Училка и криминальный авторитет

1

Так страшно мне ещё никогда не было. Сердце бьётся где-то в горле, в пальцах дрожь, на ладонях холодных пот. Кажется, вот-вот чувств лишусь.

– Развяжите меня немедленно! Эй! – я ёрзаю, пытаясь высвободить связанные за спиной запястья, но липкий скотч, которым мне их обмотали, не поддаётся ни в какую. – Вы меня слышите?!

Душный мешок на голове не даёт нормально вдохнуть кислород, что особенно ужасно, когда накрывает паника.

– Замолчи уже! Раскудахталась, курица! – с моей головы сдёргивают злосчастный мешок, и я хотя бы вижу происходящее. Ну как вижу… тем глазом, с которого не съехали, перекосившись, мои очки. Вторым слегка мутновато.

А происходящее, мягко говоря, не радует.

– Что вам от меня нужно?… – пищу, притихая. Идея возмущаться громко уже как-то не прельщает.

Передо мною двое мужчин. Один высокий, одетый в брюки и белоснежную рубашку. Статный и весьма красивый. Думаю, ему и сорока нет. Лет тридцать пять, не больше. Он выглядит серьёзным, даже скорее хмурым и недовольным.

Второй – невысокий коренастый мужик лет сорока пяти. Лысый и в кожаной куртке.

– Отлично, – качает головой устало высокий, – теперь она ещё и увидела нас. Сергей, вот я вроде бы чётко сказал: найди моему сыну репетитора. А ты кого мне притащил?

– Так это… – лысый чешет затылок, глядя сконфуженно. – Вот же… училка. Возле школы взял. Это ж вроде одно и то же, да, босс? Что училка, что этот ваш… репетитор.

– Ты придурок, Сергей? – высокий сжимает переносицу пальцами.

– Да я откуда знал, Аким Максимыч! Я ж как лучше хотел! Вот слово пацана вам даю – как лучше!

– Ты со своим словом пацана завязывай! Времена уже не те, не девяностые ваши. Я, если бы знал, что вместе с делами отец передаст таких придурков, как ты, бригадиром бы на завод пошёл лучше!

Я молча слушаю их перепалку, переводя взгляд с одного на другого, и вспоминаю, как прекрасно начался сегодня мой день.

Утром я выпила своё любимое какао с корицей, наблюдая в окно, как падает лёгкий снежок. На работу шла не спеша, наслаждаясь солнечным зимним днём. Мороз был не сильный, ветра не было – красота!

В школе день проходил легко и весело. Я объявила оценки моему любимому четвёртому “Б”, а потом мы провели весёлый классный час на новогоднюю тему. Вдоволь насмеялись. Родительский комитет довёл до слёз тёплыми словами и подарил чайник. Спасибо им большое! Мой-то как раз начал подтекать.

После обеда у нас было торжественное совещание, директор всех поздравила, профком обеспечил поздравление шампанским и бутербродами, и нас всех с Богом отпустили на новогодние праздники, напомнив, что первого-второго января нужно обязательно посетить неблагополучные семьи.

Мы с девчонками вышли вместе. Вот только я обнаружила, что забыла флешку с рабочей программой на третью четверть, а в праздники как раз хотела поработать. Всё равно брат не сможет приехать, у них там в университете в общежитии тоже праздник намечается.

Сказала девочкам меня не ждать, нам только половину пути вместе идти. А как вышла, уже и стемнеть успело. Едва за ворота успела завернуть, как на голову мне надели мешок, руки связали, затолкали в багажник машины и куда-то увезли.

И вот я здесь…

– Репетиторов на Абито сейчас ищут, молодые люди, – я попыталась чуть повести носом, чтобы очки встали ровнее, но удалось не особенно. – А не похищают. Немедленно отвезите меня туда, где взяли!

И будто только сейчас они вспомнили обо мне. Мужчины повернули головы и внимательно посмотрели.

– И что нам теперь с ней делать, а? – покачав головой, спрашивает главный. – Она-то нас видела.

– Да что, босс… – пожимает плечами лысый. – Что и положено в таких случаях.

Он делает движение большим пальцем, чуть приподняв его в направлении горла, а у меня кровь стынет от страха. Вот-вот зубы застучат. Да они уже, собственно, стучат.

– Не надо, – вжимаю голову в плечи. – Лучше обратно отвезите. Я никому не скажу. Честное слово.

