Каюта смерти, теплоход любви
- -
- 100%
- +
– Как не предоставят?! – загорелась моя легковоспламеняемая подружка. – За что я деньги заплатила? Хочу!
Никита печально вздохнул:
– Не на всех лайнерах открыт доступ в рубку посторонним. А жаль, мы вот тоже мечтали посетить.
– Знаешь, если бы я ждала каждый раз, когда хотела что-то получить, я бы так и осталась вообще без ничего!
Константин поправил очки и с сомнением переспросил:
– Ты что, предлагаешь без спроса вторгнуться во владения капитана?
Завязался легкий спор. Я понимала интерес подруги и так же понимала желание мужчин ей угодить, так как это все-таки они навязались в наш дуэт, но нарушать принятые порядки и, может быть, даже закон мне явно не улыбалось. В итоге, пока Руслан, Костя и Никита вели Катьку брать штурмом капитанскую рубку, мы с Максом уединились на шлюпочной палубе, ближе к корме, возле поручней, под открытым небом. Рядом стояли стулья, но сидеть не хотелось. Хотелось, чтобы ветер колыхал волосы. Хотелось речной свежести. Хотелось видеть, как вода плещется, ударяя о бок теплохода. И как в ней играет солнце.
Максим обернулся ко мне.
– Ты красивая.
Я смутилась и ничего не ответила.
Мы еще немного постояли молча. Затем парень приблизился вплотную и шепнул мне на ушко:
– Ты встречаешься с кем-нибудь? – Я отрицательно покачала головой. – А твоя подруга? – Тут я задумалась. Затем кивнула. Несмотря ни на что, Женька мне нравился, и я надеялась, что они помирятся. – А вы для чего отправились в путешествие?
«Ты задаешь слишком много вопросов!» – так и хотелось ответить мне, но это было бы невежливо. Потому я ограничилась пожатием плеч.
Мимо нас прошла оживленная компания. Они шутили, смеялись и размахивали руками. Я каждый раз вздрагивала от жестов, потому что палуба не была такой широкой, и мне запросто могли угодить в глаз. Видя это, Максим прижал мою голову к своему плечу. Я сначала не брыкалась, но, когда люди ушли, вырвалась.
– Что ты такая дикая? – засмеялся он. – Хочешь, пойдем в мою каюту?
– Не хочу, – нахмурилась я и вознамерилась идти в свою, но была остановлена.
– Что ты, я же пошутил! Останься. Давай в бар пойдем? – Я подумала немного и кивнула. – Какая ты неразговорчивая! – хихикнул кавалер и, взяв меня за руку, повел в сторону лестницы. Я прыснула, вспомнив два эпизода, и опять кивнула. Странно, но слова продавца и того серьезного господина затронули меня за живое, и на них я разозлилась, а на Максима нет. Но на него, если честно, вообще невозможно было злиться.
Мы спустились на среднюю палубу и направились в бар. По радио объявили, что через пару часов мы приплывем в Калязин и состоится пешая прогулка по городу.
– Вы пойдете на экскурсию? – услышав это сообщение, полюбопытствовал Макс, усаживая меня на высокий стул возле одного из круглых черных столиков бара. Всего их было десять, а заняты оказались только два. Зато стойка бара была сплошь заселена, в основном мужским полом.
– А как же? Мы для этого и приехали.
– Хочешь сказать, приплыли? – хмыкнул он и спросил: – Тебе чего взять?
– Сока.
– Отлично, – опять хихикнул спутник. Вообще, надо отметить, что счастливая улыбка редко покидала его лицо. – Спорить, думаю, бесполезно?
– Правильно думаешь, – удовлетворенно кивнула я.
– А сок какой? Надеюсь, не сиреневого цвета?
– Можно желтого, – смилостивилась я. – А можно оранжевого. Или бордового. Другие цвета не бери.
– Другие цвета – это уже молоко или коньяк, – засмеялся Макс и отправился к бармену. Вернулся с пирожными, мороженым и ананасовым соком.
– А тебе?
– А я не хочу, – пожал он плечами. – Хочешь забавную историю?
Я хотела. Но зря. Не успев прожевать пирожное, я не вовремя засмеялась и от этого закашлялась. Весельчак подскочил и услужливо застучал по спине.
– Спасибо. Почему ты смешишь меня все время?
– А почему ты так редко улыбаешься? Будешь сама улыбаться – не буду смешить.
– Звучит как угроза.
Мы засмеялись и накинулись на чуть подтаявшее мороженое.
