Подарок для бандита. Дочь врага

Глава 1

Мне кажется, я задыхаюсь.

Паника бьётся в горле, окатывая тело волнами ужаса. Пульс рвёт виски, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Меня похитили.

Я была на вечеринке в клубе, у подруги был день рождения, вышла позвонить отцу, но даже набрать номер не успела, как мне на голову набросили мешок и куда-то потащили.

Я в багажнике машины. Кабельная стяжка больно врезается в стянутые запястья, режет кожу. Мешок на голове не даёт свободно дышать. Мне кажется, я вот-вот задохнусь. Слёзы льются по щекам, щиплют искусанные от страха губы.

Я лежу на холодном, жёстком дне багажника, скованная в неудобной позе. Во рту привкус металла – я прикусила губу, когда меня заталкивали сюда. Сердце бешено колотится, я вся мокрая от пота, хотя вокруг невыносимо холодно.

Машина качается, каждое резкое движение отдаётся тупой болью в плече. Пальцы на связанных руках давно онемели.

Голова гудит, будто наполнена ватой, и я пытаюсь понять, что происходит.

Кто они? Зачем я им?

Мой отец… Конечно, это связано с ним.

Я всегда знала, что он не просто бизнесмен, которым хочет казаться. Слишком уж много было странных гостей, слишком часто я ловила на себе взгляды мужчин, с которыми он общался, когда они думали, что я не замечаю. Их глаза блестели, словно они уже мысленно раздевали меня.

Резкий толчок машины, и я ударяюсь головой о стенку багажника. Прикусываю язык, и во рту снова вкус крови. Слёзы наворачиваются на глаза, но я их сдерживаю. Плакать сейчас – бесполезно. Они не остановятся, если я буду умолять. Нужно думать. Нужно понять, как выбраться. Но мысли кружат в хаотичном водовороте, разгоняемые паникой, и я ни за одну не могу ухватиться.

Машина тормозит с визгом, и тишина разрывается хлопком дверей. Я напрягаю слух. Тяжёлые шаги приближаются. Сердце замирает. Багажник открывается, и в лицо бьёт яркий свет фонаря. На мгновение я ничего не вижу, только слышу грубый смех.

– Давай, вытаскивай её, – говорит мужской голос, хриплый и резкий.

Меня грубо хватают за плечи и вытаскивают наружу. Холодный ночной воздух обжигает кожу. Я едва стою на ногах, всё тело дрожит. Сжимаю зубы, чтобы они перестали так сильно стучать.

Передо мной трое.

Один высокий, лысый, с перекошенным усмешкой лицом. Второй с короткими волосами, широкоплечий, держит меня за локоть так, что я чувствую, как его пальцы впиваются в кожу. Третий молчит, но его взгляд скользит по мне так, будто он уже мысленно раздевает меня.

– Хороша, правда? – произносит первый, тот, что лысый, и хватает меня за подбородок. Его пальцы грубые, неприятные. Я дёргаю головой, пытаясь отвернуться, но он удерживает меня, заставляя смотреть ему в глаза. – Думаю, Князю понравится. Хотя, знаешь, я бы и сам не отказался попробовать.

Грубый смех других заполняет холодный воздух. Мне страшно до дурноты. Кажется, я вот-вот рухну в обморок, только прекрасно понимаю, что меня это не спасёт.

Этот «Князь» – кто он? Что они собираются со мной сделать?

Почему вообще всё это происходит со мной?

– Веди её в дом, – кивает тот третий.

– Пошла, – лысый грубо толкает меня, и я едва не падаю, путаясь в дрожащих ногах.

Меня ведут в дом, толкают вперёд, как товар.

Деревянные полы поскрипывают под ногами, в воздухе ощущается лёгкий запах табака и влажной штукатурки. В доме идёт ремонт, но я успеваю заметить довольно приличную современную гостиную, прежде чем меня тащат по лестнице на второй этаж.

