Сила и Справедливость

Говорят, не так страшен черт, как его малюют. Еще поговаривают, что больше всего на свете пугает неизвестность. И поэтому, дескать, врага нужно держать перед глазами.

А я вам скажу: все это ложь.

Ты можешь встретить Зверя, и он окажется еще хуже, чем ты представлял себе. Ты можешь заточить Зверя в клетку, но ни капли это не успокаивает. Я это точно знаю, потому что я поймала его. И я боюсь заключенного Зверя точно так же, как и боялась когда-то свободного.

Сегодня утром сработал будильник-напоминание. А это значит, что мне снова нужно ехать в место заточения, которое я мысленно именую Ямой, и поить Зверя.

Яма – это не название населенного пункта. И не метафорическая яма, а самая обыкновенная. Я сама ее выкопала в лесу (мне помогали, конечно, но речь сейчас не об этом). И каждый раз, когда я отправляюсь к Яме, я боюсь только одного: что его там не окажется. Что какой-то сердобольный грибник услышал призывы о помощи, доносящиеся из Подземелья. Что внял этим мольбам, насквозь фальшивым, и помог, того не ведая, самому Дьяволу. Горе тому грибнику, ведь Тьма беспощадна даже к тем, кто ей помогает. Горе мне, ведь Тьма злопамятна. И горе всему городу: Тьма проголодалась…

Своей машины я не имею, но недалеко от дома расположен прокат автомобилей. Правда, доехать я успела лишь до первого светофора. Нет, я никуда не врезалась, я прилежный водитель, но мне позвонил Петрович, он же майор Арефьев.

– Приветствую, Пал Петрович, как ваше ничего?

– Мое ничего очень даже ничего. В отличие от… – Павел Петрович прокашлялся. – Слушай, ты сможешь подъехать? – И он назвал деревеньку в нескольких километрах от города.

– В принципе, могу, я сейчас на колесах. А что случилось?

– Ну, это самое… по твоей части, вот.

Ясненько. Петрович не умел говорить так же складно, как Лисин. Но не так много людей адекватно реагируют на ведьму-таролога. Была у меня подруга Лелька… Да и та нормально со мной общалась по двум важным причинам: во-первых, она и сама оказывала услуги магического характера (я навела справки: по-прежнему оказывает), а во-вторых, она при этом не верит в магию, а стало быть, и в то, что со мной говорят карты. Оксюморон, скажете вы? Что ж, открою великую тайну: мало кто из тех, кто называет себя колдуньей, шаманом, ведьмой, астрологом, магом, целителем, ясновидящим и так далее, верит в существование потустороннего. Вас элементарно разводят на бабло, прошу прощения за сленг. Иные же истинно верят в свои способности, но им при этом одна дорога – в психушку. И только единицы способны вам помочь. А понять сразу (да и не сразу), кто перед вами – аферист, псих или та самая «единица», – невозможно. Страшно стало? Ну-ну. Вот и не обращайтесь лучше ни к кому.

Кстати, говоря о единицах, я не подразумевала даже себя. Лишь отчасти. Я называю себя первым магическим видеоблогером (они же стримеры) и делаю расклады в прямом эфире за деньги. Иногда у меня получается неплохо читать карты. А еще лучше выходит сочинять ритуалы на лету, но это только для тех, кто, так скажем, напросился. Моя бабка по отцовской линии занималась колдовством, ее называли белой целительницей, она никогда не наводила порчи, проклятия и не делала привороты. Она работала только во благо. И я стараюсь на нее равняться, хорошим людям всегда помогаю по мере сил. А вот если страшный человек попадается на моем пути, я стараюсь сделать так, чтобы это ему стало страшно…

Я глянула на часы. До вечера, конечно, ничего с ним не случится. Дьявол, завладевший его душой и поместивший себя в его оболочку, должен позаботиться о хозяине физического тела и не дать ему умереть. Хотя бы до вечера, когда я предоставлю новую порцию воды и еды. А сейчас съежу в эту деревеньку и выручу одного доброго друга.

Мы познакомились с майором Арефьевым на деле о маньяке, который преследовал меня и моих клиентов. Дело о маньяке в какой-то момент переросло в дело об оборотне в погонах[1], но это уже другая история…

Одноэтажная покосившаяся хибара встретила меня разбитыми стеклами окон, грязными некогда белыми наличниками и облупившейся светло-коричневой краской.