– Расскажи мне про свою семью, – попросила я.
– А что тебя интересует? – Как мне показалось, Максим напрягся.
Но я продолжила допытываться:
– Ну, родители, братья-сестры, бабушки-дедушки, жены.
Он хихикнул:
– Не женат и не был. Мать есть, отец умер.
– О, сочувствую… – «Вот почему он не хотел говорить!» – запоздало догадалась я.
– Братьев нет, сестра есть… Была… То есть есть.
– Как это? Я совсем запуталась.
– Она пропала. Пропала без вести… – проговорил он с несвойственной ему грустью.
– О господи! Прости, что спросила… А что полиция говорит? Ее ищут?
– Нет, ее не ищут. Никому нет дела до посторонних людей. Тем более что она ушла от нас сама, на своих ногах, оставив даже записку, мол, не ищите.
– А… Ну тогда с ней, скорее всего, все в порядке. – А сама подумала: «Какой норов надо иметь, чтобы вот так просто взять и бросить мать с братом? Да еще и когда в семье произошло горе – смерть кормильца. Или он умер уже потом?» Но уточнять этот вопрос посчитала неловким. – Наверно, она влюбилась и уехала к нему жить.
– Это не совсем так… Она ушла не ради жизни с любимым, а ради погони за неведомым.
Эта таинственность исчезновения сестры была мне интересна, но парень вдруг попросил меня сменить тему, что говорило в пользу того, насколько она была для него болезненна. Я кротко принялась рассказывать о своих родителях, а потом о своей работе. Чтобы не показаться скучной, стремилась шутить всякий раз, когда что-то смешное приходило на ум. Мое старание было вознаграждено, к Максиму вернулось прекрасное расположение духа, и у меня свалилась гора с плеч, а также с головы и со спины.
– Дай запить, – попросил он, когда мы доели мороженое, и я протянула свой сок.
Он глотнул пару раз, затем стал задумчиво вертеть стакан в руках. Я поняла, что провидение послало мне пару минут передышки. Социум отстал от интроверта, и последний теперь законно может углубиться в свой внутренний мир.
Утренний разговор с Катериной никак не шел у меня из головы. Горгон… Где-то я это уже слышала. Причем совсем недавно. Я еще подумала, что как Медуза Горгона, только без последней буквы. Это что, имя? Горгон… Стоп. Вообще горгоны в древнегреческой мифологии – кто такие? Это чудовища со змеями вместо волос. А Медуза – это вроде как одна из них, и это уже имя собственное. А мужчины были в их роду? Наверняка. Значит, они назывались горгонами. То есть: она – горгона, он – горгон. Так? Ну тогда что получается? Нам нужен мужчина со змейками в голове? Или горгоны исключительно женщины?
Макс что-то сказал, я переспросила, так как полностью ушла в свои мысли, но повторить он не успел: поставив до этого стакан на край стола, он случайно задел его ладонью, и емкость с ананасовым полетела вниз. То есть… Должна была полететь… Я ничего не понимаю… Короче, безостановочно моргая и не веря собственному органу зрения, пересказываю все, как было: стакан полетел, Макс испуганно расширил глаза, молниеносно бросил руку вслед за ним и где-то в середине полета поймал. Сока там оставалось мало, так что ничего даже не выплеснулось на пол. Но дело не в этом… Дело в том, что стакан, как мне показалось… Бред! Мне все-таки показалось… Он сам дернулся навстречу его руке… Он летел вниз, затем, передумав, полетел вверх, и всего через десять миллиметров пути встретился с рукой. Да, это миллиметры, но тем не менее могу поклясться, что это расстояние стакан поднимался сам…
Я не успела поразмышлять на тему своей адекватности и причины возникновения галлюцинаций, потому что по радио голосом капитана объявили, что завтра состоится бесплатная экскурсия в рубку для всех желающих.
– А то устроили тут! – добавил он с горечью. В отдалении было слышно, как Любимова с кем-то ругается и вроде даже дерется.
Через минуту она в компании трех молодых людей появилась на пороге бара и тут же бросилась ко мне.
– Они нас выставили! – задыхаясь от возмущения, начала та рассказывать, но вдруг в проеме возник сам Вадим Михайлович, имеющий весьма негодующий вид, и Катерине пришлось на время заткнуться.
– От этих сорванцов я ожидал чего угодно, – заявил он в печалью в голосе, – но от вас! Вы производите совсем другое впечатление, девушка!
