Доктор Ланской: Призрак озера Корсино (2 часть)

За спиной послышались те самые звуки, которые не так давно заставляли Лидию стыдливо смотреть в глаза ее лекторов в университете. Киприан, хоть и работал со смертью каждый день, все – таки был не готов увидеть такое кладбище в подобном живописном месте.

— Подождите меня тут.

— Что? Куда вы? Мисс Лида! Не надо! Стойте!

Но Лидия, даже не обернувшись, подняла руку, дав тем самым знак молчать.

В этот момент Киприан, подняв фонарь выше, чтобы видеть девушку, уже было рванул, чтобы остановить ведьму, но она была быстрее.

Молниеносным движением выхватив свой ритуальный нож и полоснув себя по левой ладони, Лидия быстро разбрызгала по всему пляжу несколько капель совей крови, не забыв уронить драгоценные рубиновые бусины в воду.

Киприан сразу же выпрямился и, призвав остаток своих сил, заставил глаза засиять золотом, а волосы заблестеть в лунном свете серебристым металлом.

Несмотря на то, что пару раз каблуки его туфель переломили чьи – то останки, Киприан пересилил себя и, сдержавшись даже от кашля, подошел к Лидии. И, как только его рука коснулась ее ладони, дух увидел мир глазами Ильинской.

Черно – зеленый, пронизанный множеством аур и линий жизни, энергетическими потоками и еле заметными призрачными фигурами лесной нежити.

Киприан еле вздохнул, а вот Лидия, сразу кивнув чуть правее, заставила Драгоновского смотреть на события, случившиеся явно меньше шести часов назад. Более широкий промежуток времени дар Ильинской вряд ли бы смог захватить.

Фигура доктора, нырнув в воду, начала периодически всплывать и вновь пропадать под водной гладью. И вдруг слух и Киприана, и Лидии пронзили приглушенные хлопки из прошлого. На вое появились мелкие брызги, а потом… потом на водной глади образовалось красное пятно.

Лидия рефлекторно дернулась, чтобы прыгнуть в воду, но в этот момент ее руку тронули ледяные пальцы Драгоновского.

Обернувшись к канцелярскому главе, Лидия зло посмотрела в золотые омуты духа, но нашла в них лишь строгость. Киприан не собирался ругаться. Подняв руку и указав пальцем на противоположный берег, парень перевел взгляд на еле видимую в камышах и траве тропку, которая шла в обход озера.

Ильинская закусила губу, так как все еще видела энергетический след доктора и даже слышала аромат его одеколона, который ее одновременно и бесил, и заставлял с теплотой в груди вспоминать о начальнике.

Но Киприан сделал уверенный рывок Лидии в сторону — и вот девушка уже шагала вместе с ним по сухой траве, цепляя юбками то какие – то репейники, то рвя колготки об острые уголки сломанных камышовых ножек.

— Аккуратнее тут…

Они дошли до крутого уклона, где тропинка кончилась, после чего Киприан, спустившись по уклону в песчаную низину, к самому «облагороженному» берегу озера, где не было ни костей, ни рваных кусочков одежды. Страшное побережье скрылось в тени нашедшей на луну тучи, а шорох листвы от порыва ветра заглушил оставшиеся ощущения, после чего Лидия, продышавшись, увидела, как глаза Драгоновского потухли.

— С вами все в порядке?

На это Киприан, постояв пару минут в тишине и отвернув лицо от света, коротко ухмыльнулся — и протянул Лидии руку, чтобы помочь. И Ильинская не стала отказываться. Тем более, что ее платье, по собственным мыслям девушки, уже было все изодрано и испачкано, а следовательно — геройство нужно было умерить.

Она спустилась в объятия Драгонвоского, и парень сразу опустил ее на землю и, указав вправо, заметил:

— Не кажется ли вам, мисс Лидия, что тот, кто стрелял в Феликса, хорошо тут все знает?

— Почему вы так решили?

— А смотрите, — Драгоновский провел пальцем невидимую линию вдоль всего берега с костями, — там камышей почти нет, зато по бокам тут все поросло. И тропинка тут натоптана уже давно. А также, — Киприан осмотрел Линию и остановил свой взгляд на изодранном подоле и колготках девушки, — смотрите, сколько вы оставили одежки тут. А наш стрелок — ничего.

— Вы клоните к тому, что есть еще тропа, о коей он знает?

— И я почти уверен, что она где – то параллельной этой, — заметил Киприан, посветив на дорожку, уходящую в камыши. — Вы когда – то были на охоте?