– Сюда, – говорит один из них, и меня заталкивают в одну из комнат.

Это спальня.

Огромная кровать прямо по центру заставляет панику взвиться второй волной.

Взгляды мужчин прожигают меня, раздевая ещё до того, как руки начинают стягивать одежду. Один грубо рвёт с меня блузку, другой, прищурившись, медленно тянет за край юбки.

– Не трогайте меня! – кричу, пытаясь вырваться, но каковы мои шансы против двух здоровенных мужиков? – Не надо!

– Гляди, какая нежная, – усмехается высокий лысый, проводя ладонью по моему плечу, когда моя блузка летит на пол. Его пальцы грубые, шершавые, от прикосновения пробегает волна отвращения. Я отворачиваюсь, но он хватает меня за подбородок, заставляя снова смотреть ему в лицо.

– Я бы тебе вдул, сучка, – выдыхает отвратными парами алкоголя. – Да не раз. Сиськи у тебя зачётные – прими как комплимент.

– Руки убери, – говорит другой, тот, что держит меня за запястье. – Это подарок. Трогать чужие подарки не принято.

Лысый фыркает, но не убирает руку.

– А что такого? Я чуть-чуть. С сучки не убудет, – его пальцы скользят к моему лицу, грубо задевая кожу.

– Сказал хватит! – голос второго становится жёстче, и лысый нехотя отстраняется. – Это зашквар, Саня. Князю может не понравиться, что ты трогал девку, предназначенную ему.

Они снова принимаются за дело, окончательно стягивая с меня одежду и оставляя только в нижнем белье. Я пытаюсь вырваться, кусаюсь, кричу, но меня прижимают к кровати с такой силой, что кажется, мои кости сейчас треснут. Наручник щёлкает на запястье, холодный металл тут же обжигает кожу. Я дрожу, сжимаюсь в комок, дёргаю несколько раз, но это не помогает.

– Жди здесь, красавица, – бросает один из них. – Скоро тобой займутся.

Они уходят, и я остаюсь одна. В комнате темно, только слабый свет из коридора пробивается сквозь щель под дверью. Каждая минута ожидания кажется вечностью. Я вся трясусь, зубы стучат от страха.

Что они сделают со мной? Сколько их будет? Смогу ли я выжить после этого? Кто такой этот Князь вообще?

Моё дыхание сбивается, в горле стоит ком. Вспоминаю маму. Она всегда говорила мне держаться, бороться до последнего, что бы ни случилось в жизни. Но как бороться, когда ты прикована к кровати, когда ты одна, в чужом месте, и не знаешь, кто придёт за тобой?

Мне кое-как удаётся сползти с кровати и присесть рядом с ней, осторожно провернув руку в наручнике так, чтобы не вывихнуть плечо. Так я хотя бы не распластана, хотя это и мало чем поможет.

Я не знаю, сколько времени проходит. Теряюсь во времени абсолютно. Час, два, три или больше. Я проваливаюсь в такое отчаяние, что уже не способна это понять.

Щелчок замка раздаётся, как гром. Я резко вздрагиваю и поднимаю голову. Дверь медленно открывается. Я замираю, перестаю дышать. Кажется, сердце вообще останавливается. Шаги приближаются.

Глава 2

Такси мягко катится по пустой дороге, мотор едва слышен. В салоне пахнет дешёвым освежителем воздуха, но мне плевать. Глядя в окно, я почти не вижу пейзаж – тёмные деревья, редкие огоньки на горизонте.

В голове, как заевшая пластинка, одно и то же: три года. Три чёртовых года. Они украли у меня три года жизни.

Я стискиваю зубы так, что челюсть ноет, но это помогает держать себя в руках.

Никитин. Максим Никитин. Моё мышцы напрягаются от одной только мысли о нём. Этот гондон предал меня, подставил, когда я ему доверял. Он знал, что я стал для него слишком опасным, и избавился от меня.

Но он совершил ошибку. Надо было добивать.

