Доктор Ланской: Призрак озера Корсино (2 часть)
- -
- 100%
- +
Огонь в камине уже держался на дровишках из последних сил, и Феликс, дабы Киприан не подхватил на свои нежные княжеские легкие пневмонию, подбросил пару поленьев, взял со стола старые выпуски газет — и швырнул их пламени, как подарок за терпение.
Огонь тут же принял подношение, поглотил бумагу — и отдал тепло в грудь и руки доктора.
После этого, отряхнув ладони, Феликс подошел к Драгоновскому.
Тронув парня за плечо и склонившись к нему, чтобы хотя бы по блеянию разбирать слова, Ланской услышал сначала что – то невнятное, не поддающееся даже дешифровке спецслужбами, а потом увидел, как Киприан, отвернувшись к стенке пробурчал:
— Мара… у меня выходной… до завтра все…
Феликс лишь ухмыльнулся, но, найдя на кресле плед, накрыл им Киприана, после че подошел к Лидии.
В отблеске огня и игре света и тени от керосиновой лампы на столе, девушка казалась чем – то неживым, сделанным из фарфора. Кудряшки немного выпрямились, но две прядки все равно были максимально скручены и как бы случайно выбивались из общей прически. На сей раз Лида выбрала для себя странное бардовое платье с закрытым декольте и высоким воротом, но вот руки решила оставить под полупрозрачными капроновыми рукавами. Фижмами и корсетами девушка впервые решила себя не мучить, и завязала узелки лент платья максимально туго на пояснице в аккуратный черный бант, а на ноги примерила лакированные туфли, привезенные с Земли.
Феликс их помнил: именно за ними он ездил вместе с ассистенткой за тридцать километров в специальный магазин, где такая обувь была чем – то эксклюзивным. В тот момент доктор подумал, что разориться на бензине и подвеске для своего авто.
Сняв туфли, так как у них был твердый каблук, Феликс зашагал по ледяным половицам в носках, осторожно встал рядом со стулом Лидии — и, словно касаясь дьявола, осторожно притронулся к пальцам девушки.
Он застыл.
Ресницы Лидии дрогнули… спала она всегда чутко.
Но не проснулась.
Феликс тихо выдохнул, присел около девушки на соседний стул, не отпуская ее руки, и, сам не зная зачем, вдруг начал искать глазами свечу.
И как же он был рад, когда обнаружил одинокий подсвечник с новой восковой трубочкой и фитильком. Придвинув металлическое основание п скатерти так, чтобы можно было поднести руку Лиды, доктор ненадолго оставил ладонь девушки на подлокотнике, а сам, подпалив свечу от огня в камине, поставил обратно на стол — и взял еле теплые пальцы ассистентки.
Поскольку у Ильинской было достаточно кремов, которые она готовила сама, экспериментируя над составом, Феликс открыл для себя новые составы и ароматы. И доктор как никто знал, за счет чего у Лидии в помещении проявлялся более яркий аромат.
Стоило руке побыть менее десяти секунд над пламенем, как в нос Феликсу ударили запахи цитрусовых, масла ши и множество других компонентов, которые буквально кружили голову.
Звуки вокруг стали тише, ощущения притупились до того, что он не сразу даже понял, как на запястье упала восковая капля. А Ильинская ощутила лишь тогда, когда ее руки коснулись ледяные губы, а внос ударил знакомый аромат.
Она встала так резко, что чуть не ударила макушкой доктора в подбородок. Но Феликс успел увернуться, взять Лидию за руку — и тут же, приобняв девушку, слегка податься вперед и принюхаться.
— Лида – Лида… ты в курсе, что женский алкоголизм не излечим?
— И что?
— Как «и что»? — на губах доктора расцвела улыбка. — Это значит, что ты уже будешь пациенткой. А не ассистенткой.
— Ну и пусть…
Ильинская понимала, что несет чушь, но вдруг поняла, что не хочет соблюдать никаких формальностей.
За окном была ночь, в лесу ухали совы, кусты заискивающе шелестели на своем языке, а ветер лишь легонько трогал кроны деревьев и пускал по воде еле заметную рябь. Откуда – то до Лиды доносились ароматы ирисов и вереска, и ей казалось, что сейчас она находится где – то между сном и явью. И в этой тонкой грани реальности позволено куда больше, чем многим может показаться…
Девушка слегка подалась к доктору, и Феликс, все также держа ее под талию, осторожно поставил ровно и уточнил:
— Прогуляемся?
