- -
- 100%
- +
1
Наш подстарок, по Пифагору, человек зимы. Помните, до двадцати лет жизни – весна, до сорока – лето, до шестидесяти – осень… А тут за шестьдесят… Подстарок, – это когда вам седьмой десяток, ну, с малым хвостиком. И вы ровненький мужик с прыгающей походкой, бритый и причесанный, с частой оглядкой на молодых женщин, у которых лицо или стать по вашему вкусу.
Подстарок – это Радий Вотуш, Радий Афоныч. Прилюдно – такой-сякой литератор, режиссер местного телевидения, а в закутке души – подтоптанный мужичок с распространенным пороком, давно высмеянным в анекдоте:
«Рядовой Тёмкин, что вы думаете, глядя на полотна Айвазовского?
«Я думаю о половом акте, господин лейтенант».
«Что же вы, деревенщина, в музее думаете о половом акте?»
«А я всегда об этом думаю, господин лейтенант».
И тут – коллизия. Супруга съездила на курорт лечить желудок, а вернулась с манией воздержания. Недалекая врачиха, которая осталась в зоне отдыха распугивать продуктивных женщин, и толстая книжка, которую благоверная привезла домой, внушили впечатлительной женщине страх перед микромиром до того, что она ела только приготовленное дома, пила очищенную, талую воду, руки мыла, не успев прикоснуться к собственному лицу. И совсем веселенькое – объявила великий пост супругу.
Ну, как совместить эти два анекдота, литературный и житейский!?
Терпеть, размышлять можно день, ну, учитывая возраст – неделю, а дальше?
Пошли наблюдения и осмысления. За кордонами и морями устроены заведения для нивелировки подобных казусов. В нашей же раздвоенной, расстроенной и распятой стране еще крепко живет христианская мораль. Впрочем, только на словах и только по одной из десяти Заповедей: не прелюбодействуй. Про «не убий» мы впопыхах забыли, а «не укради» стало забавной шуткой.
Впрочем, если пройтись по Интернету, можно найти дюжину ласковых приглашений окунуться в мир наслаждений, признания твоего «ничего еще» и прочей мишуры. Тут же обольстительные портреты в рост и в стиле «ню», все молоденькие, хорошей лепки, из давних снов отодвинутого мужичка, повторимся, по табели Пифагора – зимнего.
Решался Вотуш долго. «За» было растущее желание и обида на супругу. «Против» – пропаганда «антиспид» и естественная брезгливость творческого интеллигента и, самое постыдное, – гривна едва от заработка до заработка. Не дурак Афоныч, понимал, что на фото чужой интерьер для рекламных сессий; бикини на девушке – из костюмерной театра и пропитано потом ста предшественниц или взято на прокат от кутюра за счет сутенера. Даже если все атрибуты ее собственность, то они вышли из моды, ощупанные сотней рук впереди идущих и застиранные до линьки.
Когда бес едва не сломал ему ребро окончательно, Вотуш выбрал на мониторе кругленькую блондинку со взбитой прической и умело схваченной купальником пышной грудью. Учел возраст зазывалы и стоимость визита, не разорять же семью капризами тела. Позвонить сразу не решался: стар ведь, откажет, и его душа наполнится презрением к себе. Наконец:
– Я здоровый, чистый мужчина, но пожилой…
Приготовил дальше: «гость вашего города, хочу избежать помех в работе». Не понадобилось, «Мне без разницы» – был бойкий ответ и тут же короткий перечень услуг, какие ограничения и где нужны резиновые изделия. Подошло.
В обеденный перерыв подстарок смущенно стоял перед воротами старинного двора, озирался, готовился уйти, если еще пять минут… Но щелкнул замок, юркий мужичок выскользну, пряча глаза, однако боковым зрением смерил Вотуша, попутно заронил мысль: предыдущий клиент.
Прижал створку за спиной, обезопасив себя с тыла, и окинул двор взглядом. Мать родная! Двухэтажные строения, целых четыре, приоткрытые форточки, внизу битые подъезды. В который из них стучать? Справа явилось спасение – оно было в цветном халатике и с мягким голоском: «Мужчина, сюда!» Только у старых итальянцев, в кино, такие сцены в ходу.