Не вышло, хотя он пытался.

Теперь я вернулся. И он за всё заплатит. Ему пиздец теперь.

Но не сегодня. Сегодня я просто хочу отдохнуть. Посмеяться с друзьями, почувствовать вкус свободы, забыть о сыром бетоне и вонючих камерах. Я так долго ждал этого момента. Три долбанных года ждал.

– Приехали, – говорит водитель, оборачиваясь ко мне. Мужик лет сорока, худой, с нервным взглядом. Видимо, я его слегка напрягаю.

– Спасибо, – бросаю я, протягивая ему купюру и вылезая из машины.

Воздух за городом другой – свежий, холодный. Я затягиваюсь им, словно это дорогая сигара. Чувствую, как разворачиваются лёгкие.

Машина уезжает, и я остаюсь один посреди тишины.

Свобода. Как же охуенно.

Дом друга – большой, тёмный силуэт среди деревьев. Его окна светятся, и изнутри доносятся звуки музыки. Кровь будоражит предвкушение.

Идти приходится по гравийной дорожке. Камни скрипят под ботинками. Не знаю, зачем Костя решил построить дом так далеко от всех, но его можно понять.

Я подхожу к двери, и она открывается прежде, чем я успеваю постучать. Костя стоит на пороге с широкой улыбкой. Здоровый, крепкий, но чуть заплывший жирком – видно, что три года не прошли даром. Отожрался.

– Ну, здравствуй, брат, – говорит он, обнимая меня, хлопая по спине так, что в груди отзывается гул. – Наконец-то ты дома.

Дом. Забавное слово. Но я киваю, позволяя себе небольшую улыбку.

– Пошли, все тебя ждут, – говорит он, отступая в сторону.

Я захожу внутрь.

Дом просторный, тут тёпло и пахнет деревом. А ещё бухлом и жратвой.

С порога я вижу несколько знакомых лиц – ребята поднимаются с кресел, чтобы пожать мне руку. Они громкие, весёлые, но в их глазах что-то мелькает. Уважение? Страх? Может быть, и то, и другое.

– Дэн, – с возвращением!

– Брат, дождались тебя!

– Так, Князь, прежде чем усядемся за стол, давай кое-что тебе покажем, – басит Илья – старый приятель. Мы с ним ещё в техникуме вместе учились. Так по жизни и пошли, не выпуская друг друга из виду.

Выходим с парнями на улицу. Там, у крыльца, стоит машина. Новенькая, блестящая, с идеальной краской. Чёрная мазда.

– Это тебе, – говорит Костя, бросая мне ключи. – Подарок от всех нас. Теперь снова будешь на ходу.

Я ловлю ключи одной рукой и кидаю взгляд на машину. Хорошая. Очень хорошая. С моей красоткой, которую я разбил до тюрьмы, не сравнится, но весьма охеренный поджопник. На первое время так точно.

И это не просто подарок – это знак. Они хотят, чтобы я снова был в игре.

– Спасибо, – говорю я, и это единственное, что приходит в голову. Мои друзья улыбаются, смеются. Они рады, что я вернулся. Но я не забываю, что этот мир не прощает слабости.

Мы возвращаемся в дом. На столе уже расставлены бутылки, разложены закуски.

– Ну, за свободу! – провозглашает Костя, поднимая свою рюмку с коньяком. – За то, что ты снова с нами, брат!

– За свободу! – подхватывают остальные.

Я делаю первый глоток, крепость обжигает горло, но мне это даже нравится. Тепло растекается по телу, снимая напряжение последних часов.

– Ну что, Ден, какие планы дальше? – спрашивает Тима. Его голос звучит немного насмешливо, но в глазах видно любопытство.

– Какие планы? – я ставлю рюмку на стол и смотрю прямо на него. – Для начала отдохнуть. А потом…

Я замолкаю, позволяя паузе заполнить воздух. Это работает. Тимофей отворачивается, нервно усмехнувшись. Он знает, что я не из тех, кто раскрывает свои карты.

