- -
- 100%
- +
– Что за шум? Почему не спим? – подошедшая меня выбрала крайним. Я же на ногах, в отличие от всех остальных, нахожусь. – Куда собрался?
– Мне бы в туалет, – попытался объяснить.
– Куда? В какой ещё тулет? – переспросила женщина. Ухватила меня за рукав и потянула назад и вниз, на моё прежнее место. – Тебе лежать нужно! Давай помогу лечь…
– Да надо мне! – упёрся.
– До утра не можешь потерпеть? – сообразила женщина.
– Не могу, приспичило, – стою, переминаюсь с ноги на ногу. И выражение лица при этом ещё состроил соответствующее. Мол, сейчас-сейчас!
– Ну так иди, – удивилась сестричка. Ну а кто же ещё? Мы же в лазарете находимся, так понимаю? В средневековом, насколько я успел разобраться. Значит точно, сестричка!
– А он не помнит, куда идти, – тут же влез в разговор ещё один проснувшийся. С уже знакомым мне молодым и ехидным голосом. Как его там кличут? Вран? Похоже, что это он и есть! – Ему на стене так хорошо прилетело, что всю голову напрочь отшибло!
– Как это не помнит? – оглянулась мельком на ехидного и явно удивилась его словам сестра. Ответа не стала дожидаться, сразу же развернулась в мою сторону:
– Что? И правда не помнишь ничего?
– Так по голове же прилетело, – постарался отмазаться. Чем не подходящая причина? И рана на темени как раз присутствует.
– Вот беда-то! – всплеснула руками санитарка. – Ну да ничего, бывает, что и опамятуешь от хорошего удара, да потом всё равно всё пройдёт. Только потерпеть нужно.
– Да я что? Я ничего, – согласился. И добавил. – А терпеть-то уже точно сил нет.
– Ну пошли тогда, провожу и покажу, где у нас что, – подхватила меня под локоть женщина и потащила за угол, быстро перебирая ногами.
Пыхчу, стараюсь не отставать, а плохо получается. Переоценил я своё состояние, не оправился ещё толком после падения со стены. Побаливают ноги, и шатает меня из стороны в сторону весьма ощутимо. Попыхтел-попыхтел и взмолился:
– Не могу так быстро! Не успеваю!
– Тут немного осталось, потерпи. А то придётся портки менять, – не вняла моей мольбе сестричка и сильнее потянула вперёд.
Дёрнула за руку, я засеменил… Ноги ожидаемо не успели за телом, зацепились одна за другую. Меня развернуло, затрещали суставы, локоть освободился от захвата… И полетел бы я носом на землю, если бы не моя сопровождающая. Точнее, не совсем она. Ткнулся я лицом как раз в то место, что у неё пониже спины находится. Ухватился руками, бёдра облапил – очень уж падать на землю не хотелось. И ведь не специально всё это проделал, оно само как-то получилось! Точно, башка не соображала ничего!
Но на колени всё равно пришлось опуститься. А женщина в этот момент резко развернулась, а платье-то, или как там оно у неё называется, я не отпустил
Сколько книг прочитал, сколько фильмов пересмотрел, и везде в таком вот подобном случае ткань не выдерживает, с треском рвётся в клочья, разлетается на две половинки, открывает глазам самое сокровенное… Ничего подобного! Врут они всё!
Ткань оказалась настолько крепкой, что выдержала и резкое движение женщины, и даже мой весьма немалый вес. А женщина нет! Потеряла равновесие в развороте, запуталась в сбившейся ткани, растерялась и явно не успела сообразить, что нужно дальше делать. А тут ещё и я на ней мёртвым грузом повис… И пальцы мои, предатели, отказались разжиматься, выпускать из захвата складки платья.
