Легко ли быть ведьмой

Глава 8. Любящая кошка

Бабуля приехала к десяти вечера, когда я уже уложила детей спать.

– И ты согласилась лечить девочку? – сдвинув брови к переносице, сурово спросила она.

– Я ничего им не обещала, – всхлипнула я. – А ведь это последний ребенок Веретенниковых – старшенькая погибла под колесами автомобиля!

– Мне тоже их жалко, – покачала головой бабуля. – Говоришь, девочке осталось жить три дня? Успеем.

Я обняла старую женщину и поцеловала в щеку.

Я знала, что мамина мама только притворяется сухой и сердитой, а на самом деле очень добрая. Ведьмам нельзя принимать близко к сердцу горе больных, иначе они быстро утратят свою силу. Если вы увидите, что экстрасенс вас жалеет, это скорее всего шарлатан.

Попив травяного чаю, мы улеглись спать на одну кровать, чего я категорически никому не советую делать, так как старики, словно вампиры, обычно отсасывают энергию более молодых и здоровых. Но бабуля сама могла подзарядить кого угодно, а потому я обняла ее, а она погладила меня, как маленькую, по голове.

– Хочешь, я поведаю, почему умер Василий Макарович Шукшин? – спросила она, заранее зная мой ответ.

– Конечно, – я уютно устроилась в постели, предвкушая ее рассказ.

– В фильме «Калина красная» он убедительно сыграл роль умершего человека. Миллионы людей плакали, потому что он всех убедил своей игрой. Спустя совсем немного времени он преставился. А Нонна Мордюкова… помнишь, как в фильме «Русское поле» она плакала над гробом сына?

Я не помнила, но кивнула.

– Она потеряла своего единственного ребенка на самом деле. Какой Владимир Тихонов красивый был! – бабушка цокнула языком. – Еще пример: Виктор Цой «умер» в фильме «Игла» от удара ножом, а затем погибель нашла его на обочине пустынного шоссе. И таких случаев немало. Нельзя играть в смерть.

– Но я знаю многих актеров, которые не преставились после таких ролей, – мне стало не по себе.

– У всех разная энергетика и если она слабая, то конец неизбежен. У детей она слабая, поэтому Надя погибла.

– Почему она бросилась под колеса автомобиля? – я вернулась к тому, что меня ввело в заблуждение.

– Неизбежность толкнула ее к этому, – вздохнула бабушка. – Знаю женщину, Царствие ей Небесное, которая преставилась из-за того, что подарила своей сестре надеванную ночную рубашку, а та нарядила в нее почившую свекровь. Живая энергия встретилась с мертвой, и мертвая победила. Кстати, после посещения кладбища и проведения ритуала ты подцепила на себя сатанинскую заразу. Завтра будем лечиться.

– Завтра мне надо ехать в больницу к Оле, – вздохнула я. – иначе скоро луна расти начнет.

– Хорошо, полечимся послезавтра. И что ты будешь делать, когда приедешь к умирающей девочке? – я почувствовала, что бабуля улыбается.

– Ты меня научишь, что делать, – в ответ улыбнулась я. – А потом будем смывать все грехи зараз. Семь бед – один ответ.

– Внучка из меня веревки вьет, – незлобно проворчала мамина мама. – Слушай. Молитва эта очень древняя и очень сильная. Она была известна еще бродячим актерам.

***

К двенадцати часам за мной заехал Игорь, и мы помчались в больницу.

Алла встретила нас слезами.

– Умирает моя девочка, – прошептала она. Глаза ее смотрели сквозь меня.

– Уходите оба, – приказала я, – Лицедеев лечить тяжело, недаром их хоронили за оградой кладбища»

А когда дверь за ними закрылась, подняла руки над головой Оли: «Владыко, Вседержителю, святый Царю, наказуяй и не умерщвляяй, утверждаяй низпадающия и возводяй низверженные, телесныя человеков скорби исправляяй, молимся Тебе, Боже наш, рабу Твою Ольгу немоществующа посети милостию Твоею, прости ей всякое согрешение вольное и невольное. Ей, Господи, врачебную Твою силу с небесе низпосли, прикоснися телеси, угаси огневицу, укроти страсть и всякую немощь таящуюся, буди врач рабы Твоей Ольги, воздвигни ее от одра болезненнаго и от ложа озлобления цела и всесовершенна, даруй ее Церкви Твоей благоугождающа и творяща волю Твою. Твое бо есть, еже миловати и спасати ны, Боже наш, и Тебе славу возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь».

– Вы упоминали каких то лицедеев, – выглянул из двери ничего не понимающий Веретенников.

– Так ваши девочки и были лицедеями, когда играли роль покойников, – нахмурилась я. – Нельзя подслушивать, когда маг работает.

– Простите нас, – ввалилась в палату Алла.

