати, чье детство прошло в двухэтажном особняке, эта квартирка была разве, что чуть больше чулана, но для Людмилы Григорьевны, теперь любой шкаф показался бы уютней этой осиротевшей хрущевки.

– Можешь не разуваться, – закрыв дверь, хозяйка квартиры пошаркала в сторону кухни.

Что-то в этой квартире девушке сразу показалось странным, но лишь попав на кухню, она поняла что: здесь было СЛИШКОМ чисто. Пол, ручки, стол и почти вся поверхность кроме потолка были надраены до блеска. Катя посмотрела на руки Людмилы Григорьевны, все в пластырях, и содрогнулась при мысли, что эта бедная женщина, возможно, каждый день трет все поверхности, до которых в состоянии дотянуться, пока у нее из пальцев не пойдет кровь, а затем и дальше.

Проследив цепочку оставленных ею от входной двери следов Катя еле поборола желание, схватить тряпку и начать убирать за собой, хозяйка квартиры же лишь порадовалось тому, что после ухода незваной гости ей будет чем заняться.

– Садись, чай сейчас завариться.

Катя хотела было отказаться, но не смогла выдавить ничего из себя. Вид квартиры, и самой ее хозяйки, выбил девушку из колеи.

Для журналистки вкус пакетированного чая был почти тошнотворным, но по крайне мере делая вид, что цедишь эту слегка подкрашенную бурду, можно было ничего не говорить.

– Я не заставляю тебя его пить, – сказала Людмила Григорьевна. – Но раз ты не пьешь чай, тогда начинай уже задавать вопросы. Ты ведь не за «Липтоном» сюда пришла?!

– Нет, – по тону хозяйки, Катя не смогла определить была ли эта фраза вопросом, или утверждением, поэтому на всякий случай ответила на него.

– Итак, Ваш сын Валентин…, – продолжила девушка, но не успела даже сформулировать вопрос.

– Был наркоманом, – сказала за нее Людмила Григорьевна. – Это я знала еще до того как следователь Кашкин соизволил явиться в мою квартиру, и заявить что…

– …ваш сын полез в состоянии ломки за закладкой под пчелиный улей, и умудрился опрокинуть его! – в свою очередь перебила девушка Людмилу Григорьевну. Девушка понадеялась, что возможно такая линия поведения заставит хозяйку квартиры просто выгнать ее отсюда. – Да, я читала отчет.

Ей ответили на это заявление не сразу, и далеко не так как ожидала Катя. Сложившейся паузы оказалось достаточно, чтобы она посмотрела на истерзанные руки Людмилы Григорьевны.

«-Эта женщина все-таки сына потеряла, – пронеслось у нее в голове. – Поэтому постарайся хоть сейчас не быть законченной сукой!»

– Мой сын Валентин, царство ему небесное, был наркоманом, но не полным дебилом.

Катя вспомнила, обрывки полицейской ленты на пасеке, где и погиб Валентин, и сильно засомневалась в правильности последней фразы. Пускай это и был не совсем несчастный случай, но что-то Катя очень сильно сомневалась, что Валентин попал на ту пасеку под дулом пистолета. От иронической ухмылки, Катю спас только вид надраенного до блеска пола.

– У него была аллергия на пчелиные укусы!!!

– Что? – Катин информатор не пожелал поделиться с ней этой информацией, а по мнению журналистки, она была охренеть какая важная.

«– А знал ли он вообще об этом!? А убийца?»

– Но при этом был наркоманом?

– Да, – ответила Людмила Григорьевна. – К сожалению аллергии, на психотропные препараты у него не было.

– Когда этот Кашкин, – продолжила женщина после паузы. – Неоднозначно так мне намекнул, что мой сын перепутал пчелиный улей с пустой собачей конурой, где и оказалась та злосчастная закладка, я была готова его убить.

– Интересно, а они проверяли, у кого был доступ к его мед карте!? – Катя даже не поняла, что задало этот вопрос вслух.

– Один таки до этого додумался, – сказала Людмила Григорьевна. – Приходил чуть позже всех остальных, Майор кажется. Обещал разобраться, говорил, что это далеко не единственное похожее дело в городе. Но больше я его не видела, наверное, тоже забил на это дело.

– Майор, или следователь Майоров!? – уточнила Катя.

– Не уверена.

– Этот не отступиться, – Кате совсем не понравилась новая информация, как раз он вполне мог опередить ее, а учитывая, что она уже потратила весь день на эту статью…

«– Ну уж нет, – подумала Катя. – Такое я не упущу»

– Думаете? – с надеждой в голосе спросила Людмила Григорьевна. – Мне он тоже показался более…, профессиональным что ли.

– Скажите, – Катя решила сменить направление разговора, и перейти уже непосредственно к тому, зачем она сюда приехала. – Когда копы приходили сюда, они исследовали компьютер вашего сына?

– Нет, – ответила хозяйка квартиры. – После смерти Валентина его никто не использовал.