Мир дикой западни

– Идите, идите к людям… – пробубнила она что-то дичайшее, сопровождая свои нервные жесты.

Короче, я вошла в столовую, которую уже видела, когда мне мельком показывали дом. Ловя на себе пристальные взгляды семейства, чинно отодвинула стул и села между мальчиком и бабушкой.

Столовая совмещалась с кухней широкой дугообразной аркой и обставлена была наряднее последней. Если кухня как будто изначально задумывалась как место, где будет находиться только нанятый персонал, то в оформление столовой вложили душу. На стенах, выкрашенных в теплые тона желтого, тут и там висели маленькие картины маслом (преимущественно натюрморты), фотографии семьи, вставленные в рамочку, и разные интересные поделки и безделушки, попадающие в тематику назначения помещения. К примеру, огромная баба из ваты в расписном древнерусском сарафане, держащая в руках палку с перекинутым полотенцем. Конечно, держателем для полотенец никого сейчас не удивишь, но она удачно вписалась в интерьер.

В то время как я оглядывала стены, на меня смотрели как на страуса в зоопарке, дескать, клюнет в темечко или что-то другое сейчас учудит? От всеобщего навязчивого внимания спасал только периодический забег в столовую Эльвиры из кухни.

– Инга Игоревна, вам положить солянки с мясом?

– Нет! Я же сказала, что соблюдаю пост! Положи мне баклажанов с чесноком!

– С каких это пор ты постишься? – удивился Виктор Александрович.

– С этой недели! Я же говорила! Никто меня не слушает!

– Немудрено, Ингуся, – саркастически ввернула старуха, – ты так много говоришь иной раз, что какие-то детали неизменно ускользают…

Что и говорить, бабка мне нравилась все больше. Да, яда в ней как в гадюке и экзальтированности не занимать, но только она единственная, похоже, в этом доме может ставить хозяйку на место. Кстати, это еще вопрос, кто из них является полноправной хозяйкой этого просторного дома.

– Я же просила меня так не называть! Я не курица на птичьем рынке, чтобы быть Ингусей!

– Мам, ингуся – это скорее гуси.

Инга хлопнула ладонью по столешнице, а я почти прыснула со смеху, но умудрилась сдержаться, хотя что-то вроде короткого хрюканья успело сорваться с моих уст. Как же хорошо, что Виктор громко хохотнул, и меня не было слышно. Правда, бабка, сидящая рядом, как-то странно на меня посмотрела. Надо быть аккуратнее.

– Еще раз повторяю, – пытаясь укротить свой гнев, сказала хозяйка, – я Инга! И тебе, Витя, тоже не мешало бы поститься. Вон пузико отрастил. Нам нужно вместе сходить в церковь!

– Я говорил тебе, что не хожу в церковь.

– Один раз сходить все-таки придется.

– На собственное отпевание? – захлопал хозяин круглыми глазами.

– На наше венчание!

– Ах, ну это… Я не знаю… – замялся он. – Ты прям хочешь?

– Конечно!

Полина Андреевна закашлялась, чтобы привлечь к себе внимание.

– Витюша, венчание – это очень серьезно. Это один раз и на всю жизнь. – Бросив недовольный взгляд на невестку, добавила: – Не то что брак! Брак можно и расторгнуть!

Виктор закатил глаза, а Инга возмутилась:

– Я что-то не поняла… – Звонок ее телефона, к счастью, прервал назревающий конфликт. – Да!.. Ты приедешь? Когда?.. Сегодня?.. Мы уже поужинали, тебя не дождались, говорил, что к восьми будешь… Ладно.

Как только она сбросила звонок, Полина Андреевна снова возмутилась:

– Неприлично за столом по телефону разговаривать.

Я в тот момент лишь гадала, что это за новый член семьи или друг, о котором мне пока не рассказывали, и в тот миг даже не предполагала, что именно этот человек, собирающийся приехать, станет моим проклятием, поставив всю операцию под угрозу срыва.

– Это брат мой звонил! – ответила тем временем Инга.

– Ах, дармоед ентот? Что, работу так и не нашел? Опять его Витенька кормить должен?

– Мама, уймись, – сморщился Западников, – тем более с нами… – он замялся, бросив на меня смущенный взор.

– Боже, Витя! – закатила Инга глаза, чтобы тут же снова уткнуться в телефон. – Это просто робот.

– Знаю, но вы обе хотели, чтобы она была максимально похожа на человека. Вот и ведите себя соответственно.