– Ну а Никитин? – не выдерживает ещё один из друзей, Игорь. – Ты ведь не оставишь это просто так?

Слова Игоря вызывают лёгкое напряжение за столом. Все замирают, жадно глядя на меня, будто ждут приказа. Никитин – это имя здесь произносится с особым оттенком ненависти.

Я медленно поднимаю стакан, глядя на них поверх его края.

– Никитин своё получит, – говорю я негромко, но достаточно твёрдо, чтобы никто не сомневался.

Костя хмыкает, хлопая меня по плечу.

– Так держать, брат. А сейчас расслабься. Сегодня никто не ждёт от тебя решений.

Алкоголь начинает приятно разливать тепло по телу. На секунду я позволяю себе расслабиться. Разговоры переходят на более лёгкие темы: кто чем занимался, пока меня не было. Вспоминают смешные моменты из прошлого, подкалывают друг друга. На миг я даже забываю о своей злости. Костя подливает мне виски, хлопая по плечу.

– Ну что, брат, как оно? – спрашивает он. Я пожимаю плечами.

– По-другому. Мир изменился. И я тоже.

Он улыбается, кивая, будто понимает. Но в его глазах я вижу сомнение. Он не знает, что я теперь другой человек.

Мои мысли возвращаются к Никитину. Я вижу его лицо, помню его голос. Он не такой сильный, каким хочет казаться. Я найду его слабости.

– Может, позовём девочек? – предлагает Илья. – Оторвёмся как следует.

Костя смотрит на меня, усмехается.

– Девочки – это хорошо, но для тебя у нас есть кое-что особенное, – говорит он. В его голосе странная нотка, которая пробуждает моё любопытство. – Ещё один подарок.

– Что за подарок? – спрашиваю я.

– Иди наверх, в спальню. Сам всё увидишь. От него, кстати, тоже есть ключик, – хлопком вкладывает мне в ладонь небольшой ключ.

Вскидываю удивлённо брови, но не задаю вопросов. Встаю, оставляю бокал на столе и направляюсь на второй этаж.

Глава 3

Дверь открывается, медленно. Тот, кто за ней, не спешит.

Сначала я вижу только силуэт – огромный, мощный, угрожающий. Свет из коридора очерчивает его фигуру, и каждое движение кажется рассчитанным. Он переступает порог, заполняя собой всё пространство, и я чувствую, как моё дыхание ломается. В груди сдавливает так сильно, что кажется, я не смогу сделать следующий вдох.

Он включает свет и опускает взгляд на меня, заставляя сжаться в комок под этим взглядом.

Мужчина кажется огромным. Крупный, широкоплечий, настоящая гора мышц. Его силуэт заполняет весь дверной проём. На нём только майка, открывающая загорелую кожу, испещрённую татуировками. Линии и узоры на его руках словно бегут, оживая в неверном свете лампы. Черты лица резкие, словно вырубленные ножом. Взгляд – тяжёлый, колючий.

Его губы кривятся в усмешке, но это не приносит облегчения – в этой улыбке нет тепла, только намёк на хищную природу.

Моё сердце бьётся так сильно, что кажется, он должен это слышать. Каждый его шаг кажется громче предыдущего, и я инстинктивно сжимаюсь, стараясь слиться с кроватью.

У меня перехватывает дыхание. Его глаза скользят по мне, останавливаются на наручниках, потом возвращаются к моему лицу. Прожигает меня до основания. И в этом взгляде я вижу голод. Чувствую кожей, и это пугает до безумия.

– Парни подготовились, – роняет он с усмешкой. Голос низкий, хриплый, с лёгкой насмешкой. Каждое слово словно вибрирует в воздухе. Он подходит ближе, и я невольно отодвигаюсь к спинке кровати, пока наручники не тянут мою руку до боли.