Матросы, проходившие мимо и заинтересовавшиеся происходящим, весело загоготали. Видимо, капитан редко покидал рубку, с тем чтобы высказать лично свои претензии некоторым пассажирам.
– А я тоже сорванец! – с распирающей нутро гордостью сообщила главному человеку на теплоходе моя подруга.
Он покачал головой и скрылся.
– Кать, что случилось?
Она плюхнулась рядом и продолжила рассказывать:
– Мы потребовали показать нам, как устроен теплоход! – Видя мое удивление, поправилась: – Ну то есть… попросили!
– Ну да, ты как никто умеешь просить, – кивнула я с издевкой. Максим хихикнул. Оказывается, даже посторонние замечают выдающийся темперамент Любимовой. Хотя чему изумляться, она его особо и не скрывает.
– А штурман заявил, – как ни в чем не бывало снова заговорила она, – что посторонним здесь не положено находиться! Когда мы отказались уйти, он попытался нас выставить! И стал браниться, как какой-то… сапожник!
– Ну, значит, действительно не положено, – встала я на сторону неизвестного штурмана.
– Ага! А такие бабки грести с путешественников им положено? А как же «клиент всегда прав» и прочая лабуда?
– Именно что лабуда, – кивнул сам себе Максим, ухмыляясь. – Сервис в России всегда будет на нуле, как бы на Европу ни старались равняться.
Любимова повернулась теперь к нему и с пылающим лицом ответила:
– Тогда нечего цены устанавливать на уровне западных!
Тут подал голос Руслан, вставший на сторону Кати:
– Нечаев, тебя с нами не было, так что не стоит тут выкаблучиваться. И, кстати, это очень странно, потому что на земле ты прямо-таки грезил проникновением в капитанскую рубку.
Максим не растерялся:
– Да, я хотел взглянуть на процессы управления судном, но потом решил остаться с такой замечательной девушкой наедине. Ведь такой шанс выпадает крайне редко, она постоянно тусуется со своей подругой. – Произнося это слово, парень глядел на Любимову и со всей возможной елейностью ей улыбался.
Она ответила такой же противной улыбочкой и заявила:
– Намек понят. Сегодня же отпускаю Юльку с тобой на свидание.
Я ахнула и поспешила перевести тему (точнее, вернуть прежнюю):
– Руслан, а что там такое произошло? – Боясь, что меня не поймут, быстро добавила: – Ну ты говоришь, мол, тебя там не было…
– А, ну, Катя не усугубляет, с нами действительно чересчур грубо обращались. Будто мы секретные документы пытались воровать, а не на штурвал посмотреть. Даже подозрительно.
– Юленька, – встрял Макс, лаская меня взглядом, – пользуясь моментом щедрости твоей подруги, хочу пригласить тебя на экскурсию в Калязин.
Я, конечно, испугалась.
– Мы? Вдвоем? То есть как? Без Катьки? Совсем? Но… – Видя, с каким лицом Любимова закатывает к потолку бара глаза, я исправилась: – Но это здорово! Хорошо! Класс! Я от нее, сказать по правде, уже устала.
Выражение лица подруги с «Ну и блаженная!» переменилось на «Ах, та-ак?!», и я осознала, что с последней фразой погорячилась. Но теперь поздно переигрывать. Вот уже и Макс так осчастливился, что его стандартная улыбка преобразовалась в нестандартно широкую. Ничего, Любимова быстро отходит, она меня простит уже через минуту.
– Отлично, – подытожил Максим. – Встречаемся в фойе, когда причалит теплоход.
Руслан как-то загадочно фыркнул, но ничего не сказал. Все четверо поднялись и направились к выходу. Мы с Катькой решили посидеть немного. Вернее, она решила. Потому что, когда я тоже поднялась, взяла за руку и усадила обратно.
– Что?
– Есть новости, – зашептала подруга, и я пересела к ней поближе, чтобы лучше слышать. – Те двое, кого я подслушала этой ночью… Это Костя и Никита.
– Да? Уверена?
– Точно. Один голос нудный, второй женственный. Это они, бесспорно.
– Как голос может быть нудным? – пустилась я в филологические изыскания. – Нудным может быть человек. Или речь.
Катька отмахнулась.
– Какая разница? Ты поняла меня. К тому же, мне кажется, неспроста они все время стремятся нас разделить. Так что на экскурсии предельное внимание. И будь осторожна.