Уж не знаю, имеет ли для бандитов, коими эти двое являются, вообще смысл это выражение. Может, надо было сказать “слово пацана”?

– Ну это вряд ли, – сводит хмуро брови который Аким Максимович. – Обратно ты точно не поедешь.

2

– Вы не имеете права держать меня против воли! – адреналин притупил страх и чувство самосохранения, которые настоятельно советовали мне помолчать. – Это запрещено законом, вообще-то. Меня искать будут! Ой…

Главный кивает лысому, и тот подходит ко мне, держа в руках нож. Я зажмуриваюсь, задержав дыхание, от леденящего ужаса, когда он наклоняется ко мне. Сердце буквально выскакивает из груди, лупит на полную катушку, качая адреналин по венам.

Но лысый только перерезает скотч, а потом грубо дёргает меня за плечо, поставив на ноги. Я тут же отшатываюсь от него, отхожу на шаг. Растираю свои бедные запястья, затёкшие во время вынужденного положения. Синяки, наверное, останутся. Но, кажется, это моя не самая большая проблема сейчас.

– Как вас зовут? – повелительным тоном спрашивает главный и окатывает меня своим тяжёлый взглядом, от которого морозом кожу пробирает.

– Олеся Станиславовна, – наконец мои руки свободны и я могу поправить очки.

– Аким Максимович. Очень приятно, – представляется и кивает главный, протягивая мне руку.

Вот так наглость!

Похитили меня, мешок на голову надели, держали со связанными руками, убить угрожали! А теперь руку мне протягивает для приветствия. Светский приём ещё пусть устроит.

– Не очень, – складываю руки на груди и смотрю на него исподлобья.

Вот вроде бы с виду такой представительный мужчина. Умный – по глазам видно. Взгляд острый, жёсткий, такой долго не выдержать. Но ведь умный же! И бандит…

– Я прошу прощения за своего помощника, – терпеливо отвечает он, но видно, что терпение его не шибко с запасом. – Он не адаптировался к новым реалиям, к сожалению.

– Меня это не сильно успокаивает, уж простите, – перебиваю его. Так, конечно, делать некрасиво, но и ситуация красоты не требует так-то. – Я вам сказала уже, господа бандиты, я хочу домой!

У этого Акима Максимовича в кармане звонит телефон. Не в первый раз, кстати. Он жутко раздражается, когда видит абонента на экране, и сбрасывает.

– В общем, Олеся Станиславовна, – его тон меняется на куда менее мягкий. – Ты какой предмет преподаёшь?

Его переход на “ты” мне совершенно не нравится, но я вдруг осекаюсь, решив не спорить с ним. Потому что, когда он снова убирает телефон, за поясом его пиджака я замечаю рукоятку пистолета. Это остужает мой пыл до градуса сильно минус, напоминая, что передо мною не шкодливый школьник.

– Начальные классы, – незаметно сглатываю.

– Отлично. Мне подходит. Сергей покажет вам вашу комнату, – снова переходит на вы. – Располагайтесь.

– В каком смысле? Я…

– Пап, это кто?

И я, и главный оборачиваемся. В дверном проёме стоит невысокий мальчишка лет семи-восьми. Темноволосый, в пижаме и с роботом в руках. Его сходство с отцом сразу же бросается в глаза. Только у мальчика цвет глаз другой. У отца они тёмно-карие, почти чёрные, а у мальчика ярко-зелёные.

– Это Олеся Станиславовна, – отвечает сыну Аким Максимович, и я замечаю, как меняется тембр его голоса. Жёсткие металлические нотки пропадают, сменяясь на бархатную теплоту. – Твоя учительница.

Меня он даже не спросил, согласна я или нет. Но при мальчике я, конечно, спорить не буду. Он-то здесь причём, что отец его такие методы использует?

– Я Костя, – мальчик подходит ближе, прижав робота к груди. Смотрит с недоверием, но и искорки любопытства можно заметить во взгляде. – Вы не старая.

– Спасибо, – улыбнуться выходит само собой. – Очень приятно познакомиться, Костя.

– Все мои учительницы были старыми и от них нехорошо пахло. А от вас пахнет приятно, – он чуть наклоняется и тянет носом.

Вот уж, в пику отцу своему, кто умеет заходить с комплиментов. Пусть и таких топорных. Но ему простительно – он ребёнок.

А вот вопрос, куда делись все его упомянутые “учительницы” остаётся открыт.

– И за это тоже спасибо, Костя.

– Ладно, я пошёл, – пожимает плечами мальчишка и убегает, резко стартанув с места.