Уже в прихожей он плотно прижал спиной еще одну дверь, убеждаясь, что щелкнул замок и опустилась тяжелая портьера. В слабом свете, синем, похожем на отблеск лечебной лампы, стояла девушка не первой молодости, с хорошеньким лицом и излишне тяжелой грудью и вся чужая-чужая. Накопленные греховные желания исподволь уходили. Утешал себя мыслью, что так было и раньше: в одиночестве бес нарастает, но проходит два-три дня поста, и нечистый отпускает, снова же на два-три дня.
И потом, назад дороги нет, неприлично, не цивилизованно.
– Здравствуйте, – совсем по-домашнему сказала девушка. Однако в уголках ее глаз мелькнуло что-то такое, что стукнуло старого Радия по макушке: а ведь эта мерзавка знает его.
– Вот, за ширмой, душ. Освежитесь. – Она торопилась, чтобы ему в голову не пришли худшие подозрения.
Он тоже отмежевался от всего, что мешало тому, за чем он пришел: взял свежее полотенце (незаметно ощупав, даже понюхав, свежее ли) и отчаянно, по-солдатски быстро разделся. Под горячими струями сделал вывод: девушка не его, отдельного индивидуума, знает, а постигла мужчин в целом – и стих его миновал.
Когда весь напряженный Вотуш вошел в спаленку, она стояла уже голенькая. Несколько полноватая и торопливая, наверное, осознавала несовершенство свое, потому свет тут был сильно приглушен, а в углу мелькал красками и источал тихий блюз старый телевизор.
– Меня зовут Ксана. – Явно псевдоним, но это к лучшему. – Располагайтесь…
– Вы располагайтесь, я с дороги посижу.
Вотуш чуть не выдал: вам нужен антракт, так сказать, интермедия после предыдущего акта. Сдержался: не театр все таки. А еще хотелось ускоренно обвыкнуть и присмотреться. О возможности перехватить болячку он забыл, просто и без веских оснований не спешил.
Улыбаясь невинно, словно она всего лишь хозяйка званого ужина, Ксана легла на спину. Он сел у ее ног и, чтобы не показаться ослом, положил ладонь на ее бритый лобок. Она заполнила паузу признанием:
– Подруга осуждает меня, – шептала глухо. И он уверился, что девушка таки знает его, скрывает знакомство изо всех сил, но находит нужным объясниться.
– Это подруга из зависти. Вы ведь девушка при деньгах, – не найдя ничего умнее, отозвался Радий.
– Да, – виновато спохватилась она. – Гонорар положите на тумбочку.
Понятно, случалось, от нее уходили, не заплатив. Поднялся, шнырял кистями по карманам и мимо, нашел три сотни, небрежно бросил на столешницу, эдак с полным безразличием к тратам.
– Я учительница младших классов… была замужем… – зачем-то рассказывала она. Ах, да, ведь ей кажется, что он тоже помнит ее, она продолжает оправдываться.
Голосок звучал ласково и виновато, впрямь, старшая школьница на первом свидании. Запиналась. Доволен произведенным на нее впечатлением и вырастая в собственных глазах, Вотуш старался помочь молодой женщине.
– Вы в своей стране нелегалка?
– Как водится.
– Крыша у вас надежная?
– Да, есть.
Хотелось выяснить, из каких слоев сутенер: чиновник, милицейский или цивильный торговец женскими прелестями. Однако много и сразу валить на женщину, и без того сбившуюся в комок, не смел. Рука его усыпляющее витала над интимными складками ее тела, мягко ложилась на живот, принуждала партнершу украдкой двигаться влево и вправо и по-кошачьи мурлыкать.
– Я тебе не в тягость? – Это он.
– Что вы!.. Вы старше и мудрее…
– С чего ты взяла? – второй раз кряду вырвалось у него «на ты», и Бог с ним.
– А вы смакуете женское тело. Многие – коллекционируют.
– Трудитесь и наблюдаете?
– Да, да, у сильного пола чаще бурлят наслаждения иного рода. Скажем, ликуют от чувства превосходства… ну, очередная победа, материал для хмельной бравады… Сплошь и рядом простое желание излить лишнее. Пять-десять минут, а то и с наскока, как петух, и убегает. Ни на что больше мы таким не нужны И редкий гость не скрывает свою чуткость., то есть, выпытывает, как ты дошла до такой жизни. И совсем единицы хотят обогреть и приподнять женщину. Улавливают и в ней жажду любви, пусть не совсем обычной, ворованной, там, или продажной… Ой, я заболталась!
