Под взглядом Уробороса

Посвящаю всем,

кто найдет в этой новелле

себя.

I

Дождик сильный,

серый плащ,

болотного цвета взгляд твой любимый.

И только ночь

может потушить их огни,

потому что ты,

вспоминая те

холодные сонные дни,

нервно одергиваешь руку,

тянущуюся к лицу

моему. Вспоминаешь,

как выворачивалось сердце

наизнанку так,

что смерть не казалась выходом –

лишь мукой.

Тьери,

тот вихрь от циклонов, обещанный утренними новостями каким–то мужичком в возрасте, начал бить прямо в окна и именно в тот момент, когда ты открыл входную дверь: сквозь щели, туго заклеенные желтым молярным скотчем, до меня все равно добрался противный холодок, от которого я поежилась. Крепко хлопнув дверью, ты ушел, оставив за собой лишь привычный домашний бардак и тонну недосказанных слов – не то моих, не то твоих, так и не сумела этого разобрать. Я осталась сидеть на кухне, которая видела все наши разбитые сервизы и бесполезные упреки. Пыталась поужинать – не получилось. Куриная ножка, оставленная час назад, не поддавалась. Снова сказала не то или же вообще ничего не говорила, не помню. Мои слова часто делали тебе больно, даже о новых проектах на работе: они меня не интересовали, я только кивала, ведь нужен был ты и перевернутый твой мир, но понимать это оказалось куда сложнее.

Поставила резную тарелку на столешницу, встала спиной кухонному гарнитуру. Хотелось кричать. Я сжала руки в кулаки и приложила к горячим щекам.

– Не слушай себя. Так хуже будет. Без него лучше. Наверное… – сказала себе, возвращаясь к нашему потертому столу возле окна.

Правда, лучше без тебя не было.

Закрыла лицо руками, погрузившись в тишину и прохладу. Сквозняк из окон напомнил что–то родное, отчего я ссутулила плечи. Вспомнила, как три года назад шла в середине весны по набережной. То была одна из немногих вылазок в одиночестве. Обычно все лишние мысли улетучивались при одном взгляде на Волгу или под размеренные умные подкасты в наушниках, из–за них только порой болела голова. По дороге мне приглянулся небольшой ресторан с завтраками, кофе и десертами, все–таки решила зайти. Усевшись в углу за двухместным столиком, заказала лишь кофе. Еда отвлекала от подкастов о постулатах, использованных в современных книгах. Ты сидел полубоком, возле окна, писал что–то в ежедневнике, завтракая каким–то салатом. Смотрел в окно на проезжающие машины, потом снова нырял в записи. Все вокруг не имело никакого отношения ко мне, кроме визитника, нагло выпавшего перед выходом из ресторана. Не заметила, ушла. Ты, похоже, увидел позже, потому что догнал меня после перекрестка с долгими светофорами. Почувствовав руку на плече, обернулась. Твой наспех застегнутый плащ цвета охры еле прикрывал оголенную шею. Я поморщилась. Не любила холод и людей, которые так просто могли ходить без шарфиков. Закрывшись воротником от надоедливого ветра, я приняла визитницу и все–таки улыбнулась.

– Благодарю, – первая сказала я, потому что до сих пор ты молчал.

Подняв глаза от собственных рук на тебя, я увидела белый сад, спокойные лужицы, которые иногда имели привычку куда–то перетекать, вереск и сырую землю. Там легкий ветерок трепал мои тонкие волосы, облака собирались в странные рисунки, а сердце пропускало удары. Присмотрелась. Еще виднелся вечнозеленый лес со скрытыми болотцами, где каждый кустарник утопал и даже не пытался противиться жгучей массе, засасывающей каждую минуту все глубже и глубже. И вынырнуть из твоих глаз я больше не смогла. То наружное спокойствие и неявная буря не находили в моей голове оправдания. Знаешь, ты напомнил мне родную деревню, где я провела большую часть жизни. В ней могли происходить абсурдные вещи, например, на топях цвели молодые яблони.

– На что вы смотрите? – приподняв бровь, спросил ты в надежде на ответ.

После долгой паузы я покачала головой.

– Простите, вспомнила кое–что. Думаю, мне нужно спешить, погода нелетная. Еще раз спасибо, – я приподняла плечи, чтобы ветер не так сильно задувал в мое пальто и, развернувшись, ушла.

Скажи, ты успел тогда хотя бы кивнуть или я придумала это, как и весну в твоих глазах?

Феликайт.

II

Тьери,

я обходила набережную в третий раз, когда мы шли навстречу друг другу. Ты решил остановиться, впившись в меня взглядом так же, как и я при первой встрече.

– Здравствуйте, – мы развернулись.

– Добрый вечер? – спросила я и заправила за ухо короткую прядь волос.

Недавний эксперимент с челкой пошел не по плану, пришлось принимать себя и такой: когда не можешь завязать хвостик, чтобы лишние волосы не мешались, и тогда на вооружение пришли тугие невидимки и крупные цветные заколки. Помню, как мама специально подарила леопардовые, зная, как я противлюсь ее моде.

– Зовите меня Тьери, – ты пожал плечами и потихоньку подошел к ограждению с замысловатым орнаментном.

– Это что–то вроде образа? – усмехнулась я.

– Или псевдонима?

Мне показалось имя странным. Какое–то далекое, не из наших краев.

– Пусть будет так.

Я подошла к тебе и оперлась о ледяные перила. Было проще смотреть на реку, она казалась беспечнее всех на свете, ты же заставлял думать.

– Тогда я – Феликайт, – все–таки взглянула на тебя, назвав первое пришедшее в голову имя, помню, видела его в какой–то книжке в библиотеке.