– Семь дней надо читать этот заговор, – грубо оборвала ее я. – Приезжайте за мной к десяти утра. Девочка будет жить.

– Спасибо, – упала мне в ноги молодая женщина. – В случае выздоровления дочки мы все-все вам отдадим, как обещали.

– Все мне не надо, заплатите, сколько можете оторвать от себя без ущерба для семьи. И ни на рубль больше, иначе отнимете у меня мой дар. Вы хотите этого?

Я хитрила, но чужого горя я не хотела, потому что оно могло стать моим.

И вдруг мы услышали слабый голосок умирающей. Она открыла глаза.

На следующий день Оле полегчало, она стала улыбаться. А когда я приехала после сеанса домой, бабуля насильно усадила меня на стул, чтобы начать ритуал лечения. После него, расслабленная, я позвонила Милке и попросила сообщить больным, что экстрасенс сегодня не приедет. Срочное дело. И раскидать их по следующим приемам.

– Так возмущаться же будут! – растерялась подруга.

– Злых не лечу, – отрезала я, – а добрые поймут. Я тоже человек.

– Какая ты категоричная стала, – улыбнулась подошедшая незаметно бабуля. – И правильно, по- другому скоро выдохнешься.

– Если хочешь, квартиру, где родственница вымыла полы после выноса гроба, я могу взять на себя, а также неразумное животное, лежавшее под домовиной, – предложила мамина мама.

Я не хотела, я решила овладеть бабулиными знаниями. А потому, подумав, отменила еще один прием, чем несказанно расстроила прагматичную Милку.

***

На следующий день после больницы меня отвезли в элитное жилище Веретенниковых.

Красиво обставленная четырехкомнатная квартира встретила меня настороженно. А когда я достала свечи, ощутила неприязнь, исходящую из углов. Как сказала бы бабушка, это бесы почувствовали погибель.

Из кухни не спеша вышла черно-белая кошка. Увидев меня, она выгнула спину и зашипела.

– Уймись, Феня, – бросилась к ней Алла, схватила на руки животное и выбежала в коридор.

Игорь последовал за женой.

Я зажгла свечу и, начиная обход дома, стала читать заговор: " Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Один умер, другой родился. Одного отпели, а другой укоренился. Благослови, Господи, спаси, сохрани и защити своих рабов (я назвала имена Веретенниковых) от смерти ранней, от беды и неудачи. Горе, несчастье, покинь рабов Божиих (снова имена). Во имя Отца и Сына и Святого Духа»!

Темные тени заметались в душном замкнутом пространстве, стало не по себе. Я вспомнила бабулю с ее предложением выполнить эту неприятную работу за меня и пожалела, что не согласилась. Через полчаса мое испытание на бесстрашие подошло к концу.

Устало опустившись на диван, я услышала крик из коридора. Выйти, посмотреть, что случилось, сил не было.

Прозвучал топот ног, затем все стихло.

Я потянулась и зевнула. Глаза слипались. От недостатка энергии, сказала бы бабуля.

– Феня разбилась, – влетела в квартиру заплаканная Алла с мертвой животинкой в руках. – Странно, ведь кошки всегда приземляются на лапы!

– Выпрыгнула из коридорного окна, – я уже все знала и понимала. – Ее убили сущности, поселившиеся в теле. А еще она не захотела приносить вам страдания и пожертвовала своей жизнью ради спасения Оли.

– Беднаяааааа, – зарыдала хозяйка дома.

– Купите свечи в церкви, – бросила я подоспевшему Игорю, – и каждый день, зажигая их, обходите квартиру, читая по три раза в каждом углу «Отче наш». Это надо делать пока не сядет солнце.

– Сколько нам проводить этот ритуал? – внезапно перестала рыдать молодая женщина.

– Неделю, – улыбнулась я.

Поднявшись, я вызвала такси.

Больше мне в этом доме делать было нечего.

Глава 9. Союзницы

Оля выздоровела, Веретенниковы заплатили мне полмиллиона. Сколько я не отказывалась, они настояли на том, чтобы спасительница их дочери деньги взяла. Я поделилась с ликующей Милкой и родителями. Бабуля от щедрот моих отказалась, сказав, что жертвует свою долю правнукам.

А на следующий день после окончания лечения Оли ко мне заявилась странная особа с черной дырой в ауре. Женщина средних лет, наверное, красивая, но почему-то неприятная мне, уселась, положив ногу на ногу.

– Поставьте колени параллельно, – распорядилась я, – и говорите, что случилось.

– Карина Валерьевна Короткова, – представилась особа, – на меня наслали смертельную порчу.

Я внимательнее вгляделась в ее биополе. Дама сказала правду.

– Не снимаю смертельной порчи, – покачала головой я. – Кто вас сурочил?

