Аттракцион с полтергейстом

Глава 2

– Заходи, заходи, – поцеловав меня в щеку, затем в шею, а после – в губы, взволнованно шептал Женька, закрывая за мной дверь. – Почему я так редко тебя вижу последнее время?

– Потому что у меня, как никогда, дома все. И мама, и бабуля.

– Да, но мы же можем встречаться на моей территории.

– Ты же знаешь, мне неудобно в чужом месте, – разуваясь, искренне отвечала я, не подозревая, что уже через пару секунд пожалею об этом. – Нам, девочкам, нужны разные вещи, а таскать с собой чемодан, чтобы переночевать у парня, не совсем удобно… Что? – заметила я, как изменилось у него лицо. Справляясь с молнией высоких лакированных сапог, которая шла очень туго, я не смотрела на Женю.

– В чужом месте, – повторил он меня с досадой. – Может, и я для тебя чужой?

– Ой, ну ладно тебе придираться к словам!

Женька молча развернулся и отправился на кухню. Что ж, извиняться и объяснять свою точку зрения я не стану. Мы знакомы очень много лет, и, если он не понимает меня до сих пор, это не мои проблемы.

Видите ли, принято считать, что все девушки и женщины спят и видят себя чьими-то женами. Даже выражение это дурацкое «быть замужем» означает, что жена тут вроде как на вторых ролях. Она как бы «за мужем», а он, стало быть, впереди. Кто-то считает, что это привязка к фразе «быть за мужчиной как за каменной стеной», но где вы таких мужиков-то видели? Женька – первый и единственный, про которого я могу такое сказать. Гора мышц, самоуверенность и черный пояс по карате. Но даже за него я не выйду замуж, потому что в принципе не собираюсь этого делать. Мне часто говорят, что у меня кошачьи глаза. Нет, не зеленые и не янтарные – голубые, но большие и миндалевидные, внешний уголок приподнят. Что ж, может, у меня вдобавок и характер кошачий? Гуляю сама по себе.

Появившись на гигантской кухне, я ахнула от изумления и ужаса. Пицца. Лежит на столе. Не в коробке с листовкой фирмы-доставщика. А на разделочной доске, как будто ее только что вынули из духовки.

Изумление состояло в том, что мой любимый не умеет готовить. Вообще! Даже яичница у него то недожаривается, то пригорает, то пересаливается настолько, что он сам ее не может есть. А пицца – это, извините, мастерство. Ужас состоял же в том, что раз он сам не мог это сделать, значит, тут кто-то был.

– Кто она?! – набросилась я на Логинова почти с кулаками. Интересно, кошки ревнуют своих хозяев к другим кошкам? Не знаю, у меня никогда не было живности.

– О чем ты? – удивился мой мужчина и следом перевел глаза на пиццу. Лицо просветлело. Женька – умный парень и сразу понял, что я ревную. Почему-то его это позабавило. – Дурочка. Я сам сделал! Для тебя. Я же обещал тебе сюрприз.

Я так и плюхнулась на высокий стул с кожаной обивкой. Я-то успела подумать, что сюрприз – это заявление, поданной в ЗАГС с другой девушкой. С нормальной. С той, что не против быть как все.

– Чай, – пропищала я, закашлявшись, потому что пока не была способна говорить человеческим голосом.

– Ага, вскипел за минуту до твоего прихода.

Предусмотрительный хозяин взял электрический чайник с разделочного стола и налил мне в кружку кипяток. Передо мной стояло три пачки чая – на выбор. Молочный улун, лесные ягоды и каркаде. Слишком он сегодня старается, не похоже на Женьку. Он периодически делал попытки мне угодить, но быстро сдавался. Я известна как очень капризный человек. Так что все свои попытки он давно оставил.

Я сунула пакетик улуна в чашку.

– Что ж, отведаем, – сказала я с намеком на подозрение. – Отрежь кусочек.

– Надо погреть.

Женька сунул два куска в микроволновку, потом положил на блюдце передо мной.

– Оба мне? – удивилась я.

– Ага, – он таинственно улыбнулся. Так, отлично. Решил отравить. Или усыпить? Или наркотик подмешал? А потом я, как Сэм Винчестер, очнусь уже окольцованной в каком-нибудь Вегасе.

Что ж, делать нечего. Будем пробовать.