— Угу…
Как и думала Лидия, на улице была тишь.
Легкий ветер колыхал ее растрепанные кудряшки, а в нос ударяли ароматы полыни и вереска. До слуха доносились странные помеси: за стеной из стрекотания кузнечиков были слышны стенания то ли Вересовых, то ли пьянчужек, которые уже поминали покойницу. При этом вдалеке доносились гудки паромов, а из – за шуршания листвы периодически отрывисто выскакивали звуки шуршащих колес паровозов и грохот вагонов.
Ночью Корсино странно преобразилось, сделавшись из обычной провинции настоящим волшебным миром.
Однако Лидия не учла одного факта: она все еще шла рядом с тем, кто был ее непосредственным начальником.
Она резко обернулась — и чуть не столкнулась нос к носу с Ланским.
— Куда мы идем? — ее дыхание сбилось, а сердце зачертыхалось в грудной клетке.
— Искать замок, — не теряя улыбки, заметил Феликс.
— Что?
Ее сонливость и пьяную безмятежность как рукой сняло. Она тут же выпрямилась, сжала пальцы в кулаки от нервов, и пристально всмотрелась в лицо доктора.
Но тот выражения не сменил.
— Неужели ты не составишь мне компанию?
— Ночью?
— Да.
— В лес?!
— А почему нет?
Он шагнул за ворота, протянул Лидии руку, тем самым показывая всю серьезность намерений, после чего кивнул на темную чащу — и коротко отчеканил:
— Я кое – что увидел. Хочу убедиться в своих догадках.
— Почему ночью? — Лидия положила свои пальцы в его ладонь.
— Потому что… хочу сейчас.
У девушки закралось дурное предчувствие, но выражать свои мысли она не стала. Молча затянула ленту на поясе туже — и сделала шаг во тьму.
Глава 3
— Чем дольше я с вами работаю, господин Феликс, тем больше у меня укрепляется мысль записать вас к психиатру.
— Это твоя благодарность, что я в свое время не сдал тебя психологам?
— Нет, это…
Она не успела договорить, так как закричала — и доктор, услышав, как за спиной хрустнули ветки, а потом посыпалась мелкая галька, тут же обернулся. Лида уже в это время лежала в мокрой земле, утирая кровь с поцарапанных пальцев, а также злобно вспоминая всех и каждого из своих родственников по матери в матерном тоне.
Феликс быстро спрыгнул по склоны к берегу, зацепился рукой за острые камыши, торчащие как колючки отовсюду, и вскоре оказался около Лидии. Под ногами захлюпала земля, а в нос ударил аромат застоявшейся воды и сырости, но Феликс не боялся грязи.
Протянув ассистентке руку, он быстро ее поднял, осмотрел руки девушки — и заключил:
— Пока ничего не трогай. Домой придем — промою.
Вытащив свой платок, Ланской быстро замотал ладошку девушку, чтобы остановить кровь и не занести новую инфекцию, после чего осмотрелся.
Они оказалась на берегу, в самом низу, откуда до места обнаружения трупа было минут десять пешком. Берег был извилистым, как гимнастическая лента, по всему периметру торчали или камыши, или полынь, колышущаяся на ветру как шелковая подстилка, а с другой стороны разрастающейся речушки темнел густой лес с еловым ароматом.
Вдали Ланской очень быстро услышал водопад и, вздрогнув, тут же вспомнил эту яркую примету из своего сновидения.
— Может, отложим до утра? — уточнила снова Лида. — Но право слово, доктор, ночь на дворе. Вы не совсем здоровы, да и я..
— Лида, пошли.
Феликс и сам не понимал, что его так манило вперед, но тело само направлялось к водопаду.
Ноги не замечали грязи и вязкого песка у самой кромки воды. Кожа уже покрылась мурашками, пальцы не гнулись от прохлады, а коленки то и дело застывали, но Феликс упорно продолжал идти, ведомый не только своим любопытством, но и пришедшей к нему гостьей.
Черные локоны, белая кожа и красное платье, как и у еще одной жертвы — это к нему наведалась недавно найденная утопленница. Но вместо того, что просто сопровождать доктора, она вдруг встала перед ним на очередном повороте — и выпростала вперед призрачную руку.
