Искупление рода Лестер

Часть 1. Глава 1

Дженнифер Лестер без интереса наблюдала за тем, как горстка седовласых бабушек и дедушек громко обменивались приветствиями с её доисторической соседкой, после чего та любезно пригласила их войти в дом. Удивительно, какими активными могут быть люди в преклонном возрасте…

Чаепития у миссис Уитмен проходят по средам, стабильно сопровождаются музыкой начала прошлого века, звучащей из старого граммофона, булочками и воспоминаниями о былых днях. Иногда они собирались в стенах её двухэтажного дома, а когда погода позволяла, компания располагалась на узком участке перед домом. Когда-то Джен слушала их с интересом, но он быстро испарился, потому что истории всякий раз повторялись.

Но больше, чем вдаваться в воспоминания, эта весёлая компания любила учить жизни Дженнифер. Им было непонятно, почему девушка из приличной семьи красит волосы в красный цвет, слушает музыку, похожую на крик душевнобольных, а главное – почему она часто сидит на крыше. Правда, в последнее время они притихли, и это навело девушку на мысль, что пора в своей жизни что-то менять…

Выбрав в плейлисте песню из нового альбома любимой группы и услышав первые ноты, она откинулась на спину и прикрыла глаза, отвлекаясь от хронической скуки этого района. Перед глазами мелькали образы, навеянные дремотой. Внезапно что-то вцепилось ей в плечо – сон как рукой сняло! Она закричала, выдернула наушники и едва не свалилась вниз. Отбросив назад копну вьющихся волос и прикрыв глаза ладонью, она крепко выругалась, увидев старшую сестру.

– Проклятье, Эбигейл! Сколько раз я просила не подкрадываться ко мне вот так?

– Наверняка не меньше, чем я просила тебя не выражаться.

– А если бы я свалилась вниз?

– Тогда я знаю, кто высадил бы новый бордюр из карликовой спиреи. – Изящная блондинка осторожно ступала по зелёной черепице и, остановившись, протянула сестре ухоженную руку. – Ты что, остудила крышу?

– Ну не жариться же мне на ней, как свиной вырезке! Чародейка я, в конце концов, или кто?!

– Ты слишком часто пользуешься своими способностями по поводу и без, – укоризненно проговорила сестра. – Когда-нибудь…

–…это сыграет со мной злую шутку. – Джен закатила глаза. – Эти способности, да и в целом то, кем мы являемся, уже и так подпортили наши жизни. Ты бы, кстати, ушла с крыши, не то здешние пожилые матроны потеряют к тебе уважение, – заметила она, придирчиво осматривая брюки и жакет цвета спелого персика. – Это на мои выходки они уже не обращают внимания. Не разбивай их сердца.

– Не знаю, откуда в тебе столько нахальства! Ты же была таким славным ребёнком! Где я ошиблась и упустила, что у меня под носом растёт такой чертёнок?

Они уже спустились в дом, и Джен с ноги распахнула дверь своей комнаты. Бросив на комод наушники с телефоном, и повесив очки на зеркало, посмотрела на их с сестрой отражение: когда они появлялись вместе на людях, все сначала обращали внимание на ухоженную синеглазую богиню, обладательницу изящной фигуры и роскошных белокурых локонов, ниспадающих до лопаток, которой было самое место на обложке глянцевого журнала. А «пупсик Дженни» так и осталась «пупсиком Дженни», даже когда «пупсику» исполнилось двадцать два годика. Пухлые щёчки никуда не хотели уходить, а с ними и юношеский жирок на животе и бёдрах. И сколько бы Эбигейл ни говорила ей, какая она милашка, Джен смирилась, что рядом с сестрой всегда будет выглядеть очаровательной свинкой из популярного мультфильма.

– Я украла твою жизнь, сестра.

Взгляд Эбигейл смягчился. Она подошла к Джен, приобняла за плечо, и они вместе сели на диван, забросанный вещами.

– Ты наполнила её смыслом, – ласково произнесла она. – Когда я потеряла своего жениха, только забота о тебе и помогла мне удержаться на плаву. Никогда не смей даже думать иначе.

– А зачем ты меня искала?

– Кстати об этом. – Эбигейл замялась. – Вечером приезжают родители.

Несколько секунд Джен тупо смотрела на сестру.

– Не поняла. Каким вечером? Сегодняшним?