Его движения медленные, размеренные. Он наклоняется и вынимает из кармана небольшой ключ. Металл тихо звякает, и наручники щёлкают. Свобода для руки приносит не облегчение, а новый виток паники. Он поднимает меня за локоть, ставит на ноги, и я едва удерживаюсь, чтобы не упасть.

– Интересно, – говорит он, проходясь взглядом по моей полуобнажённой фигуре. Его губы трогает слабая улыбка, но в глазах всё тот же тяжёлый огонь. – Сосёшь? Я бы начал с этого.

Я делаю шаг назад, стараясь держаться подальше от его руки. Паника разрастается внутри с новой силой. Но он, кажется, даже не замечает моего страха.

– Что, уже боишься? – он делает шаг вперёд, а я отступаю ещё дальше, пока не упираюсь спиной в стену. – Не бойся. Я не кусаюсь. Если только ты сама не попросишь.

Слова ударяют в голову, заставляя кровь стучать в висках. Я делаю рывок в сторону, но он оказывается быстрее. Его руки, сильные и горячие, подхватывают меня. Мужчина, как куклу, швыряет меня на кровать, а потом подминают под себя, прижимая всем своим весом к матрасу.

Моя попытка вырваться оказывается жалкой. Я кричу, бью его по плечам, царапаю кожу, но он только усмехается.

– Эй, полегче, – говорит он с таким видом, будто всё это забавляет его. Его руки жадно скользят по моему телу, изучая каждую линию. – Сопротивляешься? Хорошо. Это делает игру интереснее.

Я задыхаюсь, сердце колотится как бешеное. Ещё несколько секунд, и у меня больше не остаётся сил. Я падаю обратно на постель, смотрю ему в лицо, вся дрожа от страха и злости. В голове бешеный поток мыслей: нужно что-то сделать, нужно остановить это.

Но что я могу?

Ничего.

Ничего!

– У тебя глаза горят, как у дикой кошки, – роняет он, словно для себя. – Профессионалка.

Я стискиваю зубы, вбирая в себя остатки мужества.

– Мой отец Максим Никитин! Он влиятельный человек! – выкрикиваю я, голос дрожит от отчаяния и злости. – Он найдёт тебя и твоих дружков!

Он замирает. Его пальцы, только что уверенно державшие меня, вдруг ослабляют хватку. Он медленно поднимает голову, смотрит мне в глаза, и его выражение меняется.

Удивление?

Нет, шок.

– Что ты сказала? – спрашивает он тихо и напряжённо.

Мужчина хватает меня за подбородок, поворачивает моё лицо к себе, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Его взгляд стекленеет, но в нём начинает просыпаться что-то, что пугает меня ещё сильнее.

– Повтори, блядь!

Глава 4

Я смотрю на неё, ощущая, как нутро заполняется кипящей магмой. Её слова всё ещё висят в воздухе, словно я не до конца их осознал. Но смысл ясен как белый день.

«Мой отец – Максим Никитин»

Я даже не моргаю, глядя на неё под собой.

Дочь Никитина.

Дочь человека, который разрушил мою жизнь, забрал три года и пытался убить меня.

Она дрожит, как пойманный зверёк, но во взгляде больше отчаяния, чем страха. Мне хочется накричать на неё, схватить за горло покрепче, спросить, какого чёрта она здесь, но я держу себя в руках.

Она не виновата.

Так в идеале я должен думать.

Но моя ярость на её отца срабатывает в проекции. Злость растёт, нарастает в груди едкой, кислотной лавой. Кровь ударяет в голову, запуская цепь обжигающий мыслей.

Это было бы так просто – принести боль врагу таким способом. Настоящую, от которой не оправиться. Сломать отца, сломав его дочь.

– Это ошибка, – говорит она, голос тонкий, но решительный. – Ты не понимаешь. Они похитили меня по ошибке! Я никакая не эскортница, как ты подумал. Я тут случайно! Если ты меня отпустишь, я никому ничего не скажу. Пожалуйста.