Я поднесла кусок ко рту, но успела только нюхнуть, как мой бойфренд спросил:

– Как кино?

Вот оно! Вот причина, по которой любимый человек решил меня отравить.

Я отложила кусок.

– Паша настучал?

– Ага.

– Но ты же не ходишь на такие фильмы!

Паша – лучший Женькин друг, и единственное, в чем мы сходимся с этим странноватым, если не сказать больше, человеком – любовь к ужастикам. При этом Паша боится собак, крови, собственной тени и всего на свете, но почему-то смотрит только триллеры, слэшеры и мистику, короче, как и я. Что и говорить, он так громко орал в кинозале, я реально боялась, что нас выгонят.

– Я понимаю. Я не злюсь. Так как фильм?

– Замечательный, – честно ответила я и добавила язвительно: – Жаль, что тебя с нами не было. Уверена, тебе бы понравилось!

– М-да? Там что, было много прекрасных обнаженных женских тел?

– Хм, – я стала вспоминать. – Да, много. Но не целых!

Женька подавился, хоть ничего не ел, и закашлялся, а я принялась наконец за пиццу. Честно говоря, никогда так не волновалась. Даже перед экзаменами. Вот Юлька, подруга моя дражайшая с детских лет, всегда трясется, будь то зачет, экзамен, ответ у доски или совещание у шефа. У девочки проблемы с социумом и с самооценкой. А вот я, как выяснилось, тоже могу понервничать – не в процессе (я известна как самоуверенный и вспыльчивый человек), а перед каким-то событием. Твой парень впервые что-то испек, и ты впервые это пробуешь. Наверно, так себя ощущают родители, глядя, как годовалый ребенок собирается делать первые шаги.

– Ну как? – мстительно (или мне так показалось) поинтересовался Женя.

– Погоди-ка… Узнаю это тесто. Логинов, – дошло до меня, – ты что купил кавказский лаваш?

– Ага. Свежий, вкусный. У нас тут в палатке продается на Советской. Лучший в городе.

– Знаю, я всегда его беру!

– Так чем ты недовольна? Вкусно же.

– Господи, ты же не сам делал пиццу! Ты просто купил лаваш, намазал его кетчупом и майонезом и накидал сверху кусочки колбасы. Хоть колбасу ты порезал?

– Зачем? Я купил нарезку.

– Отлично. Так с какой стати ты говоришь, что приготовил мне пиццу? Обманщик!

– Во-первых, я не говорил, что ее испек. Я сказал «сделал». Взял разные составляющие и слепил. Вот и сделал. Это не обман. А во-вторых, почему ты говоришь, что я ничего не делал. Я сыр натер, вообще-то!

– Ах вот оно что! А что же ты не догадался сыр натертый купить? Колбасную нарезку ведь купил!

– А сыр продается уже натертый?! – изумился Логинов гениальности современных коммерсантов. – Ну, если бы я знал, не стал бы тереть сам, как дурак! – И он показал мне царапины на кистях рук. – Чуть с пальцами вместе не натер, прикинь!

– Господи, Логинов, ты совсем не приспособлен к жизни!

– Во-во, а ты еще и замуж за меня не хочешь…

Нет, вы подумайте. Он заставляет меня поступиться моими моральными принципами, чтобы ему было что поесть.

– Ладно, главное, что это съедобно, – решила я все-таки похвалить своего мужчину, заодно уводя его в сторону от опасной темы. – Погрей еще кусок.

– У меня к тебе дело, – поставив таймер на тридцать секунд, обернулся ко мне Женя.

– То есть пиццей ты меня заманивал, чтобы что-то поручить, так?

– Угу. Обожаю, что моя девушка – самая умная девушка на свете.

– Ну, это вообще чересчур! Ты мне сейчас велишь убить президента или что? Ни одно другое дело не стоит того, чтобы так распинаться.

– Вообще-то тебе самой это тоже выгодно, – осторожно начал он.

Евгений – тот еще дипломат. Умеет убеждать. Всегда удивлялась этой его особенности. Когда у тебя такие кулаки и развито умение пускать их в ход, ты обычно не учишься психологии, харизме, НЛП и прочим хитрым штучкам, чтобы подчинять себе людей и заставлять их делать то, что нужно тебе. Но Логинов умел все. Я понимала, что будет продолжение, поэтому молча ждала.