— Я? Иногда ходила с отцом…

— То есть, вам знакома тактика «параллельной тропы»?

— Да… когда охотники идут по параллельной звериной тропе, чтобы не спугнуть добычу.

— Вот и тут у меня ощущение, что такая же схема, — согласился удовлетворенно Киприан. — Ну да ладно, идемте. А то что – то у меня душа не на месте.

— Призраки? — уточнила Лидия, мельком оглянувшись на озеро.

— Да нет… их я не боюсь. Живые, порой, страшнее покойников.

— Потому что они непредсказуемы?

— Кровожаднее, — поправил Драгоновский. — Не зря же говорят, что самое страшное и жестокое животное в нашем мире — человек.

Киприан снова сделал шаг в сторону, чтобы идти дальше, как вдруг со стороны послышался отчетливый хруст.

Молниеносной реакции Драгоновского Лидия могла лишь позавидовать.

Парень развернулся настолько быстро, при этом выхватив из – за пояса револьвер, что у девушки все похолодело внутри. Она даже забыла в первые секунды, что и у нее самой есть оружие, но достала его лишь тогда, когда Киприан уже дал первый залп по дернувшимся веткам сиреневого куста.

Лидия оголила клинок, и, смотря за движением во тьме неизвестной тени, в какой – то момент кинула оружие — и в ту же секунду и Киприан, и сама Ильинская услышали истошный вопль, по интонации очень хорошо знакомый самой девушке.

— Что за черт?!

Она выхватила у Киприана фонарь, сделал уверенные три шага в темноту — и через пару секунд Драгоновский резко вскинул брови от удивления, опустив руку с револьвером, а Лидия, ударив себя по лбу, утробно зарычала от идиотизма, которым готова была пропахнуть ситуация.

Приколотый за рукав пиджака клинком Лидии к стволу липы, сидел напуганный Олег Митянин. Его золотистые кудри растрепались и развевались на ветру как пожухлая пшеница, а его губы дрожали, готовые извергнуть то ли стон страха, то ли слова ругательств.

Киприан взял фонарь из руки Лидии, посветил в лицо Митянину и, на всякий случай еще раз взведя механизм револьвера, осмотрел лицо князя, а потом дернулся назад, когда Олег, попытавшись вскочить, прокряхтел что – то нечленораздельное, упершись запястьем в лезвие.

— Вы… вы… вы… вы что… себе... дозволяете?! Я буду… буду… ой… буду жаловаться… отцу! Он вас… на кол… о – ой… господи… посадит! Вы что, госпожа Ильинская, совсем, что ли, офонарели?! А?!

Внезапный грохот оглушил не только Лидию и Митянина, но и заставил стаю ворон слететь с соседнего дуба. Карканье, проносящееся над кромкой воды эхо, а также суровое лицо Драгоновского, которео в свете фонаря блестело желтизной, словно канцелярский глава был болен, заставили Митянина успокоиться, замереть, а потом нервно сглотнуть, когда Киприан приблизился.

Поставив фонарь землю, а револьвер отдав Лидии, Драгоновский ловко вытащил лезвие клинка из мокрой от смолы коры и, завернув в свой платок, отдал Лидии:

— Протрите дома обязательно. Нечего благородство марать о липы.

— Что? — изумился князь, начиная отползать назад.

— Стоять! — приказал вдруг на повышенных тонах Киприан. — Олег… как вас по батюшке? Извините уж, запамятовал. Знаете, возраст уже играет со мной злые шутки.

— Евграфович…

— Олег Евграфович, — тон Киприана стал привычно елейным и спокойным, даже вкрадчивым. — Что вы тут делаете? Ночь на дворе, в округе дикие животные и…

— Черный всадник, — вдруг ляпнул Олег, встав на колени перед Киприаном и схватив того за руку. — Он вернулся… Киприан Кириллович, он вернулся! Сюда! Проклятье! Кто – то снова потревожил духов озера!

— Что? О чем вы? — удивилась Лидия.

— А вы что же, не слыхали?! — удивился искренне Олег, вставая на ноги. — Да как же… я еще был отроком, а молва ходила… призрак тут, Киприан Кириллович! Призрак! Призрак неуспокоенной первой супруги графа Мористера, Виолетты… вот и бродит она теперь, как неприкаянная, да девок забирает покрасивше…

— А вы чего тогда тут забыли? — сразу спросил Киприан, вырвав свою руку из ладоней Олега. — Или что, решили себя заместо девушки в жертву принести? Тогда я огорчу вас — не годитесь вы на сию роль.