– Ну, вы увидели фронт работ, так сказать, – замечает Аким Максимович. – В общем, мне нужно уехать. Когда вернусь, предположительно завтра вечером, обсудим сроки, оплату и прочее.

– Аким Максимович, – говорю настолько твёрдо, насколько мне позволяет смелость, памятуя, что у него под полой пиджака пистолет. – Я не останусь. У меня работа, ученики. Я…

– Вы остаётесь. Этот факт мы больше не обсуждаем, – отрезает жёстко, а потом поворачивается к лысому. – Сергей, проводи нашу гостью к Амине, она определит ей комнату.

На этом Аким Максимович разворачивается и уходит, оставив меня наедине с этим жутким типом.

– Ну пошли, репетиторша, – кивает лысый на дверь, а я отступаю от него на пару шагов. От греха подальше, как говорится. – Провожу тебя. А будешь рыпаться, снова свяжу и мешок на голову надену.

– Да иду, иду, – поджимаю губы и следую за ним. Всё равно сейчас у меня другого выбора нет.

3

Я следую за лысым из небольшой комнаты, в которой мы находились, в более просторную гостиную. Точнее, назвать её просторной – всё равно, что обозвать Петергоф обычным музеем. Она просто огромна. И невероятно шикарна. Я такие видела только по телеку в сериалах. Куда уж моей гостиной в пятнадцать квадратов в двушке.

А в такой потеряться можно…

Серый пол, светлые стены, стильная светлая мебель. Огромная плазма – размером, наверное, как в небольшом кинозале. Справа широкая лестница на второй этаж, а слева… я просто обомлела, когда увидела. Левая стена полностью из стекла, а за ней большой бассейн, окаймлённый мраморными ступенями. И кажется, будто ступени эта идут прямой из гостиной, если бы не само стекло стены.

На улице уже стемнело, и вокруг бассейна горят фонари, украшенные новогодними разноцветными огоньками. От воды самого бассейна, если присмотреться, стелется едва заметный пар. Неужели с подогревом?

– Под ноги смотри, – пырхает на меня лысый, когда я, засмотревшись на бассейн, спотыкаюсь через пуфик и едва не падаю.

– Это вы внимательно на задания руководства смотрите! – отвечаю ему гордо, поправив пальцем очки, сползшие из-за столкновения с неожиданным препятствием.

– Тихо, репетиторша, – оборачивается и смотрит грозно. – А то я те ща посмотрю, епт.

– О Господи, – закатываю глаза. Ну и… быдло. Слово даже само омерзительное, а уж Сергей этот и подавно. – Ведите уже давайте куда там нужно.

А ещё в гостиной стоит огромная, под самый потолок, наряженная новогодняя ёлка. Всё игрушки в одном стиле – белые, красные и золотистые, огни переливаются так, будто стекают, а потом вдруг меняют своё мерцание и то медленно угасают, то снова вспыхивают. Засмотреться можно.

Но я уже вот засмотрелась на бассейн…

Мы проходим под лестницей и сворачиваем в большую просторную кухню. Невероятную просто. Напичканную всякой разной модной техникой, как в рекламе китайского бренда.

– Рената Рустамовна, – зовёт Сергей, и мне даже кажется, что голос его звучит иначе как-то. Мягче, что ли.

– Иду, – то ли из кладовой, то ли из другой комнаты, в кухню входит невысокая полноватая женщина лет пятидесяти. Ухоженная, ещё достаточно красивая и свежая. На ней строгое тёмно-зелёное платье до середины голени, волосы убраны в низкий пучок. – Сергей?

Она смотрит сначала на него, потом мажет взглядом по мне. Так сразу и не понять, о чём думает.

– Тут это… новая училка Константина Акимыча.

Вау, я даже брови вскидываю, когда Сергей величает мальчишку за глаза по имени отчеству. Уж надеюсь, мне не придётся делать этого.

Хотя, стоп. Я вообще не собираюсь становиться его учителем! У меня вон целый класс через две недели с каникул вернётся. Через полгода началку заканчивают, ВПР писать, их после оливье и конфет с мандаринами заново обучать придётся, чтобы не опозорили.

– Босс сказал к вам привести и сдать, а вы там уже определите, где там что ей…

– Хорошо, – женщина кивает и снова переводит взгляд на меня, уже более заинтересованный. – Я Рената Рустамовна – управляющая. Приятно познакомиться.