– Некто Кротов Вениамин… хм, забыл отчество. Кажется, Антонович. Короче, он является другом моего отца. И он пожаловался, что в отстроенном им отеле по ночам разгуливает привидение. Папа рассказал историю, как мы с тобой на турбазе в Новый год расследовали такое же почти мистическое дело. И как ты получила за это жетон.

– Откуда твой папа об этом знает? – удивилась я, ведь несмотря на то, что мы с Логиновым знакомы около десяти лет, его отца я знала весьма поверхностно.

– Я ему рассказал, – кивая, сообщил бойфренд. – А какие еще могли быть варианты?

– Допустим, он дружит не только с неизвестным мне Кротовым, но и с известным мне Прижиминым.

Женька прыснул, оценив мою способность выходить победителем из любого спора благодаря зигзагообразному мышлению (как он сам это называет), и покачал головой:

– Тогда бы тебя сразу взяли в помощники. Без всяких жетонов, проверок и испытательных сроков.

Уточню, что Прижимин – частный сыщик, к которому я мечтаю устроиться на работу и к которому, в связи с его чрезвычайной известностью и востребованностью в нашем регионе, очередь стоит из таких, как я. Когда кто-то из этой очереди умудряется распутать какое-то сложное и интересное дело, Прижимин выдает ему один жетон (да, примерно такой же, как в питерском метрополитене). Если их набирается три, он приглашает к себе на работу помощником. У меня пока один.

– Мне за завод так и не дали, – пожаловалась я Женьке.

– А он, наверно, так и не узнал, что, пользуясь его именем, некто тебя туда заманил.

– Знает, – вздохнула я. – Я ему прислала письмо, в котором все подробно изложила.

– Возможно, не было времени встретиться с тобой, он очень занятой человек, – предположил Женька, только чтобы меня утешить.

– Или не посчитал то расследование стоящим жетона. Меня все-таки дергали за ниточки…

– Ну, вот я и предлагаю тебе возможность получить второй. Если турбазой Прижимин заинтересовался, то и «Купринской усадьбой», скорее всего, будет заинтригован.

– Чем?

– Это название отеля. Говорят, что в тех местах останавливался сам Куприн.

– Значит, призрак, – вздохнула я. – Ну хорошо, поехали. Но только не прямо сейчас, – добавила я, видя, как Женька берется за телефон, чтобы кому-то позвонить. – Хочу доесть эту пиццу. Что-то она мне жутко понравилась.

Логинов улыбнулся и отложил смартфон.

Отель стоял перед въездом в город, окруженный жиденьким хвойным лесом с севера и запада и дорожной развязкой с двух других сторон. Здание свежевыкрашено в зеленый цвет, на окнах белые наличники, перед дверями классическая колоннада. Возле здания в центре небольшого сквера, опоясанный клумбами с яркими праздничными тюльпанами, возвышался новенький памятник с табличкой «А.И.Куприн».

Мы въехали на территорию около двух часов дня, на парковке, находящейся за зданием, практически пусто.

– Видимо, дела идут не очень у отеля, – заметила я, пока Женька выбирал место для авто из огромного ассортимента.

– С тех пор как вышел ролик на Youtube, постояльцев стало больше, – поспорил Логинов. – Но гостиница известна пока только среди местных. А они ходят сюда пешком или добираются на такси. Да и то ближе к вечеру. Днем нужно работать. А ночью – призраков ловить. Элементарно, Ватсон!

Я хмыкнула.

– Правильно «Уотсон».

– Попадались мне издания с разными вариантами. – Женька заглушил мотор. – Идем, Марпл.

Теперь я сморщилась.

– Она старенькая!

– Так выбери, кто ты: отставной военный усатый медик по фамилии Ватсон или добрая умная старушка по фамилии Марпл.

– А почему между этими двумя? Давай я буду Беккет, а ты – Касл.

– Вот оно – подрастающее поколение! – иронически поддразнивал меня любимый, пока мы шли к главному входу. – Что за кумиры у вас!

– Так, дедуля, не забывай, что мы ровесники!

Смеясь, мы подошли к стойке ресепшн. Женька, поздоровавшись, громко сказал:

– Номер зарезервирован на имя Евгения Логинова.