— Да я и не собирался, — взгляд Олега перешел на Лидию, и она вопросительно подняла бровь, — я увидела, как мисс Лидия уходила в лес… и пошел следом…

— Прикрыть? — шутливо уточнил Киприан, скрестив руки на груди.

— Ну а что?! — вновь возмутился Олег, и сжал губы так, как дети, когда их «коварный» план раскрыли. — Мисс Лидия — девушка. А кто знает, заберет ли ее Виолетта или нет?

— Не заберет, — усмехнувшись, заметила Лидия. — Вы сами сказали, Олег Евграфович, что Виолетта — или то, что ею прикрывается, — убивает лишь красавиц. А я в их число, слава богу, не вхожу.

— Не входите?! — изумился Олег так, что аж его голос перешел в визг. — Мисс Лидия, да вы же собирали ассамблеи в прежние времена! Каждый мечтал стать вашим мужем!

— А вам – то это откуда знать? — спросила сухо Лидия.

— Так братья рассказывали. Да и отец говори, что, мол, была такая красавица, как Лидия Ильинская у великого инженера Аркадия Ильинского…

— Прекратите сейчас же, — глухо просипела Лидия, сжав рукоять клинка. — Иначе, клянусь, вы тут и останетесь: смотреть на свою Виолетту.

Олег опешил, а Киприан, переведя взгляд с девушки на князя, спрятал свой револьвер, переданный Лидией молча в протянутую ладонь, за пояс и, подняв фонарь, заметил:

— Предлагаю идти дальше вместе. Ибо, — он сразу поднял руку на раскрывшиеся рты, — лес глухой. Мы его почти не знаем. Но! Раз Олег Евграфович смог тут пройти без особой сноровки, значит, хорошо сие места знает.

— Я тут каждое лето отдыхаю, — заметил неохотно Олег.

— Правда? И где же? В имении Вересовых? — усмехнулся Киприан, обернувшись.

— Отнюдь… в своем… точнее — в отцовом.

— И где же это имение?

Но вместо ответа Олег, подняв руку, указал влево.

Киприан и Лидия одновременно повернули головы — и с нескрываемым трепетом в душе взглянули на возвышающийся на скале дом, укрытый с обеих сторон густыми лесами и цветущим садом. Острые шпили особняка разрезали ясное ночное небо, а один из флюгеров в виде черного купидона со стрелой, рассекал своим острием луну напополам. В окнах горел свет, во дворе внезапно залаяли псы, а также послышалось отдаленное эхо ржания коней…

— Так вы…

— Я живу тут каждое лето, — начал снова удручённо Олег, — и знаю, какую опасность таит это место. Оно проклятое. И я говорил отцу сто раз, чтобы он продавал этот чертов особняк.

— Погодите, так это…

— Да, Киприан Кириллович, вы правы. Наш дом — это бывшая усадьба Филиппа Монтесори.

—Боже! Сколько я должен это слушать?! Сколько?! Немедленно заткнуть этих тупых шавок! Живо!

Молодой человек швырнул в испуганных слуг канделябром, после чего мужики разбежались по усадьбе, а служанки, сползя на колени, принялись скулить и отползать в тень любых предметов.

— Тише, Влад, тише… негоже так наследнику поступать со своей прислугой.

Второй юноша, скорее уже даже парень, с темными волнистыми волосами, зачесанными по последней моде Столицы на правую сторону, и зелеными, как у ласкового кота глазами, приподнялся в своём кресле и, пригубив еще вина из хрустального бокала, устало посмотрел на одну из напуганных служанок.

С золотыми кудрями, которые та прятала под платком, с голубыми чистыми радужками и золотистой крапинкой вокруг зрачка, а также абсолютно идеальной кожей и мушкой над губой, пятилась в сторону от приближающегося Владислава, но старший брат вовремя вмешался.

Встав и цокнув о паркет каблуком туфель, старший князь молча подошел к девушке и, протянув руку, увидел в глазах бедняжки неподдельный ужас. Да такой, какого та не испытывала, наверное, со времен последней Революции в Столице.

— Ну что же вы, леди, разве так с князем гоже обращаться?

Он еще ближе протянул руку с раскрытой ладонью, на которой лежала дорогая шоколадная конфета из Столицы. Такие стоили добрую половину оклада служанки за месяц, а тут ей протягивали такую драгоценность за просто так…

— Ну же…

— Ты что, дрянь, н слышишь?! Тебе его сиятельство приказывает! Живо!