– Ничего себе, – скуксилась я. – Тебе обязательно меня пугать? Мало всего того, что мы пережили за последние четыре года? – Первое наше расследование случилось именно тогда, и после этого нас как прорвало… Или не нас? Или рок? Короче, кого-то прорвало, и всяческие убийства так и стали попадаться нам на пути. И рисковать жизнью тоже приходилось к ухудшению деятельности сердечной мышцы моих родителей довольно часто.
– Я просто предупреждаю, – пожала Екатерина плечами. – И ведь, согласись, так интереснее!
– Ну да, – уныло кивнула я, и мы вернулись в каюту.
Катя
В вестибюле было многолюдно. Казалось, все семьдесят человек жаждали побыстрее оказаться на твердой поверхности земли. Четверо наших кавалеров первыми углядели нас в толпе и подошли вплотную.
– Ну так что? – спросил Юлькин хахаль. – Планы не меняются? Я ее забираю? – И уставился с восхищенным обожанием на мою любимую подружку. Сама Образцова по моему настоянию переоделась в юбку, к которым была не приучена, и, вместо того чтобы строить парню глазки, постоянно тянула подол вниз. Блин, можно подумать, что юбка от этого вытянется! Глупая девица, такие ножки надо показывать!
– Что ты фыркаешь опять? – накинулась на меня Юлька.
– Я? Что ты. Тебе показалось. – Сейчас, при всех, не стоит обсуждать ее скованность. Вечером в каюте проведу ликбез. Научу правильно подавать себя.
Впервые показался директор круиза. Он был примерно одного возраста с капитаном, но вид имел не такой приятный. Вадим Михайлович как-то располагал к себе, может, оттого что имел усы, которые лично у меня ассоциируются с добротой, а Ефим Алексеевич обладал маленькими глазками и острым взглядом. Когда мы сошли с теплохода, он представил нам местного гида, который будет вести часовую экскурсию в Калязине.
– Простите, а где Александра Неваляшина? – спросила его Вероника. Сестры глянули на нее с толикой сердитости, но ничего не сказали.
– Госпожа Неваляшина плохо себя чувствует. Она просила ее сегодня не беспокоить.
Ника заметно расстроилась, я уж думала, что она вернется на лайнер к своему кумиру, но она все же осталась с семьей на берегу. А вот директор, сообщив, что через полтора часа все должны быть на месте, поспешил обратно.
Гид представился и повел нас быстрыми шагами на осмотр достопримечательностей.
– Церковь Вознесения Господня была построена в 1783 году, – начал гид, когда мы пришли на место. – Позднее были построены два придела…
– Простите, – подала голос одна из сестер Вероники (я их пока не научилась различать), – а на затопленную колокольню нас когда поведут?
– Прощаю, – не совсем вежливо ответил высокий мужчина, – на колокольню мы не пойдем, у нас очень мало времени, еще столько всего надо…
– Но как же? – опять перебила женщина в темном свободном одеянии. – Это главная достопримечательность Калязина! Мы ради нее приехали!
– Понимаете… – Мужчина откашлялся. – Тут такое дело… На колокольне пару недель назад трупы туристов нашли. – Все ахнули. – Пока на осмотр мы никого туда не водим.
– А можно самим сходить?
Гид на удивление дал согласие и рассказал, как отсюда быстрее добраться. Предупредил, чтобы были осторожны. Неожиданно эта женщина обернулась ко мне:
– Вы Катерина, да?
– Да, – не понимая, чего от меня хотят, ответила я.
– Я Богдана, сестра Вероники. Ника, встань ровно! – неожиданно скомандовала она девушке, стоящей за мной. Посмотрев через плечо, я увидела, как та послушно расправила спину. – Я хотела спросить, вы пойдете с нами?
– Зачем? – удивилась я. – Не знаю, я еще как-то не ду…
Она снова перебила, видать, сильно любила это дело:
– О, вам понравится! Идемте с нами, я много читала про это, по дороге расскажу. Просто у Ники совсем нет подруг, а к вам она вроде тянется…
Обычно строгое, сейчас лицо средней сестрицы немного смягчилось, и я не сумела отказать в такой трогательной просьбе – стать на время подругой затюканной девушке.
– Хорошо, только Юльке скажу. – Я начала водить головой по сторонам, пытаясь найти подругу.
– А она ушла с молодым человеком.
– Да? – Удивительно, Богдана даже Образцову знала. Впрочем, она имя-то могла и не знать, чисто логические поняла, кто мне нужен – девушка, с которой я всегда ходила.
– Да, минут пять назад.