Ты стоял всё в том же охристом плаще, изредка посматривая вместе со мной на воду, но по большей части, как я поняла, смотрел на меня. Изучал? Не знаю. Темные волосы предательски выбивались из–за ушей – собрать их было все же невозможно, кажется, я выглядела как бродяга.

Ты усмехнулся в ответ.

– Так вы знаете?

– О чем это? – я наконец повернулась и только в этот момент поняла, что ростом едва доставала до подбородка.

Покачав головой, ты улыбнулся и чуть сузил глаза. Я же почесала переносицу и с интересом уставилась на хаос на твоей голове, думая о том, кем ты мог работать.

– Верите в судьбу, Феликайт?

Я только сейчас почувствовала яркий дурной запах. Но, как оказалось потом, хорошо знакомый. Висюльки в машинах именно так странно пахнут, после знакомства со мной ты сменил их. Это было геройский поступок.

Шумно выдохнув, я покачала головой и парировала:

– Не верю в судьбу, но знаю точно, что где–то есть почти неосязаемая красная нить, чем–то смахивающая на ирис, которая вьется, растягивается, заматывается и сокращается, но все равно связывает тех двух, кому нужно встретиться в этой жизни. Все мы нужны для общей цели. И вы, и я. А что касается нашей встречи, то это лишь случайность и моя рассеянность, – я пожала плечами и скрестила руки на груди, снова отвернувшись к Волге.

Хотя мне больше нравилось думать, что познакомились мы не случайно: я не могла признаться, что неосознанно думала о тебе каждый раз, когда видела Волгу и прибрежный песок. В целом не могла признаваться в слабости.

– Не об одной ли сути вы говорите?

– Все мы об одном, Тьери, только разными словами. Разве не на этом построен наш мир?

Ответа я не получила, разве что новый поток ветра пригнал небольшие волны к Волге. Она взволновалась, стала темнее и громче, видимо, унесла наш разговор в сторону монастыря на том берегу. Пусть слушают, вдруг у них теория тоже сработает.

Ты помнишь меня?

Феликайт.

III

Тьери,

я проснулась в то утро, потому что твое дыхание показалось мне надоедливым, шумным и слишком близким к моему лицу. Я чуть отодвинулась, а затем и совсем отползла, разделив нас валиком из одеяла. Перевернувшись на спину, задумалась. Что–то не то. Чувство было чувство другим. Это как в кофе по незнанию добавить клубничный сироп, подавиться им и все–таки вылить в раковину, потому что даже возвращенные деньги не окупят мерзкую горечь. Я стекла на пол и продолжила смотреть в недавно побеленный потолок. Задавалась вопросом, почему твоя квартира резко стала неуютной? Ответ впоследствии искала на кухне среди чашек и вечноцветущих букетов полевых, на подоконнике и в ванной, но ни одна тарелка вместе с лопаточками для блинчиков не говорили со мной об этих чувствах и эмоциях, что меня крайне опечалило. Поэтому я решила попробовать разобраться в них сама.

Я стояла на кухне, готовила еду тебе на работу, в которой ты утопал, будто она была важнее, чем все остальное. В таких случаях казалось, что я почти ничем не занимаюсь: только режу костыши у тюльпанов, хотя, вообще–то, у меня есть свое место утопания. Ты подошел тихо сзади и обнял. Я же ловко вывернулась, нахмурила брови, краем глаза заметив немой вопрос. Да, отодвинулась, возможно даже грубо, бестактно и не как обычно. Поставив чеплашку с едой на стол, я быстро потерла липкими ладонями по удлиненным синим шортам.

– У меня встреча по новому бренду от корейской фирмы, побегу собираться, – я, поцеловав тебя в щеку, широкими шагами ушла в комнату, чтобы побыстрее одеться в первые попавшиеся вещи и выйти либо раньше, либо позже тебя.

«Бегу? – пронеслось в голове, – Нет, ищу время подумать. Может, своего рода аффект?»

В то же время я полагала, что всё было зря: и та встреча, и мои прогулки у Волги, и разговоры с собой. Оказалась будто в небольшой серой комнате примерно двенадцати квадратных метров, где не было мебели и витал лишь туман, который наполнялся облаками слов. И это месиво становилось дымом. Я вдыхала его, потому что не было выхода, а он, завладев мною, душил резко и безжалостно. Беспощадно наступал на виски, давил их, пока я не начинала кричать посреди безлюдного парка возле деревянной лавочки от боли.

– Нет, нет, нет. Уйдите, – говорила я.

Разум не слушался, продолжая твердить о ненужности людского внимания и возможной попытке побега на другой конец мира, где никто никогда не найдет.

Проснулась уже утром на холодной кровати. Ты, видимо, почувствовал, что со мной не так – оставил на старом подоконнике клейкий листок с короткой надписью «Всё пройдет. Т.» вместе с маленьким тортиком. Неужели и страх пройдет? И ответственность за наши отношения? Был выходной, а ты ушел из собственной квартиры молча, без объяснений. И вопросы, которые должны были быть у тебя, сочились струями из меня. Ты всё понимал или я не нужна тебе? Или просто ты не хотел говорить? Я думала на второе.

Ты вообще мало говорил. Иногда казалось, что каждое твое слово отнимает жизнь у человека, живущего где–то на севере. И так количество фауны уменьшалось, так еще и ты экономил (берёг похоже). Я же отличалась особой болтливостью: говорила обо всем и ни о чем. Возможно, именно в эти моменты и начинала говорить лишнего. Правда, теперь мы превратились в два тихих тела, что просто жили – или пытались жить – в душной квартире твоего отца, временами даже спали вместе, но в основном нас разделяла невидимая стена, которую я старалась подчеркнуть перевернутой подушкой или расстоянием между стульями во время ужина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.