— Не иди… умрешь…
— Что?
Доктор сделал шаг вправо, чтобы обойти по песчаному пляжу, но девушка сделала то же самое движение, не давая пройти.
Лидия, дойдя до доктора и увидев эту картину, уже схватилась за свой ритуальный нож, который носила в рукаве платья на специальном крючке, но Ланской, уловив ее жест, сразу поднял руку.
— Она хочет защитить меня, — пояснил он.
— Да мне без разницы, — не своим голосом прошипела Лида.
— Нет, стой.
Феликс задвинул девушку себе за спину, после чего сделал шаг к призраку.
Ланской понимал, что действует опрометчиво и даже тупо, но, подняв руку и вытянув указательный палец, доктор все – таки коснулся полупрозрачной ладони убиенной.
И тут его окунуло в такой ад, какого Феликс никогда не испытывал.
Это было страшнее самой длительной пытки в катакомбах Канцелярии.
Горло сдавило веревкой, Феликс отчетливо ощущал шершавую поверхность какого – то каната или троса, по лицу течет теплая кровь, губы горят от боли, а по всему телу прокатываются волны вспышек остроты. Его куда – то тащили, хватали за волосы, били, душили, валяли…
— Доктор!
Лидия вовремя отвесила смачную оплеуху, привела Феликса в чувство, но вдруг увидела испуганные глаза, то расширяющийся, то наоборот — сжимающийся зрачок, а также почувствовала, как пальцы Ланского коснулись ее горячих щек.
— Господин Феликс, — она нежно погладила ладонью его щеку, и осторожно приблизилась, позволив молодому человеку ее обнять. — Все хорошо. Это призрак, — Лида со злобой повернулась к тому месту, где была умершая, — это ее воспоминания… а вы так… зачем?
— Она не одна, — прошептал Ланской, сжимая Лиду как игрушку перед сном. — Их было много… они пришли не вредить, — Феликс поднял глаза и вновь увидел множество фигур вдали, на другом берегу реки, перед полоской леса, — они пришли за справедливостью…
***Домой они вернулись на рассвете.
До водопада так и не дошли, ибо не хватило сил ни у Феликса, ни у Лидии.
Доктор без происшествий довел Ильинскую до дома, обработал руку, перебинтовал и, отправив девушку спать, не пошел к себе. Переодевшись и умывшись, доктор взял свой кейс с инструментами и реагентами — и вышел на веранду.
Призраки стояли за воротами, скучковавшись около калитки. Впереди вновь была светловолосая девушка в красном платье. Она смотрела в упор на доктора, но он шепотом строго произнес:
— Только один мне показывает. Всех не приму.
Никакой реакции. Только блондинка слегка наклонила вправо голову и кивнула. Доктора окатило волной могильного холода. Калитка дернулась, но не открылась: помешала щеколда и задвинутая заранее Лидой задвижка. По спине прокатилась волна мурашек, Феликс прочистил горло, глубоко вдохнул и выдал в толпу:
— Кто видел убийцу? Мне нужно лицо.
И в ту же секунду, словно природа и правда умела слышать приказы людей, поднялся ветер. Деревья нагнулись вправо, чудом не надломившись. С ветвей елей посыпались шишки, со многих кустов сорвало листву и бутоны, а по дороге прошлись несколько ураганных порывов, заставив песчаные вихри взмыть вверх.
Волосы тут же растрепало, и Феликс пожалел, что не связал отросшие локоны лентой. На языке и зубах появились песчинки, а в груди странно закололо.
Небо стало из темного фиолетово – красным, земля обрела багровый оттенок, словно ее напитала кровь, а вода в водоеме утратила лазурный цвет в угоду киновари.
Феликс ощутил, как воздух вновь превратился в прозрачный кисель, и тут же начал дышать по технике Киприана.
Сознание сразу же прояснилось, тревога улетучилась, и появившуюся на дороге гостью доктор встретил не страхом, а кивком головы.
Блондинка в красном платье и жемчужным ожерельем стояла около самой лестницы, но не смела ступить дальше. Видимо, защиты Киприана и Лидии работали вопреки законам потустороннего мира.