Надо было откликнуться, но подстарок весь поплыл в сладко замуленном чувстве благодарности. Красивая девчонка изливала ему душу, да в такой изящной форме, что робкие ее излияния укрощали самые сильные его физические порывы. Были слаще их, таких было куда меньше на земле. О вышколе он не подумал. И тут возник следующий, почти цирковой, прием.
Она вдруг тихо завизжала, не то из шалости, не то от восторга. Акробатическим движением оказалась на полу, лицом к его коленям. Носом уткнувшись в его живот, она горячей ладонью толкнула его в грудь.
– Падайте. Падайте и летите долго, долго.
Голыми грудями повела влево и вправо, зацепила все, что можно было задеть, и принялась едва чувствительно, по-младенчески целовать давно набухший отросток.
– Как все это забыто мной! – крикнул он шепотом.
– Когда мужчины это забывают, они скоро старятся, – не отрываясь, она ухитрилась высказать такую важную мысль.
И правда, ему так бы лететь и лететь. И ничего большего не надо. Когда он стонал, она визжала в обе ноздри, разделяя и умножая наслаждение.
Потом дала отлежаться и придти в себя. В какой-то момент почувствовала, что пауза затянулась, сбивчиво прошептала:
– Вы бываете среди людей, не стыдитесь, и не то, что я, не обходите встречных, чтобы не наткнуться на клиента за пределами… Да и, при удачах, на себя времени не остается. Я… разве что телевизор… Вот, говорят, Юля метит в президенты… Женщина у власти – уж-жасно!
Вотуш сквозь теплую негу пошутил:
– Но ты же уверена, что ты умнее меня и всех твоих клиентов?
– Из чего вы взяли?
– Режиссируешь встречи, играешь в игру очередного гостя. Догадываешься, где тут коронка.
– А!.. да… так это же что!..
Тут она пересела дальше, на расстоянии рассматривала старика и глубоко спрашивала:
– Из ящика говорят, что Басков ездил на Мальдивы с Волочковой. Они что, спали вместе?
– Чистая ты женщина! Ты полагаешь, что отношения упрощаются только у тебя. У нас, да более, у тех, кто при больших деньгах, разврат выше всякой ватерлинии!
Ксана смутилась не на шутку, отодвинулась еще, и речь повела не в отвлеченную сторону, а вернулась к тому, в чем она не одну собаку съела:
– Не все любят оральный секс. Вы – гурман. Вы угадали, почувствовали… я ведь больше люблю… так…
И он подумал: нет, тут что-то большее, чем плотская работа. Женщина идет навстречу от полноты сердца. И тут она попала на своего. В какие-то мгновения он старался развенчать эту мысль, мол, профессионалка, поднаторела… И ловил каждое ее движение, каждое слово и звук, чтобы уличить. Но не было отдельных ни движений, ни звуков со словами. Вернее, они были, но только как сопровождение чего-то большого и главного. А что это такое, важное и наполняющее тебя всего, подстарок не догадывался. И прекрасно! Чем меньше называешь явления словами, тем они загадочней и красивей…
Послевкусие важнее вкуса. Прокрадываясь чужим двором на улицу, потом с независимым видом шагая по тротуару, Вотуш чувствовал себя на том самом седьмом небе, о котором пели классики. В голове светло, мир воспринимается с самой веселой стороны и каждая клетка организма молодеет. И ясно же стало, что дома о нем не заботились вовсе. Ведь прежде всего мужику надо внушить сознание, что он главная, желанная, чрезвычайно важная часть семьи, а не упряжная лошадь, похожая на ту, загодя ослепленную, что ходит в драной шлее вокруг колодца и качает, качает воду. Тогда он, и правда, будет горбатиться и стараться. Надо знать, что у самца, даже подержанного и махнувшего на себя рукой, часты смены настроения, а желания спонтанны. Угадывать их и тут же удовлетворять – святое дело супруги. И никогда его не потянет на сторону. Еще неплохо бы женам скрывать свои малые хлопоты и болячки, все то, в чем мужики не могут помочь… А что у него дома? Придет с работы – ой, забыла принести родниковой воды, сбегай! А двоюродная теща, тетя Двойра, в припряжку: развесь белье, я не дотянусь до веревки. А телевизор? Их два и каждый предназначен, словно заблокирован: для тещи – сериалами, для супруги – политическими разборками. А твой футбол, бокс, специальные программы – все такие прибамбасы в расчет не берутся.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.