– Олеся Станиславовна, – киваю я, снова по привычке поправив очки. – Извините, а можно стакан воды? Пить хочется.

Да, столько всего произошло, что заставило понервничать, что горло моё пересохло и саднит. Оно и так к концу четверти обычно уже фальшивит, а после классных мероприятий, во время которых приходится периодически повышать голос, чтобы привести в порядок дисциплину, уж тем более.

– Конечно, – кивает Рената Рустамовна. – Кулер сзади вас. Ужин уже прошёл, но если вы голодны, я сейчас дам распоряжение и его вам организуют.

Тут что, целый полк прислуги, что ли?

– Нет, спасибо, – качаю головой отрицательно. После того, как меня связали и похитили, кусок в горло точно не полезет. Я в стрессовые моменты есть совсем не могу.

– Сергей, спасибо, – она кивает лысому, но тот уходить не спешит. Топчется на месте, будто сказать что-то хочет, но не решается.

Этот и не решается? Да ладно!

– Это… Рената Рустамовна, я вот ту книжку прочитал, что вы давали…

Вау! Он ещё и читает! Сейчас окажется, что он бывший советский интеллигент-диссидент.

– Уголовный кодекс ещё не помешало бы почитать, – бормочу негромко.

– Чё? – оборачивается лысый, кривится мне и снова смотрит на Ренату Рустамовну, только уже куда более покладисто.

Может, он в неё влюблён? Вот точно влюблён же!

– Сергей, это замечательно, – кивает она, и её губы трогает лёгкая улыбка. – Завтра я принесу вам вторую часть. Мой сын обожает Гарри Поттера, у него все книги есть.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться вслух. Лысый читает Гарри Поттера – вот оно что! Интересно, он вообще может выговорить “аллохомора”? Это слово куда длиннее “чё” или “ёпт”.

– Пасиба. Ну я тогда пошёл.

– До свидания, – кивает ему управляющая, и он, наконец, уходит.

– А где ваши вещи? – спрашивает Рената Рустамовна, снова переключившись на меня.

– Их нет, – пожимаю плечами, предпочитая умолчать, как сюда попала.

– Ну ладно. Пойдёмте за мной.

Делать нечего – иду. Вряд ли имеет смысл тут же бросаться к двери и пытаться сбежать, я ведь понятия не имею, где я. Да и, уверена, что у такого дома и охраны полно. Надо же добро награбленное защищать кому-то. А то, что всё это добыто нечестным путём, я уверена. На одного только подручного посмотреть… брр.

Мы проходим через один коридор, потом второй, а затем поднимаемся по лестнице на второй этаж. Более простой, не такой шикарной, как та, что ведёт из гостиной, но тоже красивой. На стенах картины и фонарики. Под самым потолком разноцветные огоньки – новогоднее украшение.

– Сколько лет мальчику? – спрашиваю, чтобы заполнить паузу, пока следую за Ренатой Рустамовной.

– Почти восемь.

– Он ходит в школу?

– Нет. Аким Максимович предпочитает домашнее обучение.

– А его мать? Она что по этому поводу думает?

Мы останавливаемся в широком коридоре с несколькими одинаковыми дверями. Управляющая оборачивается ко мне, смотрит внимательно, изучающе. Отвечает не сразу, её тон меняется, но мне сложно уловить по нему её настроение.

– Аким Максимович воспитывает сына один. У мальчика нет матери.

– Понятно, – киваю я, призадумавшись.

Я ещё ничего толком ничего не знаю об этой семье, но уже того, что узнала и увидела, становится достаточно, чтобы понять, что ребёнок этот несчастен. Матери нет, отец-бандит, сменяющиеся гувернантки, холодная вышколенная прислуга, грубые неотёсанные подручные отца… Огромный дом, где бедному ребёнку попросту одиноко.

Но… может, я и не права. Может, мальчик просто избалован. Хотя, второе совершенно не исключает первое. И даже может усугублять.

Уж что-что, а детские души читать мне не привыкать.

– Вот ваша комната, – управляющая останавливается у одной из одинаковых белых дверей. – Располагайтесь, Олеся Станиславовна. Завтра жду на завтрак в восемь, там с остальным персоналом вас и познакомлю.

Остальным персоналом. Вот так я с учителя начальных классом вдруг стала персоналом какого-то богатенького бандюка.

Но что поделать. Рвать на себе волосы я не собираюсь. Тем более после пережитого очень хочется спать. Утро, как говорится, вечера мудренее.