– Темненький такой, симпатичный, – подсказала Ника, хотя я и так знала, с кем Юлька. Сама же отпустила ее на свидание.
– Меньше бы ты о симпатичных думала, – озлобленно выдала Богдана и повела нас четверых к колокольне. Старшая сестра все больше отмалчивалась, но по недовольно поджатым губам и чуть презрительному взгляду я сделала вывод, что она немногим лучше средней. Эти женщины вообще никогда не улыбались.
Колокольня торчала прямо из воды, обнесенная небольшим островком. Это выглядело так необычно, что я остановилась, зачарованная увиденным.
– Да-да! – согласилась со мной Богдана. – Она именно такая, как я себе рисовала! Белокаменная, с серо-голубым шпилем… Екатерина, вы знаете, почему Колокольня Николаевского собора находится в воде?
– Никак нет, – пожала я плечами.
– Когда создавали Угличское водохранилище, вся старая часть города Калязина оказалась затоплена. Столько зданий, чьих-то жилищ, дворов находится теперь на самом дне!
– Прям Атлантида, – хмыкнула я.
Сестра воззрилась на меня с суровостью учителя, но кивнула.
– Именно. Идемте, там должно быть интересно.
– А не опасно? – активизировалась старшая сестра. – Там убивают.
– Ерунда, – отмахнулась та.
Они обе пошли договариваться с лодочной станцией, а мы с Вероникой остались на этой части берега, откуда колокольня наиболее выгодно просматривалась. Достав фотоаппараты, мы стали делать снимки, по ходу девушка объяснила:
– Ты не обращай внимания на сестрицу, у нее не все дома. – Я чуть было не ляпнула: «На какую из них?» – Видишь ли, мне понравился один из матросов, и… мы начали встречаться.
– Быстро, однако! – здесь я уже не сдержалась. – Второй день на теплоходе!
– Я понимаю, но не суди меня строго. После школы я мужчин вокруг себя почти не видела. Сестры меня пристроили к себе на работу. Я училась на бухгалтера, там тоже, как понимаешь, мужчин не было. Вот. А на фирме я под приглядом. И дома тоже.
– А сами-то они замужем были?
Вероника оторвалась от съемок и, с грустью на меня глядя, покачала головой.
– Но я не хочу как они! – добавила эмоционально.
– И правильно, – кивнула я, но вынуждена была прекратить разговор, так как сестры подозвали нас жестами.
На катере мы были довезены до места. Сошли на берег маленького островка. Как сказала Богдана, он рукотворный. Специально сделан для туристов, а раньше здание просто торчало из воды. Перевозчик обещал нас подождать, но не более чем двадцать минут. Тем не менее мы заверили, что успеем.
Колокольня выглядела скверно. Штукатурка во многих местах отвалилась, обнажая кладку красного кирпича. У нее было пять ярусов, первый из которых порос травой и чахлыми кустарниками, которые торчали прямо из щелей и на стыке со вторым ярусом. Выше все смотрелось приличнее. Пока я пыталась взять в объектив всю колокольню со шпилем вместе, что удавалось с большим трудом, точнее, вообще не удавалось из-за отсутствия необходимого простора и большой высоты здания, я не заметила, как осталась одна. Убрав фотоаппарат, я хотела крикнуть им, но заметила сестер с другой стороны острова. Тогда я решила войти внутрь.
М-да… Кирпич, мусор, состояние захламленности и ненужности. Тут я услышала осторожные шаги за одной из голых стен. Видимо, потерявшийся турист. Все три сестры были на берегу, а вход здесь только один.
– Эй! – гостеприимно позвала я.
В ответ тишина. Однако шаги после недолгой паузы продолжились.
– Не хочешь – как хочешь, – пробурчала я, но тут какая-то тень пролегла в проеме и… застыла. От того, что я вижу тень, а самого человека не вижу, мне сделалось не по себе. Обычные люди так себя не ведут. Ни одной лодки и ни одного катера здесь не было, когда мы приехали. Пока мы любовались местом с того берега и пока сюда плыли, никакие люди по острову не ходили. Пока фотографировались, тоже тишина полнейшая, будто мы одни. И вот появляется человек, но ведет себя странно. Голос не подает, на звуки не выходит. Если не хочет общения – пускай, вон Юлька у меня такая же, от незнакомцев шарахается как от огня, но ты выйди просто на улицу или забейся в дальний угол, чтобы я тебя не отыскала. Зачем стоять и молчать? И так, чтобы тебя не было видно? Потому что я уверена: это делалось специально.