За стойкой неожиданно оказался высокий юноша лет двадцати довольно приятной наружности. Густые светлые волосы на косой пробор – прямо как у Женьки. Только Логинов гладко выбрит, а у этого пробиваются жиденькие усики над верхней губой. Даже странно – на голове волосы густые, а усики едва заметны. На белой рубашке приколот бейджик – «Администратор Михаил».

– Сейчас посмотрим, – с легкой улыбкой Михаил полез в компьютерную базу, глядя в старенький квадратный монитор. Я таких давно не видела. Слава богу, что ЖК, а не трубчатый. Но сейчас-то у всех широкие и гигантские, занимающие чуть ли не весь стол. Я вместо таких монстров предпочитаю использовать лэптоп, тем более что его можно носить с собой. А у гостиницы и впрямь дела не очень… – Да, есть такие! – обрадовался Михаил. Казалось, для него наш приезд куда более важен, чем для нас самих. Ох уж этот современный сервис! Я сама скорее западник, чем славянофил, но не надо, пожалуйста, переигрывать эту восторженность. Все-таки в какой-нибудь Америке эти вечные улыбки не кажутся натянутыми, потому что у них менталитет другой, они привыкли улыбаться с детства. А у нас, если тебе официант, к примеру, приносит с улыбкой до ушей какое-то блюдо – его лучше выбросить, с ним явно что-то не так. В лучшем случае этот кусок пирога или отбивная повалялись на полу, про худший вариант думать и вовсе не хочется.

Михаил дал Женьке заполнить формы, а потом выдал ключ с цифрами «14».

– Ваш номер. Это на первом этаже, четвертая дверь.

– Погодите, – отчего-то насторожился любимый. – Я бронировал второй этаж…

– Серьезно? Сейчас проверим… – Администратор снова полез в компьютер. – Вы правы, – закивал Михаил, – но, к сожалению, последний номер второго этажа был отдан пару часов назад другой паре. Номера первого этажа дешевле! – с энтузиазмом добавил он, будто видел перед собой голодающих детей из Центральной Африки.

– Знаю, но я заказывал второй, – хмурился Женька. Не понимаю, почему он не хотел отступать. Это я известна своим склочным характером, а Логинов обычно спокоен как удав. И именно он, как водится, заставляет меня примиряться с обстоятельствами.

Что ж, поменяемся сегодня ролями.

– Жень, какая разница? Мы ненадолго. Пусть будет первый.

– Со второго этажа лучше видно, – зашептал он мне на ухо. – Вдруг призрак будет убегать как раз с нашей стороны здания? Прямо под нашими окнами!

– Ну, если он реально светится, как в видеоролике, увидим его и в окна первого этажа!

Женька вздохнул, мол, что поделать, а Михаил с готовностью заявил:

– Простите за неудобства, мы сделаем вам скидку! А еще, – полез он зачем-то в шкаф за стойкой, – подарок для новобрачных! – С широченной улыбкой он передал нам плетеную корзинку, наполненную шоколадками и конфетами. – Примите от нашего отеля! «Купринская усадьба» – самый романтичный отель! Ждем ваших отзывов с пятью звездами!

– За первый этаж – сразу минус звезда, – мстительно заявил Женька, принимая корзину и видя, как меняется в лице ресепшионист. – Но если шоколад вкусный, а в номере прибрано, то четверку, так уж и быть, получите!

Не понимая, что гость шутит, Миша начал вдогонку орать:

– Все чисто! Горничная убиралась час назад! Она очень старательная! Вера, – вдруг крикнул он кому-то, – скажи им!

Девушка с темными волосами, убранными в пучок, в строгой темно-серой униформе как раз спускалась с лестницы и услышала его. Посмотрев с удивлением на нас, переспросила:

– Чего сказать?..

Мы же, миновав холл и лестницу, по которой нам, увы, не суждено было подняться, отправились дальше по коридору в поисках четырнадцатого номера. Впрочем, искать его долго не пришлось. Отель маленький, на первом этаже всего четыре номера, наш последний – в углу.

– Нашу комнату отдали каким-то «випам»! – возмущался по дороге мой парень. – Как пить дать!

– Обычная ошибка, человеческий фактор, – спорила я.

– С каких это пор ты за людей заступаешься? – с подозрением глянул он на меня через плечо, вставляя ключ в замочную скважину: в этом мини-отеле по старинке использовались обычные ключи.