Так мы и упали. Оба. Первым всё-таки я на землю завалился, на спину. И женщину эту за собой потянул, платье-то я так и не выпустил из рук почему-то. Всё голова виновата! А уже потом, явно тоже растерявшись от неожиданного моего нападения, на меня сверху она навалилась…
Придавила лицо мягким, задохнулся я от нехватки воздуха, затрепыхался и попытался вывернуться. Приподнял голову… Тут-то мне в неё и прилетело. Раз, другой! И прямо по подживающей ране! Только искры из глаз и посыпались!
Глава 4
Резкий удар по щеке! Как ожог! Зато сразу пришёл в себя, очнулся. Осознание происходящего пришло сразу, словно и не было минут забвения.
Голова от удара мотнулась из стороны в сторону, закружилась, противопоказаны мне сейчас такие нагрузки. Но и мириться с произволом не стал, отмахнулся наугад и даже куда-то там попал. И, похоже, хорошо так попал – с удовлетворением услышал в ответ сдавленный сип. Как раз и в глазах прояснилось. От встречного удара увернулся, просто убрал голову в сторону, и летящий прямо в лицо кулак врезался в подстывшую грязь!
От злости свело челюсти – несколько грязных капель попали прямо в лицо! Да что б тебя! Недавно ж только голову отмыли! Хорошо ещё, что успел среагировать и прищуриться, а то бы и в глаза прилетело. Разозлился крепко за все нынешние непонятки и сдерживаться не стал, сразу же ударил по воткнувшейся в землю руке! Ломать локоть ни к чему, лишать защитников ещё одного бойца не захотел, пожалел. Но извернулся тут же и сверху на затылок ему ладонью надавил, не удержался, вмял лицом в эту же грязь!
И сам в эту же грязь следом за ним лицом уткнулся! Очень уж крепко придавили меня к земле, навалились кучей сверху. Прижали, руки попробовали выкрутить и только хуже сделали. Да не мне, я-то уже приспособился, а вот первому бойцу только хуже сделали. Голова его по самые уши в грязь ушла. Да не задохнулся бы он там! Уже и пузыри выпустил, грязь забулькала!
Хэкнул, сгорбился, упёрся руками. Поднапрягся, приподнялся, выдернул ему голову одной рукой из грязи за ухо!
Тут же в бок сапогом пнули, словно железякой по рёбрам приложили! Успел отблеск металла на сапоге засечь. Да что же это такое делается!
Тут я ещё сильнее озверел, вывернулся, скинул с себя навалившееся на спину чужое тело. Перехватил летящую в мои рёбра чью-то ногу, поддёрнул её вверх, и сам на спину исхитрился перевернуться. Тут же ещё кто-то на меня рыбкой кинулся, но тут уж я не оплошал – в живот ему ногами ударил, отбросил назад, заодно и оттолкнулся от него, перекатился через голову, на ноги вскочил, пригнулся…
А вокруг толпа! Тесно стоят, плечом к плечу, и тишина ошеломительная! Только отплёвывается от набившейся в рот грязи самый первый из нападавших.
Щека огнём горит, и не от сильного удара, а от стыда и злости на ударившего. Кто посмел только?! Лица за грязью не разглядеть!
– Довольно! Взять его!
Не успел осознать прозвучавшего приказа, как на меня со всех сторон и навалились! Я только что и успел два раза руками махнуть! А там уже всё – зажали, с двух сторон подхватили под руки, не дёрнуться!
Но и смириться просто так не захотел – постарался вывернуться из цепкого захвата раз, другой…
Бесполезно, словно в тиски попал. Только хуже себе сделал, они в меня ещё крепче вцепились. А руки эти чужие – в железных рукавицах, и так вцепились в рубаху, черти, что вместе с тканью ещё и шкуру прихватили. Больно…
Зато просторнее вокруг стало – народ чуть-чуть назад отхлынул. Ну раз повязали, то можно и оглядеться по сторонам. Толпа вокруг собралась нешуточная. Плотно стоят, плечом к плечу, не протиснешься. И смотрят при этом на меня, словно на врага народа! В лунном свете вижу хмурые бородатые рожи… Кого? Как мне их называть? Соплеменники? Союзники? Или кто? Если мы в одних рядах воюем? Или воевали? Иначе почему бы меня вдруг вязать кинулись? Ничего не понимаю… Да ещё меня здесь чуть ли не каждая собака по имени кличет?