4

Уснула я вчера, будто лампочка погасла. Даже не ожидала такого от себя. Вообще, со сном у меня проблем особых нет, но чтобы в незнакомом месте да после пережитого…

Я сажусь на постели и осматриваюсь. За окном ярко светит солнце, прям в окно бьёт. А небо такое голубое-голубое.

Комната у меня небольшая. Но это если по меркам этого огроменного дома. А так даже чуть больше моей спальни в квартире. Кровать, встроенный шкаф, письменный стол и кресло, тумбочка небольшая, напротив кровати небольшой диванчик. Всё в нейтральных бежево-молочных тонах.

Но я тут задерживаться не собираюсь. Сегодня поговорю с этим Акимом Максимовичем, попытаюсь призвать к адекватности. Мальчика, конечно, жалко, он мне понравился, но так просто ведь всё не делается. Если сильно захочет, то пусть лысый этот его ко мне на занятия возит. В чём проблема-то?

В первое мгновение теряюсь между двумя дверьми, которые ведут из комнаты.

В какую я вчера вошла?

За первой обнаруживаю уборную с унитазом и душевой кабиной. Так, отлично, мне сюда и нужно в первую очередь.

Умываюсь и чищу зубы одноразовой щёткой, упаковку которых обнаруживаю в шкафчике за зеркалом. Принимаю душ и надеваю снова свою не сильно свежую одежду. Не особенно приятно, но куда деваться? Другой-то нет.

Едва успеваю надеть очки снова и свернуть волосы в высокий пучок, как в дверь стучат.

Приоткрываю дверь и осторожно выглядываю в щелку.

– Привет, – машет мне высокая темноволосая девушка.

– Здравствуйте, – открываю дверь шире.

– Я Амина, – она улыбается и вообще создаёт впечатление очень активного и весёлого человека. – Старшая горничная. Ты Олеся? Учительница Кости?

Хочется поправить её на “Олеся Станиславовна”, но я сдерживаюсь. Просто привычка сразу называть своё имя и отчество, выработанная профессией учителя. И так по жизни получается, что вне работы я мало с кем общаюсь, а с девчонками-коллегами мы часто по привычке друг друга по батюшке и зовём.

– Вас тут там много, что даже есть старшая? – удивлённо спрашиваю я, а потом, опомнившись, что веду себя некрасиво, отвечаю: – Да, меня зовут Олеся. По поводу остального ещё будем разговаривать с отцом мальчика.

– Конечно, нас много, – снова улыбается девушка. – Ты же видела, какой тут домище. Думаешь, одна горничная справится? Нас трое человек. Ещё есть дворник, садовник, кухарка, куча охраны. Ну и наша управляющая Рената Рустамовна, с ней ты вроде бы вчера познакомилась.

– Да, мы вчера были представлены друг другу.

– В общем это… Спускайся на завтрак, а потом я всё тебе тут расскажу.

Надеюсь, мне не понадобится всё то, что она расскажет. А вот по поводу завтрака я очень даже не прочь. Это я сразу после стресса есть не хочу, а вот чуть погодя только и давай. Тут как раз и желудок напоминает о себе громким урчанием.

– Амина, ты меня подожди, пожалуйста, а то я не запутаюсь и приду не туда.

– Меня уже Рената Рустамовна дважды звала. Ты сейчас по лестнице спускайся и направо, там и выйдешь в кухню. Там на столе справа увидишь мармиты с едой для персонала, бери, что захочешь.

Ого, у них тут ещё и шведский стол. Что-то мне даже представить становится страшно, насколько же богат этот бандюган.

– Хорошо. Спасибо, – киваю Амине и прощаюсь.

Возвращаюсь к зеркалу и переплетаю скрученный наскоро пучок. А потом выхожу из комнаты и иду в направлении, указанном Аминой. Спускаюсь по лестнице на первый этаж и поворачиваю направо.

Однако, кухни я тут не обнаруживаю.

– Хм… – осматриваюсь, пытаясь понять, где же мне свернуть надо было. Вроде бы сразу за лестницей направо я и свернула.

Возвращаюсь к лестнице. Всё верно. Но кухни тут нет. Есть с одной стороны широкий коридор, обшитый деревянными панелями, с другой стена, состоящая из огромных окон от высоченного потолка до самого пола. За стеной виден двор. Дорожки вычищены и подметены, а небольшие ёлочки и аккуратно остриженные кустики перед ними припорошены свежим пушистым снегом.