В доме и на участке вовсю работали эксперты. Мне никто не задал ни одного вопроса, но глядели с интересом. Что ж, мне не привыкать… Как только я переступила порог, в ноздри ударил мерзкий запах крови с примесью начавшегося гниения плоти. Знаю, что мало кто любит это амбре, но я с некоторых пор его вообще не переношу.

Прижимая рукав водолазки, щедро дома обрызганный любимыми фруктово-сладкими духами, к носу, я вошла в помещение, где над телом… нет, не так, над тем, что осталось от тела, сидел Петрович и горестно вздыхал.

– Бедняга, – сказала я, отворачиваясь.

У трупа не было кистей рук. А еще у него отсутствовала голова. Но это так, мелочи… Отрубленными котелками меня не напугать, я их уже видела, к сожалению. А вот безголовых тел – нет. Надо же, какое совпадение. Похоже на игру – то ли пазл, то ли акция от супермаркета с выдачей наклеек. «Собери человечка!» Боже, какие глупости лезут в голову…

– Кисти отрубили постмортем, если ты об этом, – сообщил Петрович с малой толикой радости в голосе. Непонятно, конечно, что здесь могло вызвать его отраду. Разве что тот факт, что жертва не мучилась перед смертью? Но это еще неизвестно.

– А как его убили-то? На теле есть что-то?

– Нет. – Петрович, крякнув, поднялся с корточек. Его возраста я не знаю, но на вид мужчине лет пятьдесят. Лысина на макушке, жиденькие усики, седины пока нет, но как-то чувствуется, что вот-вот, и она появится. А может, просто волосы блестят от пота, создавая оптическую иллюзию проклюкивающегося серебра. – Без головы нельзя назвать причину смерти. Предположительно, черепно-мозговая травма от удара топором, потому что окровавленное орудие мы нашли во дворе.

– А зачем он вынес его во двор?

– Пытался замыть следы в бочке, – Пал Петрович пожал плечами, мол, точно не знаем пока. – Нашли, во всяком случае, топор именно там, только вот дождей давно не было, а на той неделе вообще аномальная жара стояла, так что… не хватило водички-то!

– Не повезло маньяку, – с напускным сочувствием констатировала я. – А личность жертвы установили?

– Нет. Ты ж умная женщина, Кассандра. Погляди на тело и скажи, зачем так поглумились!

Петрович сделал приглашающий жест, мол, прошу к осмотру.

Я бросила взгляд на труп и снова отвернулась, еще быстрее, чем в первый раз. Не люблю я такие жуткие инсталляции разглядывать, тем более мы не в музее.

– Я поняла это, отрубили руки – нет отпечатков, отрубили голову – нет лица и зубов. Но кому-то же дом принадлежит? – пояснила я свой предыдущий вопрос.

– Нет, в том-то и дело, что хозяева давно за границей, тут никто не живет. Видишь стекла? – показал он на подоконник.

И на нем, и на полу поблизости осколки. Однако тахта выглядит почти прилично, возле нее ковровая дорожка, теперь вся заляпанная кровью, ибо труп наполовину расположился на ней, в углу стоит допотопный кинескопный телевизор, а под ним внутри тумбы на полке видик – привет из девяностых – с набором видеокассет. Больше в помещении ничего не было.

– Тут бомжи одно время обосновались, – продолжал тем временем майор, пока я разглядывала комнату, – но соседи забили тревогу, их разогнали. Да и погляди на него. Ухоженный, рубашка эта ползарплаты моей стоит, джинсы из Штатов привезенные, айфон последней модели, его не тронули, так и лежит в кармане, вон, видишь, торчит? Только кредиток и документов нет. С хозяевами связались, они понятия не имеют, кто к ним забрался в дом.

– А что же, по звонкам и фотографиям не определили, кто жертва? А приложения эти дурацкие, соцсети, банк и так далее?

– Кассандра, ну мы ж не дураки. Не работает телефон-то. Разбит. Эксперты покопаются, может, чего и восстановят. Тут вопрос, конечно, хороший: преступник разбил телефон или жертва?

– А следов драки нет?

– На туловище нет.

М-да. Тяжело представить такую драку, где бьют исключительно по голове, жертва руки не распускает вовсе, да еще и как-то ломается телефон в кармане джинсов. Хотя никто не обещал, что под ногтями у трупа было чисто, когда отрубали кисти…

Только главный вопрос не в этом, разумеется.

– А меня почему вызвали? – а вот в чем. Я же не следователь. Не судмедэксперт. И не медиум. Я всего лишь консультант по вопросам магии, гадалок, оракулов и так далее. Но даже если убитый и был каким-нибудь ясновидящим, по окружающей обстановке мы этого все равно не поймем.