Тех амбалов, что меня под руки поддерживают и отпускать не собираются, я не знаю. Или не помню, что скорее всего. Как не знаю и того, кто стоит прямо напротив меня в двух шагах и кривит презрительно рожу. Точно начальник какой-то, доспех непростой и вид такой, соответствующий и руководящий…
Переступил с ноги на ногу, поёжился. По маленькому-то так и не успел сходить, а сил терпеть совсем мало осталось. Хорошо хоть не опозорился, не обмочил портки, пока без чувств валялся на сырой землице.
Кстати, а кто это меня так по голове приголубил? И за что?
Глянул, а того грязного воина уже и след простыл. Жаль. Ну да ничего, как я уже понял, тут все друг друга знают. Значит, имечко его я точно скоро добуду!
– Утром вину твою судить будем! – принял решение стоящий передо мной начальник и скомандовал амбалам. – А пока в поруб его! А вы что столпились? Отдыхайте! Завтра день такой же тяжёлый будет!
– Какую такую вину? И зачем в поруб? – успел возмутиться такому произволу. – И вообще мне отлить нужно! Сил терпеть нет!
– Там и отольёшь! – заржал в полный голос один из стоящих напротив.
Это кто так радуется? Кто-кто! Да это тот самый, как там его… Которому больше всех от меня чего-то там нужно было… Во, вспомнил! Вран его кличут!
Тем временем амбалы времени не теряли, поддёрнули меня, ухватили покрепче… Куда уж крепче… Кивнули друг другу:
– Потащили?
И понесли. Взаправду понесли, мне даже ногами до земли никак не достать! Да я и не старался особо. Так, разок попробовал, убедился, что не получится ничего у меня и успокоился. Даже чуть ноги поджал. Ну а что? Пусть несут с комфортом!
– Погодите! – попытался хоть что-то выяснить о происходящем. Да кто бы меня послушал…
Прут, как кони. Только скорость набирают.
– Стоять! – рявкнул на этих мордоворотов.
О, послушались! Затормозили так резко, что у меня ноги вперёд мотнулись.
Вывернул голову, крикнул в спину уходящему командиру:
– За что меня так?! Что я плохого сделал?
– А то ты не знаешь? – остановился тот и лениво так оглянулся через плечо. Соизволил, снизошёл до разговора!
– Знал бы, не спрашивал!
– Вот завтра и узнаешь! – окинул меня нечитаемым взглядом начальник и рыкнул на амбалов. – Ну и чего замерли? Тащите его, коли сам идти не хочет!
– Вась, ты это… – замялся второй из амбалов. – Не обессудь, но мы люди подневольные. Что сказано, то и выполняем.
И с этими словами приподняли и снова поволокли меня куда-то в ночь. И луна, как назло, против меня! За облака спряталась…
– Да погодите вы! – раз такое дело и рык мой на них так хорошо подействовал, то нужно пользоваться моментом и хоть что-то выяснить! – Я сам пойду! Вы мне только дорогу укажите!
– А то ты не знаешь, где у нас поруб находится?
– Да не помню я ничего! Память отшибло на стене! Говорю же, отпустите, сам пойду! – эта фраза у меня получилась навроде приказа и конвоиры мои на удивление послушались.
– Как это ты не помнишь? – удивились оба. И даже остановились. А голоса такие… Сочувствующие мне…
– А так! Говорю же, вообще ничего после удара по голове не помню!
– А хорошо, видать, тебе приложили, что память начисто отшибло! – обрадовался почему-то первый из амбалов.
– А ты-то чему радуешься? – простодушно удивился сочувствующий мне второй страж. – Ты же не ему, ты батюшке его был должен! А боярин ничего не забывает!