– Да. Нужно подготовиться, и я очень рассчитываю на твою помощь. Они сообщили о визите неожиданно, поэтому времени осталось совсем мало. Ты не могла бы взять на себя уборку, пока я займусь приготовлением еды?

– К чему этот вопрос? – Джен закатила глаза и с жалостным мычанием поплелась к окну. – Ты прекрасно знаешь, что я сделаю это, хотя я с большим удовольствием слиняла бы отсюда и оставила тебя одну на растерзание этих коршунов.

– Следи за языком, они всё-таки твои родители, и они не сделали тебе ничего плохого, – осадила её сестра.

– Я помню в свой адрес не больше десяти ласковых слов, большинство же их фраз были о том, что я не вписываюсь в их идеальный мир.

– Снова включила жертву, Дженнифер? – Девушка не ответила. Эбигейл встала, одёрнула свой жакет и вальяжно направилась к выходу. – Что ж, тогда и я включу стервозную старшую сестру. Ужин в шесть тридцать. Приведи себя в божеский вид и наведи такой порядок, чтобы я не узнала наш дом!

Когда за ней закрылась дверь, Дженнифер жалобно застонала и упала на диван лицом вниз.

К шести часам вечера дом и впрямь преобразился до неузнаваемости. Чтобы угодить их с Эбигейл матери, Дженнифер до блеска натёрла фамильные ценности из чистого серебра и множество фарфоровых фигурок, стоящих во всех мыслимых и немыслимых местах. Джен никогда не считала это место домом. Здесь было слишком много дорогих вещей, которые отравляли ей жизнь в детстве, не позволяя бегать и играть, и слишком мало тепла домашнего очага. Ей удавалось ощутить его слабое дуновение, только когда приезжал дядя Руперт.

«Судя по всему, сегодня дяди не будет», – с горечью думала Дженнифер, застёгивая рубашку. Потому что иначе Эбигейл сказала бы о его приезде в первую очередь, чтобы «подсластить пилюлю». Никто в этом мире не мог представить, насколько сильно она не хотела спускаться вниз и разговаривать с родителями! Иногда ей казалось, что она приёмная, но очевидное сходство с двоюродной тётушкой Равенной заставляло её смириться со своей участью…

Внезапно голову обожгла боль, будто череп разом проткнули несколько раскалённых прутьев. Джен зажмурилась и завопила, но крик получился безмолвным. К боли подключилась пульсация, задрожали колени. Стараясь не упасть, она схватилась за комод, попутно сбросив с него салфетку с расчёсками и косметикой. Из глаз брызнули слёзы, но ей казалось, что по щекам течёт раскалённое железо.

Но всё закончилось так же внезапно, как и началось. Уже спустя мгновение Джен приоткрыла глаза и, тяжело дыша, посмотрела на своё отражение. Вроде бы ничего не изменилось, но присмотревшись, она заметила множество красных точек вокруг глаз, которые становились всё заметнее по мере того, как она бледнела.

Нет смысла просто стоять и пялиться в зеркало, решила Джен, и вышла из комнаты. Странно, что прошло всего несколько минут, а она уже и не помнит, на что была похожа эта боль. Может, это всё из-за стресса, и нет здесь ничего сверхъестественного, но…

Раздавшийся в голове смех заставил её остановиться. И изменить своё мнение.

Джен была уверена, что не сошла с ума. Откуда в её голове мог взяться посторонний смех? Это из-за головной боли? Или всё-таки галлюцинация? Она словно в бреду на нетвёрдых ногах спускалась в столовую, время от времени прислоняясь к стене, чтобы переждать вспыхивающее головокружение. Остановившись у двери, она прислушалась: говорили о ней. Обычно немногословный отец демонстрировал чудеса красноречия, когда призывал мать держать язык за зубами.

– Так не может дальше продолжаться. Время уходит, это может случиться в любой момент.

– Незачем сгущать краски, Кларисса. Чего мы добьёмся, рассказав ей? Она и так неуправляемая чудачка. Представь, как это может обостриться на почве паники.

– И всё же…

– Здесь я буду решать, что и когда рассказывать Джен.

Джен изумлённо захлопала глазами и приблизилась ещё чуть-чуть. При ней сестра никогда не говорила с родителями в таком тоне.