– Как? – ахнула женщина. – Я умираю!

– Кто вас сурочил? – повторила я.

– Черная колдунья госпожа Ольга, – зарыдала женщина. – Мне соперница сказала, что ходила к ней.

– Остановимся на сопернице, – холодно произнесла я.

Пациентку было не жалко. Почему?

– Мы любим друг друга! – продолжала рыдать Карина.

– Кто «мы»? – у меня перед глазами уже летали яркие цветные картинки.

Благообразная женщина по имени Екатерина со скорбными глазами сидит перед Ольгой Назаренко и просит ее спасти семью. У женщины трое детей, а муж загулял и решил с ней развестись.

Он загулял с Коротковой. Той самой, которая сейчас ревет в моем кабинете.

– Я не смогу прокормить ребят, – плачет несчастная и утирает глаза носовым платочком.

Ольга щурится и раскладывает карты Таро.

– Нельзя обездоливать детей, – нахмурилась я.

– У них есть мать! – взвизгнула дама.

– Уходите, – глухо произнесла я, а сама подумала, что даже если и смогла, не стала бы помогать разлучнице.

– Нет! – заорала посетительница. – Не уйду! Вы должны помочь мне! Предлагаю любые деньги!

– Я никому ничего не должна, – голос мой задрожал от возмущения. – И деньги мне ваши не нужны. Вы воровка, мадам, так как обокрали семью.

В комнату забежала Людмилка и с изумлением уставилась на хлюпающую носом пациентку.

– Помогите! – упала на колени Короткова, но я встала и ушла на кухню. В коридоре роптали люди, которые пришли ко мне со своей болью.

Закрыв дверь, налила себе кофе и задумалась. Сделала ли бы я, если была черной ведьмой, подобное?

Отхлебнув глоток горячего напитка, подошла к окну. Возле подъезда толпился народ. Он толпился по мою душу.

– Она удалилась, – заглянула на кухню Милка. – Надо срочно арендовать офис с охраной в ближайшем бизнес-центре, иначе тебя раздерут на кусочки.

– А как бы ты отнеслась к просьбе Коротковой? – перебила подругу я.

– Жалко ее, – вздохнула Людмила.

– А жену с тремя детьми, оставшуюся без мужа?

Мила задумалась.

– А вот этой женщине я бы с удовольствием помогла, – скорая мысль прожгла меня насквозь, – где она живет, интересно?

– Короткова стоит в подъезде и ревет, она, скорее всего, знает адрес, – осветилась улыбкой Милочка. Она умела освещаться улыбками, показывая ровные, ослепительной белизны, зубы.

– Спроси у нее место жительства брошенной жены, – проронила я. – И скажи, пока не откажется от того, что ей не принадлежит, проблемы не кончатся.

– А если откажется? – с надеждой поинтересовалась подруга.

– Там посмотрим, – ответила я, – посоветуюсь с Лилией Васильевной.

Я впервые назвала бабулю по имени-отчеству.

На следующее утро мы с Людочкой выехали по указанному адресу. Дверь открыла бледная сорокалетняя женщина.

– Помощь на дому, – сострила Милка, отстраняя хозяйку квартиры, безвольно отступившую назад.

– Итак, вы благодаря госпоже Ольге наслали смертную порчу на разлучницу, – усаживаясь в кресло, утвердительно произнесла я.

А сама подумала, что мне везет с элитными домами. Уже третий раз оказываюсь в гостях у богатеньких, которые, как и простые люди, тоже плачут.

– Мы скоро съедем отсюда, – вздрогнула дама и представилась, – Екатерина.

– Почему? – влезла Милка.

– Муж квартиру разменивает на две двушки. Так настояла его пассия. А вы кто? – красные пятна обозначились на лице несчастной.

– Экстрасенс, у которого вчера была Карина Короткова, – произнесла я.

Женщина отшатнулась.

– Не бойтесь, – успокоила Катю торжествующая Людмилка. – Госпожа Вероника вам поможет. А вот эту мразь она выгнала из кабинета.

– Поможет уйти на тот свет? – с горечью усмехнулась хозяйка дома.

– Вернуть мужа! – вспыхнула подруга.

А я пожалела, что взяла Милку с собой. Да и какая я госпожа? Хотя в магическом мире заведено так назыавать ведьм.

Катерина заметно ожила.

– Вы обратились за помощью к черной ведьме, а это грех, – для вида нахмурилась я. – Если кто снимет с Коротковой порчу, она рикошетом вернется к вам и поразит вас насмерть. Но я вас понимаю, у вас дети.

Еще бы не понимать, сама нахожусь в подобной шкуре! Только мне намного тяжелее: моя разлучница – черная ведьма, тягаться с которой я никогда не стану.

Женщина молчала, но я чувствовала, как тесно мыслям в ее голове.