Девушка протянула руку к доктору, и Феликс, больше не сомневаясь, притронулся кончиками пальцев к полупрозрачной ладони…
***Феликс никогда не был на восточной границе Столицы, однако много раз обещал сам себе и Жизель, что съездит. Коллегии в больницах всегда отзывались о тех краях как о рае: множество цветов, полно фруктов и овощей, животные здоровы, хозяйства — плодородны. Но Феликсу все было некогда: то дом, то работа, то революция…
И, как понял доктор, зря он столько лет откладывал эту поездку.
Оказавшись в густом саду, где всюду были розы, пионы, гортензии и гибискусы, парень подумал, что сошел с ума и оказался в своих больных галлюцинациях.
Сад простирался не так далеко, кончаясь около кирпичных стен забора, окружавшего двухэтажный особняк. Сам дом был добротным, из красного камня, с высокими окнами, белыми наличниками и вырезанными из мрамора пилястрами и аттиками.
Над покатыми черными крышами и флюгерами в форме птиц пролетали легкие перьевые облака по чистому голубому небу. Солнце было в зените, трава под ногами колыхалась, а со стороны тянуло сыростью и влагой: где – то рядом точно был водоем.
— Сережа!
Феликс тут же обернулся, словно это его позвали, но вместе с ним назад посмотрел и другой человек.
Доктор сразу обратил на него внимание.
Высокий, статный, с копной каштановых волос, завитых спереди и уложенных воском сзади, точеными чертами лица, белоснежной графской кожей и тонкой линией изящных губ. Глаза этого молодого человека смотрели с детской мечтательностью на небо, но при этом Феликс всем естеством ощутил опасность.
Тело парня было облачено во все черное: начиная от рубахи и заканчивая носками, выглядывающими из – под темных брюк. На безымянном пальце незнакомца сверкало золотое кольцо с обсидианом, а в правом ухе сияла бриллиантовая серьга в форме полумесяца.
И каким же контрастом оказалась та, кто к этой фигуре мрака подбежала.
Золотоволосая, живая, с зелеными глазами и яркими накрашенными губами. Молодая леди в темно – синем платье с глубоким декольте, одетым не по возрасту, с тяжелым жемчужным ожерельем на шее и громоздкими серьгами, внутри коих покоились истинные сапфиры.
— Сережа!.. Вот вы где! А мы вас все ищем!
— Для чего же? — уточнил парень с меланхоличной улыбкой.
Он встретил девушку отнюдь не как подругу. Поцеловав ее руку и нежно смерив фигуру блондинки влюбленным взглядом, Сергей приобнял ее за талию и развернул к особняку лицом.
— Завтра у нас свадьба, боже… я так счастлива. А вы, Сергей Евграфович?
«Дал же Бог отчество!» — подумалось Феликсу.
Не в силах стоять и просто смотреть, доктор быстро нашел скамейку под тенью ясеня, присел и, не найдя ничего криминального в своей позиции, закинул ногу на ногу. Сколько ему тут сидеть он не знал, а ноги ему еще пригодятся. Да и чего нервничать? Будто бы призраки впервые ему что – то показывают.
— Я – то? — удивился Сергей, взяв девушку за руку и развернув ее уже к себе. — Естественно. Тем более, что моей женой будете вы, Нина.
Он притянул ее к себе, и в этот момент Феликс, привычно закатив глаза и отвернувшись, внезапно обратил внимание на стоявшую рядом с ним маленькую девочку. Она ему кого – то смутно напомнила, но доктор даже не стал пытаться напрягать память. Более того, он внимательно стал следить за призрачными фигурами.
Юная леди сжала кулаки маленьких ручек, а потом прокусила до крови губу, смотря на двух целующихся на дороге обрученных с нескрываемой злобой.
И в этот момент из – под пятой точки Феликса ушла скамейка, и Ланской плюхнулся на жесткий каменный пол.
Но это подействовало как нельзя лучше.
Он тут же вскочил, увидел развернувшееся перед ним действо — и понял, что попал уже в следующий временной промежуток. Свадьба играла на полную: множество гостей в роскошных платьях, пляски всех мастей, выпивка, крики «горько!» и, разумеется, каждый гость захотел лично поздравить союз двух семейств и подарить от себя что – то.
Когда отговорили очередной тост и открыли сразу три бутылки с шампанским, Феликс закрыл руками уши, зажмурился, чтобы перестать видеть эти мельтешащие яркие пятна, и через пару секунду уже увидел совсем другую сцену.