Но девушка лишь осторожно протянула свою руку к княжеской — и парень, не долго думая, схватил служанку за запястье и поднял на ноги.

— Не увлекайся, Сергей Евграфович, или опять придется жениться, — усмехнулся Владислав, беря со стола рюмку и опустошая ее.

Служанка впервые подняла глаза на князя и посмотрела в лицо молодого человека.

Шатен, с модной стрижкой, зелеными коварными глазами дьявола, тонкими серыми губами и слегка припудренным лицом, дабы скрыть несовершенства от подросткового периода и военный шрам, оставшийся у Сергея после атаки на черных эльфов в Седьмой войне.

Руки у князя были мягкими, бархатными, как дорогая ткань портьер, а пахло от молодого человека чем – то сродни одеколону на основе шоколада и каштанов. А то, с какой нежностью и одновременно уверенностью Митянин – старший держал ее за талию, дабы служанка не упала, заставили девушку еле улыбнуться.

И на это Сергей Еврграфович также одарил служанку своей мягкой улыбкой, после чего поставил девушку ровно и, услышав, как затрещал графин с беленькой в руках братца, приказал:

— Иди – ка ты, братец, в свои покои.

— Чего это?!

— Иди, — повторил строже Сергей, не отрывая взгляда от девушки.

Владислав, обернувшись, увидел идиллию, которую развел его старший брат, и, фыркнув, взял с собой графин с водкой и тарелку с закуской, решив тем самым уколоть Сергея. Но, как только за ним закрылась дверь и повернулся ключ, Владислав казался в абсолютной тьме коридора один, а Сергей, ставшись наедине с девушкой, размял шею — и стянул шелковый платок, бросив его на стул рядом с туалетным столиком.

Служанка же, оставшись стоять на своем месте, с замиранием сердца ждала дальнейших движений, но князь лишь подошел к своему стеклянному шкафу с королевским фарфором, достал оттуда два бокала с золотой окантовкой, после чего выудил из винного шкафа бутылку — и наскоро все приготовил около камина.

— Прошу, — больше приказным, чем приглашающим, тоном сказал Митянин.

— Ваше сиятельство… я не могу…

— Что?

— Н так воспитана. Да и не положено слуге пить с князем.

— Да что вы, голубушка, — Сергей протянул ей вновь руку, но не увидел реакции.

Служанка сжалась так, словно ее вот – вот должны были застрелить. Ладони сомкнуты, плечи опущены, спина сгорблена, а голова опущена. Глаза, которые сразу привлекли Сергея, смотрели в пол, а не на него, и это князю уже не понравилось.

Он резко встал, выпрямил спину и, вскинув голову, указал острым пальцем на кресло рядом с собой.

И девушка, не в силах противиться, подошла и села на самый край сиденья. Она была по – прежнему зажата, ее слегка знобило после выходки Владислава, но все – таки ей было не привыкать слушать стенания своих господ или стоять у них за плечами, подавая вино во время попоек.

— Чего ты боишься? — Сергей налил в свой бокал вино, — Или что? Я тебя что, ударил? А может, сказал что плохое когда? М?

— Когда господы так добры — жди беды, — заметила девушка.

— Как тебя зовут?

— Мила…

— Что? — не расслышал Сергей.

Он взял двумя пальцами подбородок девушки — и поднял наконец ее лицо так, чтобы видеть каждую черточку. И в ту же секунду князь чуть ли не заскрежетал зубами: черты лица идеальны, носик ровный, губы пухлые, шея — лебединая, а осанка…

— Мила.

— Ну вот так – то. Что любишь? Красное? Белое? Или… что покрепче пьешь?

— Ничего не пью, — сразу сказала Мила.

— Что ж, тогда заставлять не буду. Но ты не знаешь, отчего отказываешься… не знаешь…

— Простите, а я могу пойти? — осмелилась вдруг служанка. — Мне еще на завтра готовить надо и…

— Ты еще не поняла?

Сергей встал и, расстегнув две пуговицы на своей рубашке, встал на одно колено перед девушкой. Его рука молниеносно стянула с головы Милы платок, а потом убрала передник, в котором служанка всегда щеголяла.

— Больше тебе это все не пригодится.

— Что вы делаете?! Нет! Пожалуйста! Не надо! Сергей Ефгравович! Не надо!...