– Ты слишком много на себя берёшь, Эбигейл. – Голос отца звучал угрожающе. – То, что ты с ней живёшь…

–…даёт мне полное право принимать непосредственное участие в жизни сестры. Восемь лет назад вы фактически назначили меня её опекуном, так что все вопросы, касательно Джен, будут первостепенно обсуждаться со мной, либо не будут рассмотрены. Вы уехали из этого дома, не помогали поднимать её, ни морально, ни материально. И никогда даже не интересовались её жизнью. Поэтому даже не думайте.

– Да кем ты себя возомнила? Ты – никто, и…

– Бенджамин!

– Она сама выбрала свою участь, Кларисcа, когда легла под того неудачника. Она запятнала себя, запятнала честь нашей семьи и семьи предложенного нам жениха. Или ты забыла, на что мне пришлось пойти, чтобы замять ту историю? Мы позволили ей жить под этой крышей с её сестрой вместо того, чтобы выгнать из дома, а она возомнила себя важной персоной! Ты – назойливое, дурно пахнущее пятно, и я, к сожалению, никогда не смогу отмыть его со стекла нашей семьи.

Джен ахнула. Как такое можно сказать собственному ребёнку? Она яростно сжала кулаки, но заставила себя оставаться на месте. Так она узнает гораздо больше.

– Неуправляемая чудачка, назойливое пятно. Хорошего же ты мнения о своих детях, папа. Двое из двух отпрысков забракованы, не вписываются в идеальный мир Бенджамина и Клариссы Лестер. – Эбигейл явно не старалась скрыть сарказм. – Возможно прежде, чем поносить своих чад, стоит задуматься, что, возможно, дело в производителях?

Джен мысленно зааплодировала.

Послышался грохот отброшенного стула, потом быстрые шаги и…звук отвешенной пощёчины. Мерзавец…

– Если ты сейчас же не заткнёшься, то я…

– Что? Снова ударишь меня, папа? Не опускайся ещё ниже.

– Я смотрю, ты никак не успокоишься. Мы увидели достаточно, чтобы убедиться в правильности принятого нами решения.

– Какого же?

– Мы забираем Дженнифер с собой. Боюсь, мы слишком поздно поняли твоё пагубное влияние на неё. Мы заберём её в самое сердце нашей привычной традиционной жизни, и, возможно, у неё появится мизерный шанс выкинуть из головы ту дурь, которой она нахваталась у тебя.

У Джен перехватило дыхание. Вот-вот может исполниться страшнейший из её кошмаров. Нет, сестра, не позволяй им!

– Что ж, вас ожидает большой сюрприз.

– О чём ты говоришь? – Голос матери сквозил презрением.

– С самого детства вы прививали мне традиции нашей общины, и я добросовестно их впитывала. Но вот я выросла. Я пошла в университет, который выбрала сама, обручилась с тем, кого полюбила, хотела прожить жизнь по своему усмотрению. Вы забраковали всё это, заставив ненавидеть ещё сильнее не только наш мир, но и вас самих. Моих родителей. Вы определили моё будущее, но знаете, что? С Дженнифер у вас ничего не выйдет. Вам и якорной цепью её не удержать. Она всё равно не поддастся, и скорее перекусит цепь зубами, чем добровольно похоронит себя в этой канаве.

– Знаешь, Эбигейл, иногда мне очень грустно от того, что ты так испортила себе жизнь, – после недолгой паузы сказала мать. – В тебе есть напор, уверенность, сила воли. Просто сокровищница настоящего лидера, и мне бесконечно жаль, что это всё пропадёт даром.

– В любом случае, вы и пальцем не тронете её и никуда не увезёте, иначе за последствия я не отвечаю. И я сама расскажу ей то, что считаю нужным, и только тогда, когда посчитаю нужным.

Ответа Дженнифер не услышала. Внезапный звон в её голове заглушил даже мысли. Какая-то сила отшвырнула её в стену напротив, как тряпичную куклу. Она врезалась в одну из подвесных полок с фарфоровыми безделушками, но даже не услышала звука удара. Первое, что она ощутила – боль от многочисленных порезов. Лёжа на боку среди осколков, она видела размытый силуэт сестры, которая помогала ей встать, видела, как шевелятся её губы, но не слышала ни единого слова! Вместо этого её голову разрывал весёлый голосок, обладательница которого, судя по всему, была в восторге от происходящего.

– Как же это здорово! Я так скучала! Я так скучала по жизни!

Вдобавок она начала делать что-то, напоминающее хлопанье в ладоши.

Этот звук словно выкручивал мозг, и Джен, не выдержав, мысленно рявкнула:

– Кем бы ты ни была, просто – прекрати!