Когда Эльвира пришла забирать тарелки, Инга все еще сидела, уткнувшись в телефон и натыкивая кому-то сообщения.

– Ну, что там твой юродивый братец тебе пишет? Не приедет, что ли? – в голосе бабки зазвучала неприкрытая надежда.

– Это не юро… Тьфу, это не Марат. Завтра придет детский психолог на собеседование. Катюша, помоги Эльвире!

Я послушно встала, испытывая изрядную долю облегчения. Я не знаю, какие внутренние резервы организма подключились, чтобы не булькало в желудке при виде вкусно пахнущей еды. А еще очень хотелось дать им всем по башке, а когда они будут в отключке от сильного удара – схомячить содержимое их тарелок, а потом сделать вид, что так и было.

– Что? – удивился тем временем Западников. – Зачем нам детский психолог?

– Ты посмотри на него! – указала она на мальчугана, который на данный момент вытирал рот краем роскошной скатерти цвета слоновой кости. – Естественно, нам нужен детский психолог!

– Мне не нужен психолог! Тем более я взрослый! Если мне и нужен психолог, то для взрослых! А ты постоянно обращаешься со мной как с малявкой!

Расстроенный, Костя убежал из столовой.

– Вот видишь! – показала она пальцем вслед, пока я собирала стопкой оставшиеся тарелки. – Видишь, с чем мне приходится иметь дело? Если бы ты чаще находился дома, чем на работе, тоже это бы заметил!

– Да уж, мальчик жутко разбалованный, – неожиданно согласилась с вражиной Полина Андреевна. Правда, потом добавила: – Интересно, в кого он такой, ведь Витя в детстве был послушным… – И два острых, как кинжалы дотракийцев, взгляда уперлись в Ингу.

Но она проигнорировала, увлеченная диалогом с мужем.

– Приводить посторонних в дом – не выход, – сказал Западников. – Костик не очень-то ладит с новыми людьми. Вон Марина из-за него сбежала.

– У него рекомендации от Синицыных! А там, знаешь, какие дети? Наш Костик – ручной щенок по сравнению с их близнецами.

– Кто такие Синицыны?

– Боже, ты совсем меня не слушаешь и совсем ничего не знаешь! Соседи наши! Которых я уже битых полгода на ужин зову!

– А они будут у нас на приеме в выходные?

– Да!

– Ну так сообщи им, чтобы близнецов не брали.

Я мысленно хмыкнула, выходя из столовой через арку.

– Так они уже стали послушными! – донеслась до меня реплика Инги.

Жаль, дальше следить за увлекательным разговором было невозможно.

Эльвира смотрела на меня так, словно сию секунду ожидала общемирового восстания машин. Я, разумеется, буду предводителем. И, конечно, она не позволила мне мыть посуду, сама воспользовалась бытовой техникой, а где та не справилась – доделала за нее работу в раковине. Я просто стояла рядом истуканом, чувствуя, что сильно напрягаю повариху. Ну что ж, мне же лучше. Потом она медленно собралась и ушла домой – оказалось, что ее рабочий день заканчивается в восемь-девять часов вечера – сразу после ужина. И приходит она тоже к девяти. Виктор Александрович и те члены семьи, которые пробуждаются раньше, завтракают сами.

С мальчиком я должна заниматься по утрам, с десяти до полудня, за исключением выходных – об этом мне доложил Западников, закрывая за поварихой дверь. Кстати, это теперь тоже будет моя обязанность, он просто показал, как в их доме работают замки и переговорное устройство со встроенной камерой. Хотя в двери имеется и стандартный глазок.

В общем, до конца дня я была предоставлена сама себе.

Делая вид, что навожу ревизию в холодильнике, и воспользовавшись тем, что все ушли наверх, я слопала два йогурта с творожком, а также отъела солянку из общей кастрюли, совсем не боясь соединять эти продукты в желудке. Быстро помыв ложку и убрав ее в ящик стола, продолжила наводить порядок.

Внезапно на кухне появилась Полина Андреевна. Как я не вздрогнула! Умеет же старушка подкрадываться. Реально нужно иметь стальные нервы, чтобы притворяться роботом в этом доме.

– Катюша… э-э… что ты здесь делаешь?

– Провожу ревизию холодильника, Полина Андреевна. Сверяю срок годности с текущей датой. – Я демонстративно повертела баночку йогурта – примерно такого же, что уже нашел свой приют в моем желудке. – Проверку прошел. – Убрала на полку.

– Э-э… Катюша… Не знаю, чему тебя обучали, но это не нужно делать. У нас Эльвира ходит за покупками, она берет исключительно свежие продукты.