– Вот, полюбуйся. – Петрович в перчатках взял в руки прозрачный пакет для улик и передал мне. – Нашли прямо на теле.

Две карты Таро. Сила и Справедливость. Края заляпаны кровью.

– Они просто сверху валялись? Мало ли как попали на тело, – пожала я плечами и кинулась выдумывать различные версии: – Может, колода лежала на столе, и, когда его толкнули… А, нет, лучше вот что: бомжи или дети забрались в дом, когда он уже лежал…

– Кассандра, – перебил изящный полет моей бешеной фантазии майор полиции, – переверни картишки-то…

Я перевернула.

Кровью на обороте было написано всего два слова, по одному на карту. Но эти два слова ударили меня сильнее, чем если бы там было выведено пятьдесят проклятий и сто двадцать угроз.

«Привет, Карина».

Карина – мое настоящее имя. Но для псевдонима Карина Князько абсолютно не годится, тем более при моем амплуа томной барышни полуцыганских-полугреческих кровей (ни первых ни вторых у меня, разумеется, нет, макияж, одежда, парик, правильно выстроенный свет и нужные настройки веб-камеры – и готово дело). Хотя проблема моя состояла не в том, что я хотела стать Кассандрой, а в том, что я хотела перестать быть Кариной. Всех знакомых, коих у меня теперь очень мало, я заставила называть себя Касси или Сандрой, как им больше нравится. «Карина» на карте – плевок в лицо. Человек, во-первых, знает, кто я и что я, а во-вторых, показывает, что он мне не друг.

– А… А… – я не смогла закончить вопрос.

– Он в СИЗО, – услужливо прочитал мои мысли Арефьев.

– Ага. Кто тогда? – Петрович на меня молча смотрел, мол, кто из нас гадалка? – Это может быть какая-то другая Карина… – тщетно понадеялась я.

– Да-да, другая, которая картами Таро занимается и убийства расследовать помогает.

– Я сегодня не выспалась, – извинительным тоном объяснила я свое поведение.

– Так можешь что-то сказать по этим картам? На что намекал убийца?

Только я открыла рот, как вернувшийся в комнату эксперт в защитном костюме и шапочке, из-под которой выбивалась прядь светлых волос, услышав последнюю часть диалога, с радостью проинформировал:

– Уже не надо. Все выяснили. Вот, послушайте.

И поставил запись новостей. Дальше я почувствовала, что меня разыгрывают. Из местного зоопарка сбежал лев. (На этих словах эксперт по имени Максим ткнул в карту «Сила», на которой изображен лев.) Никто не знает, каким образом он это сделал, однако камеры были отключены, а ночной сторож также пропал.

– Сожрал его и на этого перекинулся! – заржал Максим. – Или это сторож и есть, но что-то богатенькие сторожа нынче пошли…

– А директор зоопарка случайно не пропал? – спросил Петрович, иронизируя.

– М-да, ему больше подходит…

Разглядывая карту, я спросила:

– Вы же не серьезно, да? Как, по-вашему, зверь проник в дом?

– Дверь была открыта, – просветил меня Петрович, – на полу следы крови животного: оно порезалось, скорее всего, об осколки, тут их полно, как видишь. Но нужен более развернутый анализ, чтобы узнать, что за зверь тут побывал, образцы передали в центральную лабораторию, у нас таких экспертиз не делают. Вот ждем результатов.

Я стояла в растерянности. Лев… Натуральный, блин, лев, царь зверей, король саванны, загрыз ночью сторожа, который на какой-то ляд полез к нему в клетку (насколько я осведомлена, кормежка в их обязанности не входит), не оставив даже косточек, открыл как-то ворота (или попросту перемахнул через них), пробежал десятки километров до этой деревни, увидел открытую дверь, влез в дом, попутно поранив лапу об осколки стекла (несчастный!), и полакомился каким-то богатым дурачком, который зачем-то тут отсиживался. Все, конечно, хорошо, только…

– А карты тоже хвостатый гость с богатой гривой положил на тело?

– Конечно нет, – вздохнул майор Арефьев, когда эксперт снова вышел в коридор. – Надпись-то мы видели и заценили. Я тебе сразу позвонил, но не стал пугать по телефону. Только вот совпадение-то нехорошее, соображаешь?

И он ткнул в льва на карте, как и до него Максим.