– Впрочем, хотите ли вы помощи? – мягко поинтересовалась я.

– Хочу, – выдохнула Катерина.

– В таком случае, сначала прочитайте заговор на разлад. Возьмите бумагу и карандаш, чтобы записать.

Несчастная кинулась к компу, включила его и приготовилась печатать.

С каким удовольствием я надиктовывала ей текст рассорки, думая о ненавистной Назаренко!

– Разлад делайте на убывающей луне. А на нарастающей положите фото мужа под правую голую пятку и прочтите это. После чего портрет уберите в надежное место, чтобы его никто не видел. Чем дольше он пробудет там, тем лучше.

Изящные руки женщины легко летали над клавиатурой.

– А еще есть приворот на утреннюю и вечернюю зарю. Их вы будете произносить после ритуала на фото.

Я надиктовала и эти заговоры.

Напечатав, Катерина подняла на меня глаза, в них читалась надежда.

А вечером позвонила Назаренко.

– Ты стала моей союзницей? – хрипло рассмеялась она. – Хочешь, я за это верну тебе мужа?

– Надоел? – обмерла я.

– У меня другой появился, – Ольга вздохнула. – Такова селяви. А ты молодец, не стала лезть в бутылку. Награждаю тебя за терпение.

– Чем? – я прислушивалась к своим ощущениям и не понимала себя.

– Не чем, а кем, – хихикнула черная колдунья. – Виталий твой – тряпка. Делай отсушку и забирай.

Хотела ли вернуть назад супруга, я не знала. Но вспомнила о детях.

– Не хочешь? – удивилась Назаренко. – Так я его живо пристрою к какой-нибудь вдовушке.

Я снова подумала об Олесе и Анжеле, вспомнила о нашей с Виталием первой встрече и тяжело села в кресло.

Краем глаза увидела, как подбежал обеспокоенный сын. За ним прискакала на скакалке дочка.

– Рассорку делай сама, – устало проговорила я, – у тебя лучше получится.

– Договорились, – хмыкнула Ольга и отсоединилась.

Обняв детей, я заплакала.

– Что с тобой, мам? – обеспокоился Олесь, а Анжела захлюпала носом.

– Хотите, чтобы папа вернулся? – сквозь слезы проговорила я.

– Хотим! – закричала детвора дуэтом.

Этого мне было достаточно.

И я по мобильнику попросила бабулю приехать.

Отправив ей такси, я накрыла на стол и поставила на него бутылку белого сухого вина.

Через час мамина мама была у меня, а еще через полчаса мы пили вино и беседовали.

– Не хочу бросать работу, – разоткровенничалась я, – только сейчас я почувствовала себя самостоятельным человеком. К тому же, я буду лишена общения с тобой.

– А мы станем секретничать на кухне, – погладила меня по голове бабушка. – Детям нужен отец.

– Кажется, я разлюбила его, – выдохнула я и закашлялась.

На меня удивленно смотрели глаза малышей.

– Идите в детскую, – приказала бабуля.

Ребята повиновались.

– Не мне тебе говорить, что любовь можно восстановить при помощи колдовства, – Лилия Васильевна улыбалась. – Все будет хорошо.

– А как же быть с памятью и разочарованием? – заплакала я.

– Он не изменял тебе, – обняла меня бабуля – Его приворожили. Есть разница.

Весь следующий день я была невнимательна, ауры пришедших людей видела плохо, но Милка вышла из положения. Она отпечатала и размножила советы по восстановлению биополя.

– Скоро будешь меня заменять, – после приема рассмеялась я. – Остается только научиться ясновидению.

– Самая малость! – расхохоталась подруга. А потом быстро посерьезнела и положила руку на мой лоб. – Горишь?

Я горела. Чувствовала, как неуютно Виталию, как он сомневается, идти домой или нет. Видела Назаренко. Она что-то объясняла моему бывшему и размахивала руками. А потом ее глаза с беспросветными зрачками остановились на мне. Я вздрогнула и постаралась абстрагироваться.

– Пойдем домой, – потянула меня за рукав Мила. – И под окнами народ рассосался. А завтра направим стопы в новый бизнес-центр. Я договорилась об аренде офиса.

Вечером в дверь неуверенно поскреблись. Открывать не хотелось.

– Мама, кто-то пришел, – подлетела ко мне Анжела.

– Папа пришел, – вздохнула я.

– Папа! – обрадовалась дочка и помчалась оповестить об этом брата.

В коридоре стоял Виталий и переминался с ноги на ногу.

– Как же ты долго был в командировке! – бросился к нему Олесь. Прислонившись к стене, Анжела ждала своей очереди.

Я тоже ждала. Ждала объяснений и извинений. Потискав детей, Виталий разулся и, пряча глаза, прошел в спальню.