Странно, но это возымело действие. Шум в голове постепенно утих. А сама она снова стала слышать обеспокоенный лепет сестры, которая говорила какие-то ласковые глупости. Её усадили в кресло в гостиной, и она уже начала ощущать впившиеся в руку осколки. Дженнифер посмотрела на родителей, которые стояли немного в стороне и молча наблюдали за ней, посмотрела на сестру, сидящую на подлокотнике её кресла, и строго сказала:

– Если ваша тайна как-то связана с писклявой девицей, визжащей в моей голове, то приступайте к рассказу. И начать предлагаю с того, как эту дрянь оттуда вышвырнуть.

Глава 2

– То есть девица с противным голосом – не что иное, как древний дух из другого мира, которому подвластно…что там?

– Жизнь и смерть…

– Да, понятно, чёрное и белое…– отмахнулась Джен. Она расхаживала по гостиной, стараясь не смотреть на отца с матерью, которые не проронили ни слова, пока Эбигейл посвящала её в эту сказку. – Из того самого мира, откуда в своё время пришли наши предки, положившие начало нашему «Обществу анонимных чародеев». Эбигейл, ты хоть сама веришь в то, что говоришь? Это же за гранью реальности!

– Для чародейки ты слишком скептически настроена. А как ты сама объяснишь то, что с тобой случилось?

– Легко! Какой-то малолетней дурочке из нашей общины стало скучно, и она влезла мне в голову. – Джен пожала плечами. – Есть же ещё чародеи-бездельники, вроде меня. Я и сама раз или два подумывала проделать подобное.

Боковым зрением она заметила, как мать прикрыла глаза, а отец покосился на неё и прошипел: «Это точно мои дети?»

– Да, чёрт возьми, мы твои дети, и не думай, что мы сами в восторге от этого!

Глаза отца метали молнии. Он в два шага пересёк расстояние между ними. Эбигейл пыталась вклиниться между ними, но младшая сестра выставила перед ней руку, не позволяя сделать этого. Из них двоих именно Джен всегда давала отпор родителям, поэтому то, что она услышала ранее от сестры, так изумило её. Однако сейчас её очередь.

Бенджамин Лестер замахнулся на неё своей массивной рукой, напоминающей волосатую дубинку, но Джен увернулась и толкнула отца в грудь.

– Ты смеешь поднимать на меня руку, девчонка? – взревел он.

– Похоже, что отсутствие морали – это у нас семейное. Если ты ещё раз посмеешь тронуть кого-нибудь из нас – пеняй на себя. Ты ударил старшую дочь, и пытался ударить меня, а ты, – она ткнула пальцем в сторону матери, которая стояла у стены с непроницаемой маской безразличия на лице, – ни разу не помешала ему. Вы никогда не были родителями. Вы были инкубатором и биологическим материалом. Предпринимателями, которые лишь ждали, чтобы выгоднее продать нас. Восемь лет назад вы оставили меня на попечение сестры ей в наказание, и это было единственное верное ваше решение. Так что теперь и не думайте куда-то меня от неё забрать. И пусть пеняет на себя тот, кто попробует сделать это!

Дженнифер не знала, откуда в ней взялась такая уверенность в себе. Она всегда хотела сказать это, но боялась увидеть раскаяние на их лицах, и тогда почувствовать себя последней дрянью.

Но сейчас, глядя на них и видя лишь заносчивость и высокомерие, она расслабилась. Очевидно, именно это придало ей сил. Она наблюдала, как ушла мать, как отец слегка покачал головой прежде, чем выйти вслед за женой.

– На твоём месте я бы начинал оглядываться, Дженнифер.

Они слышали, как шикарный автомобиль дал по газам, но обе молчали. Тиканье антикварных часов звучало громче, чем обычно. Джен старалась не обращать на них внимания, но, не выдержав, вскочила на ноги и достала из мини-бара виски. Плеснув в стаканы на два пальца и, протянув один из них сестре, она разом осушила свой.

– Что мне теперь делать, Эби?

Отец никогда ничего не говорил и не делал просто так, и его прощальные слова крепко засели в её памяти.

Эбигейл была бледнее, чем обычно. Под глазами появились отвратительные тени, на щеке всё ещё пылал след от недавней пощёчины. В эту минуту шикарное синее платье смотрелось на ней несуразно. Последовав примеру сестры, она одним махом выпила содержимое стакана, после чего подняла глаза.