Старший Аркан «Сила» демонстрирует нам стройную девушку, легко сжимающую пасть льву. Она победила его. Она применила силу. Я не буду объяснять сотрудникам полиции и прочих структур, что лев здесь метафорический и показывает одновременно и стихийное бедствие, и неблагоприятные обстоятельства, и все иные препятствия, которые человек должен преодолеть. Если справится, конечно.

– А вот это, – ткнул он в деву, – ты! Потому преступник и написал тебе на ней.

Ну да. Странное – я бы даже сказала мистическое – совпадение, учитывая, что каждый раз, когда я беру в руки эту карту, я тоже вижу в девушке себя. Наверно, по причине того, как много мне пришлось пережить и с какими демонами пришлось сразиться, но я, однако, в итоге вышла победителем. И лев на карте мне частенько казался тем дьяволом, который сидит теперь в клетке. Эта карта будто говорила со мной. Но человек, который подбросил ее… Откуда он знает? Один мой недруг в следственном изоляторе, другой в Яме. Выводы делаю неутешительные. Похоже, у меня появился третий враг.

При выходе из дома нас поймала какая-то женщина. Оказалось, что соседка. То, что она нам поведала, привело нашу троицу в состояние глубокого шока и заставило переглядываться раз пятнадцать, не стесняясь малознакомой тетеньки.

– Рычание я слышала из этого дома! – говорила соседка по имени Наталья Сергеевна, имеющая копну нечесаных светло-желтых с сединой волос и одетая в старомодный байковый халат с запахом бежевого цвета. Честно говоря, она сама весьма походила на льва. – Целый день! А в новостях-то показывают, что лев из зоопарка сбежал! Я мужу говорю: «Давай позвоним!» А он мне: «Не лезь, Натаха, само рассосется». Ну, мужики все такие! – Тут она оглядела двоих представителей данного клана и ойкнула. Арефьев отмахнулся, дескать, прощаю, и она продолжила: – Ну, я и не стала! Хотя, думаю, уйдет он на работу завтра, и я позвоню все же. Пусть приедут и посмотрят, тот лев тут ходит или другой какой! – Здесь, как водится, мы трое переглянулись. «Другой какой». И она ведь не шутила! – Но вот смотрю, вы тут ходите, оцепили все, явно же что-то произошло! Я же смотрю сериалы детективные! Что, лев его загрыз, да? А где он?.. – И Наталья Сергеевна, с любопытством и смелостью, граничащей с безумием, потеснила меня, чтобы лучше рассмотреть коридор дома.

– Он – это кто? – рискнула я уточнить, снисходительно ухмыляясь. – Лев или загрызенный труп?

– Лев, конечно! Пошто мне труп? Я трупов навидалась в своей жизни, упаси Господи! – И дамочка начала креститься. Поди пойми, к чему бога вспомнила. Видимо, это действие сродни просьбе к Всевышнему не делать из нее трупа. Жаль ее расстраивать, поэтому не буду ничего говорить, но рано или поздно она таковым все равно станет. Впрочем, возможно, сие относилось исключительно к жестокой несвоевременной смерти.

Эксперт засмеялся и спустился с крыльца, а майор объяснил дамочке, что это место происшествия и посторонних здесь быть не должно.

Засим мы трое тоже спустились с неудобных покосившихся деревянных ступенек и присели на поваленном бревне у дома, играющем роль лавочки.

– Так, расскажите, пожалуйста, подробнее. Когда начался звериный рык?

– В семь утра!

– Вы не пробовали связаться с соседом? Проверить шум?

– Нет, я же знаю, что уехали они. Но мужа посылала! Одно дело, что тут бомжи бегают, а другое… лев из зоопарка!

– Ясненько… И что муж? Не пошел?

– Пошел! Куда ж он денется! Я ж такая. Если пристану, то не отстану, пока по-моему не будет! – Это было произнесено с такой явной гордостью, что незримого безымянного мужа мне стало жаль.

– И?

– Сказал, светится что-то в окне. Он на бочку какую-то встал, заглянул, а там нет никого!

– И тело на полу не видел?

– Нет!

– А что светилось-то? – влезла я с уточнениями.

– Не знаю! Сказал, голубое что-то! Но пока он бочку нашел и взгромоздился… да еще и не с первого раза! Ох, он у меня крупный такой, как медведь!

– Весь зоопарк собрали, – хихикнул мне на ухо Максим, – львы, медведи…

Я отмахнулась, а женщина тем временем продолжала говорить:

– Ну и вот, там уже не светилось ничего. Пасмурно вчера было-то, темень, ничего он в окне не увидал. И велел мне забыть. Потом к дружкам своим пошел в домино играть, а я тут сижу и слышу опять этот рык! А сегодня вы приехали!