Никому она не скажет, как же.

За идиота девка меня держит?

Я усмехаюсь горько и жёстко.

Ошибка?

Ошибка – это то, что сделал её отец. А это… это даже трудно назвать ошибкой. Это может быть шансом, но я ещё не уверен.

– Тебя похитили не по ошибке, – роняю я холодно, отталкиваясь от кровати и подрываясь с девки. – Твои слова ничего не меняют, так что лучше захлопни рот.

Она отползает в дальний угол кровати и подтягивает покрывало в попытке прикрыться. Я замечаю, как её плечи подрагивают, но она держится. Не плачет, не умоляет. Только смотрит распахнутыми голубыми глазищами.

И в этом есть что-то, что меня раздражает и восхищает одновременно.

– Сиди здесь, – говорю я, подбирая с пола наручники. Она сжимается, пытаясь отодвинуться, но я хватаю её за запястье и снова репко фиксирую его к спинке кровати.

Девчонка кидает на меня взгляд, полный смеси ненависти и страха. Я стараюсь не смотреть на неё слишком долго. Её глаза слишком сильно напоминают глаза её отца, и это вызывает во мне не самые положительные эмоции.

Я захлопываю дверь за собой и спускаюсь вниз. Музыка, смех, запах алкоголя – всё это бьёт в голову, разгоняя гнев. Эти придурки даже не осознают, что натворили.

Я захожу в комнату, и сразу наступает тишина. Парни поднимают на меня глаза, Илья ухмыляется, подмигивая, но тут попускается, заметив моё выражение лица. И оно сейчас не самое дружелюбное.

– Вы вообще с головой дружите? – начинаю я, глядя на Костю. Он сидит в кресле и как раз разливает виски, но замолкает, как только ловит мой взгляд.

– Что не так, Ден? – осторожно спрашивает он и ставит бутылку на стол.

– Что не так? – я усмехаюсь, но в этом смехе нет ничего весёлого. – Вы притащили ко мне её – дочку Максима Никитина. Ещё и подложили, не сказав, кто она. Вы ебанутые?

Словно по команде, все замолкают. Тишина в комнате наступает гробовая. Я вижу, как Игорь нервно дёргает плечом, а Костя лишь хмурится, будто реально не понимает, в чём проблема.

– Мы хотели как лучше, – говорит Костя после долгой паузы. – Никитин дорожит своей дочерью. Это идеальный рычаг, чтобы отомстить ему.

– Рычаг? – повторяю я, вскидывая брови, и чувствую, как злость с новой силой накатывает. – Вы думали, что это будет рычаг? Это не мои методы, Костя. Мы не трогаем семьи. Никогда.

Костя опускает глаза. Выдыхает протяжно, как будто только сейчас до него начинает доходить, какое же дерьмо они заварили.

– Мы просто хотели помочь. Ты три года сидел из-за него. Ты заслуживаешь этого.

– Заслуживаю? – я сжимаю кулаки так, что костяшки белеют. – Это, блядь, самое тупое, что можно было придумать.

– Князь, может, ты зря… – пытается вставить слово Илья.

– Зря? – перебиваю его, глядя прямо в глаза. – Это ты зря, Илюх. Если ты хочешь играть в такие игры, то нам не по пути. До вас разве не дошло, какие войны это может спровоцировать в нашем деле? Забыли, что сделал Никитин, когда Фет убил его жену? Его нужно гасить правильно. А вы швырнули зажигалку в бочку с бензином.

Я разворачиваюсь и иду наверх, пока злость не захлестнула меня окончательно. Слышу, как они перешёптываются за спиной, но мне всё равно. Хер знает, как это всё теперь вообще разгребать.

Поднимаясь по лестнице, я заставляю себя успокоиться. Но как только я открываю дверь спальни, весь мой гнев накатывает с новой силой.

Девчонка сидит на кровати, прижавшись к спинке, и даже не пытается спрятать страх. Её глаза блестят, плечи дрожат, и я понимаю, что она ожидает от меня худшего.