– Погодите, какой боярин? – влез с вопросом.
– Как какой? – теперь уже удивились оба. Но руки мои так и не отпустили. Хорошо хоть сжимать их не так сильно стали, придерживали скорее, а не держали. И шкурку зажатую выпустили. – Родитель твой, боярин Липный. Неужели и это забыл?
– Ничего не помню, – мотнул башкой из стороны в сторону. Только зря я это сделал, равновесии потерял и ноги слабину дали, просели в коленях.
– Э-э! – пальцы амбалов снова крепко вцепились в одежду, приподняли под руки. Хорошо хоть на этот раз шкуру не защемили. – Ты чего это?
– Ох, что-то ноги не держат, – стараюсь в сознании удержаться.
– После такого удара бывает, что и вообще на ноги седмицу встать не можешь! – авторитетно заявил второй из стражей. – Ты подышь, подышь грудью. Мы постоим немного. Тебе теперь поспешать некуда…
Только надолго их не хватило, даже отдышаться не дали, любопытство их одолело:
– Вась, а чего ты на боярыню Стефу полез? Тебе что, дома было девок мало? Старуха эта тебе зачем понадобилась?
– Кто полез? На какую старуху? – сильно удивился вопросу. И так голова раскалывается, а тут ещё и вопросы такие странные задают.
– Да говорю же, на боярыню! Теперь тебе раскошелиться придётся!
– Да ни на кого я не лез! Упал просто. Говорю же, голова кружится! – а сам уже сообразил, что за вину на меня пытаются повесить! Кстати… – А что за боярыня такая? И что она тут ночью делает?
– Это ты завтра князю скажешь, что упал. Глядишь, поверит он тебе. А про боярыню что? И впрямь ничего не помнишь?
– Не-а, – прохрипел. Что-то не на пользу пошли мне мои недавние прыжки и кувырки. Голова вообще отваливается, моргать и то больно, не то, что говорить!
– Так она завсегда недужным помогает! Раны лечит, от огневицы их заговаривает. Травница она знатная…
– Сказал тоже, травница! – не согласился с товарищем второй амбал. – Ведьма она проклятущая! Вон Ваську заколдовала, заворожила, он со стены и прыгнул! Ты вот прыгнул бы по своей воле? Нет! И я нет! А почему он на эту старую каргу набросился? Говорю же, заколдовала!
– Тише! – цыкнул первый. И огляделся по сторонам. – Ещё услышит кто, донесёт! Пусть лучше травницей будет! Она же и впрямь людям помогает. Вот и Василия на ноги поставила!
– Меня Алёна поставила! Она мне голову обрабатывала, – проскрипел кое-как. – А эту знахарку-боярыню я только сейчас и увидел.
– Так зачем же ты тогда…
– Да я сам ничего не понимаю! – хотел руки ещё в стороны развести для усиления эффекта, да не вышло, не позволили мне это сделать. Ну и ладно, расскажу как есть. – Очнулся, а уже ночь. По маленькому так припёрло, что терпеть не смог. Вот и пошёл. А тут она, проводить вызвалась…
– Что? – удивился левый качок. – Сама вызвалась? Брешешь!
– Собаки брешут, – покосился на него. – А я говорю. Да у меня и свидетели есть!
– Кто? – переспросили в один голос оба.
– Кто, кто… Видаки! – подобрал нужное слово. – А где сама боярыня? Почему я её потом не видел?
– Так ушла она сразу, – удивились оба. – Ты же на боярыне всю одёжку в клочья изорвал!
– Как изорвал? Ещё и в клочья? – теперь уже пришла моя очередь удивляться. – Я же хорошо помню, что ничего не порвал…
– Вот поутру всё и расскажешь. А теперь пошли. А то заболтал ты нас совсем. Сам пойдёшь или тащить тебя?