Не было ни вскриков, ни поздравлений, ни взрывающихся бутылок с игристым. Только гробовая тишина, слезы и нечеловеческий крик матери, которая потеряла свою дочь.
Феликс увидел обычный день, простые похороны, продолговатую яму, в которую опускали закрытый гроб, упавшую на колени мать семейства Вересовых, ее супруга, который также еле утирал выступавшие слезы пальцами, а также двух сестер: уже знакомую доктору русую Алису и незнакомку, которую ему показали ранее.
На сей раз она стояла в черном платье с кружевами, в шляпке с белыми розами и высоких сапожках, так как, судя по лысы деревьям и одинаковому фасону пальто у остальных, было или начало ноября, или конец октября.
Но при этом Ланской, сколько ни искал, не нашел одно важное лицо, которое быть было просто обязано.
— А эта паскуда даже не приехал, — вдруг прорычал сквозь зубы Альберт Петрович Вересов, держа в руках безутешную супругу. — Женька, Алиска, идите в экипаж.
— А ты, папа? — сразу обеспокоилась брюнетка.
— А мы с мамой скоро приедем. Идите. Степан!
К нему тут же подошел уже знакомый дворецкий, положил обеим девочкам руки на плечи и тем самым заставил идти с собой.
Феликс остался, хоть уже и не видел смысла смотреть. Он сразу понял, кого похоронили и какая «паскуда» не приехала. И единственный вопрос, который мучал доктора: кто из них? На кого указывал призрак и что хотела сказать этим кратким экскурсом?
Голова резко пошла кругом, а в груди заболело сильнее, и Феликс, впервые не став усердствовать, сделал шаг назад, почувствовал за спиной тепло — и обернулся.
Глава 4
Капли…
Много капель…
Холодные, словно утренняя роса… словно капельки водопада, если подойти слишком близко.
Феликс сам не поверил, но как только его ресницы дрогнули, а перед глазами, разрезав тьму, показался белый диск полной луны, доктор тут же вскочил, осмотрелся по сторонам — и с ужасом схватился за мокрую после дождя траву.
Он сидел на какой – то поляне, в лесу, абсолютно один. Вокруг стрекотали цикады, где – то рядом журчала вода, слышался шорох аккуратных волн, а над головой отдавалось эхом уханье сов. Не было слышно ни дороги, ни поездов, ни гудков теплоходов.
Совершенная тишина цивилизации и неугомонный рокот природы.
Феликс встал на ноги и, на несколько минут схватившись за голову, так как мир перед глазами пошатнулся, начал глубоко дышать. Боль ушла, сознание прояснилось, а слух обострился, как и обоняние.
Ланской вырос в деревне, но очень редко ходил с отцом на охоту, так как от природы был хилым м болезненным ребенком. Поэтому особых навыков выживания не имел. В школе в те времена выживать не учили, как нынешних детей, а потому Феликс в совершенстве говорил на четырех языках, но был абсолютным двоечником по навыкам жизни.
Благо, что лес оказался не густым, и вскоре, когда глаза привыкли к темноте, Ланской быстр нашел источник отражения лунных лучей — и вышел, как он думал сразу, к реке. Но отнюдь — перед ним открылась широкая поляна на берегу озера.
Ступив с травы на песок, доктор уже подумал, что ему отчасти повезло и, если озеро не соленое, то хотя бы можно будет умыться и попить, так как в горле стояла такая сухость, что не каждая вода справилась бы.
Но не успел он сделать еще одного шага, как под каблуком туфли что – то хрустнуло.
Без задней мысли опустив взгляд вниз и присмотревшись, Феликс, уже повидавший все в своей жизни, заорал — и отпрыгнул назад, напоровшись на шершавую крону толстого клена.
Он осмотрел весь пляж и с ужасом понял: он усеян не ветвями и не мусором, а костями.
Сначала разум отказывался принимать картинку, но потом рациональное взяло вверх над чувствами, и Феликс, отделившись от коры клена и потерев ладонь о штанину, с нескрываемым трепетом в груди начал смотреть внимательно под ноги, чтобы не сломать еще чью – то кость.
А сделать это было крайне проблемно: весь берег был усыпан белыми остатками, уже давно свободными от какой – либо плоти. Некоторые скелеты сохранили на себе части тканей платья, а каких – то на фалангах бывших пальцев Феликс увидел серебряные кольца.
Но самое страшное парня ждало дальше.