Вчера по пути на кухню я видела стеклянную стену и за нею бассейн. А тут сад. Значит, это другая сторона дома, и я, скорее всего, спустилась со второго этажа по какой-то другой лестнице, а не по той, где вчера провела меня Рената Рустамовна.

– И куда теперь? – бормочу себе под нос.

Иду дальше вдоль по коридору, заворачиваю за угол. Тут он расширяется в широкое фойе. Небольшой диван, высокие живые цветы в больших горшках, небольшая плазма напротив дивана.

Интересно, её тут кто-то вообще смотрит? Или так, для вида, часть дизайна. От избытка, как говорится.

Я вот на свой телевизор новый несколько месяцев деньги откладывала.

Замечаю, что в этом фойе есть две двери, и одна из них немного приоткрыта. Решаю заглянуть, но не из любопытства, а в надежде встретить хоть кого-то, чтобы узнать, как добраться до кухни.

Но едва я подхожу к двери, то чуть не получаю ею в лоб, потому что она как раз распахивается. И я тут же столбенею, потому что на пороге оказывается сам хозяин дома. И он… почти голый.

5

– О Господи! – зажмуриваюсь и отворачиваюсь. Нормально вообще разгуливать по дому, прикрыв лишь причинное место узким полотенцем?

– Обычно меня зовут по имени отчеству, но можно просто Аким. Я верующий, и Божье имя всуе упоминать не приветствую, – слышу низкий голос за спиной.

Верующий? Он серьёзно? Да колени у него в таком случае стёрты должны быть от вымаливания прощения за деяния свои.

– Вы же почти голый! – говорю возмущённо.

– Ну да. А что тут такого? Я у себя дома. Не у школы же и не в торговом центре я разгуливаю.

Он серьёзно?

– У вас тут три горничных, управляющая, дворник, садовник и куча охраны, это просто неприлично.

– Рад, что вы за ночь так много узнали о моём доме. Себя только упомянуть забыли.

– А я не отношусь к вашему персоналу!

– Вот как раз и обсудим. Я хотел после завтрака, но раз вы уже тут. Проходите в мой кабинет.

– Только вы оденьтесь, пожалуйста.

– Обязательно.

Я поворачиваюсь, держа ладони у висков, готова в любой момент прикрыть глаза.

– Вот дверь. Входите. Я приду через пару минут.

Аким Максимович возвращается откуда вышел, и я успеваю заметить, что там располагается спортивный зал. Не на пару тренажёров, а самый настоящий, большой.

Он что, голый тренировался? Или там, скорее всего, есть душ, а чистую одежду он забыл?

Прохожу туда, куда указал хозяин дома, и оказываюсь в небольшом уютном кабинете. Никаких кожаных кресел и диванов шоколадного цвета, тяжёлых столов из красного дерева и древних пистолетов на стенах, как в фильмах про криминальных авторитетов. Кабинет в белых и светло-серых тонах в стиле хай-тек с минимум мебели.

Белый стол неправильной формы, небольшой низкий диван напротив, очередная плазма на стене. Из украшений только одна картина с абстракцией в цвет стен и каплей бирюзового. И… бирюзовый плафон на люстре.

Мило, кстати, говоря. В духе современности.

Присаживаюсь на кресло сбоку от стола и жду. Собиралась высказать всё, что думаю, но как-то нервничаю. Тру одну о другую ладони, которые вдруг стали влажными и холодными.

– Не заждались? – едва ли не подпрыгиваю, когда Аким Максимович входит в кабинет.

Брюки он надел, а вот рубашку только лишь набросил на плечи и как раз начинает застёгивать не спеша пуговицы.

Отругав себя за то, что мой взгляд мимо воли приклеился к его голому животу, который вполне себе виден между распахнутыми полами рубашки, я часто моргаю и поднимаю глаза. Нечего на его кубики глазеть.

– Меня бы не затруднило ещё пару минут подождать, если бы вы решили привести себя в порядок полностью.

– Мне выйти и зайти нормально? – показывает пальцем на дверь, и я не сразу понимаю, что это “школьная” шутка про замечания учителей.

– Было бы неплохо, – поправляю указательным пальцем очки, хотя те и не сползли. Привычное движение. Однажды коллега-психолог сказала, что так я за ним прячу смущение. Тогда мне это глупостью показалось, но сейчас я прям отследила за собой это.

Аким Максимович ухмыляется и проходит в своё кресло за стол, наконец расправившись с пуговицами.