–Тебе нужно уезжать, и чем скорее – тем лучше.

***

– Значит, это всё-таки произошло.

Мужчина с зачёсанными назад волосами запустил намагниченные шарики на своём рабочем столе. Он сидел в глубоком кресле, обитом белой кожей, забросив одну ногу на другую, и внимательно смотрел на только что пришедших к нему родственников. – Вы уверены?

Бенджамин сделал небольшой шаг вперёд.

– Не возникло никаких сомнений, когда её швырнуло в стену, словно кто-то управлял ею, как марионеткой.

Мужчина за столом кивнул и снова перевёл взгляд на тикающие шарики. По выражению его худощавого лица невозможно было понять, какие мысли крутились в его голове, но никто не посмел нарушить молчание.

– Что ж, пока всё сходится. – Он медленно обошёл стол и поравнялся с братом. Каждое его движение было размеренным, словно отрепетированным. Он был немного ниже брата, но это не мешало последнему поёжиться от его взгляда.

– Вам ясны последствия ваших действий?

– Что насчёт Эбигейл?

– Они обе – дочери нашего Рода. Мы могли лишь гадать, является ли кто-то из них сосудом, по этой причине вы не привязывались к ним. Судьба Эбигейл целиком и полностью зависит от неё. Она была изгнана за свою нечестивость, однако теперь она вольна жить среди простых, лишённых магиилюдей. Что касается Дженнифер… мы же знали, чем всё кончится, если дух проявится в одной из них.

Мужчина подошёл к телефону на столе и, нажав на кнопку и не сводя глаз с гостей, произнёс:

– Мне нужен Глен.

В кабинете повисло общее напряжение. Тонкие губы главы изогнулись в полу-ухмылке.

– Свободны.

Мужчина несколько раз толкнул дверь плечом прежде, чем она поддалась. Скромная плата за аренду обеспечивала не менее скромным жильём, но Глен не жаловался. Небольшая квартирка вполне подходила ему, учитывая образ жизни, который он вёл. Повесив ключ на гвоздь, и пошарив рукой по стене, он включил свет, осветивший буквально каждый уголок.

Он ненавидел тьму.

Мужчина рывком открыл холодильник и достал оттуда бутылку пива – своеобразная традиция, которую он соблюдал уже много лет. Правда, последние два года он пил только безалкогольное. Сделав пару глотков, он включил автоответчик – ещё одна традиция. Голос Гвинет сладким туманом окутал его скромную квартиру, чудесным образом не зацепив его самого.

«В нижнем ящике комода тебя ждёт сюрприз, дорогой. У меня возникло неотложное дело, я буду отсутсвовать несколько дней. Заказ от семьи Лестер, и я надеюсь, что ты понимаешь, что это означает, и как к этому следует отнестись. До скорой встречи, душа моя».

Не теряя времени, парень бросился к комоду. Там, на аккуратно сложенных футболках, лежала канцелярская папка ядовито-розового цвета. Мужчина подавил проклятия: Гвинет обожала такие вещи.

Интересно, кто так насолил семье Лестер? Предусмотрительные люди предпочитают держаться подальше от этих властных акул бизнеса, хладнокровно ступающих по головам конкурентов и «простых смертных». Открыв папку, он опешил: ожидая увидеть какого-нибудь бритоголового отморозка, или одного из выхоленных офисных клерков, которые, по его опыту, были куда опаснее, он совсем растерялся, увидев фото девушки, которая свела к переносице выразительные глаза лазурного цвета. Гвинет наверняка сочла такое фото безвкусицей.

Почему они заказали собственного ребёнка?

Зная, что квартира напичкана прослушкой, Глен поднялся на крышу. Шум ночного Хакни выбил бы из равновесия любого жителя центра, но для него ночные разборки, сопровождающиеся битьём бутылок и трёхмерной руганью, были сродни сказки на ночь и умиротворяли лучше восьмой симфонии Бетховена. И хоть выбора у него как такового не было, он сумел по-своему полюбить этот район.

Кроме того, этот шум может пригодиться, если кому-то взбрело в голову поставить прослушку и здесь.

Набрав нужный номер и услышав абонента, он сделал затяжку и сказал:

– Заказ по делу Лестер. Объект – Дженнифер Лестер. Жду указаний.