– Как тебя зовут? – спрашиваю, хотя эта информация для меня, собственно, никакой ценности не несёт.

– К-кристина, – заикаясь, лепечет в ответ.

Кристина Никитина.

Что ж с тобой теперь делать?

Подхожу, чтобы отстегнуть её руку, а она вся съёживается от страха. Тонкие пальцы подрагивают, пока отмыкаю замок.

Боится.

Правильно делает.

Её однозначно ничего хорошего не ждёт. Кто ж виноват, что она в такой семье родилась.

– Одевайся, – киваю на её шмотки, разбросанные на полу. – Едешь со мной.

– Куда? – слабо выдыхает, подхватывает с пола свои шмотки и прижимая к груди.

– Куда скажу.

Надо пока где-то осесть. Никитин не дурак, моё освобождение с похищением дочери однозначно свяжет. И будет искать.

Поэтому надо пока залечь на дно и подумать, что с этим всем дерьмом делать. А девку пока при себе придержу.

Глава 5

Я дрожащими руками собираю с пола свою одежду. Материя кажется ледяной, и пальцы никак не хотят слушаться. Шёлковая блузка дважды выскальзывает из пальцев.

На коже всё ещё чувствуется холод металла от наручников. Стараюсь не смотреть в сторону Князя, но взгляд всё равно предательски соскальзывает. Он не выходит. Стоит у стены, сложив руки на груди, и смотрит. Его глаза следят за каждым моим движением, и от этого мне становится ещё хуже.

Каждый жест даётся с трудом. Я застёгиваю блузку, но пальцы путаются в пуговицах, дрожат. Сердце стучит так сильно, что дышать сложно.

Успокаиваю себя: мне надо просто одеться.

Просто сделать то, что он сказал. Я не могу позволить себе ещё больше его разозлить.

– Всё, – говорю я, обхватывая себя руками и пытаясь удержать голос ровным.

Он хмурится, словно не понимает.

– А где твоя куртка? – рявкает грубо.

– У меня её нет, – отвечаю, боясь встретиться с ним взглядом. – Меня похитили из клуба. Я вышла позвонить, и меня схватили и затолкали в машину.

Взгляд мужчины темнеет, и я невольно сжимаюсь вся внутри. Он явно злится, но, кажется, не на меня. Это должно бы успокаивать, но не успокаивает. Если он в ярости, это вряд ли сулит мне что-то хорошее.

Не сказав больше ни слова, он выходит из комнаты. Дверь захлопывается с глухим звуком.

Я остаюсь одна. Сердце колотится так, что становится больно в груди. Не знаю, что он собирается делать, но ожидание хуже самого страха.

Через несколько минут Князь возвращается. В руках у него чёрная мужская куртка. Он бросает её мне, и я еле успеваю поймать.

– Надень, – приказывает коротко.

Я натягиваю куртку и закутываюсь в неё. Она огромная, пахнет табаком и чем-то древесным. Запах странно тёплый, почти успокаивающий. Но я не обманываю себя. Ничего в этой ситуации меня не успокоит.

– Идём, – велит он, и я, втянув голову в плечи, иду за ним.

Спускаясь по лестнице, я замечаю тех, кто меня похитил. Они притихли, будто ждали разборок. Их взгляды скользят мимо меня, словно я просто пустое место. Но я вижу, как они поглядывают на него. Этот Князь явно главный над ними.

Он не говорит с ними. Просто выходит за дверь, и я, боясь отстать, следую за ним по пятам. Он явно опасен, но лучше выбраться отсюда с ним, чем остаться с этими. Лысый мне на улице несколько часов назад очень чётко пояснил, что бы хотел сделать со мной. И не только он.

На улице холодно, воздух обжигает лёгкие. Я кутаюсь в куртку, прячу заледеневшие пальцы в рукава. Князь кивает в сторону машины, стоящей напротив крыльца.