– Сам! Нечего меня тащить. Вы только дорогу укажите…
***
Позорить меня не стали, позволили отлить перед входом Но и тут никуда от себя не отпустили, так и стояли рядышком, службу бдили. Ишь, добросовестные какие! Правда, пробурчали перед тем как:
– Ты нас только не забрызгай!
Потом внутрь запустили, по коридору короткому с нависающим на голову потолком провели и в этот самый поруб затолкнули. Ну и дверь тяжёлую и, видно, что очень крепкую за мной тут же и захлопнули!
Осмотрелся, насколько это было возможно. Крох лунного света, кое-как пробивающихся через узенькое окошечко под потолком, едва хватило оглядеться.
Подвал с каменными стенами, вот что это такое! И больше ни на что это не похоже. И пол земляной. Ни лавки какой-нибудь завалящей, ни охапки сена в углу. Как хочешь, так и обустраивайся. А я мокрый насквозь и в грязи по уши! Холодно!
У стены устраиваться на ночлег не стал – мокрый камень обжигал ледяной стужей. Прилёг прямо посередине клети, свернулся калачиком, глаза закрыл. Только задремать не вышло, очень уж зябко здесь было, не согреться никак. Хочешь не хочешь, а пришлось вставать и помаленьку шевелиться, несмотря на ранение и сотрясение. Иначе никак. Тут два варианта – замёрзнуть в неподвижности или выжить в движении…
Последнее и спасло.
Шорох за дверью услышал сразу. Услышал и насторожился. Дверь заскрипела и приоткрылась. Через эту приоткрытую щёлку из подвального коридора тусклый свет в мою каморку на мгновение пробился. И тут же проём кто-то заслонил, снова темно стало, а я уже сбоку от проёма стою, к склизкой стене прижался. Само оно как-то у меня так вышло.
А потом отблеск огня на остром жале наконечника увидел и замер.
– Где он?
Стою, не дышу, и глаз не свожу с этого блестящего наконечника! Смотрю, как он медленно из стороны в сторону перемещается, меня ищет.
– Темно тут, ничего не вижу. Ну-ка подсвети! – скомандовал стрелок невидимому напарнику.
Нет у меня времени стоять! Короткий подшаг вперёд, левой рукой подбиваю снизу самострел, стараясь чтобы пальцы не попали под тетиву. Тугой хлопок, стрела уходит в потолок, а я уже рву самострел из рук стрелка. Заодно и тяну его вперёд, на встречу с правым кулаком!
Удар не сдерживаю, бью сразу в висок. А левой в это время откидываю в сторону самострел.
Хрустнуло под кулаком, стрелок начал заваливаться в сторону, головой глухо о проём ударился. Успел ухватить его и дёрнуть на себя. А потом уже не удержал тяжёлое тело, да и не хотел удерживать. Сразу увидел у него на поясе ножны с мечом, ну и ухватился за рукоять, потянул на себя, выдернул его из ножен и удивительно вовремя это сделал!
Сообщник убийцы уже перечеркнул дверной проём двумя косыми ударами острой стали! Прыгнул вперёд, проскочил прямо над подрагивающими в агонии ногами, намереваясь закончить работу, приземлился на обе ноги, развернулся… И мягко опустился на колени!
Наклонился вперёд, голову поднял, на меня посмотрел, сказать что-то хотел, да не смог. Завалился на бок. С мечом в брюхе!
Что я, дожидаться буду, пока он меня на лоскуты порежет? Пока он летел да приземлялся, я ему остриём в бок и ткнул! Удачно получилось. И попал хорошо, и клинок в тело, словно в масло вошёл. И вдвойне повезло, что брони у него не было…
Выдернул меч, клинок окровавленный об одежду вытер. Отшагнул от дверного проёма, только тогда и заглянул в коридор. Предосторожность не лишняя! А ну как там ещё кто-то из убийц прячется? Высунусь, тут меня и подловят!