Оказавшись у кромки воды и заглянув в мутную тьму, Ланской задохнулся от ужаса.
Илистое дно также было пронизано скелетами, украшениями и даже частичками платьев. В лунном свете сверкали всплывшие кверху крестики на шеях умерщвленных, а некоторые браслеты срывались с костей на глазах у доктора — и просто всплывали и начинали дрейфовать на поверхности.
С трудом сдержав рвотный позыв, Феликс присел на корточки, чтобы немного прийти в себя.
Но вдруг — хруст позади.
Ланской вскочил, осмотрел всю территорию, какую смог, и только чудом успел упасть на груду костей.
Над головой раздался грохот, а в воду улетела пуля.
Феликс и сам не понял, как ломанул в сторону, поднялся и, не думая о хрусте под ногами и свистом по обе стороны от себя, ринулся в лес. Но, в последний момент осознав свою ошибку и увидев, как в глубине листвы движется тень с металлическим дулом ружья, Ланской посмотрел на озеро — и кинулся в него.
Оказавшись в мутной воде и чуть не выблевав остатки давнишнего ужина, доктор на мгновение выплыл наверх, глотнул воздуха — и ушел вновь в глубину.
Три пули сразу вонзились в жидкую материю в нескольких сантиметрах от него, но не задели. Поэтому, собрав остатки сил, Феликс ушел еще глубже и, вспомнив несколько лет на южных берегах в Университете при повышении квалификации, поплыл.
Но ощутив через пару секунд, что воздуха не хватает, доктор быстро всплыл, глотнул вновь кислорода, и ушел в глубину.
Но на этот раз одна из выпущенных пуль попала.
Плечо обожгло, доктор рефлекторно глотнул воды, ринулся к поверхности, но в этот момент почувствовал, как немеют руки и ноги. В легкие попала вода, в глотке она уже стояла колом. Руки рефлекторно начали грести, чтобы вынести тело на поверхность, но в этот момент осознал: тело не слушается.
Оно окаменело.
Разум понял, но осознание не пришло…
Но, из последних сил дернувшись и чуть не заставляя мертвое тело двигаться, Феликс рванул к поверхности — и почувствовал, как его мокрое лиц и плечи обжег ледяной воздух.
А дальше все произошло слишком быстро: вспышки ярких огней, что – то теплое на запястье, странные удары по щекам, словно его кто – то бил мокрой тряпкой по лицу — и темнота, перемешанная с блаженной тишиной.
***—Я никогда вам этого не прощу!
— Мне?! Мисс Лидия, вы ничего не попутали?!
— Я?! Это вы упились до усмерти!
— Я?! Не вы ли легли просто спать, когда у вас пациент бегает по дому без смирительной рубашки?!
— Светите лучше, а не говорите!
— Куда светить?! Себе в лицо! На!
Киприан направил свет фонари себе в лицо — и скорчил для Лидии мину пострашнее. Ночь помогла как нельзя лучше: девушка вздрогнула, так как на мгновение ей показалось, что на нее из сумрака посмотрела ужасающая морда какого – то демона.
— Мисс Лида, успокойтесь, — Киприан указал на тропу, — видите, тут следы. Не думаю, что кроме нашего доктора тут найдутся умалишенные до мысли побродить ночью в лесу, где произошло убийство.
Лидия ничего не ответила. Лишь усилила пламя в своем фонаре. Дорогу стало видно лучше, однако спокойнее девушке не стало.
Наоборот, когда шеи или рук девушки касалась утренняя прохлада, а за шиворот то и дело падали с листьев капли минувшего дождя, у Ильинской на мгновение замирало сердце. Ей все казалось, что каждый такой шорох или удар изнутри ее собственного тела подскажут ей: случилось что – то с доктором или нет.
Но душа упорно молчала. Волнение ее пожирало своим пламенем, но разум и шестое чувство были в равновесии.
Однако это продлилось ровно до того момента, как Киприан во весь голос заорал — и упал на мокрую траву пятой точкой, выронив свой фонарь.
Лидия тут же к нему подбежала, но, увидев то, на что указывал онемевший Драгоновский, невольно поежилась. По спине прошелся холодок, ноги свело судорогой, а дыхание сбилось. Ильинская не любила в целом покойников, а уж скелеты и останки ей и подавно было неприятно разбирать.
А тут… целый пляж… все озеро… даже под водой лежали кости…