– Ясненько… – повторился Петрович, но с такой интонацией, что сразу становилось понятно: все запуталось еще сильнее. – А что за бомжи? Как часто вы их видите здесь?

– Ой, да часто! Вон в выходные Роза с Глебом гоняли их! И вас вызывали! Ну то есть не вас конкретно, а ваших…

Арефьев сверился с записями и кивнул самому себе, а я сделала вывод, что названные Роза и Глеб и являются теми соседями, про которых он раньше говорил.

Время шло, и чудеса прибавлялись. Петровичу позвонили эксперты из лаборатории с шикарной новостью: на обрубках рук, а также на коже шеи найдена слюна животного, да не простого, а льва. На топоре кровь убитого, а вот кровь из коридора принадлежит какому-то другому животному: ДНК не совпадет с тем львом, который предположительно отгрыз трупу кисти рук. Вечером обещали сообщить подвид второго животного.

– Позвоните в зоопарк, может, у них еще кто-то сбежал? – иронично посоветовала я.

Эксперт бодренько хохотнул, а майор скуксился.

– Кассандра, вот ты хороший человек, зачем ты это делаешь со мной?

– Кряхтите, как старый дед. Это ваша работа, вам она нравится. Ну вот, расследуйте и наслаждайтесь! А мне пора, – я поднялась с бревна. Наталья Сергеевна ушла давно, пообещав прислать к нам мужа, как только он вернется с работы.

– Погоди… что скажешь-то?

– О чем? Вы же уверены, что сбежавший лев добрался до этой деревни и откусил руки, а то и голову неизвестной жертве.

– Я надеялся, ты хотя бы с жертвой нам поможешь. Не разрешал никому увозить тело до твоего приезда. Может, по каким-то приметам узнаешь? Он же явно с тобой связан.

– Отнюдь. В тот раз почти все жертвы были со мной связаны лишь через интернет. Здесь может быть так же. А может и вообще не быть.

– Ты так спокойна… Ты уверена, что послание оставили не тебе, а какой-то другой, э… Кассандре?

Я хмыкнула.

– Да ладно уж, можете называть Кариной, тем более в данных обстоятельствах. Нет, Павел Петрович, отвечая на ваш предыдущий вопрос – я не спокойна. Мне страшно до чертиков. Я уверена, что послание адресовано именно мне. Но я привыкла держать лицо, у меня профессия такая, видеоблогер называется.

– Ладно-ладно, блогер, надумаешь чего – звони. Но тебя может следователь вызвать, если карточной уликой заинтересуется.

– Я готова к этому.

Я сделала несколько шагов, почти достигнув машины, и вдруг обернулась.

– Какой, она сказала, свет из окна видели? Голубой?

– Да, – с воодушевлением ответил майор, как будто понял, что ищейка взяла след, и застыл в ожидании какого-нибудь фокуса-покуса.

– Пойдемте в дом, – кивая, сказала я. – Мне кажется, у меня есть разгадка.

В комнате я первым делом подошла к тумбе-инвалиду, у которой отсутствовала одна ножка. Одной дверцы тоже не было, и кучка доисторических видеокассет, покрытых пылью, была видна как на ладони. Я взяла верхнюю коробочку – аккуратно, с краешку, двумя пальцами.

– Видите?

Арефьев пока ничего не видел, но распорядился снять отпечатки с коробки. Затем спросил:

– Ты это по приколу или как?

– Нет. На ней пыли меньше – это раз. Посмотрите на картинку – это два.

– Ну, «Том и Джерри». Смотрел по молодости. И что? – Арефьев выразительно вздохнул, мол, чего ты хочешь от меня, что за тесты?

– А то, что если вы смотрели, то сами знаете, откуда львиный рев.

– Не понимаю.

– «Метро Голдвин Майер»! – с радостью провозгласил Максим, которого и вынудили снимать отпечатки.

– Именно! Там же в первые секунды перед каждой серией рычит лев! Неужели вы не помните?

– Хм… Ну допустим. А ты думаешь, что эта хрень в бомжатнике работает, что ли?

– Так давайте проверим!

Вилка проигрывателя была включена в розетку, в углу горел маленький светодиод, показывая, что прибор готов к работе. Удивительно, но в «бомжатнике» до сих пор не отключили электричество, по всей видимости, уехав за границу, владельцы продолжают платить по счетам.