– Заступаюсь? – хохотнула я. – Я ж говорю: глупая ошибка. Ладно, когда люди за деньги подставляют и обманывают других. То есть я это осуждаю, конечно, и сама не делаю, но еще могу понять. А вот тупые ошибки, когда ты работаешь на репутацию заведения, но при этом не можешь перепроверить лишний раз за собой – вот это жутко бесит. Все в нашей стране всегда делается на отвали.

– После нас – хоть потоп, – кивнул Женька с грустью. – Прошу! – пропустил вперед.

Номер был чистым и уютным, хоть и маленьким. Не знаю, какой заказывал Женька, но так как я не видела других, то расстроилась меньше, чем он.

Сразу возле входа, как водится, дверь в санузел, а дальше – комната, оказавшаяся квадратной и довольно милой. Бежевый ковер с сине-голубыми абстрактными фигурами, голубое покрывало на широкой кровати, синие гардины и бледно-голубой тюль. На стенах однотонный беж, разбавляемый лишь овальным зеркалом над комодом и небольшой картиной над изголовьем кровати. С двух сторон от лежбища тумбы с аккуратными лампами, но тут никаких сюрпризов. Единственное, что я бы исправила – добавила бы больше приятных глазу вещиц, и на стены, и на разные поверхности, к примеру, на стол или тот же комод. Но это же не моя спальня в квартире, в самом деле, где все оформлено так, как нужно мне, под мой собственный вкус. К примеру, в спальне у меня и огромная картина-пейзаж в тяжелой претенциозной золоченой раме, и Юлькина простенькая вышивка крестиком, вставленная в дешевую фоторамку. Хм, а может, вкуса у меня и нет вовсе, просто я об этом до сей поры не догадывалась?

– Все рассмотрела? – хмыкнул Женька, глядя, как я вожу жадным взором по сторонам.

Я же вернулась глазами к нему, к моему милому, и широко ему улыбнулась. Нет, вкус у меня все-таки есть!

– Ты чего? – с подозрением спросил он. Неужели я так часто капризничаю и возмущаюсь, что даже в искренней улыбке он уже видит какой-то подвох?

– Лю тя! – ответила я с сильными сокращениями, дурачась, и кинулась к нему обниматься.

– Да ну тебя, я серьезно… Я думал, вид будет на лес, а не на эту дурацкую трассу!

– Да бог с ним, с видом. Не факт, что мы на этого призрака вообще наткнемся, не что – следить за ним из окна!

– Э, а как же твой прославленный оптимизм? – Расслабившись, Жека уселся на кровать. – Куда он делся?

– Остался в детстве, наверно, – серьезно ответила я и села рядом. – Ну, чем займемся?

– Не-не, – замахал руками Женька, словно прогоняя какую-то идею, – ты не думай ни о чем таком, нам работать надо!

Мы посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись.

До самого ужина мы читали комментарии на разных форумах и отзывы – все, связанное с данным отелем. Невзирая на недолгую работу (каких-то два года), сообщений набралось прилично. Многие отчитывались об экскурсии, в течение которой их водили по подвалу, где покончила с собой купеческая дочь; кто-то высмеивал гида, по имени Олег Шутов, и саму экскурсию, не стесняясь в выражениях («лох какой-то, дохлец в костюме, строит из себя че-то, а мы ниче не видели!» или «этот дрыщ бабла срубил как в СПА-салоне, а нам этот дух только издалека помелькал, толком даже не поняли, что это», а то и «Шутов – шут гороховый!»), но большинство людей, побывавших на экскурсии, клялись, что видели призрак девушки в белом платье.

– «У телки ног не было», – зачитывал Женька вслух, – «мамкой клянусь». Ну и подростки пошли… Маму им не жалко!

– А может, он не врет? – поддразнила его я.

– Да, конечно…

Я отложила телефон и с интересом уставилась на бойфренда.

– Ты же сам меня сюда позвал. Зачем, если не веришь?

– Во что? В сверхъестественное? – хохотнул Логинов.

– Да нет же. В то, что здесь что-то происходит. Этот мальчик, или кто это писал, мог быть уверен, что видел призрака. А вот что конкретно он видел, нам и предстоит узнать.

– Тебе, – поправил он. – Жетоны тебе дают, а не мне. Это будет нечестно, если я стану помогать.

– То есть? – не поняла я. – А что ты будешь делать?