– Хорошо, Полина Андреевна.

Я захлопнула дверцу холодильника.

– Пойдем, я покажу тебе свою коллекцию самоцветов! Мне Витенька из разных городов привозит! Я очень люблю самоцветы!

Все ясно. Бабка скучает, ей нужна компаньонка. Дай бог, чтобы она была в маразме и не заметила, что рядом с ней – живой человек. Одно дело стоять истуканом и твердить свое: «Все верно, Виктор Александрович… Хорошо, Полина Андреевна…», – и совсем другое – играть роль подружки.

Как только я получу деньги, Гавриков и в особенности Прижимин очень многое от меня выслушают… Мне повезло, что я оказалась в семье дегенератов, члены которой не в состоянии отличить живого человека от киборга. А если бы умные попались, а? Что бы их остановило от вызова полиции? Загремели бы оба за мошенничество – и я, и Виталик.

Я отправилась следом за Полиной Андреевной в ее спальню.

Комната была обставлена так, будто ее попросту изъяли из советской хрущевки и телепортировали сюда, встроили, так сказать, в евроремонт современного особняка. На полу – два ковра, бордовый и красный, и нет, они не были маленькими половичками, стандартные персидские ковры два на три, просто комната слишком просторна для одного. Вдвоем они отлично справились с задачей полноценного покрытия. Ни одного миллиметра досок не видно – везде шерсть. Мебель полированная, коричневая. В моем детстве в нашей квартире жила именно такая. А потом умерла… Не в прямом смысле, конечно, мы элементарно решили заменить ее на современную. И мне даже захотелось всплакнуть от ностальгии.

Старушка заняла кровать и хлопнула рядом. Ясно… При наличии двух прилично выглядящих кресел с бордовой обивкой – под цвет одного из ковров – мне придется сидеть на ее лоскутном покрывале. Ну окей…

– Давно вы тут живете, Полина Андреевна? – не выдержала я. Но вместе с тем, казалось, не сильно отходила от роли компаньонки.

– Да нет… Годков десять, не более.

Надеюсь, я мимикой ничего не изобразила. Для кого-то десять лет – это пустяк, конечно. А для кого-то полжизни (если брать в расчет только сознательную).

– Вы сами обставляли комнату?

Она кивнула, усмехаясь:

– Витя не хотел забирать мои вещи из квартиры. Говорил, давай оставим новым жильцам. Продала я ее, квартиру… И дала Витеньке деньги на бизнес. Он тут дом строил, поселок тогда новый был, да и эта… финтифлюшка всё деньги из него тянула.

– А где вы жили, если еще шло строительство?

Она опять хмыкнула, издав звук наподобие кваканья. Как будто мой вопрос вызвал в ней одновременно и веселье, и грусть от неприятных воспоминаний.

– В их квартире. У них в центре Москвы. Я как узнала, сколько хата стоит, – покачала она головой, – а есть-то! Ну что за метраж? В моей хрущевке примерно так же было! В общем, с трудом дождалась, когда сюда въехать можно будет. Я еще когда квартиру продала, сказала, чтобы на меня оформил дом, а не на кралю свою. А то знаю я таких!.. Не поверишь, как тяжко мне с ней было в маленькой квартирке! Она постоянно маячит и бубнит! Рот не закрывается. А к старости уже, знаешь ли, хочется тишины. Хотя бы иногда… Тут сидишь спокойно и иной раз даже не видишь никого целый день. И еду в комнату приносят. Только скучно, и я чаще все-таки спускаюсь к ужину, а то и к обеду.

Я понимающе кивала. А про себя в очередной раз задумалась, зачем я здесь. Неужто свекровь хочет прихлопнуть сноху, из-за которой чувствует себя неуютно в собственном доме? То есть дом-то по факту сына, ее – лишь юридически, но мне кажется, Полина Андреевна имеет право считать себя тут полноправной хозяйкой.

Инга, наверно, с этим не согласна…

– Хочешь, фотографии покажу?

И старушка, не дожидаясь ответа, бодро потянулась к прикроватной тумбе, откуда извлекла штук десять альбомов. Только не это…

– Помогли ваши деньги бизнесу? – как можно более индифферентным тоном поинтересовалась я, возвращая ее к желанной теме.

– Ой, я в это не лезу, деточ… Катюша, – поправилась бабка, предположив, что робот не поймет значение слова «деточка» в данном контексте. – Знаю только про чехлы, потому что Витенька нам все уши с ними прожужжал!