В этот момент меня осенило.
– Я убью тебя, лодочник! – крикнула громко, чтобы он слышал и понял: шутка не удалась. Ведь нас на острове пятеро, ему ничего не стоило выйти из катера и начать нас запугивать. Мистические истории расходятся на ура, так он привлечет больше посетителей и получит большую прибыль. Все логично.
Выдохнув, я успокоилась, но зря: с острова донесся голос перевозчика. Средняя сестра ему что-то отвечала.
– Кто здесь? – сорвалась я на писк, перепугавшись не на шутку. Затем приказала себе быть бесстрашной и твердой поступью вошла в помещение.
Там никого не было. Только что-то темное мелькнуло возле второго проема. Сколько же здесь смежных помещений? Колокольня маленькая, вряд ли та комната выведет куда-то еще. Ты в ловушке, призрак.
Призрак? Я сказала «призрак»?!.. Я сошла с ума… Это просто какой-то дурак, которому вздумалось пошутить.
– А ну выходи! – прикрикнула я грозно и сделала еще несколько шагов, но тут он вышел, в итоге мы столкнулись лбами. То есть фигурально выражаясь. На самом деле я тюкнулась ему в грудь.
– Как приятно, – шутливо изрек он.
– Тьфу ты, Владлен Сергеевич, вы ошалели?! Умеете же пугать!
– Мы на «вы»? – расстроился Громов. – Для тебя я просто Влад.
– Как вы попали на остров?
– Серьезно, Кать, не «выкай», – искренне попросил Владлен. – Мне сорок лет будет на днях, а вовсе не семьдесят.
– Окей.
Мы вышли из здания колокольни. Лодочник загрузил всех пятерых на судно, и мы отправились назад.
– Как печально видеть, когда исторические памятники нашей родины приходят в такое запустение, – поделилась наболевшим Богдана.
– Да, это плохо, – поддержала Варвара. – А все правительство виновато. Думают только о том, как бы денег содрать с народа. А сооружение восстановить – на это им жалко.
– Это вы еще запустений не видели, – поддержал беседу таинственный Громов. – В усадьбе Храповицкого были? В Муромцево? Это во Владимирской области. Один из немногих замков России, бесконечно красивый и величественный, гибнет с каждым годом.
– Что же вы денег не пожертвуете на реконструкцию? – с сарказмом вклинилась я.
– Я работаю над этим, – серьезно ответил он, и я заткнулась. То ли шутит человек, то ли правду говорит – поди пойми. Лучше промолчать.
Когда мы приплыли, мужчина предложил мне прогуляться по улочкам этого старинного города. Я почему-то согласилась, хотя сама ведь решила, что от него нужно держаться подальше. Мой парень Женька часто повторяет, что самая большая загадка в мире – это женщины, я склонна ему верить. Особенно сейчас.
Таким образом мы разделились: сестры пошли направо, надеясь отловить нашу группу с гидом возле какой-нибудь из озвученных достопримечательностей, а мы с Громовым свернули налево, прошлись немного вдоль берега, а затем направились по узкой тропе в сторону домов, находящихся на окраине города.
– Я рад, что ты надела на экскурсию платье.
– Для тебя старалась, – хихикнула я.
– Это очень хорошо, – ответили мне совершенно серьезным тоном.
Ввиду этого я поспешила сменить тему:
– Так что у тебя все-таки за бизнес? Приятной барышне за ужином поведать не захотел, может быть, меня удостоишь ответом?
– Господь с тобой, ничего в ней приятного не было, – хохотнул собеседник. – Если настаиваешь, расскажу. Я возглавляю фирму… скажем так, некоторых услуг.
– Умоляю, скажи, что ты не сутенер!
Мы засмеялись.
– Нет, просто когда люди обращаются за помощью, я помогаю. Вот и все.
– Криминал какой-нибудь?
– Да что ж ты меня во всех смертных грехах подозреваешь? – удивился Влад. – Обычные услуги, ничего особенного.
Мы как раз вышли на самую узкую и грязную улицу, которая вскорости привела двух путников в самый настоящий тупик.
– Ну и дела, – моргнула я, оглядывая местность. Слева дом с забором, прямо канава и заброшенный сарай, кои никак невозможно обойти, справа тоже дом, но ограда здесь шла только до середины. Право, не понимаю, для чего тогда вообще ее устанавливать. Сделал два шага вбок, частокол закончился, и ты беспрепятственно проник на чужую территорию.