Глава 3

Несмотря на страх, пережитый тем вечером, Джен так никуда и не поехала. Она решила, что если бы отец хотел что-то предпринять, двух дней ему хватило бы с головой. Всё это время они с сестрой почти не разговаривали. Эбигейл стала пропадать в маленькой комнатушке, которую в своё время оформила под кабинет, где часами разговаривала по телефону. Несколько раз Джен пыталась подслушать, но сестра жёстко пресекала такие попытки, поэтому девушке оставалось только смириться и занять себя чем-нибудь. Безделье только усугубляло её головную боль, которая с каждым днём усиливалась, поэтому на третьи сутки после того разговора она решила, наконец, выйти на улицу с пользой для дела. Проведя битый час у комода в поисках более или менее консервативной одежды, она села в автобус, доехала до площади Пикадилли, которая, как всегда, кишела людьми. Джен лениво натянула солнцезащитные очки и побрела в сторону Британской библиотеки.

Конечно, с таким благом цивилизации, как интернет, необходимость в подобных местах начинала пропадать, но лично она считала, что ни одна веб-страница не сравнится с ароматом старинной книги, стоявшей на одной из деревянных полок ещё задолго до твоего рождения. Всякий раз, приходя туда, она словно окуналась в историю. Блуждая между бесконечными стеллажами под огромной крышей в форме купола, украшенной викторианской фреской, она ясно представляла тысячи британцев в разные годы, делавших то же самое. Представляла, как они выискивали интересные факты, или подбирали информацию для скучного доклада по предмету, который им не нравился…

Набрав целую стопку книг в отделе «Язычество и религиоведение», она собралась было домой, но заказала кальцоне на вынос в кафешке напротив, купила банку колы и спустя час уже устраивалась на одной из лавочек под тенью деревьев в парке. Несмотря на начало лета, народа было едва ли меньше, чем в учебные месяцы. Джен посмотрела на здание Лондонского университета и ощутила укол ностальгии.

Она никогда не вписывалась в атмосферу этого района. Блумсбери по праву считается научным центром Лондона. Куда ни посмотри, везде либо одно из зданий университета, либо музей, либо библиотеки… На фоне всех этих умников, заполонивших собой коридоры и аудитории, у которых на лицах застыло лишь одно действие – зубрёжка, Джен всегда была белой вороной: недостаточно старательна, неусидчива, неаккуратна…Сплошные эпитеты с приставкой «не-».

Ей навязали учёбу в этом месте, потому что сестра в своё время наплевала на слова родителей и отправилась учиться в Штаты. В итоге, отмучившись чуть больше года, Джен пошла на курсы медсестры. Она не хотела быть доктором, но сестринское дело и, в особенности, акушерство, всегда её интересовали. Жаль только, что её родители этого так и не поняли и сделали всё, чтобы её не приняли на работу ни в один госпиталь города.

Но даже после отчисления она любила приходить сюда, наслаждаться атмосферой умиротворения. Даже когда здесь много людей – это не давит, как в других парках.

Откинувшись на спинку лавочки, она просмотрела содержание первой попавшейся книги по языческим духам и божествам разных народов, но понятия не имела, с чего начать. Решившись на отчаянный шаг, она поджала губы и прикрыла глаза.

– Эй, соседка, – тихонько произнесла она, как бы обращаясь внутрь себя, при этом оглядываясь, водя глазами туда-сюда под веками. Её встретила удручающая тишина. Чувствуя себя полной идиоткой, Джен начала выходить из себя. – Либо ты сейчас же заговоришь со мной, либо я забываю о твоём существовании до конца моих дней. И ори тогда, надрывайся. Я попаду в психушку, но не отвечу тебе!

– Как мне могла попасться такая зануда?

Дженнифер даже подпрыгнула, таким громким был голос! На всякий случай она повертела головой, чтобы удостовериться, что это и правда голос в голове.

– Ты очень странная, Дженнифер Лестер, – проговорил писклявый голосок. – Ты хоть осознаёшь, с каким лицом сейчас сидишь посреди парка?

Джен опешила и поспешно захлопнула рот. Она столько всего хотела сказать соседке, но, снова услышав её – напрочь всё позабыла.

– Закрой глаза.

– Это ещё зачем?

– Закрывай.

Джен подчинилась. Не из страха. Ей стало любопытно. Сделав, как её просили, Джен обратила внимание, что за веками полностью исчез свет, не так, как обычно бывает днём. Тьма была обволакивающая, и находиться в полной темноте было как-то нервно.