Никого! Живых, в смысле, никого. А вот мёртвые имеются. Один из давешних амбалов, что меня тащил, у стены скрючился, голову на грудь опустил. В тусклом свете светильника кровь на груди чёрной кажется.
Тут топот ног раздался!
Я в сторону метнулся, с земли самострел подхватил, лежащее тело обшарил в поисках болтов. Нашёл, а что толку? Как его взводить? Пришлось отбросить бестолковую стрелялку.
Меч подхватил и приготовился к бою.
– Это что тут? – растерялся при виде мёртвого напарника второй из амбалов, моих стражников. Посмотрел на распахнутую дверь в мою камеру, увидел лежащие тела, меня с мечом в руке. – Это как так? Ты всех порубил?
И потянул из ножен свою железку. А глаза кровью наливаются, это мне хорошо видно, он же прямо рядом со светильником стоит сейчас!
– Ты дурак? – опешил от нового обвинения.
– Убью! – метнулся в мою сторону здоровяк, да в запале про порог забыл, споткнулся и грохнулся со всего маху мне под ноги.
И тут же получил по голове. Ну а что? Не мне же одному по ней получать?
Быстренько откинул ногой в сторону меч здоровяка, снял с одного из тел пояс. Завёл амбалу руки за спину и связал. Подумал, снял ещё один пояс и крепко стянул ему ноги. Вот когда в себя придёт, начнёт связно соображать, тогда и развяжу.
***
Повезло мне, что быстро управился. Очнулся здоровяк как раз в тот момент, когда я ему ноги закончил вязать. Ох, и костерил же он меня. И всё пыхтел да тужился в безуспешных попытках освободиться. Когда убедился, что высвободиться не получается, только тогда и призадумался.
Я сначала обрадовался, вот сейчас конструктивный разговор начнётся, да ошибся. Он снова ругать меня принялся. Замолчал только тогда, когда осознал, что я все его слова без ответа оставляю. А мне что? Пусть пар выпустит. Соображать начнёт быстрее.
Так и получилось…
– Развяжи, – после короткого молчания буркнул здоровяк. – Рук не чую.
– Может тебе ещё и массажик сделать?
– Чего? – удивился амбал. – Зачем сажу делать? А-а, понял! Ты меня ею замазать хочешь? А зачем?
– Вот и я думаю, зачем? – вздохнул и поёрзал. Сижу на пороге своей тюремной камеры, а он узкий, очень неудобно. А больше тут сидеть не на чем. Есть ещё лавка короткая, но на ней убитый и спихивать его на землю не хочу. Да и не нужно этого делать.
– Ну? – попытался оглянуться здоровяк. Не получилось у него, шея слишком мощная, не скрутить её никак ему.
– Не нукай, не запряг. Ты мне вот что скажи, почему на меня кинулся?
– А зачем ты всех зарубил? Брата моего зарезал. А он ведь добра тебе желал! А ты его ножиком! Понял! – выкрикнул здоровяк и в порыве чувств воткнулся лбом в землю. – Это из-за долга!
– Да какого ещё долга! Ты же сам говорил, что долг у него был перед боярином, а не передо мной! Так?
– Ну-у, так, – нехотя согласился амбал.
– Так что не я это! Не я! И потом, вы же меня заперли! Подумай, как бы я мог отсюда выйти? И ножа у меня не было!
– А кто тогда?
– А самому сообразить никак?
– А эти тут откуда взялись? Ты притащил?
– А эти, как ты говоришь, пришли за мной! Убить меня хотели! Только перед этим брата твоего зарезали…
– Зачем?
– Да потому что мешал он им своё дело сделать! Понял?
– Так это что, они его? – удивился очень здоровяк. И заворочался, задёргался в новой попытке освободиться. Не вышло ничего из этой попытки. – Развяжи!
– Развяжу, если князя сюда кликнешь.
– Князя? – удивился амбал. – А зачем князя? Воевода тут нужен.
– Тогда воеводу позови.
– Позову. Только ты развяжи для начала.