Я нажала на кнопку, выдвинулся считыватель кассет. И он был, как и ожидалось, отнюдь не пуст. Я сперва ничего не заметила, просто взяла черную кассету, и это уже Максим указал на мои ладони.

– Смотри!

– Это кровь, – вторил ему Арефьев и, осторожно взяв у меня из рук предмет, покрутил под УФ-лампочкой. Под нужным углом мы прочитали еще одно послание – кровавое на черном фоне. Всего лишь одна цифра.

«6».

– Шесть? Что это значит? – Петрович так смотрел на меня, будто у меня были все ответы.

– Я не знаю. Шестое чувство?

Арефьев нахмурился. Ему явно не нравился мой сарказм, тем более в таких обстоятельствах. Но выбирать, с кем сотрудничать, ему не приходится. Бери что дают, как говорится. Учитывая, что появился очередной псих, оставляющий мне послания, ему так или иначе пришлось бы со мной взаимодействовать, как минимум задать парочку вопросов. А тут я сама приезжаю, помогаю, демонстрирую явную готовность сотрудничать, и искать меня не надо. Пал Петрович понимал это все, поэтому мудро отмалчивался в ответ на все мои колкости.

– Но как он узнал, что мы заглянем внутрь и достанем видеокассету?

– Лев, – пожала я плечами. – Это же элементарно, Ватсон!

Другие мужчины с удивлением воззрились на нашу колоритную парочку. Если какая-то девчонка называет майора полиции с богатым опытом ведения оперативно-разыскной работы всего-то Ватсоном, помощником, сайдкиком, то она явно оставляет роль Шерлока себе.

Арефьев и тут смолчал. Однако, когда он произносил следующую фразу нарочито ровным тоном, его ноздри так и раздувались:

– Сейчас приедет следователь, вот с ним всеми своими затейливыми версиями и поделишься.

Я вздохнула. Не люблю я следаков, хоть убей… Вспомнить хотя бы взаимно-неприятное общение с Федором Евгеньевичем… Вот будет прикол, если снова с ним меня столкнет судьба.

Приехавший следак оказался другим, видимо, район его, но впечатление произвел примерно такое же. А я его примерно так же эпатировала, как и того. Жаль, была не в образе Кассандры, вышло бы куда более уморительно. Короче, продержали меня до самого вечера. Зато я успела узнать, что животным, пролившим в коридоре кровь, оказалась обычная дворняжка.

– Торопитесь? – уловил следак по фамилии Цепин мою привычку сверяться с циферблатом.

– Не особо. – Полдня его не убьют. И вообще, он большой мальчик, должен был уже научиться грамотно распоряжаться запасами воды.

– Ладно, больше вопросов для вас пока нет, подпишите вот тут… – сказал он, почесывая жидкие усики. Они с Арефьевым были чем-то похожи. Возраст примерно одинаковый, у обоих усы, только у майора длинные, а у следователя пока в виде щетины. Цепин бросал недовольные взгляды на Арефьева, особенно в те моменты, когда нервно трогал волосяной покров над губой, будто бы завидовал. Однако лысиной, при довольно жидких волосах, так и не обзавелся. Так что завидовать, как мне кажется, должен был именно Арефьев. – Если появятся новые, я вас вызову.

– Угу. – Я всем своим видом показывала, что для меня это обыденные процедуры.

– Значит, вы предполагаете, что это кто-то из… родни? – И Цепин бросил еще один взгляд на майора, на этот раз усы были ни при чем. По неписаному соглашению мы не произносили вслух его имя.

Хоть он и смотрел сейчас на Петровича, вопрос адресовался мне, поэтому пришлось отвечать:

– Я предполагаю, что это он сам. Но коли вы утверждаете, что из таких мест не сбегают, во всяком случае конкретно он не сумел, то да, кто-то по его наводке это делает. Он псих и, скорее всего, считает, что в тюрьму угодил из-за меня. Про его родню мне ничего не известно, не считая спятившей мамаши, это уже к вам вопросы, но ведь была девушка в отделе вещественных доказательств, которая ему помогала?

Мужчины снова обменялись взглядами. Я как будто какой-то нелепый экспонат в музее. Я никак не могла понять: то ли я говорю слишком глупые вещи, то ли запредельно умные. Иначе почему бы просто не кивнуть? Зачем эти гляделки? Что дальше? Станете перемигиваться и записками обмениваться, как в детском саду? Или у вас просто не принято с посторонними обсуждать оборотней в погонах? Ну я-то, чай, уже не посторонняя…