Ну и как только я ему узел ослабил, так он поднатужился, освободился одним рывком, и первым делом попробовал меня кулаком с ног сбить. Да только готов я был к такому повороту, извернулся и ещё раз ему по голове вдарил. Куда-то ещё бить бесполезно…
А потом пришлось весь разговор начинать сначала. Почему сам не пошёл за воеводой? А куда мне идти? Я же за порогом сразу заблужусь…
В конце концов уговорил…
***
Обернулся здоровяк быстро. Привёл и воеводу, и с воеводой кучу народа. Набились в коридорчик настолько тесно, что светильника вообще не видно стало. И вообще ничего не видно. Пока воевода всех новоприбывших прочь на улицу не выгнал.
– Рассказывай! – приказал мне после того, как коридорчик освободился.
Пришлось всё рассказать…
– Огня сюда принесите! – рявкнул воевода.
Подождал, пока станет светлее и ещё раз распорядился. – да не мне в лицо, сюда вот светите. На потолок!
А в потолке болт самострельный торчит. Целиком в доску ушёл, одно оперение снаружи.
– А ты, значит, их услышал? Как в коридорчике кто-то копошится? А потому и успел приготовиться? – продолжил допрос воевода.
– Ну а как их было не услышать, когда ночь на дворе и вокруг тихо?
– Ты не мне вопросы задавай, а на мои отвечай! – рассердился большой воинский начальник.
А я ведь не знаю, кто он на самом деле. Воевода или ещё кто? Не видел я его до сей поры. А то, что толпа с ним прибежала, так мало ли с кем она могла прибежать? Опять же сюда меня другой начальник определил… Уточнить или не нужно? Пожалуй, не нужно, не поймут меня. Лучше и впрямь ответить.
– Услышал шорох, насторожился, вот сюда подошёл, – показал место, где стоял.
– А почему не спал?
– А кто бы в таком холоде уснул?
– В каком холоде? До тебя на холод никто не жаловался! Дальше что было?
– А дальше дверь приоткрылась, этот самострел в щель просунул, меня начал выцеливать…
– Да как он тебя мог выцеливать, если тебя там не было? – влез с вопросом здоровяк.
– А ты почему тут? Марш на улицу! Будешь нужен, покличу! – отправил амбала на свежий воздух воевода. – А ты продолжай, продолжай.
– Я и продолжаю. Самострел ему снизу подбил…
– Покажи, как дальше было, – воевода подхватил с земли арбалет, встал с ним в проходе.
– Вот так! А потом так! – продолжил показ, в результате которого воевода полетел кувырком на лежащие тела.
– Сдурел! Ты на кого руку… – рассвирипел и тут же сдулся. Сообразил, что я его же приказ и выполнял. – Дальше!
– А дальше второй выскочил, мечом махать начал, да в темноте про порог забыл, споткнулся…
– А ты и не растерялся, использовал подвернувшийся случай.
– А кто бы не использовал? Жить-то хочется!
– А ели тебе так жить хочется, то что ты на боярыню полез?
– Да не лез я ни на кого? Я отлить хотел! А куда идти, забыл! Память мне отшибло!
– А как с бабой управляться, не отшибло, значит? – съехидничал воевода.
– Да не управлялся я ни с кем. Она меня сама проводить захотела, под руку подхватила, потащила куда-то за угол. А у меня ноги не ходят…
– Ещё и ноги? А с ними что?
– Так со стены спрыгнул, – развёл руками в стороны. – Меня же на тот помост какие-то мужики принесли, я сам ходить не мог!
– Это я уже знаю, можешь дальше не рассказывать. Значит, ходить ты нормально не мог, а боярыня тебя сама куда-то потащила. Так?
– Так, – согласился.
– А платье зачем изорвал?
– Не рвал я ничего! Целое оно было! А потом меня по голове ударили! И очнулся среди толпы от удара. Да вы эту боярыню спросите, так оно было или нет!